Галактика

- Слушай, я не уверена, что нам стоит туда идти, - Изуку отпустила его локоть и остановилась. - Я итак дала три интервью, и все крупным изданиям, я думаю, люди нас услышали... - Ты боишься? Я тебя не узнаю, юная Мидория, - Тошинори покачал головой. - Что с тобой творится в последнее время? - Я... я не знаю. Посмотри на мое заспанное и отекшее лицо, я выгляжу просто ужасно, - она всплеснула руками, что были обтянуты высокими белыми перчатками, без конца сползавшими с плеч.       На самом деле, внешний вид, конечно, беспокоил Изуку, но больше по причине того, что она не понимала природу происходящих с организмом изменений. Из-за постоянной слабости тренироваться в прежнем режиме девушка не могла, да, что уж там, после трагедии с Уно тренировки вообще были заброшены. Ей все время хотелось есть, из-за чего она набирала вес и само собой становилась менее рельефной. Ее тело все меньше и меньше было похоже на тело Деку, и хотя в СМИ ее назвали повзрослевшей и женственной, как будто бы никакой проблемы с этим нет, Мидории было не комфортно.       Запись к врачу на завтрашний вечер казалась спасением, но до того момента нужно было еще дотянуть.       Сегодняшнее мероприятие было дурацкой, бесполезной формальностью. Ее присутствия по сути уже не требовалось. Народ получил то, что хотел: увидел искренние мучения молодой учительницы, поскандалил между собой на тему того, сделала ли она достаточно и могут ли они спрашивать столько с героини в отставке, и вроде как успокоился.       На посещении этого чудного праздника жизни настоял директор Незу, мол, надо бы закрепить результат работы менеджеров школы и Правления, да и не мешало бы им заиметь еще одно публичное лицо в педагогическом составе - после гибели Полночи в период войны единственными видными представителем UA в СМИ стали Ямада и Всемогущий. Тем более, что народной героине, вообще-то, не положено прятаться от людей, за которых она боролась, но Изуку боялась, что ее дальнейшие появления в СМИ могут быть восприняты только негативно. Люди могут решить, что она пользуется трагедией, чтобы напомнить о себе... - Ты прекрасно выглядишь, Изуку, - Тошинори приблизился к ней, но больше ничего не делал. Они были на людной парковке, так что опасно было проявлять какие-то слишком явные знаки внимания, ведь журналистов, ищущих очередную сенсацию, здесь будет сегодня уйма. - Ты не выглядишь отекшей, и тебе очень идет это платье. Ты всегда хороша. - Ты говоришь так, чтобы меня успокоить, - выдохнула тяжело девушка. - Разве я когда-то так делал?       Мидория скептически посмотрела на мужчину. - Ну, может быть пару раз... Не переживай. И о нас с тобой тоже никто не догадается, - зашептал Яги ей на ухо, вновь беря под руку. - Мы выглядим для всех как дед и внучка, никому и в голову не придет.       Очередной тяжелый вздох слетел с губ Изуку. Похоже, ей не удастся сегодня сбежать. - Я все время буду рядом. По крайней мере, постараюсь, - заверил он ее.       Мидория отвела взгляд. То, как Тошинори ей улыбался, было чем-то совершенно особенным. Видеть его таким было странно, но так приятно... Она хотела бы, чтобы Всемогущий сдержал свое слово и приглядывал за ней весь вечер, но прекрасно знала, что уже минут через пятнадцать их разделит толпа гостей, желающих поболтать с пусть бывшим, но все еще одним из самых легендарных героев.       Ей с трудом верилось в происходящее. Казалось, что все это какая-то шутка или сон... В конце концов, где еще, как не во сне, они могли бы быть вместе? Эти отношения настолько иррациональны и не имеющие ничего общего с принятыми нормами, что кажутся выдумкой уставшего мозга, вынужденного работать двадцать четыре часа в сутки, даже когда Изуку наконец добирается до дивана после тяжелого рабочего дня и проваливается в липкий и глубокий сон.       