Глупости

После ритуала прошла уже неделя, но Лань Ванцзи по-прежнему относился к Вэй Усяню так, словно тот выздоравливал после тяжёлой болезни. В первые дни Вэй Ин действительно ощущал себя странно - он мог “зависнуть” на середине фразы, словно забыв нужные слова; как-то утром минуты три смотрел на чайник, не понимая, каким образом его включить; и не на шутку перепугался, внезапно обнаружив, что пытается говорить с Лань Чжанем на каком-то странном диалекте. При этом физически он прекрасно себя чувствовал. На удивление, ему даже кошмаров не снилось, да и в целом всё было хорошо - ни головных болей, ни приступов паники, ни других симптомов, о которых предупреждала Санжэнь. - Ты, - сказала она тем же вечером, после ритуала, пристально глядя на Ванцзи, - должен внимательно следить за его поведением и самочувствием. Воссоединение души - вещь крайне малоизученная, особенно в этом случае. - Понял, - лаконично кивнул Лань Чжань, твердо про себя решив, что не выпустит Вэй Ина из своей квартиры минимум неделю. А лучше две. Чтоб уж наверняка. Собственнические инстинкты внутри сыто ухмыльнулись, сворачиваясь в груди плотным комком. Никаких угрызений совести на этот счёт Ванцзи не ощущал - в конце концов, речь шла о безопасности Вэй Ина. Тщательно выполняя инструкции, выданные госпожой Баошань, он утром и вечером варил отвары из выданных трав, заставлял Вэй Усяня медитировать, и вообще, по мнению последнего, стал страшным занудой. Конечно же, ничего насчёт интимных отношений и их допустимости в период восстановления Баошань не говорила, но Лань Чжань проявил привычную осторожность. - Да ладно! - в отчаянии возвел глаза к небу Усянь, когда на все его приставания и ухищрения спустя пару дней после ритуала Ванцзи просто обнял его и заявил: - Доброй ночи, Вэй Ин. - Да уж, очень доброй, - пробурчал тот, понимая, что легендарное упрямство его возлюбленного не перешибить ничем. Прижатый к широкой груди крепкими руками, Усянь мог только смириться и попытаться уснуть. Тьма вспрыгнула на кровать, потопталась в ногах и легла, придавив лодыжки теплой тяжестью. В конце концов, убаюканный мерным дыханием Лань Ванцзи и мурлыканьем кошки, Вэй Ин сонно зевнул и сдался на милость сна. Он открыл глаза и замер, потому что место, в котором он очутился, было довольно жутким. Огромная пещера была явно обжитой, и при этом здесь царил неимоверный бардак - везде валялись какие-то обрывки бумаги, части непонятных приспособлений, в углу ютилась лежанка из соломы, а спиной к нему, у чахлого костерка, сидел человек. Вэй Усянь нахмурился - он каким-то странным образом понимал, что спит, и в то же время происходящее казалось невероятно реальным. Он ощущал промозглую сырость, пропитавшую воздух, чуял запах костра, слышал, как где-то мерно капает вода. Вэй Усянь сделал шаг вперёд, и тот, кто сидел у огня, обернулся. У этого человека было его собственное лицо - сильно исхудавшее, как будто после тяжёлой болезни, и Вэй Усянь невольно попятился. - Настолько страшный, да? - насмешливо фыркнул другой Усянь, вставая. - Вообще-то да, - вырвалось у Вэй Ина. - Ты кто? Ну, в смысле, какого хрена у тебя мое лицо? - Вот тут ты ошибаешься, - его двойник наставительно поднял палец вверх. - Это у тебя мое лицо. Вот уж не думал, что.. А, ладно. Вряд ли получится провернуть такой фокус ещё раз, так что это наш первый и последний разговор. Слушай внимательно. Я не просто так оставил часть души во флейте. Это - защита, ясно? - А если защита, - язвительно перебил его Усянь, - то какого черта тогда меня так колбасило? - Что? - растерянно переспросил второй Вэй Ин. - Айя, в общем, почему мне плохо так было? Какая-то хреновая защита, а? И вообще, нафига она нужна? - Да пошел ты, - запальчиво фыркнул тот. - Умник нашелся, тоже мне. Защита не только для тебя нужна была. Я уже умирал, когда Хуайсан… В общем, это было сделано на скорую руку, ясно тебе? Усянь кивнул