Момент слабости

      В маленькой гримёрке едва можно было развернуться. Лампочки вокруг зеркала изредка мигали, словно вот-вот перегорят. Полумрак нагонял отчаяние, а душный воздух сдавливал горло. Шу сидел напротив зеркала, глядя на собственное отражение. Как так вышло, что он теперь здесь?       После грандиозного провала «Валькирии» прошло уже больше полгода, но воспоминания о том дне до сих пор терзали душу. Сцена академии давно для них закрыта. Тяжёлые времена заставили его, талантливого артиста, опуститься в самый низ и по вечерам выступать в городских барах, развлекая пьяных гостей. Он делал всё, что угодно, лишь бы о них не забыли.       Шу устало закрыл глаза. Простым людям нравилась «Валькирия», нравились её сложные песни и завораживающие танцы. Но душа требовала другого. Хотелось вернуться на большую сцену, сразить публику идеальным выступлением и добиться всеобщего признания, чтобы показать глупцам из студсовета, кого потеряла академия. Но потеряла ли?       Восторженные крики из бара эхом разносились по гримёрке вперемешку с песней неизвестной группы. Раз в месяц объявлялся открытый микрофон, и Шу никак не мог его пропустить. Более того, публика уже знакома с «Валькирией», а значит и победа будет за ними.        — Скоро наш выход, Оши-сан. Ты готов? — дверь приоткрылась и внутрь просунулась взлохмаченная голова. Шу пропустил вопрос мимо ушей, погрузившись в собственные мысли, и очнулся, только когда в зеркале что-то зашевелилось. — Оши-сан?        — Кагехира? Почему ты здесь? — Шу обернулся и встретился с обеспокоенными разноцветными глазами.        — Мы скоро выступаем. Ты готов? — повторил Мика. Он держался намного увереннее, чем Шу, но взгляд выдавал небольшое волнение.        — Неужели ты во мне сомневаешься? — хмыкнул Ицуки, к нему вернулась подавленная гордость. Нельзя было расслабляться, особенно перед Кагехирой.        — Нет-нет, что ты, Оши-сан! — послышались торопливые извинения, и Мика замахал руками. Он скромно опустил глаза и тихонько добавил. — Я буду за кулисами.       Тяжёлая подошва отмеряла расстояние до двери глухим стуком. Шу проводил Мику взглядом. Сосредоточиться перед выступлением лучше в тишине, но отчего в груди вдруг неприятно закололо?        — Постой, Кагехира, — окликнул Шу, едва узнавая свой голос. Это точно он говорит? Мика замер у самой двери. — Останься.        — Что такое, Оши-сан? — короткий жест, и Мика опять возле мигающего зеркала. Разноцветные глаза совсем рядом и смотрят так обеспокоенно.       Собственные действия воспринимались, как что-то далёкое и чужое, словно кукловод сам на секунду стал марионеткой. Руки потянулись к хрупкому телу и обняли, заставляя подойти ещё ближе. Мика только успел ойкнуть, когда белое лицо уткнулось в живот.        — Ты чего, Оши-сан? — потихоньку спросил он, а сам аккуратно поворошил короткие волосы на макушке.       Шу не любил, когда его трогали, и оттого ощущал каждое касание в несколько раз сильнее. И прикосновения Кагехиры ему нравились. Такие заботливые и успокаивающие. Шу зажмурился и прижался к тонкому телу, вдруг не захотев отпускать Кагехиру. Может, к чёрту сцену и остаться здесь?        — Нам пора, Оши-сан. Выступим, а потом обнимай меня сколько хочешь, — промурлыкал Мика, неохотно убирая руки. Шу невольно представил его довольное улыбающееся лицо, и хватка ослабла.        — Не говори глупостей, Кагехира, — упрёк прозвучал неестественно строго, даже самому как-то неприятно стало. Шу надел шляпу и в последний раз взглянул в зеркало, прежде чем выйти за кулисы вслед за Микой. Что-то он совсем расклеился, хотя должен всегда держаться достойно. Но… можно однажды позволить себе слабость, да ведь?       