Незнакомец с красным зонтом

Се Лянь быстро, срываясь временами на бег, шагал по мокрому, испещрённому лужами асфальту, совершенно не обращая внимания на то, как его туфли набрали воды по самую щиколотку. Он хотел лишь одного: как можно дальше, как можно быстрее убраться прочь от своего дома, где он только что застал своего жениха с другим. Се Лянь изо всех сил мотал головой через каждые несколько шагов, пытаясь выбросить из неё мерзкие картинки, но они лезли в сознание так же навязчиво, как мокрые волосы липли на лицо. Вот он, полный предвкушения увидеть своего любимого после работы, провернул ключ в дверном замке и зашёл в квартиру, отряхнув предварительно зонт в коридоре. Вообще, Се Лянь должен был вернуться значительно позже — намечался давно запланированный корпоратив по случаю ухода на пенсию старшего коллеги, — но тот утром неудачно упал с лестницы и попал в больницу. Повесил на крючок пальто, положил зонт на своё место. Собирался уже сбросить туфли и крикнуть «я дома!», как вдруг до его слуха донёсся, как он теперь понимает, стон наслаждения. Но тогда он ещё этого не знал. В замешательстве, не понимая, что это было, он прислушался. Звук повторился. — Фэн Синь, прошу… быстрее… — донеслось уже отчётливо из их спальни. Се Лянь похолодел. Сердце рухнуло в желудок, дыхание перехватило. Забыв скинуть туфли, он прошёл внутрь квартиры и остановился возле приоткрытой двери в спальню. В их с Фэн Синем спальню. — А-а-а-х, — протяжно и громко донеслось оттуда. Этот стон был Се Ляню незнаком — голос звучал выше и противнее, чем голос Фэн Синя. С трудом двигаясь из-за сковавшего тело оцепенения, Се Лянь заглянул внутрь через приоткрытую щель и увидел, как его жених трахал незнакомца раком. Они оба были так увлечены происходящим, что никто даже не заметил, как вернулся хозяин квартиры. А дальше всё происходило словно в тумане. Возможно, если бы Се Лянь не очнулся уже будучи на улице, он хотя бы накинул пальто, но теперь он шёл под проливным дождём в одной лишь рубашке и брюках. Он страшно продрог, он плакал, по распущенным волосам стекала вода, мокрая рубашка прилипла к коже, но он не мог остановиться и хотя бы оглянуться, понять, куда он забрёл. И, может быть, он дошёл бы так до самой границы, если не страны, то города, если бы вдруг со всего разбегу не врезался в кого-то. — Простите, простите, — залепетал Се Лянь, судорожно согнувшись в извиняющемся поклоне, и уже собирался бежать дальше, как на его плечо опустилась рука. — Подождите, — сквозь яростный стук дождя Се Лянь расслышал мягкий голос. И вдруг на него перестала литься вода. — У вас всё в порядке? Незнакомец всё ещё держал его за руку, а вырываться было бы грубо, так что Се Лянь послушно остановился. Хорошо было на мгновение оказаться под каким-то укрытием. Он медленно, будучи в совершенном трансе, поднял взгляд наверх. Оказалось, что врезался он лицом прямо в широкую грудь молодого парня, одетого в роскошное, явно дорогое пальто. Его кожа казалась серой, практически бесцветной в вечерних сумерках, а волосы были чёрные, как уголь. Он смотрел на сбившего его человека встревоженно, практически напуганно. Их обоих укрывал от ливня огромный алый зонт. Се Лянь сглотнул ком в горле. Опухшие глаза защипало от новых слёз, которые, кажется, не кончались. В голове эхом отдавалось: «У вас всё в порядке? У вас всё в порядке? У вас всё?..» Сердце защемило от того, с какой искренней озабоченностью это слетело с уст незнакомца, когда как его жених, его самый близкий человек, с которым они жили вместе уже почти пять лет, прямо сейчас трахал кого-то другого. Губы предательски задрожали, когда он попытался ответить на заданный вопрос, потому что человек напротив продолжал смотреть испытующе, но не смог и снова сломался. Горячие слёзы, обожгли раздражённые уголки глаз и полились по заледеневшим щекам. Се Лянь стыдливо закрыл ладонями лицо, не в силах пошевелиться или прекратить плакать, словно бы слезы в его организме восполнялись из льющегося с небес дождя. Он думал, что юноша, решив, что встретил какого-то психа, поторопится уйти, но вместо этого Се Ляня вдруг обхватила крепкая рука и прижала к чужой груди. Одежда его была сухая и тёплая. Он мягко произнёс, погладив промокшие насквозь волосы: — Ничего страшного, поплачьте. Всё обязательно наладится. И продолжил гладить по голове, плечам. Се Лянь, прижавшись щекой к незнакомой груди, пахнувшей незнакомым одеколоном, пытался изо всех сил успокоиться, но, кажется, доброта юноши делала только хуже. Он дрожал всем телом, то ли от холода, то ли от поразившего его горя, и никак не мог остановиться, пока не начал громко икать. Звуки собственной икоты вывели его из транса, и Се Лянь с огромным стыдом отстранился от незнакомца. Ещё чуть-чуть и его бы вырвало от столь сильных спазмов. — Посмотрите на меня, — попросил