Они никогда не были настолько близки, как сейчас, и, кажется, ближе уже просто некуда, даже несмотря на то, что Тошинори по-прежнему многое держит в себе. Он не очень многословен о природе его чувств к ней, и, похоже, он все так же их стыдится и считает неправильными. Тем не менее, Изуку не замечала, чтобы Всемогущий сожалел о том, что происходит. Она тоже, хоть и задумывалась часто о том, насколько допустимо все случившееся, но предпочитала получать удовольствие, а не заниматься самокопанием. Для этого у нее достаточно и других поводов...       А вот то, что Тошинори так ничего и не рассказал о своей бывшей, Мидорию несколько смущало. Кто эта женщина, и почему даже сейчас он продолжает молчать о ней? С другой стороны, ей необходимо это знать больше из любопытства, чем по каким-то объективным причинам.       В любом случае, если Изуку действительно сейчас спит... Она бы хотела больше никогда не просыпаться. - Вы двое уже здесь, - раздался за их спинами голос Сотриголовы. - Сенсей Айзава, - Изуку машинально отпрянула от Тошинори, но сделала все, чтобы не подавать виду, будто их застали врасплох. - Вы тоже сегодня здесь? - К сожалению, - мужчина смерил их еще одним довольно странным взглядом, от которого Мидории стало не по себе.       Она хорошо помнила этот взгляд, падавший на нее, выходившую из учительской после обеда с наставником еще в первый год учебы. Интересно, действительно ли Айзава подозревал Всемогущего в чем-то непозволительном, или только делал вид, потому что положено быть бдительным и чутким к своим ученикам?       Когда она была ребенком, ее это очень оскорбляло. Изуку не понимала, как кто-то может думать такое о Всемогущем, ведь разве может герой вроде него оказаться подлецом? Ох, в каком же наивном мире она жила, стоит заметить... Окажись Мидория сама сейчас на месте Сотриголовы, тоже бы посчитала, что творится что-то неладное: ученица имеет подозрительно близкую, не объясняемую никем связь с одним из учителей, который между тем, будучи в уже зрелом возрасте, ни разу не был женат и вообще замечен в реальных отношениях с женщинами, не считая желтушных сплетен. Волей-неволей начнешь думать о чем-то не том... - Господин Яги, Изуку, - к Айзаве подошла Канаэ, приветствуя их обоих легким кивком.       Женщина выглядела обворожительно, но даже так казалась Мидории исключительно блаженной. Что уж там, даже Шинсо иногда отзывался о матери, как о человеке далеко не от мира сего. Удивительно, что такой приземленный Айзава связался с кем-то подобным. Ни в одной же внешности было дело... - Госпожа Шинсо, - Тошинори поприветствовал ее ответным кивком. - Госпожа Айзава, - поправила она его вдруг. - Ух ты. Ты женился и не сказал никому из своих друзей? - Всемогущий удивленно посмотрел на Айзаву, на что тот в ответ лишь пожал плечами. Изуку могла поверить, что это все, что остается сказать Сотриголове при таком раскладе: вполне возможно, что он инициатором женитьбы не был. - Ну, вы тоже не торопитесь рассказывать о своей любви всему миру, Господин Яги. Но это вопрос времени.       Секундный взгляд, брошенный Канаэ, заставил вжать голову плечи и спрятать взгляд. О том, что женщина обладает глубоко развитой интуицией, прямо связанной с ее причудой, она прекрасно знала, но вот в экстрасенсов никогда не верила, поэтому скептически относилась к версии, что Канаэ Шинсо могла видеть больше всех остальных. Однако, что, если она... действительно знает больше, чем нужно?       Изуку посмотрела на Тошинори. Всемогущий оставался невозмутим. - Я бы порекомендовала вам быть осторожнее, но чему быть, того не миновать, - женщина улыбнулась. - Пойдемте, я думаю, нас все уже ждут.