В новой гримёрной было просторно и светло. Перед зеркалом разложен грим, рядом лежали чёрные перчатки. Шу старательно подводил глаза и придирчиво рассматривал собственное отражение. Сегодняшний концерт очень важен, и он должен выглядеть идеально.       С того вечера прошло несколько лет. «Валькирия» многое пережила за это время — похвалы и восхищение зрителей в барах, грандиозное возвращение на сцену академии и новое красивое падение, что частично вернуло былую славу; реформы студсовета, перестройку индустрии и десятки выступлений, что завораживали зрителей и в очередной раз доказывали красоту «нового театра кукол». Они освободились от устоев академии, но загнали себя в рамки агентства, одновременно более просторные и жёсткие.       Шу наконец-то вернулся в Японию, полный идей для новых выступлений. Последний месяц они с Кагехирой много работали, и сегодняшний концерт — презентация всего того искусства, что они создали за долгое время отсутствия.        — Оши-сан, зрители уже собрались. У нас всего десять минут. Ты готов? — последовал взволнованный вопрос после короткого стука. Из-за двери выглядывала тёмная голова.        — Как я могу быть не готов? — Шу закрыл подводку и встал из-за зеркала, надевая перчатки. Он уверен — сегодняшнее вступление будет лучшим из всех.        — Извини, привычка, — неловко засмеялся Мика, неосознанным движением взъерошив волосы. Он часто поступал неосознанно и далеко не всегда понимал, что вообще сделал.        — Кагехира! Что ты делаешь? — нахмурился Шу, вызывая испуганный взгляд. Пара шагов, и он уже аккуратно поправляет тёмные волосы, которые ещё минуту назад лежали ровно.        — Прости, Оши-сан, — тихонько вздохнул Мика, когда его голову оставили в покое. Разноцветные глаза наполнились грустью и уставились в пол. Столько лет прошло, а он всё такой же неаккуратный и далёкий от идеала.        — Ну, не делай такое лицо. Я уже всё поправил, — недовольный голос смягчился, однако ситуацию это не улучшило. Шу терпеливо вздохнул и положил руки Мике на плечи, тот послушно посмотрел в глаза.        — Послушай, Кагехира. Нет смысла расстраиваться из-за всяких мелочей, особенно если их легко поправить. Не позволяй тому, что тебя окружает, так сильно влиять на тебя. Неожиданности случаются, но умение красиво справляться с ними — ещё один шаг к идеалу, — он усмехнулся под конец и тихо добавил. — А иногда случайности делают ситуацию только лучше.        — Оши-сан… — на мгновение показалось, будто глаза Мики заблестели от слёз. Но нет, в них зажглись восхищение и радость. Какой же Кагехира всё-таки переменчивый…       Он подался вперёд так резко, что Шу даже слегка пошатнулся. Тонкие руки любовно обнимали его и совсем не хотели отпускать, прижимали к маленькому хрупкому телу. Ничего не оставалось, кроме как обнять в ответ и невесомо поцеловать в макушку. Дыхание на секунду перехватило то ли от лака для волос, то ли от внезапной нежности, что распустилась в груди.        — Кагехира, нам через пять минут на сцену. Хватит меня обнимать, после выступления будет ещё предостаточно времени, — Шу старался говорить бесстрастно, хотя сам не особо хотел выпускать из рук мягкое создание. Мика в ответ только радостно улыбнулся и послушался.        — Значит, мы потом сходим куда-нибудь? — мечтательно спросил он уже в коридоре. Сине-жёлтые глаза сияли, словно драгоценные камни.        — Посмотрим сначала, как ты выступишь. Сегодня мы должны быть идеальны, — момент слабости закончился, к Шу вернулись высокомерие и строгость. Однако Мику это ни капли не смутило, ведь они оба знали, что ни за что не подведут друг друга.