юноша, заметив это, и Се Лянь послушно повиновался. — Дышите со мной: глубокий вдох ртом, — он вдохнул и задержал дыхание на несколько мгновений, — и медленный выдох. Вдох… выдох. Се Лянь послушно повторял за ним, прерываемый мерзкой икотой, пока, наконец, дыхание не выровнялось. Когда он с удивлением обнаружил, что снова дышит, оказалось, что дождь уже прекратился, а незнакомец сложил зонт. А ещё на его плотно застёгнутом пальто теперь темнело пятно ровно по центру груди, где рыдал Се Лянь. — Мне так жаль, я испортил ваше пальто, — только и сумел выдавить он через стучащие зубы. На него накатила страшная усталость, а тепло, кажется, окончательно покинуло тело, дрожали даже внутренности. — Это ерунда, — отмахнулся юноша, — могу я пригласить вас к себе? Я живу совершенно один, у меня есть горячий душ и сухая одежда. Кажется, вам сейчас это очень нужно. — Нет-нет, не надо, — стал сопротивляться Се Лянь и огляделся, стараясь сообразить, где он находился. Не мог же он слишком далеко уйти от дома, да? Сейчас он вернётся к себе, а завтра уже будут разборки с Фэн Синем. Но кругом были незнакомые дома и ни одной вывески, ни одного кустика, который он бы видел прежде. — А где мы… — На улице Н. У Се Ляня глаза на лоб полезли, это же было в десяти кварталах от его дома! А он все вещи, даже кошелёк с телефоном, оставил там. Он ни за что не доберётся обратно сам в таком состоянии. Заметив, как вытянулось лицо Се Ляня, юноша сказал: — Я живу вот в этом доме, — он указал прямо за спину Се Ляню, — я как раз шёл с работы, когда мы с вами встретились, — он деликатно не упомянул то, что Се Лянь его чуть с ног не сбил. — Идёмте. Се Ляню ничего не оставалось, кроме как согласиться, если он планировал выжить. На улице вряд ли было больше десяти градусов после такого продолжительного ливня в октябре, и повезёт, если он не заболеет в придачу. — Меня зовут Хуа Чэн, — представился юноша, когда они поднимались на лифте. — Но близкие зовут меня Сань Лан. Если хотите, называйте меня так. — Се Лянь, — тихо ответил Се Лянь и попытался пошутить в духе своего нового знакомого: — И близкие тоже зовут меня Се Лянем. Хуа Чэн искренне рассмеялся. — Хорошо, запомню. Мы приехали. Они вышли из лифта, и, набрав код на двери, Хуа Чэн пропустил гостя вперёд. Остатками обмороженного сознания Се Лянь удивился тому, насколько же просторной и красивой была прихожая — какой же тогда была сама квартира! Он аккуратно, стараясь ничего не заляпать, снял обувь, но на ковре у его ног за считанные мгновения собралась лужа. Се Лянь принялся бормотать извинения, когда Хуа Чэн его прервал: — Всё нормально, не извиняйся, это ерунда. В его голосе проскользнула сталь, словно его уже начали раздражать эти извинения, и Се Лянь умолк. Он чувствовал себя крайне неуместно в этом помещении. Он и сам был не беден, но Хуа Чэн был откровенно богат. — Ванная вон там, а я сейчас принесу полотенце и чистую одежду, — голос снова смягчился. Пока Се Лянь неловко топтался на одном месте, которое он уже намочил, Хуа Чэн спокойно прошёл в квартиру, даже не оглянувшись, будто бы и не переживал вовсе о том, что привёл совершенно незнакомого человека в свой дом. Се Лянь, какое-то время поколебавшись, всё-таки разделся до трусов (которые, к несчастью, тоже промокли) и сложил одежду стопочкой на тумбе рядом, чтобы не разводить лужи дальше по полу. Он уже направлялся к ванной, когда Хуа Чэн вышел из одной из комнат с вещами и удивлённо замер. Он окинул выразительным взглядом обнажённого гостя, но сдержался и никак это не прокомментировал, хотя уголок губ невольно дрогнул. Умирая со стыда, Се Лянь буквально выхватил всё из рук Хуа Чэна и захлопнул за собой дверь ванной комнаты. Какой ужас. Он опустил взгляд ниже и простонал. Ткань трусов от дождя стала полупрозрачной, и всё его «достоинство» было отлично видно. Что бы сказал Фэн Синь на то, что он фактически голый оказался в гостях у чужого мужчины! Се Лянь замер от этой мысли. Горло резко сдавило, желудок скрутило. Он из последних сил метнулся к унитазу, который стоял непозволительно далеко от входа, и склонился над ним. Его тошнило желчью ещё несколько минут, пока, наконец, не вышло всё без остатка. Се Лянь бессильно осел на ледяной кафель. Слёзы снова текли по лицу, голова кружилась. В реальность его вернул тихий стук в дверь. — Ты в порядке? Тебе не нужна помощь? — Хуа Чэн спрашивал искренне, без доли насмешки. Кажется, он был обеспокоен тем, как сначала Се Лянь блевал дальше, чем видел, а теперь затих. Се Лянь хотел что-нибудь ответить, но силы окончательно покинули его, он просто лежал щекой на ободке унитаза, полуприкрыв глаза. — Се Лянь, я вхожу, — предупредил Хуа Чэн, выждал несколько секунд, и вошёл. Заметив своего гостя на полу, обнимающим белоснежный фаянс, он тут же оказался рядом, обхватил Се Ляня за