и внезапно хихикнул. - Я ругаюсь сам с собой в своем сне. Охренеть. Вызывайте экзорциста! - Ну, это не совсем сон, - второй Усянь подошёл ближе, качнулся с пятки на носок, оглядывая собеседника. - То есть, у меня теперь биполярочка. Ну охренеть! - Да послушай ты, - нетерпеливо перебил его двойник. - И прекрати таращиться на меня как на чертов призрак. - Эм, ну… Технически ты и есть призрак. - Глупости. Я - это ты. Ну, то есть, не совсем нынешний ты, но… - А ты реально мертвыми мог управлять? - Мог, - глухо ответила его копия, глядя прямо в глаза Вэй Усяня. - И совсем этим не горжусь. Это была необходимость. Впрочем, если ты захочешь обрести память, то сам поймёшь. - Обрести память? - Вэй Ин подался вперёд, но его двойник отошёл на пару шагов, развернувшись лицом к костру. - Если память вернётся разом, - тихо ответил он. - нынешний ты можешь этого и не выдержать. Я могу… помочь. Силы во мне ещё достаточно, чтобы отдавать воспоминания понемногу, пока душа восстанавливает целостность. - А если… Если я не захочу вспоминать вообще? Это возможно? Двойник помолчал, не оборачиваясь. - Да, - наконец, сказал он. - И, честно сказать, я пойму, если ты так и поступишь. - Что для этого нужно? - Усянь обогнул костер так, чтобы видеть собеседника. Его лицо в неверных отблесках пламени казалось совсем больным и усталым. - Ничего, - тихо сказал двойник. - Я все сделаю сам. А теперь… Выбирай. У меня не будет больше столько силы, чтобы мы смогли поговорить вот так ещё раз. Вэй Ин молчал, глядя в танцующие языки пламени. Почему-то он не мог воспринимать вот этого человека напротив как часть себя - мозг отказывался это осознавать, хотя он понимал, что все это точно не обычный сон. Хочет ли он обрести память о том, что было сотни лет назад? Зачем ему это? Сейчас он счастлив - у него есть семья, есть любимый, друзья; но будет ли он так же счастлив, обретя память прошлого? Судя по тому, что они с Лань Чжанем успели узнать, в тех временах было мало хорошего. Вэй Усянь опасался, что попросту поедет мозгами, если однажды утром вспомнит, как командовал армией трупов или ещё что-то в том же духе. С другой стороны… Черт, да это же безумно любопытно! Тем более, что ему ужасно надоело чувствовать себя каким-то ребенком, случайно затесавшимся в ряды бессмертных. Нет, он должен быть на равных с Лань Чжанем, иначе это просто нечестно! - Я хочу помнить, - твердо сказал он. Пламя резко вспыхнуло, пещера поплыла перед глазами, и лицо его второго “я” смазалось, теряя очертания. - Решать тебе, - прозвучало перед тем, как всё вокруг окончательно исчезло и Усянь открыл глаза на кровати. - И помни. Память - не только боль. Это ещё и сила. Половину следующего дня Усянь мучительно размышлял, стоит ли говорить Лань Ванцзи про этот то ли сон, то ли черт знает что. С одной стороны, заботливость любимого и так вышла на новый уровень со всеми этими событиями, и Вэй Ин не на шутку опасался, что после такого рассказа он, пожалуй, ещё на месяц окажется в роли выздоравливающего. Он и неделю-то еле выдержал! С другой стороны… Ну, было бы как-то подло с его стороны умолчать о таком. Если память о прошлом действительно начнет возвращаться, Лань Чжаню точно стоит про это знать. В конце концов, он ведь ни разу не утаил от Усяня ничего касаемо собственной семьи и себя самого. Так что в итоге к трем часам дня, когда Ванцзи поддался на нытье и уговоры Усяня отправиться в Юйюань к пруду с лотосами, он решился рассказать. Они прошлись по деревянным мостикам, вышли к старинной Хусиньтин, и Ванцзи негромко заметил: - Прекрасное воплощение гармонии энергий. - Фэншуй здесь прекрасен, - в тон ему согласился Усянь, невольно залюбовавшись окружающей красотой. Был ведь здесь уже много раз - а все равно перехватывает дыхание и душа словно обретает покой. Что ж, это отличное место, чтобы все рассказать. Разговор вышел долгим. Вначале, как и предполагал Вэй Ин, Лань