You kiss like a whore, but look like a dream

Пете нравится выводить Игорька из себя. Ой, точнее напарника своего, майора Грома. Например, сейчас как бы случайно второй раз за день пролил на мужчину чай, что естественно не понравилось Игорю, и теперь Петя был прижат к столу, а рука Игоря пока ещё не сильно сжимала его горло. Хазин даже не вздрагивает, привычно с вызовом смотря напарнику в глаза. Потемневшие, расширившиеся от злости и неконтролируемой агрессии, зрачки. Они на кухне Грома вдвоём, потому что Юля отправилась в магазин. Петя посчитал, что это лучший момент, чтобы вывести Грома, почувствовать холодные пальца мужчины на горячей, бледной коже. Петя не понимает, что ему нравится в Игоре. Особенно сейчас, когда мужчина еле сдерживается, чтобы не убить его. В какой-то степени эти прикосновения даже заводят, заставляют чувствовать лёгкий трепет, который Хазин не ощущал уже довольно давно. Это настораживает и пугает одновременно, но Петя уже не может остановиться. Наверное, это началось в первый день их знакомства, когда Гром прижал его к креслу, опаляя горячим дыханием ухо во время угрозы. Петя как обычно не сдержал язык за зубами, вот и вывел Игорька. Он ещё что-то шептал, но Петя не расслышал из-за сильного сердцебиения, «звеневшего» в ушах. Сейчас же, оказавшись прижатым к столу не только рукой, но и мускулистым телом, Хазин забывает, как дышать, а инстинкт самосохранения пропадает полностью, поэтому, когда Игорь наклоняет голову, медленно проводя холодными пальцами вверх по скуле, дотрагиваясь до губ, Петя замирает. Он узнал? Он понял, что Хазин что-то чувствует? Хах, учитывая, что Хазин сам ещё не понял, ЧТО он чувствует… Но сейчас нельзя было прерывать их маленькую игру, нельзя проиграть, поэтому Петя приоткрывает рот, не разрывая зрительного контакта, позволяя пальцам Грома нажать на нижнюю губу. Только бы не издать стон, только бы… У Пети начинают болеть глаза, потому что не моргать так долго — очень сложно, и в какой-то момент он сдаётся. Пальцы теперь не просто давят на губу, а проникают во влагу рта, надавливая на язык, из-за чего вязкая слюна течёт медленно по подбородку. Хазин тяжело дышит, пытаясь хоть как-то успокоиться, но чёртов Гром… который издевается, наклоняется прямо к уху, вынимая пальцы. Затем прижимает податливое тело парня сильнее, заставляя чуть ли не лечь на стол. Хазин не выдерживает, всё же упирается одной рукой в грудь майору, чтобы хоть как-то сохранить небольшую дистанцию. Становится невыносимо жарко, щёки краснеют. А раз краснеют щёки, значит и грудь с плечами тоже. Петя чувствует, как рубашка, в которую он одет, прилипает к телу. И возбуждение он чувствует. Своё. И Игоря тоже. — Кажется, у кого-то давно не было секса, — шепчет насмешливо Игорь, перехватывая руку парня, всё же вызывая у того тихий, предательский, блядский стон. Но Петя быстро возвращает контроль, стараясь смотреть в глаза, которые манят его, как два океана. Глубоких, никем неизученных. — Поэтому мы и собрались здесь, — шепчет в ответ, ощущая, как напрягается всем телом Гром. Нет. Он не должен был говорить это. По крайней мере, сейчас. Игорь возвращается в реальность быстрее, чем Петя ожидал, и делает шаг назад, потом ещё один. И ещё. Дверь комнаты, которую Гром выделил для Юли, громко хлопает, а Петя садится за стол, слегка трясущимися руками наливая себе коньяка. Садится за этот блядский стол.

***

Юля устраивает вечеринку после успешного завершения дела у себя на квартире, «любезно» разрешая им остаться, и Петя впервые чувствует долгожданное удовлетворение от хорошей выпивки. Пусть и на пару часов, но всё же… Пару шотов, Хазин потирает руки, закатывает рукава своей толстовки и идёт в центр зала, который служит сегодня танцполом, позволяя телу полностью расслабиться. Да, пусть его движения порой нелепы, пусть рядом потные тела, которые периодически прижимаются к нему, но парню так не хватало этого. Такой свободы. Чьи-то руки аккуратно опускаются на его бёдра, прижимая к себе и Петя не нужно поворачиваться, чтобы понять — это точно Гром. Пьяный, мать его, Гром. У Пети мурашки проходят по коже, когда он вспоминает те касания Игоря. Парень наклоняет голову на бок, понимая, что последние пару шотов были явно лишние, и они с Громом сейчас стоят близко друг к другу настолько, что едва кто-то из них сделает ма-аленький шаг, они тут же коснуться друг друга носами. Игорь вдруг тянет его за руку в ванную комнату, запирая за ними дверь. Станут они кем-то больше, чем напарники? Бросит ли Гром ради него Юлю? Хазин замирает, ощущая, что с каждой секундой теряет контроль. А Гром, сука, медлит, закусывая блядскую губу, от чего Петя усмехается, тихо отвечая, перед тем, как совершить возможно самую большую ошибку в жизни: — Вроде пытаешься контролировать меня везде, но я всё равно оказываюсь главнее, товарищ начальник. Гром хочет возразить, приоткрывая рот, чем и пользуется Петя, касаясь своими губами губ Игоря. Легкое, «невинное» касание, за которое он уже начинает себя ненавидеть, не замечая никакой реакции, как вдруг почему-то снова холодные пальцы сжимают горло, но в это раз всё ощущается по-особенному. Гром тоже сдаётся, впиваясь в губы парня, терзая их. Единственное, что сейчас слышит Петя — биение своего сердца и дыхание Грома, которое опаляет скулы, шею, уши. Конечно, сейчас они забывают обо всём, целуясь, стаскивая друг с друга одежду. Обоим нужен хороший секс, нужна близость, тепло чужого тела. Сейчас совсем не важно, что они используют друг друга, никто из них ещё не знает, что Юля уже давно догадалась о их чувствах, Прокопенко давно уже не ждёт внуков, а Дима тайно влюблён в Пчёлкину. Но это уже совсем другая история.