Глупости

Шла уже вторая неделя, как они не виделись. Вэй Усянь почти все время пропадал в Пристани Лотоса, и Лань Ванцзи оставались только их ежедневные переписки в Вэйбо - что, конечно, было не так уж мало, но катастрофически недостаточно. Его тянуло к Усяню с силой, которая ужасала Ванцзи. Он никогда такого не испытывал, и теперь чувствовал себя рыбой, бьющейся на берегу. Ему действительно казалось периодически, что он разучился дышать полной грудью, потому что сердце словно сжимало в невидимых тисках, стоило только подумать о солнечной улыбке Вэй Ина. На каких-то жалких остатках самообладания он удерживал себя от того, чтобы немедленно вызвать такси до кафе, вытащить оттуда Вэй Усяня и… И будь что будет. Куда бы они не пошли - это неважно. Единственное, что важно - он рядом. Но Вэй Ин писал, что они по уши в работе. “Лань Чжань, мы меняем меню! Жду не дождусь, когда смогу угостить тебя новыми пирожными - я даже пробовать без тебя не стал, цени!” “Лань Чжань! Ты прикинь, поставщик прислал просрочку. Разбираемся. Ненавижу недобросовестных людей!” “Лань Чжань, если я умру под этой горой бумаг, ты будешь жечь для меня ритуальные деньги?” Лань Ванцзи понятия не имел, как на такое отвечать, и почти возненавидел свое неумение общаться. Да и чем могли помочь простые слова? Если бы только он мог быть рядом… И Ванцзи писал в ответ краткое: “Ты справишься.” Как назло, брата все ещё не было в городе - удивительно, но Сичэнь, который никогда не проявлял страсти к туризму, вдруг отправился в какой-то пеший недельный тур по окрестностям Чанпина. “Ванцзи”, - писал он, - “здесь прекрасные виды, много древних храмов, и я понял, как устал от городской суеты. Простишь ли ты меня, если я задержусь ненадолго?” “Всё в порядке” - ответил тогда Лань Чжань. Брат явно чего-то не договаривал, но Лань Чжань никогда не стал бы выспрашивать. Если дагэ решит - расскажет сам. Но сейчас Ванцзи впервые остро ощутил собственное одиночество. Ему всегда было комфортно наедине с самим собой. Так что же изменилось? Вечером он не выдержал - взял такси и поехал на ту набережную, где они гуляли тогда с Вэй Ином. Она была всё такой же шумной, яркой, красивой - вот только всё неуловимое очарование, которое он ощутил тем вечером, ушло. Ванцзи тронул пальцами автомат с игрушками, кинул взгляд на колесо обозрения и ушел, не оглядываясь больше. Он ещё не успел дойти до метро, как зазвонил телефон. - Ванцзи, - голос дяди звучал обеспокоенно, и Лань Чжань нахмурился. - Дядя. Что-то случилось? Ваше здоровье в порядке? - Со мной все хорошо, - ответил Лань Цижэнь. - Но мне нужно с тобой поговорить. Ты давно у меня не был. - Учеба, - коротко пояснил Лань Чжань. Он действительно не был у дяди уже около месяца - и, конечно, учеба играла в этом далеко не первую роль. - Я понимаю, - ответил Цижэнь. - Но все же зайди. Сегодня, слышишь? - Хорошо, дядя. Я приеду через полчаса. - Жду, - донеслось из телефона, и Лань Чжань повесил трубку. Он, безусловно, любил и очень уважал Лань Цижэня. Несмотря на строгость и ворчливый нрав, дядя был тем, кто воспитал его, привил любовь к музыке и книгам, сидел рядом, когда маленький Ванцзи болел или не мог уснуть. Самое теплое воспоминание из детства - неяркая лампа на тумбе у кровати и размеренный голос дяди, который читает очередную захватывающую легенду про древние ордена заклинателей, которые истребляли зло и спасали простых людей. Лань Чжань сонно