***

      Изуку открыла дверь и замерла. Женщина посмотрела на нее свысока холодным взглядом, что ощутимо резонировал с полуулыбкой ее выкрашенных красным губ. Какое знакомое лицо... Они однозначно встречались раньше, но... Нет, может ей кажется?..       Почему вдруг... стало страшно? Мидория почувствовала себя так, словно оказалась перед такой опасностью, с которой не может справиться, и от этого ее захлестнуло неприятное чувство тревоги и тяжелого, скользкого ужаса, обтекающего изнутри по грудной полости. Кто она такая? И что с ней не так?.. - Разрешите пройти, - небрежно оттолкнув Мидорию в сторону, незнакомка направилась обратно в банкетный зал. - Не знала, что ты куришь. Вот уж не думала, что Всемогущий допустит, чтобы его драгоценная ученица перенимала его дурные привычки. - Простите, что? - девушка хотела остановить ее и спросить о том, что имела ввиду эта женщина, и откуда она знает о том, что Тошинори курит, но заметив Бакуго тут же переключилась.       В курилке ожидаемо было накурено, поэтому Изуку дожидалась друга в коридоре. Кацуки не торопился, и вовсе замедлился, будто нарочно изводя ее. Он не выглядел более угрюмым, чем обычно, и это успокаивало Мидорию, ведь сперва ей показалось, что Бакуго выглядит так, словно оказался в глубоко замешательстве.       Они не разговаривали с момента его признания на фестивале. Он не звонил, не писал, не реагировал на ее попытки связаться с ним, и это очень угнетало Изуку. Да, она не могла ответить Бакуго взаимностью, и все же, он ее самый близкий друг. Она не может просто взять и вот так позволить всему закончиться. Мидория надеялась, что времени прошло достаточно, и Кацуки остыл и свыкся с ситуацией. - Ты видел эту женщину раньше? Мне кажется я с ней встречалась, - решила она начать разговор издалека, когда Бакуго наконец вышел из курилки в коридор. - Но не мог вспомнить, где. - Она журналистка, - холодно ответил Кацуки, отводя в сторону взгляд своих рубиновых глаз. - Вы знакомы? - Ну как сказать... Перекинулись парой фраз сейчас...       Всего на мгновение Изуку снова почувствовала какое-то странное колебание в его эмоциях, но оно тут же исчезло. Наверное, он просто волнуется, или ему неприятно ее видеть, или он вообще этим расстроен... - Неважно... Ты что-то хотела? - Я... хотела поговорить с тобой, Кач-чан, - Мидория опустила взгляд. - Слушай, то, что ты сказал тогда мне на фестивале... Мне это очень важно, ты мой самый близкий друг, но... - Да я уже все понял. Я большой мальчик, мне десять раз объяснять не надо, - Бакуго засунул руки в карманы, растерянно помотал головой из стороны в сторону, видимо, пытаясь высмотреть кого-то, кто мог бы спасти его от этой беседы, и наконец посмотрел на Изуку. - Нет - значит нет. Я только... Почему ты мне ничего не говорила? Ну, о том, что влюблена в кого-то? Я думал, мы доверяем друг другу, разве нет? - Да, но... это была слишком сложная и непонятная ситуация, я сама до конца не могла во всем разобраться, не хотела никого втягивать... Я бы рассказала обязательно, но просто позже... - Это все звучит, как отговорки.       Его взгляд потемнел, выражение лица стало отстраненным. Изуку не понимала его реакции и от этого становилось дурно. Опять стало мутить, и она сделала усилие, чтобы сглотнуть подкативший к горлу комок. - Скажи мне, кто он. Кто тот человек, с которым ты встречаешься? - Я не могу тебе рассказать, - она замотала головой, надеясь сбросить напавшее наваждение, но стало только хуже. - Прости, прости меня, пожалуйста, Каччан, но я не могу тебе сейчас все рассказать!.. - Не могу поверить, - он криво усмехнулся. - Не могу поверить, неужели она сказала правду... - Бакуго развернулся резким четким движением и направился в сторону банкетного зала, нервно посмеиваясь.       У Изуку уже не было возможности обдумать его последние слова. Она сорвалась с места и уже через считанные мгновения была в одной из кабинок женского туалета, склонившись над унитазом. Ну что это за дерьмо?! Она практически ничего не успела съесть на банкете, не пила даже сока, не то, что шампанского или чего покрепче, а ее чуть ли не наизнанку вывернуло. От волнения? Нет, ее организм, конечно, иногда странно реагировал на стресс, но никогда не доходило до такого.       