Чжань встревожился не на шутку; даже хотел было немедленно звонить дяде, чтобы уточнить у него, нормально ли подобное. Усяню пришлось приложить немало усилий, чтобы успокоить любимого. - Слушай, Лань Чжань, - задумчиво спросил он, когда страсти немного улеглись и Ванцзи перестал обеспокоенно хмурить темные брови. - А если бы у тебя был выбор, помнить прошлое или нет, что бы ты выбрал? Лань Чжань помолчал, задумавшись. Длинная прядка на его скуле колыхнулась, когда он решительно вскинул голову и глянул на Усяня. - Помнить, - твердо сказал он. - Почему? Ну, то есть… - Вэй Ин выдохнул, решаясь. - Ты не боишься, что, когда вспомнишь, это будешь уже не совсем нынешний ты? Конечно, он боялся этого. С тех пор, как в Облачных Глубинах они вместе прочитали те старинные летописи, одна и та же мысль неуклонно возвращалась к нему - что, если в день, когда память вернётся, рядом с Вэй Ином окажется кто-то совсем другой? Кто-то, кому вовсе не понравится факт их отношений? При одной мысли про это что-то внутри болезненно сжималось. Но сейчас, глядя в слегка потемневшие от волнения серые глаза любимого, он вдруг вспомнил то, о чем так и не решился рассказать Усяню… - А ты почти не изменился… Алые глаза с родного лица смотрят напряжённо, тоскливо и жадно. Так, будто видят в нем, Лань Ванцзи, что-то неимоверно важное. - Я скучал, Лань Чжань. Летописи лгали. Они не могли быть правдой - потому что правда была в этих коротких словах, в этом взгляде, в каждом движении того, кто на мгновение занял тело и разум Вэй Ина. Они точно не могли быть врагами. А значит, им нечего бояться. - Вэй Ин, - тихо сказал Ванцзи. - Я должен рассказать тебе кое-что.

***

Вэнь Нин с тоской смотрел на кучку древних костей, которую тщательно обметал метелочкой. Историю он, безусловно, любил - иначе и не выбрал бы её своей профессией. Но, как выяснилось, Цзян Чэна он любил больше. Три недели чертовой экспедиции были тремя неделями в диюе, ни больше ни меньше. Если поначалу ежевечерние созвоны и переписки ещё хоть как-то помогали держаться, то сейчас даже они стали слишком уж слабым утешением. Вэнь Нин неимоверно соскучился. Когда вечерние посиделки у костров заканчивались, и народ расползался по палаткам, он обычно задерживался дольше всех. Тушил кострища, уносил мешки с мусором в специальное место, сидел у палатки, задрав голову в звёздное небо. Как назло, соседом по палатке был довольно живой и общительный паренёк, Цзиньи, любитель поговорить по душам. Поэтому Вэнь Нин откладывал возвращение в палатку, ожидая, пока неугомонный сосед уснет. Так можно было спокойно полежать в тишине, украдкой прижимая к себе свитер А-Чэна. Свитер был внезапным подарком - в утро, когда Вэнь Нин уезжал, было довольно холодно. Цзян Чэн, завидя любимого в лёгкой толстовке, немедленно нахмурился и потащил с себя теплый свитер. На слабые возражения Вэнь Нина он только отмахнулся: - Тебе ещё ехать и ехать, а мне что? Не помру от холода. Бери давай, не беси меня! Теперь Вэнь Нин даже радовался тому, что все так вышло. За три недели запах парфюма А-Чэна почти выветрился, оставшись только на горловине, но ему было достаточно и этого. Он мягко прижался губами к жёсткой вязке, с силой вдохнул любимый запах и зажмурился. Оставалась ещё неделя, и они опять будут вместе. В конце концов, это ненормально, думал Вэнь Нин в тишине палаточного лагеря. Они оба взрослые люди, и не могут быть вместе сутками. Но сердце очень хотело именно этого. От унылых мыслей и не менее унылого обметания чьих-то бренных останков его отвлек очень знакомый звук. Вначале Вэнь Нин решил, что перегрелся на солнце - даже руку поднял, чтобы пощупать макушку, но наткнулся на традиционную соломенную шляпу и руку опустил, обругав себя мысленно. Он вскочил на ноги, оглядываясь - они черт знает где, вокруг почти пустыня, ближайший город в нескольких километрах, так откуда бы здесь взяться