плечи и удивительно легко поставил его на ноги. — Друг мой, ты ужасно выглядишь. Забирайся в ванную, я наберу воду. Он помог Се Ляню преодолеть бортик огромной ванной, занимавшей половину комнаты, и включил воду. — Горячо… — выдавил из себя Се Лянь и дёрнулся как ошпаренный. — Милый, вода чуть тёплая. Ты просто сам холодный как лёд, — Хуа Чэн говорил полным нежности голосом, будто в руках у него было изделие из хрусталя, но всё-таки сделал воду попрохладнее. Постепенно, уточняя ощущения у Се Ляня, он набрал горячую ванну. — Спасибо, Сань Лан, — согревшись, проговорил Се Лянь. Наконец-то он перестал дрожать мелкой дрожью. — Не за что, — ответил Хуа Чэн, который теперь просто сидел рядом на ступеньке и наблюдал за ним. — Хочешь, я помогу помыться? — Что?! — Се Лянь задохнулся от услышанного, щёки обожгло стыдом. Он невольно свёл ноги, хотя Хуа Чэн ни разу туда даже не посмотрел, а трусы всё ещё были на месте. — Не пугайся, я ничего такого не имел в виду, — заверил тот. — У меня большая семья, несколько младших братьев и пожилых родственников, за которыми приходилось ухаживать. В этом же совершенно ничего пошлого нет. — Я думаю, я справлюсь сам… — тихо проговорил Се Лянь. Ему почему-то было неловко отказывать человеку, который и так уже много для него сделал, но это предложение как будто было слишком. — Ладно, я не настаиваю, — легко согласился Хуа Чэн. — Я пойду разогрею ужин. Зови, если что-то понадобится, я оставлю дверь приоткрытой, чтобы лучше слышать тебя, хорошо? — Хорошо, спасибо. Се Лянь испытал огромное облегчение, что Хуа Чэн не настаивал на своём, и даже ощутил укол стыда от пробежавшей ранее в голове мысли, что вдруг его специально сюда заманили с плохими намерениями. Но нет, Хуа Чэн вёл себя безукоризненно и без промедления ушёл, оставив за собой крошечную щёлочку, через которую даже не подглядеть ничего. Оставшись наедине с собой, Се Лянь против воли снова вспомнил мерзкий образ из своей спальни. Они трахались прямо на его простынях! В их квартире! Это было отвратительно. Се Лянь стянул с себя мокрые трусы и принялся намыливать голову шампунем, но движения были медленны, а сознание пребывало в полутрансе. Не получалось просто помыться побыстрее, он всё пытался найти ответы на бесконечный поток мучительных вопросов. Почему Фэн Синь это сделал? Почему в их квартире? Как давно он это делал? Неужели ему было совершенно не жаль Се Ляня? Неужели он в итоге правда вышел бы за него замуж и продолжил изменять? Что бы было, если бы Се Лянь не застукал их? Самое отвратительное, что он не мог просто взять и разлюбить Фэн Синя спустя столько лет. Это предательство ударило под дых с силой локомотива, и теперь Се Ляня отбросило на пять лет назад, когда его жизнь была полна неопределённостей и одиночества. Лишь благодаря Фэн Синю он когда-то поверил в настоящую любовь, а эта любовь оказалась обёрткой на огромном комке лжи. За что ему это? Непонятно, сколько времени прошло, прежде чем Се Лянь нашёл в себе силы выбраться из ванной, вытереться насухо и одеться, но к тому времени вся кожа на его руках и ногах сморщилась от влаги. Он подошёл к зеркалу и не узнал себя. Некогда стройное лицо ужасно опухло от слёз, капилляры в глазах полопались, и белки стали красными. Он выглядел настолько паршиво, что вдруг стало смешно, как в его голову вообще пришла мысль, что Хуа Чэн извращенец. Да он самый настоящий благодетель! Не каждый приведёт к себе домой такого монстра с улицы. Се Ляню как-то даже полегчало от этой мысли. Высушив волосы феном, он выглянул наружу. Возле двери ванной он обнаружил заботливо приготовленную пару тёплых тапочек, как же приятно было их надеть! Довольно быстро он нашёл кухню и Хуа Чэна, стоявшего за плитой. Тот собрал длинные чёрные волосы в хвост на затылке и закатал рукава белоснежной рубашки, чтобы не мешали при готовке. При свете дня и в здравом уме смотрящего зрелище было удивительно красиво. Кожа, почудившаяся серой в темноте, оказалась нежно-молочного оттенка без единого лишнего пятнышка. Узкие чёрные брюки сидели точно по фигуре. Хуа Чэн был выше Се Ляня, но двигался при этом плавно и быстро, его фигура также была идеальной. — О, привет, — обернувшись, Хуа Чэн обнаружил, что за ним наблюдают. Он улыбнулся. — Выглядишь уже лучше. Се Лянь смутился. — Я видел себя в зеркале, не надо врать… Хуа Чэн по-доброму рассмеялся. — Садись за стол, я уже почти закончил. Не успел Се Лянь устроиться на стуле, как Хуа Чэн уже поставил перед ним традиционный глиняный чайник и, придерживая крышку, налил в кружку ароматный чёрный чай с цитрусовыми нотками. — Спасибо, — в очередной раз за вечер сказал Се Лянь и с удовольствием обхватил ладонями кружку. — Можешь не благодарить меня каждый раз, — заметил Хуа Чэн и вернулся к плите. Вскоре он поставил перед Се Лянем несколько блюд, от которых