Держась за стенки, сжимая в ладони снятые наспех и от этого порванные перчатки, девушка на дрожащих ногах встала. В глазах темнело. Едва не выбив дверь рукой, Изуку дошла до раковины и уперлась в нее руками, низко наклоняясь, боясь, что потеряет равновесие. Если она сейчас умоется, то разотрет макияж, если не умоется, то есть вероятность, что потеряет сознание. Вот не хотела же никуда сегодня идти... Она набрала холодной воды в ладони и решительно принялась растирать лицо. В идеале ей бы сейчас нашатырь... - Плохо себя чувствуешь? - А? - Изуку подняла глаза.       Канаэ улыбалась ей. Женщина мылила ладони, глядя на нее из-под полуприкрытых век будто с легкой насмешкой. - Да, просто... Просто, наверное, съела что-то не то... - Полтора месяца ешь что-то не то? Надо следить за своим рационом, душенька, - Канаэ засмеялась. - Может у тебя пмс? Давно месячные были?       Месячные?       Изуку застыла, глядя на женщину. Собственные мысли заглушили шум потока воды из-под крана.       А когда последний раз были месячные? У нее была задержка, но... Сколько дней уже у нее задержка? Она судорожно принялась высчитывать про себя дни и вспоминать все нужные даты, но цифры никак не сходились, наводя на далеко не самые радостные мысли.       Мидория даже подумать об этом не могла. Она выпила тогда пастенор, и вообще, Всемогущий ведь сказал, что он бесплоден, а у нее не было никого, кроме него за это время, и... - Мне срочно нужно домой. Если увидите Всемогущего, пожалуйста, скажите ему, что я ушла! - Да-да, конечно... Обязательно, - Канаэ вернулась к мытью рук с все той же насмешливой улыбкой. - А я говорила... Вечно меня никто не слушает.

***

      Тошинори приложил телефон к уху, вслушиваясь в тяжелые мерные гудки, нервно кусая губы. Не берет трубку, а это уже шестой звонок за последние полчаса. Канаэ сказала, что Мидория ушла домой, но ничего конкретного, само собой, не ответила, как обычно. Яги злился на себя. Он ведь пообещал, что будет за ней сегодня присматривать, а в итоге упустил из виду практически сразу же.       Она сказала, что пойдет поищет Бакуго, но и его Всемогущий тоже в итоге не нашел. Оба как сквозь землю провалились, у обоих молчали телефоны. С одной стороны, к чему такая паника? Вполне возможно, что Изуку просто наскучила вся эта напыщенная официозность, и она, как и хотела, пошла домой, вместо того, чтобы тратить время на светские беседы с людьми, желающими подловить ее на каждом слове. Но почему-то было тревожно.       Все таки, чутье его с годами лишь обострилось, компенсируя утраченные силы, и не доверять ему у Тошинори не было повода.       Надо ехать к ней. Прямо сейчас, ни теряя больше ни минуты на бессмысленные звонки в никуда. Она бы не стала игнорировать его просто так.       Мужчина незаметно для оставшихся гостей покинул здание и через пару минут оказался на улице, направляясь к уже на половину опустевшей стоянке. Похолодало, и, кажется, собирались тучи. Будет дождь? Может даже буря...       Что с ней творится? Почему Изуку вдруг так изменилась? Она, конечно, и раньше была плаксивой, часто боялась публики и порой в моменты стресса он обнаруживал ее трясущейся в углу какого-нибудь дальнего помещения, но, кажется, это было так давно, когда она была еще подростком. Мидория хоть сколько-то, но повзрослела, однако сейчас будто снова превратилась в ту неопытную школьницу, которую он когда-то встретил, ловя очередного злодея.       Где-то внутри все еще грызло чувство стыда. Ему казалось, что он просто отнимает ее время. Время, когда она могла бы искать себе подходящего мужчину, пробовать строить взрослые отношения с перспективой на будущее, а не просто дурачиться в койке, как то у нее было раньше. Изуку еще слишком юна, она воспринимает любовь телом, пока что не придя к пониманию, что любовь не находится на поверхности, в гормонах и удовольствии. Хотя, вместе они прошли через многое, и может быть... Может быть этого достаточно, чтобы она действительно полюбила, а не просто увлеклась.       