мотоциклу? - Точно перегрелся, - ошарашенно пробормотал Вэнь Нин, глядя на облако пыли, которое приближалось с приличной скоростью. Работавшие рядом однокурсники точно так же оторвались от ковыряния в земле. Кто-то просто поднял голову, кто-то вскочил на ноги, громко недоумевая, кому это взбрело в голову кататься здесь в такую жару. Когда в облаке пыли стал заметен отчётливый фиолетовый отблеск, у Вэнь Нина сердце подскочило куда-то к горлу, да там и осталось. Он неловко топтался на месте, всё ещё не до конца веря в происходящее, но тут мотоцикл эффектно затормозил в паре метров от раскопа. Гонщик, не снимая шлема, дёрнул подножку и легко соскочил на землю. - Вы что себе позволяете? - возмутился староста их курса, идя навстречу прибывшему. - Здесь вообще-то закрытая территория! Тот прошел мимо, даже не удостоив его ответом, словно и не слышал. - А-Нин, - Цзян Чэн стащил, наконец, шлем и глянул на любимого. - Не против, если твои исторические мертвецы чуток подождут? Вэнь Нин, наконец, отмер. Губы сами собой растянулись в глуповатой счастливой улыбке - он приехал! Цзян Чэн здесь! - Не п-против, - выкрикнул он под смешки и перешептывания. Раскоп был забыт - парочка, шептавшаяся в отдалении, была куда интереснее древних костей. - Т-ты здесь! - Вэнь Нину ужасно хотелось поцеловать любимого, но на глазах у всех этого явно не стоило делать. Поэтому он просто не сводил глаз с лица Цзян Чэна, все ещё растерянно, счастливо улыбаясь. На лбу у того выступили капельки пота, под глазами явно залегли темные круги, как будто он гнал сюда всю ночь без передышки. - Всю ночь ехал, - правильно истолковав его взгляд, Цзян Чэн слегка виновато пожал плечами. - Соскучился, сил нет. Извини, что наделал переполоха. У Вэнь Нина сердце словно плавилось и текло вышибающей дух нежностью. Наплевав на присутствие посторонних, он не выдержал - схватил Цзян Чэна за руку, отчаянно сжал пальцы, словно боясь, что тот растворится миражом. - А-Чэн, - прошептал он, подаваясь вперёд, и Цзян Чэн засмотрелся на эти сияющие любовью глаза. - Я ужасно скучал. Даже н-несмотря на свитер. - Какой ещё свитер? - растерянно переспросил Цзян Ваньинь. - А, н-неважно! - Вэнь Нин, наконец, отпустил его ладонь, сообразив, что на них усиленно пялится вся группа. - Я сейчас! С-скажу завгруппой, что отлучусь. - Давай, - кивнул Цзян Чэн. Вэнь Нин , то и дело оглядываясь, побежал в сторону палаточного лагеря. Цзян Чэн пригладил встрепанные волосы, повернулся спиной к группе и невозмутимо зашагал обратно к мотоциклу. Опёрся о сиденье, повесил на ручку шлем и, скрестив на груди руки, стал ждать А-Нина. Студенты, сообразив, что представление окончено, нехотя разбрелись обратно по раскопу, но то и дело Цзян Чэн ловил на себе быстрые любопытные взгляды. Чего греха таить, он был доволен своим эффектным появлением. Вэнь Нин как-то вскользь упоминал, что на первом курсе его даже высмеивали за мягкий нрав и заикание. Ну, пусть попробуют теперь. Цзян Чэн прекрасно понимал, что станет предметом обсуждений на ближайший день - поэтому специально надел дорогущую мотокуртку, подаренную матерью, и даже нелюбимый фирменный шлем натянул. Наверняка студентишки хоть примерно, да прикинули уже стоимость всего этого. Авось языки приткнут. Так что, считай, двух зайцев одним выстрелом убил, подумал Цзян Чэн, довольно щурясь на солнце. Он то и дело нетерпеливо посматривал на палаточный городок, ожидая Вэнь Нина. Тот отсутствовал недолго - видимо, разговор с завгруппой был коротким. От лагеря до мотоцикла Вэнь Нин почти бежал, и, видя это, Цзян Чэн едва мог удержать себя в руках. Очень хотелось сгрести его в свои объятия, целовать в губы, нос, щеки, вдыхать любимый запах, уткнувшись носом в висок. У него даже пальцы непроизвольно дрогнули, сжимаясь, так хотелось скорее увезти А-Нина туда, где на них никто не будет смотреть. Но надо было потерпеть ещё чуточку. - Отпросился? - Ага! - Тогда