болезненно заурчало в животе, особенно после того, что случилось в ванной. Хуа Чэн успел приготовить баоцзы, пшеничную лапшу с овощами и курицей, маньтоу, суп с говядиной и димсамы. Се Лянь был в ужасе и восхищении одновременно. — Когда ты… Как… — Секрет фирмы, — Хуа Чэн хитро улыбнулся, — ешь, что хочешь и сколько хочешь. — А ты?.. — Я не голоден. — Поешь со мной, пожалуйста, — попросил Се Лянь, — мне неловко одному. — Хорошо, но тогда ты расскажешь, что у тебя случилось, идёт? А он времени не теряет, подумал Се Лянь. Но история его паршивого вечера — самое малое, чем он мог отплатить радушному хозяину, поэтому он согласился. Хуа Чэн взял для себя тарелку, ещё одну пару палочек и сел напротив. После прогулки под ливнем, вывернутого в туалете желудка и горячей ванны на Се Ляня напал зверский аппетит, и он с удовольствием стал уминать предоставленную еду, тем более, что она оказалась очень вкусной! Хуа Чэн был искусным поваром. Красивый, богатый, наверняка талантливый во всём, бывают же такие люди. На его фоне возлюбленный Се Ляня казался убогим. Особенно после того, что сделал. Се Лянь не мог позволить себе заглядываться на других мужчин, пока не решит проблемы с нынешним, да и Хуа Чэн был значительно выше него статусом, но если бы они встретились в других обстоятельствах… Он бы непременно влюбился. Размышляя об этом, Се Лянь поймал на себе пристальный взгляд Хуа Чэна. Тот смотрел так, будто видел его насквозь, и даже улыбка, скользнувшая по губам, наверняка значила, что Хуа Чэн каким-то образом прочитал его мысли. Смутившись, Се Лянь упёрся взглядом в свою тарелку и больше не поднимал взгляд, пока не наелся и не отложил палочки. — Спасибо большое тебе за всё, Сань Лан, — произнёс Се Лянь, — я в огромном долгу перед тобой. — Ерунда, — Хуа Чэн отмахнулся и тоже отложил палочки. — Не мог же я бросить тебя там. — Другой бы может и бросил, — тихо ответил Се Лянь. Его же бросил человек, проведший с ним пять лет, а знавший и того больше. — Значит, то был бы гнилой человек. Для меня даже вопроса не стояло о том, помочь ли попавшему в беду. Се Лянь поджал губы. В воздухе повис немой вопрос, ответ на который терпеливо ждал Хуа Чэн, но больше не повторял. А Се Лянь даже не знал, как подступиться к болезненной теме, чтобы его опять не вырвало. — Если не хочешь, не надо мне ничего рассказывать, — сказал Хуа Чэн спокойно, заметив замешательство Се Ляня. — Ты мне ничего не должен. Се Лянь помотал головой. — Нет-нет, я расскажу. Просто… даже не знаю, с чего начать. — Попробуй с самого начала, — предложил Хуа Чэн и через весь стол протянул ему руку ладонью вверх, — возьми меня за руку. — Что? — Возьми меня за руку, если тебе больно или страшно. Я тебя не буду осуждать, что бы ты ни рассказал, просто выслушаю и поддержу. Возьми меня за руку, — повторив три раза одно и то же, он не звучал настойчиво, а лишь заботливо. Се Лянь робко вложил свою ладонь в чужую, и его сердце дрогнуло от теплоты прикосновения. Глаза защипало снова, но история сама полилась из его рта. С самого начала, с того момента, как они познакомились с Фэн Синем на первом курсе восемь лет назад, и до сего момента, когда несколько часов назад он застал его в постели с незнакомым мужчиной. Ему даже в голову не пришло, что Хуа Чэн может не понять любовные интересы Се Ляня, спохватился об этом он только на середине истории, но ничто в выражении лица напротив не выдало неприятия. Хуа Чэн слушал внимательно всю историю от начала и до конца, не шевелясь, не отнимая руку, не перебивая. Его лицо зеркалом отражало эмоции Се Ляня: когда он вспоминал ситуации с теплом, Хуа Чэн улыбался, когда он рассказывал о печальных моментах, улыбка сменялась серьёзным выражением. Кухонные часы показывали уже три часа утра, когда обессилевший и заплаканный под конец Се Лянь, вцепившись в ладонь Хуа Чэна, дошёл до момента, как они столкнулись под дождём. Хуа Чэн, следуя какому-то внутреннему желанию, бережно стёр свободной рукой слёзы с лица Се Ляня. Его глаза болезненно блестели, а губы дрожали то ли от гнева, то ли от печали. — Мне страшно жаль, что с тобой случилось такое горе, гэгэ, — произнёс Хуа Чэн. — Я могу что-то для тебя сделать? Хочешь, я набью этим двоим морду? — он шутил, но в глазах мелькнул недобрый огонь. Се Лянь горько рассмеялся. — Не надо. Пусть живут. — Хочешь, я пойду с тобой и помогу выгнать его? — Нет, нет, я сам справлюсь, — Се Лянь натянуто улыбнулся, зная, что Хуа Чэн уже на раз-два щёлкает его фальшь, и в итоге наверняка отправится с ним. — Ты же устал, — вдруг спохватился Хуа Чэн. — Хочешь спать? Се Лянь кивнул, его и правда вырубало уже, он едва держал туловище вертикально. Хуа Чэн, видя это, обошёл стол и, приобняв Се Ляня за талию, помог ему подняться. Только когда они оказались в спальне Хуа Чэна, он очнулся и запротестовал: — Ты