И во что он ввязался в таком-то возрасте? Со дня на день инсульт расшибет, а он в отношениях с двадцатилетней девчонкой... Позор на его почти что седую голову.       Неужели это он так на нее повлиял? Или дело в смерти ученика? Или она просто приболела? Хотелось бы, чтобы ответ нашел его как-нибудь сам, но если так могла размышлять Изуку, то он прекрасно знал, что ему придется разговаривать с ней, долго, нудно, но пока она не расскажет все, что ее угнетает. И загнать ее к врачу. Если понадобится - схватить и затащить в больницу силой. Чего-чего, а упертости у нее хватало и в таком состоянии.       Он взялся за ручку двери водительского сидения Геркулеса, когда услышал голос за спиной. - Всемогущий.       Бакуго выглядел откровенно странно. Тошинори видел его пьяным пару раз, и обычно Кацуки был безобиден, когда напивался. Он становился спокойным, удивительно послушным и быстро засыпал, едва переступив границы допустимой нормы алкоголя, но сейчас... Совершенно точно, Кацуки был пьян, и совершенно точно... злился. Парень сжимал руки в кулаки, глядя на Яги исподлобья своими красными глазами, в которых легко читался гнев, чистый и абсолютный.       Сейчас что-то будет. - Кацуки, - Всемогущий выставил перед собой руки в мирном жесте, готовясь, в случае чего, совершить маневр, который позволит добраться до лежащего на заднем сидении чемодана с костюмом в считанные секунды. - Что случилось? Где ты был все это время? - Не твое собачье дело, грязный извращенец, - процедил сквозь зубы в ответ Бакуго. - Что? - Тошинори искренне хотелось верить в этот момент, что его наконец-то начал в силу возраста подводить слух. От кого - от кого, а вот от Кацуки он таких слов услышать не ожидал. Неужели Изуку ему все рассказала? Нет, она бы точно не стала. Уж она как никто другой знает, какую реакцию может выдать Бакуго на подобные новости. - Юноша, ты явно перебрал и немного не в себе. Одумайся, пока не поздно, что бы ты сейчас не собирался сделать. - Прекрати меня учить. Надоел. Надоел твой ублюдский поучительный тон, - Бакуго говорил так, словно сплевывал яд. - Особенно учитывая то, насколько херовым ты был учителем. Но я тебе доверял. Она тебе доверяла, как никому другому. А ты... Ты гребаный педофил, ее используешь! - Кацуки, ты ничего не знаешь, - Яги и сам невольно сжал зубы.       Он начинал злиться на ученика в ответ, хотя голос разума продолжал напоминать, что мальчишка просто слишком напился. Неважно, откуда он знает, он просто ребенок, которому разбили сердце два его близких человека, а значит злиться на него будет действительно отнюдь не мудро. - Ты видел Изуку? - Тошинори попытался переключиться на более важные вещи. Его не оставляло чувство тревоги. - Она нашла тебя? Говорила с тобой? - Можешь даже не пытаться. Ты думаешь, я сделаю вид, что все нормально? Думаешь, мне не хватит смелости? - Не сомневаюсь, что хватит, но, черт возьми, сначала успокойся, и скажи мне, когда ты последний раз видел Изуку! - Да пошел ты нахер, старый козел!       Грохот взрывов ударил по ушам. Ну вот, теперь они еще и привлекут к происходящему ненужное внимание. Хорошо хоть дождь начался, это слегка остудит пылкий нрав Бакуго и смоет с его кожи и одежды лишний нитроглицерин. Тошинори ринулся в сторону, и Кацуки бы со всей силы впечатался в дверь Геркулеса, если бы тот не завелся и не включил отбросившее парня на несколько метров силовое поле. Использовать против него весь костюм нецелесообразно, в конце концов, Яги не хочет навредить, нужно лишь защититься, и, если получиться, вырубить его до того, как кто-то вмешается в их драку.       