смотрел на тени, пляшущие по потолку, видел в них то страшных злобных мертвецов, то демонов - и представлял, как он, в красивых белых одеждах и с мечом в руке, сражается с нечистью. - Дядя, - спросил как-то Лань Чжань, когда ему было девять. - А почему папа бросил нас? Он нас больше не любит? Цижэнь вздохнул и присел на корточки так, чтобы смотреть ему в глаза. - Лань Сюань вернулся туда, куда был должен, - коротко сказал он. - Но он любит тебя и брата. Просто помни это, хорошо? И Лань Чжань кивнул. А сейчас, сидя в дядиной квартире, где он всегда был как дома, зачем-то вспомнил это - и внутри словно окатило холодом. Странное предчувствие недоброго заставило его забыть все правила вежливости и начать разговор первым. - Шуфу, - с коротким вежливым кивком спросил Ванцзи, - так о чем вы хотели поговорить? - Ванцзи, - вздохнул Цижэнь. - Я не планировал делать это так скоро, но… Он откашлялся. - На лето я забираю тебя в Гусу. Мне нужна будет твоя помощь. - Помощь? - янтарные глаза напротив слегка сузились. - В чем? И почему именно сейчас? - У тебя были какие-то планы на лето? - в свою очередь уточнил Цижэнь. Никто, кроме него и Сичэня, не увидел бы в бесстрастном выражении лица Ванцзи отчаяние - но Цижэнь видел. Видел, и это ещё больше убедило его в необходимости этого решения. Лань Чжаня словно внезапно окунули в ледяную воду. Первая же мысль, которая молнией прошила позвоночник и отозвалась глухой болью в сердце - Вэй Ин. Вэй Ин! Почему же именно сейчас, когда он, наконец, понял, что для него значит этот человек? Когда растил в сердце глупую светлую надежду удержать его рядом с собой? Если две недели показалось ему отчаянно долгими - что же будет за три месяца? Нет, этого не случится. Он этого не хочет. - Я не поеду, дядя. Прости. - Поедешь, - сухо отрезал Цижэнь. - Билеты уже куплены. В Облачных Глубинах нас ждут. - Зачем? - тихо спросил Ванцзи. - Там, - медленно, словно нехотя, ответил дядя, - масса древних рукописей. В том числе тех, которые касаются нашего рода. Твой отец посвятил себя тому, чтобы наша история сохранялась, и ему нужна помощь в библиотеке. Свитки необходимо переписать. Лань Чжань онемел. В первый раз на его памяти дядя говорил про отца сам. Ванцзи попытался отыскать внутри себя что-то теплое и родное, что-то, что наполнило бы слово “отец” смыслом - и не нашел. Отец нужен был ему тогда, в детстве. Нужен был, когда Ванцзи хмурился над разбитой коленкой, когда писал свои первые буквы, нужен был, чтобы читать сказки, восхищаться первым снегом и цветением мейхуа, помогать советами и просто быть рядом. Но его не было. Лань Чжань почти не помнил время, когда Лань Сюань ещё был частью их семьи. А теперь… теперь это перестало быть важным. Наверное, ещё и поэтому Ванцзи совершенно не задумывался о том, чтобы хоть изредка общаться с отцом. Они словно жили в двух параллельных друг другу мирах. Лань Ванцзи поднял взгляд на дядю - и впервые настолько ярко заметил глубокие морщины у глаз, желтоватый оттенок кожи, седину в черных волосах. Именно дядя отдал ему всё. От волны обречённого смирения, поднявшейся внутри, Ванцзи прикрыл на мгновение глаза. - Когда мы едем? - бесцветно уточнил он. - Завтра, - коротко ответил Цижэнь. - Лань Хуань знает. Он возвращается завтра вечером, так что попрощаться вы не успеете. - Тьму я забираю с собой, - как что-то давно решенное, ответил Лань Ванцзи. Цижэнь поперхнулся воздухом. - Хорошо, - поджал