что! Я на диване где-нибудь лягу. — Я не позволю, — неожиданно твёрдо сказал Хуа Чэн. — Если тебе неприятно спать со мной, лучше я пойду на диван, но ты будешь тут. — Неприятно?! Ты что! — Се Лянь взмолился. — Просто я же гость… И мы совсем не знакомы… — Мы можем спать в одежде, — предложил Хуа Чэн. — И поверь, в такой кровати, мы даже ни разу не пересечёмся за ночь. Ложись давай. Он откинул одеяло и жестом пригласил Се Ляня в постель. Поскольку сил спорить уже не оставалось, он решил подумать об этом завтра. Едва потяжелевшая голова коснулась подушки, а свет погас, Се Лянь тут же вырубился. Он даже не слышал, как ложился Хуа Чэн. Се Лянь спал без сновидений, а когда проснулся, не сразу понял, где он и что он. Блэкаут шторы были плотно задёрнуты, на время в комнате указывали только часы умной колонки с его стороны кровати, а они показывали… половину пятого вечера! Се Лянь ужасе выскочил из кровати и тут же, запутавшись в собственных ногах, упал. Пока он сидел на полу, потирая коленки и приходя в себя, в комнату ворвался Хуа Чэн и включил свет. — Что случилось? Се Лянь виновато поглядел на него с пола. — Я упал. Прости, что напугал. — Ты не ушибся? — Хуа Чэн помог ему встать и обеспокоенно оглядел гостя с ног до головы, как будто под одеждой можно было что-то увидеть. — Всё в порядке, — заверил Се Лянь, — я просто увидел время и слишком поторопился встать. Почему ты не разбудил меня?! Фэн Синь, наверное, волнуется… Хуа Чэн удивлённо посмотрел на него, и тут Се Лянь вспомнил. Как бы продолжая мысль, которую выражал его взгляд, Хуа Чэн сказал: — А не всё ли равно на него? — Просто я оставил телефон и убежал… — И? — Вдруг он в полицию заявит о пропаже, — продолжал пояснять Се Лянь. Хуа Чэн фыркнул. — Пусть заявляет, его же потом оштрафуют за ложный вызов, с тобой-то всё в порядке, — отрезал Хуа Чэн. — Иди поешь, а то ты целый день без еды. Как и накануне вечером Хуа Чэн наготовил кучу всякой еды и поставил всё перед Се Лянем, пожелав приятного аппетита. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он, когда палочки были отложены. — Гораздо лучше, спасибо. Я должен уже идти, но правда спасибо тебе за всё-всё. Если я могу что-то для тебя… — Мне было в удовольствие о ком-то позаботиться, — перебил Хуа Чэн с улыбкой. — Я отвезу тебя домой. — Ну нет, что ты, я найду дорогу. — Это был не вопрос, — наглая улыбка продолжала играть на губах Хуа Чэна, показывая, что спорить было бессмысленно. За рулём собственного дорогого автомобиля Хуа Чэн выглядел так же элегантно, как и за кухонной плитой. Се Лянь не мог перестать украдкой изучать его точёный профиль и крепкую руку, расслабленно покоившуюся на руле. Он водил осторожно, соблюдая все дорожные знаки, что было редкостью среди молодых обеспеченных людей, которых знал Се Лянь. Помимо управления автомобилем и готовки, Хуа Чэн хорошо справлялся и со стиркой — он постирал и высушил все вещи Се Ляня, вплоть до трусов, а после обеда-ужина без доли смущения вручил ему стопку вещей. А вот Се Лянь в очередной раз умер со стыда, обнаружив сверху стопки свои аккуратно сложенные трусы и носки. Казалось даже, Хуа Чэн сделал это специально, но он сохранял настолько невозмутимый вид, что не придраться, а на выходе галантно предложил ему другое своё пальто, ведь погодка опять выдалась паршивой. Се Лянь изо всех сил пытался отказаться, ведь дороги-то до машины и обратно всего ничего, но разве его переспоришь? — Мне точно не стоит идти с тобой? — уточнил Хуа Чэн, припарковавшись возле дома Се Ляня. — Точно. Поезжай домой, отдохни, ты уже столько для меня сделал. — Я всё же подожду тут на всякий случай. Уеду через полчаса, если не вернёшься, идёт? — Ладно. Се Лянь пораженчески вздохнул и вышел на улицу. Вдохнул холодный воздух полной грудью, поёжился и тут же чихнул. Не хватало ещё заболеть, но это будет неудивительно после вчерашнего. Идти домой было страшно, хотелось обратно вернуться в тепло машины и поехать к Хуа Чэну, но не мог же он просто так бросить собственную квартиру, это глупо. Поэтому, собравшись с духом, он зашагал к подъезду. Когда он нажал на кнопку звонка, сердце билось уже настолько сильно, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. Се Лянь изо всех сил старался уговорить самого себя не паниковать, ведь не он же был предателем в их отношениях, но душе и телу было плевать на это. — Ты где, чёрт возьми, был?! Я чуть с ума не сошёл! — с порога накричал на него Фэн Синь и втащил Се Ляня в квартиру. Стоило отдать ему должное, выглядел он так, будто и правда всю ночь не спал, переживал, а первым делом, захлопнув дверь, прижал Се Ляня к себе. — Я в порядке, отпусти, пожалуйста, — сдавленно произнёс Се Лянь и еле как выпутался из нежеланных, но таких родных объятий. — Где ты был? — допытывался Фэн Синь. — Это не имеет значения. — Как это? Мы… — он