запрыгивай, - Цзян Чэн одним движением оседлал Цзыдянь, попутно надевая шлем. Вэнь Нин уселся сзади, крепко обхватив его руками, и от этого объятия Цзян Чэну немедленно захотелось втопить газу так, чтобы всё сплелось воедино - восторг от близости любимого человека, эйфория от скорости, предвкушение остаться вдвоем. Мотоцикл глухо зарычал, срываясь с места и подняв тучу пыли. - О-фи-геть, - тихо присвистнул кто-то из группы, одним словом очень точно выразив эмоции всех очевидцев. Как оказалось, Цзян Чэн даже не успел снять комнату в гостинице небольшого городка недалеко от места раскопок, так что они поехали по навигатору в ближайшую. Благополучно обзаведясь временным пристанищем, парни поднялись в номер. Цзян Чэн тщательно запер дверь, и сразу же развернулся, сгребая Вэнь Нина в крепкую хватку. Кажется, так отчаянно и жадно они не целовались даже в их первую ночь - Цзян Чэн не мог оторваться от любимых губ, немного обветренных, но не переставших от этого быть желанными. Вэнь Нин не отставал, отвечая на движения губ и языка так же страстно, как и сам Цзян Чэн, так что в итоге оба едва оторвались друг от друга, сорванно дыша. - Черт, - простонал Ваньинь, завороженно ведя пальцами по скуле А-Нина. - Как же я соскучился! Вэнь Нин повернул голову, ловя пальцы губами, и от этой короткой ласки Цзян Чэна пронзило ярким всполохом возбуждения. - Я т-тоже, - хрипло прошептал он. Напряжение между ними было почти невозможным - казалось, ещё один короткий вздох, и они сорвутся по нарастающей прямо у чертовой двери. К счастью, у Вэнь Нина хватило остатков рассудка, чтобы отойти на шаг и чуть смущённо улыбнуться: - Я в-весь пыльный, А-Чэн. Давай сначала в душ? - Да и я не лучше, - фыркнул Ваньинь, понимая, что Вэнь Нин прав. - Иди. Я пока закажу нам обед - или уже пора ужин? Черт, сколько хоть времени? - Скорее, ужин, - хихикнул Вэнь Нин, заглядывая за ближайшую дверь. - О, здесь отличная д-душевая! - Хм? - протянул Цзян Чэн, идя к телефону внутренний связи, стоящему на тумбе у двуспальной кровати. - Иди, я потом оценю. - Ладно, - кивнул Вэнь Нин, закрывая за собой дверь ванной. Через пару минут оттуда послышался шум воды. Цзян Чэн тем временем дозвонился на ресепшн, заказал ужин, напитки, стащил с себя опостылевшую куртку и без тени сомнения направился следом за Вэнь Нином. В конце концов, три недели воздержания - это что-то на пыточном. Он нетерпеливо содрал с себя одежду, не отводя взгляд от преступно шикарного Вэнь Нина - за эти три недели он прилично загорел, и контраст загорелых рук с белым торсом заставил Цзян Чэна судорожно выдохнуть. - Не могу определиться, что мне нравится больше, - хрипловато прошептал Ваньинь, ступая под душ и прижимаясь сзади, - загар или… Не в силах больше сдерживать себя, он провел языком по границе загара на плече Вэнь Нина, чуть прикусил, вызвав короткий стон. Вода лилась сверху, а они отчаянно целовались, не обращая на это внимания. Цзян Чэн развернул Вэнь Нина к себе, прижимаясь мгновенно отвердевшим членом к такому же возбуждённо стоящему члену любимого. - По-погоди… - чуть задыхаясь, пробормотал Вэнь Нин в поцелуй. - Хочу вымыть тебя сам… Можно?... Цзян Чэн только кивнул, следя потемневшими от желания глазами за тем, как Вэнь Нин льет на ладонь гель для душа. Это мытьё было чем-то сродни сладкой пытке - Вэнь Нин медленно водил руками по его телу, намыливая, а затем внезапно опустился на колени. Рука в геле прошлась коротким движением по члену, и Цзян Чэн застонал, сглотнув. Он тяжело опёрся на стену - колени норовили предательски подогнуться. Вэнь Нин потянулся, направляя струи душа туда, где двигалась его ладонь, и от этого Цзян Чэна тряхнуло таким возбуждением, что мир вокруг практически померк. Мелкие струи теплой воды за три секунды взвинтили его эрекцию до каменного стояка. И тут Вэнь Нин без всякий прелюдий обхватил губами головку его члена, мягко скользнув по