он губы. - Хотя в Облачных Глубинах домашние животные запрещены. - Я, - холодно ответил Лань Чжань, вставая, - не обязан исполнять их правила. Он не помнил, как добрался домой. В ушах словно стоял белый шум, лица прохожих и яркие улицы смазались в одно раздражающее пятно. И только возле собственного дома он машинальным движением сел на лавку и поднял голову. Луна, яркая даже здесь, в полном огней городе, отчего-то заставила сердце пропустить удар. Лань Чжань опустил голову и вошёл в подъезд. Он не стал ничего писать Вэй Ину. Не стал, хотя и очень хотел - но так и не смог заставить себя отправить два коротких слова: “Я уезжаю.” Глупо, но Лань Ванцзи казалось, что это сообщение окончательно сформирует ту реальность, в которой он не увидит Усяня три месяца. “Нелепость”, - устало думал он, рассеянно пробегая взглядом по сложенным на диване вещам, которые следовало взять с собой. “Какие-то рукописи… Неужели у них некому этим заняться? Почему именно я?” И чем больше он думал над всем этим, тем больше убеждался в том, что рукописи - лишь предлог. Наконец, окончательно запутавшись в собственных эмоциях, он выдохнул и с силой захлопнул чемодан. От всего этого и так голова шла кругом. Следовало как минимум успокоиться. Он принял душ, совершил все привычные вечерние процедуры, бережно протер гуцинь - и эти нехитрые действия позволили очистить разум. Ничего страшного не происходит. Он уедет и вернётся, а летом он может по-прежнему писать Вэй Ину. Всего лишь три месяца. Глупости. Вспомнилась отчего-то та дорама, на которую они тогда ходили. По меньшей мере, ему не придется ждать тринадцать лет. От этой мысли болезненно перебило дыхание. - Хорошо, что это выдумки, - тихо пробормотал Ванцзи, закрывая глаза. Он точно не хотел продолжать думать в этом направлении. Тьма вспрыгнула на кровать, потопталась у изголовья и легла. От ее присутствия тяжесть на сердце слегка рассеялась. Сонная тишина окутала спальню, и Лань Чжань даже не заметил, как провалился в сон под тихое мурлыканье рядом. Удар. Ещё один. И снова. Боль какая-то глухая, отдаленная, словно ненастоящая - но Лань Чжань знает, что ему должно быть очень больно. Дисциплинарный кнут способен рассечь спину так, что обычный человек останется калекой после одного удара. Несколько ударов нанесут серьезные раны даже талантливому заклинателю. Тридцать три - скорее всего, убьют. Повредят меридианы, по которым ци течет к ядру, и заставят тихо угасать, страдая не только от физических травм, но и от необратимых повреждений для совершенствования. Тело непроизвольно вздрагивает от каждого удара, но это лишь физическая реакция. Сознание Лань Ванцзи не обращает на это внимания, потому что перед глазами навеки, кажется, застыло - слезинка на бледной щеке Усяня, какая-то виноватая улыбка и раскинутые в падении руки. Так, будто он падал не в самые черные глубины Луаньцзан, а в чьи-то бережные объятия. Его собственный отчаянный возглас до сих пор звенит в ушах, и Лань Чжань беззвучно шепчет, шепчет почти в такт ударам: - Вэй Ин. Вэй Ин. Вэй Ин. Снова и снова. - Вэй Ин! - вскрикнул Лань Чжань, резко садясь на кровати. Сердце колотилось так, будто он только что пробежал несколько километров, не хватало воздуха. Лань Ванцзи сделал несколько глубоких вдохов, и зачем-то завел руку себе за спину, абсолютно серьезно готовясь к тому, что ощутит под пальцами липкую кровь. Но со спиной, конечно же, всё было в