осекся, — я уже собирался полицию вызывать. — Он здесь? — с неожиданным для себя спокойствием спросил Се Лянь. — Кто? — Ты знаешь кто. Фэн Синь сглотнул. Конечно, он знал, почему Се Лянь сбежал. Он видел грязные следы на полу после улицы, он видел брошенные пальто, сумку, зонт… Так что это притворство было ни к чему. Оба это понимали. — Послушай, Се Лянь… — Я не хочу слушать объяснения, Фэн Синь. Ты предал меня. Я надеюсь, ты быстро соберёшь свои вещи. — Милый, ну ты чего. Это вышло случайно, такого больше не повторится. Я люблю тебя. Я так волновался, чуть с ума не сошёл. Ты мне так дорог, дороже кого-то ещё. Эти слова больно ранили. Фэн Синь знал, что может задеть струны души Се Ляня, он знал, какими словами обласкать его сердце. От этой боли хотелось кричать и биться головой о стену, но приходилось сохранять каменное спокойствие. — Пожалуйста, просто собери свои вещи и уезжай. — Се Лянь, прошу, дай мне ещё один шанс, — он вдруг рухнул на колени, корча на лице отчаяние и хватая его за руки, — я правда люблю тебя. Это была тупая интрижка, я мудак конченный, знаю, но когда я понял, что могу тебя по-настоящему потерять, я осознал, как облажался. Я поклялся себе больше никогда не обижать тебя, я люблю тебя! — Прости, — тихо сказал Се Лянь и покачал головой. Фэн Синь облепил его со всех сторон, не желая пускать. Он всё больше кричал, даже плакал, умолял, выл, а у Се Ляня не было сил ни моральных, ни физических, он просто ждал, пока это всё закончится и Фэн Синю надоест. И вдруг он действительно замолчал. — Отпусти его, — вдруг раздался жёсткий голос позади Се Ляня, что даже мурашки пробежались по спине. Он оглянулся: Хуа Чэн. Видимо, Фэн Синь не запер дверь, а теперь она была распахнута настежь, и в дверном проёме стояла строгая, в чём-то даже вселяющая страх фигура. Сразу было видно: этому парню лучше не переходить дорогу. — Ты кто ещё такой? Фэн Синь спохватился, что смотрелся унизительно, ползая в ногах, и вскочил. Не успел ещё Хуа Чэн ответить, как тут же нагло тыкнул в Се Ляня пальцем и воскликнул: — Это что, твой любовничек? Да ты, блять, похуже меня! Се Лянь даже слова в свою защиту проронить не успел, как мимо него, точно выхрь, пронёсся Хуа Чэн и со всего размаху врезал Фэн Синю кулаком в лицо. Тот, отлетев на пару метров, шлёпнулся на пол и заорал. Из его носа ручьём хлынула кровь. — Собрал свои вещи и съебался до утра, понял? Иначе вызову полицию и тебя отсюда вышвырнут, подонок. Пошли, гэгэ. Последнюю фразу Хуа Чэн сказал тише, так, чтобы только Се Лянь её расслышал, и гораздо мягче. Но он даже не шелохнулся, в ужасе смотря на то, как его жених истекает кровью посреди их гостиной. — Ублюдок! Да это я на тебя вызову полицию, мразь, ты мне нос разбил! — он вскочил, держась рукой за лицо, и ринулся на Хуа Чэна. Се Лянь быстро рванул загородить его собой. — Фэн Синь, пожалуйста, не ухудшай ситуацию. Я оплачу тебе больничные счета, прости, что… Он прервался на полуслове, потому что Фэн Синь бросился теперь на него. Желая отомстить за своё увечье и, как он думал, измену, он направил кулак прямо в его лицо. Готовый к своей участи, Се Лянь зажмурился, и вдруг его отбросило в сторону, раздался неприятный хруст. — Нет! Что ты делаешь?! — Се Лянь, широко распахнув от шока глаза, смотрел на то, как кровь теперь течёт по губам Хуа Чэна, ведь Фэн Синь ударил его прямо в челюсть. — Прошу, прекратите! Но его, конечно, никто не слышал, потому что Хуа Чэн не заставил ответку ждать, и Фэн Синь снова распластался по полу, теперь уже схватившись за глаз. Пока он пытался подняться, Се Лянь, взяв разозлённого Хуа Чэна за руку и прихватив свою сумку, выбежал в коридор. — Пошли скорее! Хуа Чэну не понадобилось повторять дважды, они быстро сбежали по лестнице вниз и добрались до машины. Только заперевшись в ней, Се Лянь обратился к лицу Хуа Чэна, чтобы поближе рассмотреть место удара. А тот выглядел столь спокойно, будто ничего и не произошло. — Мне так жаль, боже, Сань Лан, — Се Лянь, бережно касаясь пальцами лица Хуа Чэна, осматривал его, но, к счастью, не заметил, следов перелома. Вероятно, хруст, который он услышал, исходил от кулака Фэн Синя. — Он бьёт как ребёнок, не волнуйся, заживёт. Поехали домой. — Сань Лан… — Гэгэ, я сам начал. Ты не виноват. Пристёгивайся давай, дома обработаю. — Может, в больницу? — Уверен, что ничего серьёзного. Се Лянь лишь вздохнул. Ничего не оставалось, кроме как пристегнуть ремень, чтобы они могли отправиться в путь. Всю дорогу обратно они не разговаривали, и Се Ляня съедала ужасная вина за произошедшее. А ещё он думал о разъярённом Фэн Сине, который остался дома и запросто мог из мести начисто всё там уничтожить. Как же так всё обернулось. — Не переживай, что этот придурок что-то сделает с твоими вещами, я его запросто засужу в таком случае, гэгэ, — словно прочитав