ней языком. - А-Нин! Цзян Чэна почти выгнуло - бедра словно сами толкнулись в этот теплый рот, вводя член почти до горла. И Вэнь Нин отреагировал тут же, положив ладони на его задницу, словно поощряя двигаться. Цзян Чэн, не помня себя, сильно и резко двинул бедрами вперёд; пальцы скользили по кафелю стены, на которую он опирался спиной. Желание обоих было слишком яростным и сильным - Вэнь Нин насаживался ртом на колом стоящий член Ваньиня, сжав в ладони собственный. Он почти не двигал рукой, ощущая, что кончит за пару движений. Лишь когда почувствовал губами солоноватый привкус, коротко и сильно поласкал себя - и, уже кончая, услышал стон, ощутив, как коротко дёрнулся член Ваньиня. Вэнь Нин не спешил выпускать его изо рта, сглатывая всё и не переставая ласкать его губами. Наконец, отстранившись, он взглянул вверх - Ваньинь запрокинул голову, его кадык тяжело перекатывался под кожей, губы были полуоткрыты. Вэнь Нин обожал смотреть на него в эти первые секунды после разрядки. Такого Цзян Чэна видел только он. Не привычного, резкого, с суровым рисунком губ и острыми скулами, а вот такого - беззащитно-открытого, с припухшими губами и влагой, блестящей на кончиках длинных ресниц. - Иди сюда, - выдохнул Цзян Чэн, поднимая любимого с колен и притягивая для поцелуя. - А-Нин, ты… Черт, - бессильно простонал он, бережно касаясь губами его мокрого виска. - Черт, как же я тебя люблю… - И я люблю тебя, - прошептал Вэнь Нин, улыбаясь. - И… нам, кажется, стучат в дверь. - Блять, ужин… - Цзян Чэн мученически закатил глаза, шагая из душа на коврик и накидывая гостиничный халат прямо на мокрое тело. Это был совершенно восхитительный вечер - они поужинали, никуда не торопясь, потому что Вэнь Нин отпросился до завтра; долго лежали на кровати в обнимку под монотонный бубнеж телевизора, не особо вникая в смысл передач; делились всем, что произошло за эти три недели. - А как поживает молодой господин Вэй? - Опять ты со своими господами! - П-привычка, - чуть виновато улыбнулся Вэнь Нин. Цзян Чэн помолчал, раздумывая, делиться ли с А-Нином своими опасениями. Не хотелось портить такой прекрасный вечер чем-то тревожным. С другой стороны, он действительно хотел обсудить это с Вэнь Нином. - С ним что-то не так, - наконец, сказал он. - Какой-то нервный, дерганый, психует на ровном месте. Думал, может, они с Ванцзи поругались, но вроде нет. По крайней мере, я за неделю его только в ресторане и вижу, домой вообще перестал приходить. - А он сам ничего не говорит? - А то ты не знаешь Усяня! Нет, конечно. Наорал на меня и свалил, вот и весь разговор. Как думаешь, может, он в неприятности влип? Вэнь Нин тревожно нахмурился, покачав головой: - Тогда бы он улыбался и шутил в два раза больше. - Мг, - протянул Ваньинь. Справедливое замечание. Это-то и было самым тревожным. Цзян Чэн знал братца как облупленного, и привык пробиваться за барьер беззаботности, которым Усянь обычно прикрывался. Но тут всё было совсем иначе. - А ты не пробовал спросить у господина Ланя? - Черт, - задумавшись, пробормотал спустя пару мгновений Цзян Чэн. - А это идея. Пусть этот засранец выкладывает, какого хрена происходит! Ещё полчаса Вэнь Нин мягко убеждал любимого не пороть горячку и поговорить с Лань Ванцзи максимально спокойно и деликатно, упирая на беспокойство за брата. Ваньинь поворчал для проформы, но мысленно с А-Нином был согласен - в конце концов, ссориться с возлюбленным Усяня в его намерения не входило. На том и порешили - Вэнь Нин, который тоже всерьез забеспокоился о происходящем, взял с Цзян Чэна слово, что его будут держать в курсе. - Ладно, - мирно буркнул успокоенный немного Ваньинь. - А теперь спать. Хоть выспишься в нормальной кровати, а не в этой вашей гребаной палатке. - Я т-так рад, что ты приехал, - мягко отозвался Вэнь Нин, целуя его в плечо. - Спасибо, А-Чэн. Вместо ответа Цзян Чэн притянул его покрепче, надёжно обхватив рукой.