порядке. Он с силой растер пальцами виски, откинул одеяло - потревоженная Тьма мягко спрыгнула на пол, недовольно фыркнула, потянулась. Со все ещё бешено колотящимся сердцем Ванцзи взял телефон, глянул время - оказалось, прошел всего час с тех пор, как он лег. Он положил мобильный обратно и уже хотел снова лечь, как в дверь квартиры застучали. Ванцзи нахмурился. Он жил здесь уже три года, и до этого никто из соседей не побеспокоил его ни разу. Лань Чжань знал, что в квартире рядом обитал совсем молодой парень, который почти не покидал её - наверняка работал на дому, а может, был заядлым геймером или просто домоседом. Снизу вообще никто не жил, а соседи сверху - пожилая семейная пара, и никто из них точно не стал бы колотить ночью в чужую дверь. Стук повторился, и на этот раз за дверью раздался знакомый голос: - Лань Чжань? Лань Чжань, это я! Ванцзи не поверил собственным ушам. Вэй Ин? Здесь? “Что-то случилось” - мелькнула тревожная мысль, пока он спешил к двери, совершенно забыв о том, что одет только в майку и боксеры. Он распахнул дверь, и Вэй Усянь буквально ворвался в коридор. - Лань Чжань! - выдохнул он, а затем заморгал и виновато улыбнулся - и эта улыбка так сильно и болезненно напомнила Ванцзи ту, которую он увидел во сне, что он невольно схватил Усяня за плечи. - Что такое? - Лань Чжань, - уже более спокойно повторил Вэй Ин, не делая никаких попыток освободиться из хватки. - Ты в порядке. Ты … с тобой все хорошо? Блин, я дурак. Лань Ванцзи усилием воли заставил себя разжать пальцы на его плечах. - Захлопни дверь и пойдем, - он развернулся, услышал за спиной хлопок закрытой двери, а затем его обняли сзади. Обняли так, что Лань Чжань застыл на месте с судорожно трепыхающимся в груди сердцем. - Лань Чжань, - тихо сказал Усянь куда-то в район его шеи, отчего по коже мгновенно пробежали мурашки. - У меня весь вечер плохое предчувствие было. А потом я заснул случайно, ну, в кабинете на диване - и увидел во сне… Лань Ванцзи ощутил, как Вэй Ин перевел дыхание. - Неважно, - наконец, продолжил Усянь, который так и стоял, почти уткнувшись лицом в шею Лань Чжаня сзади. - Ты в порядке. Прости, я идиот. Я тебя ещё и разбудил, наверное. Блин, Лань Чжань, мне… Договорить он не успел - потому что Лань Ванцзи развернулся в его объятиях и янтарные глаза оказались в паре сантиметров от глаз Вэй Усяня. Слова замерли на языке - Вэй Ин, словно заворожённый, потянулся вперёд, не отводя взгляда. - Вэй Ин, - едва слышно выдохнул Лань Чжань, каким-то неимоверным усилием воли останавливая себя в миллиметре от чужих губ. Но из-за лёгкого вздоха, слетевшего с них, все эти усилия пошли прахом. От первого же касания его словно прошибло насквозь ударом тока. Ванцзи глянул в широко распахнутые глаза Вэй Ина - и пропал, пропал мгновенно и окончательно, потому что внутри взвыло что-то первобытное, дикое, требующее присвоить и не отпускать никогда. И он снова и снова присваивал чужие губы и чужое дыхание, сплетаясь языками, и это было такое безумное сочетание нежности и огня, что остановиться казалось совершенно невозможным. Спустя вечность они, наконец, оторвались друг от друга - Лань Чжань, с ошалевшим взглядом, так и остался стоять, а Усянь сделал шаг назад и плавно опустился на пол. - Лань Чжань, - выдохнул он. - Меня ноги не держат. Я умер? Точно. Я умер и попал в рай. Срочно поцелуй меня ещё раз, чтобы я не вернулся на землю. И Лань Чжань поцеловал.