его мысли, сказал Хуа Чэн, когда Се Лянь наносил на расплывшийся по его челюсти синяк остро пахнущую заживляющую мазь. — Как ты узнал, что я об этом думаю? — Он остался там один, я бы тоже переживал за свои вещи. Но главное, ты в безопасности. — Сань Лан, это как-то неправильно, — Се Лянь вздохнул. — Потому что ты слишком правильный. Он ни во что не ставит тебя и твоё доверие, а чувствуешь вину почему-то ты, — Хуа Чэн неодобрительно покачал головой. — Угу… Настроения продолжать разговор не было. Разболелась голова, и странная слабость завладела всем телом. Се Лянь, закончив обрабатывать лицо Хуа Чэна, сел на диван в гостиной и решил проверить телефон, а то целые сутки не был на связи. И тут булькнуло уведомление. Фэн Синь. От его умоляющего тона не осталось ни следа, он написал целую гневную тираду о том, какой Се Лянь подонок. — Что случилось? — заметив, как изменилось выражение лица Се Ляня, Хуа Чэн сел рядом и заглянул в экран. — Не читай. Он тут же выхватил и выключил телефон. Се Лянь даже не сопротивлялся. — Гэгэ, ты в порядке? — Хуа Чэна такая податливость напрягла. Се Лянь неопределённо качнул плечами и прикрыл глаза, откинувшись на спинку дивана. Его лба коснулась ледяная ладонь. — Да у тебя температура! Простыл, видимо, вчера. Давай ты пойдёшь отдыхать, а я тебе суп сготовлю? — предложил Хуа Чэн. — Я хочу остаться здесь, — тихо ответил Се Лянь. — Где? — На диване. Чтобы видеть тебя. — Хорошо, ложись, — Хуа Чэн встал с дивана и бережно уложил голову Се Ляня на подушку. Накрыл его пледом. Убрал с лица растрепавшиеся волосы и погладил по голове. — Отдыхай. Се Лянь не заметил, как провалился в сон, наблюдая за Хуа Чэном на кухне. И смутно помнил, как просыпался, чтобы выпить лекарство и поесть. И снова засыпал. Несколько дней его лихорадило, и Хуа Чэн как будто не отходил от него ни на шаг — во всяком случае, каждый раз, как Се Лянь открывал глаза, Хуа Чэн был где-то рядом. Кормил его с ложечки. Помогал запивать лекарства. Переодевал. Водил в туалет. Заплетал волосы. Готовил. Прибирался. Где-то на задворках сознания Се Лянь ещё помнил, что он тут гость, а разлёживается как ленивый принц, но ничего не мог поделать. Даже думать было тяжело. Мозг ощущался бесполезным студнем в трещащей по швам черепной коробке, всё тело ныло, из носа текло градом, горло драло. Его организм сдался под натиском погоды и эмоциональных качелей и просто крошился. Но Хуа Чэн был рядом, чтобы собрать его по кусочкам обратно. Он мягко разговаривал, рассказывал какие-то истории из жизни, которые к следующему пробуждению Се Лянь уже не помнил. Гладил по волосам, держал за руку, вытирал слёзы. Заботился о нём так, как Фэн Синь не заботился ни одного дня в жизни Се Ляня. И от этого он распадался ещё больше — от осознания, что, возможно, Фэн Синь никогда его не любил, если даже едва знакомый человек делал для него больше. Только через неделю, которая тянулась по ощущениям целый месяц, он стал постепенно приходить в себя и реагировать на Хуа Чэна внятнее, чем мычанием или бормотанием. Однажды он проснулся утром в кровати Хуа Чэна, но самого его рядом не оказалось. Шторы были расшторены, на улице погода всё также хмурилась. Ужасно хотелось в туалет, поэтому пришлось выбраться из постели. Оказалось, он спал в одном белье, но, наверное, смущаться уже поздно, да и не перед кем. Он схватил одежду с кресла рядом и набросил её на себя. Когда Се Лянь вышел из спальни, то опять не обнаружил Хуа Чэна в поле зрения и отправился в туалет. В зеркале у него был тот ещё видок, кожа шелушилась из-за болезни, глаза и нос покраснели, волосы, заплетённые в косичку, растрепались и были очевидно грязными. Он умылся, привёл себя немного в порядок и отправился дальше исследовать квартиру, искать Хуа Чэна, но, заглянув во все двери, где он ещё был и не был, нигде не обнаружил хозяина квартиры. Видимо, ушёл по делам. Се Лянь сам нашёл, чем позавтракать, а после устроился на диване с телефоном. За это время Фэн Синь опять всякого понаписал, но, помимо него, также многие знакомые и коллеги обеспокоились его пропажей, ведь он как сквозь землю провалился. Се Лянь принялся всем отвечать и рассыпаться в извинениях, особенно перед начальством, надеясь на их понимание, хотя вот так неделю не выходить на работу без предупреждения, конечно, было верхом наглости. — Привет, как ты себя чувствуешь? Се Лянь вздрогнул, ведь даже не заметил, как Хуа Чэн вернулся. Поднял на него взгляд. — Вроде уже лучше, спасибо. — Ты поел? Се Лянь кивнул. Хуа Чэн сегодня был одет в кремовую рубашку и красные брюки, волосы были убраны сзади, лишь несколько прядей игриво падали на лицо. Он выглядел статно, даже величественно, возвышаясь так над Се Лянем, свернувшимся клубочком на диване. — Хорошо, тогда отдыхай, гэгэ, — он сказал это мягко, но больше не задерживался и ушёл