Механическая броня плотно обхватила правую руку, но тем не менее, удар бывшего ученика он пропустил, и тяжелый кулак прошелся по дуге нижней челюсти. Тупая боль не дала осознать, насколько серьезным удар был на самом деле, да и времени на это не было. Следующий удар Тошинори уже свободно отразил, ловко уклоняясь от Бакуго, что, кажется, зверел с каждой секундой. - Как ты мог?! Как ты посмел к ней прикоснуться?! Как твоя блядская совесть тебе это позволила?! - Кацуки обрушивал на него удар за ударом, игнорируя то, что буквально бессмысленно колотится в доспех из сверхпрочного металла, который даже его взрывы разве что поцарапают. - Успокойся! Ты ведь даже не знаешь, о чем говоришь! - пытался в ответ вразумить его Всемогущий, или хотя бы отвлечь, чтобы подгадать момент и перенять активную позицию в бою. - Не смей мне больше никогда указывать! Я тебя ненавижу! Я тебя блять всей душой презираю! Ты не имел на нее никакого права, она воспринимала тебя как отца!       Тошинори наконец смог улучить момент и нанес рукой, незакованной в броню, удар куда-то в грудную клетку: льющаяся с неба стеной вода застилала неизбежно обзор, жгла глаза и ощутимо мешала ему сражаться. Однако, Кацуки сдаваться не планировал, продолжая атаковать его, переходя на такие ругательства, которые даже для него уже были слишком.       Он повалил Яги на асфальт, снова проходясь кулаком по челюсти, с той же стороны, от чего в этот раз в глазах заискрилось. Тошинори не хотел этого делать, но выбора не оставалось. Мужчина ударил аккурат в солнечное сплетение, вынуждая парня мгновенно потерять контроль над дыханием. Это позволило сменить позицию, и Тошинори оказался сверху, прижав Кацуки, ловящего ртом воздух, к асфальту частью костюма. - Успокойся же ты, Бакуго. Сколько раз было говорено: сначала думай, потом действуй, - Тошинори тяжело дышал.       Из кармана брюк Кацуки во время падения выпал телефон, экран которого засветился. Тошинори лишь краем глаза увидел имя контакта и заметил, что Бакуго, несмотря на то, что пострадал от удара, потянулся рукой к мобильнику. Он смахнул зеленую иконку с телефонной трубкой влево дрожащим пальцем.       Тревога превратилась в страх. Бакуго был у Изуку на быстром наборе, потому что тот часто дежурил рядом со школой и объектами, принадлежавшими ей. - Бакуго, - голос Изуку был твердым и холодным. - В моей квартире кто-то есть. Я прошу тебя, если ты сейчас можешь, вызови кого-нибудь сюда.       В следующую секунду из трубки раздался удар пластмассы о кафель и послышались гудки, свидетельствующие о том, что звонок оборвал кто-то посторонний.       Тошинори и Кацуки переглянулись.

***

      Всемогущий нервно посмотрел на часы. Десять минут им понадобилось, чтобы добраться сюда, благо, он никого не сбил и не устроил аварию, хотя даже если бы это случилось, сейчас ему было плевать.       В ее маленькой квартирке было совершенно пусто. Все лежало на тех же местах, на которых лежало, когда он забирал Мидорию на мероприятие. Почему он не смотрел за ней? Почему он просто не смог за ней уследить? Разве это было так сложно? Просто держать ее в поле зрения, а теперь... где ее искать? Сердце болезненно сжалось в груди от осознания ужаса ситуации, дыхание перехватило, но он не позволял себе ни на мгновение впасть в панику, стараясь трезвым умом осмыслить ситуацию.       Кацуки осматривался на кухне. Он, похоже, протрезвел, и теперь стоически молчал, но Яги не мог обращать на него сейчас внимания. В комнате все спокойно. Единственное - выбито одно из балконных окон. Где она была в момент похищения? Где-то, где была хорошая акустика. Ванная.       Тошинори прошел в ванную. Разбитый мобильник обнаружился на синем кафеле пола. Несколько пятен крови. Лишь бы не ее, но это мало вероятно. Скорее всего она ранена, а значит нужно искать ее как можно скорее. - Слушаю, - он взял трубку, когда позвонил Цукеучи, пытаясь заметить хоть что-то примечательное в комнате. - Да, мы уже на месте. Нет, пока ничего...       Взгляд упал на странные крупицы на стиральной машинке, блестевшие в электрическом свете. - Здесь чешуя. Звони в тюрьму для особо опасных, пусть спускают собак на Шредера, - он отключил телефон.       Блядский урод.       Надо было вырвать ему его гребаный язык с корнем.       Взгляд машинально скользнул дальше по следу крови и чешуек, наткнувшись на тонкую белую полосу.       Это же... тест на беременность.       С двумя полосками.