в свой кабинет. Наверняка скопилось много работы. Когда они собрались вместе поужинать, Хуа Чэн внезапно спросил: — Хочешь переехать ко мне? Се Лянь опешил. От неожиданности он подавился едой, но, к счастью, быстро оправился, хотя Хуа Чэн уже было вскочил, чтобы похлопать его по спине. — Я в порядке, — заверил он, — но… что? У меня же есть своя квартира! — Ты её снимаешь, — заметил Хуа Чэн, — а живя со мной, ты сможешь сэкономить, не платя аренду. По-моему очень выгодно. — Но почему? Неужели… — Се Лянь от ужаса прикрыл рот. — Ты был у меня?! Фэн Синь что, правда устроил погром? — Был, но ещё до того, как он что-то смог сделать, — загадочно улыбнулся Хуа Чэн, не стремясь раскрыть подробности своего визита. Се Лянь всмотрелся в его лицо: вроде, кроме заживающего старого синяка, больше травм не было. — Но тогда я не понимаю, зачем тебе это. От меня одни хлопоты! Хуа Чэн пожал плечами. — Мне не сложно. Одному жить гораздо скучнее. Се Лянь задумался. Он никак не мог понять, в чём подвох. Хуа Чэн по-прежнему вёл себя идеально и гостеприимно, но какой человек в здравом уме позовёт жить к себе другого, который только и делает, что учиняет беспорядок вокруг себя! Заметив, что он колеблется, Хуа Чэн добавил: — Не торопись с решением, но я буду рад, если ты над этим подумаешь. Если хочешь, уже завтра я отвезу тебя домой. Своего бывшего ты там не встретишь, — последнюю фразу он произнёс с долей брезгливости, как будто Фэн Синь был назойливым тараканом, от которого он еле избавился. Он сдержал своё слово, и следующим же утром, в воскресенье, отвёз Се Ляня домой, но на этот раз поднялся сразу с ним. Се Лянь, веря, что не встретит там Фэн Синя, всё равно страшно переживал, но присутствие Хуа Чэна странным образом успокаивало, хотя тот ничего не говорил, просто был рядом. Зайдя в прихожую, Се Лянь ахнул от удивления. Его квартира, сколько хватало глаз, не просто была пуста, но и до блеска убрана! Никаких следов драки или крови, всё чистое. А учитывая, что Фэн Синь ненавидел прибираться, и тем более не стал бы делать это в таких обстоятельствах… — Это что, ты сделал?! — Что сделал? — невинно спросил Хуа Чэн. — Навёл здесь порядок, конечно же! — Не знаю, может быть, — он неопределённо повёл плечом, губы дрогнули в довольной улыбке. — Я не понимаю… — Се Лянь, сбросив туфли, обошёл всю квартиру, везде всё на своих местах, кроме вещей Фэн Синя, ни следа погрома, — я не понимаю, зачем? Почему ты всё это делаешь для меня? — его голос сорвался от переполнявших эмоций, и Се Лянь смутился тому, как это прозвучало. Но Хуа Чэн и бровью не повёл. Он вздохнул и устало облокотился о стену, сложив руки на груди, словно на него в одно мгновение навалилась вся тяжесть мира. — Потому что ты мне нравишься, гэгэ, — ответил Хуа Чэн таким тоном, будто сказал самую очевидную вещь в мире. — Что? — Ты мне нравишься, — спокойно повторил тот. — Но почему? — Должна быть причина? Мне хватило просто увидеть тебя. — Но… Се Лянь не понимал, как это возможно. Увидеть? Они впервые встретились, когда он, промокший и заплаканный до нитки, чуть не сбил Хуа Чэна с ног на улице. Кто тут может понравиться! — Я думал, это очевидно, — тихо рассмеялся Хуа Чэн. — Иначе почему бы я так возился с тобой? — Не знаю, мне и казалось это странным. В какой-то момент даже решил, что ты какой-то извращенец… — тихо признался Се Лянь и покраснел. — Наверное, можно и так на это посмотреть, — Хуа Чэна искренне позабавило сказанное. — Но, надеюсь, я всё-таки нормальный. Се Лянь понимал, что его должно было бы напугать признание Хуа Чэна, но он не чувствовал ничего подобного. В глубине души он знал, что тот и пальцем его не тронет против воли. Ну невозможно притворяться настолько хорошим, чтобы потом оказаться психом. Но что ответить, он не знал. Хотя внимание и забота были приятны. И Хуа Чэн был красивым, вызывал волнение в душе. Но они же с Фэн Синем даже официально помолвку не расторгли. Разве так можно было? Се Лянь ещё раз огляделся, всматриваясь в окружавшие его детали, и вдруг квартира ему показалась чужой. Всё здесь напоминало о жизни с Фэн Синем: обои, которые они выбирали вместе, посуда, из которой они ели, постель, в которой они спали вместе, фотографии в рамках… Ему захотелось срочно убраться отсюда, как можно быстрее забыть о потерянных годах жизни. — Гэгэ, ты в порядке? — знакомые руки подхватили его, когда он стал сползать на пол на ослабевших ногах. Се Лянь покачал головой. — Можно… Можно я останусь у тебя ещё на денёк? — тихо спросил Се Лянь. Их лица оказались так близко, как никогда раньше, у него перехватило дыхание. Хуа Чэн был потрясающе красив, а его лицо выражало безграничную нежность и обеспокоенность. — Поехали домой, — он сказал мягко и, обняв Се Ляня за талию, вывел его в коридор. Се Лянь больше никогда не возвращался в эту квартиру.