Холодно

Зима. Ледяной ветер бьет по щекам, заставляя сильнее кутаться в немного потрепанный шарф. Щеки красные, горящие, словно от огня. Ноги вязнут в снегу, который по высоте примерно полметра. Солнце давно встало, они проснулись и сразу выдвинулись в путь. За пару часов они прошли только небольшой лес. Антон шел впереди, проверяя, что находится под снегом, безопасно ли тут. Он и Олежа выживают вместе уже около двух лет. Сам "зомби-апокалипсис" начался года три назад. Неизвестно по какой причине. Встретились они совсем случайно, совершенно незнакомые друг с другом: оба бежали от зомби, потеряв связь с группами. Когда Олежу нагнал зомби, а тот оказался совершенно безоружным, Звездочкин убил того, выстрелив из пистолета. С тех пор они везде ходят вместе. Вместе пытаются здесь выжить и, возможно, найти шанс на счастливую жизнь. — Антон, долго нам еще? Я замерз, — раздается неуверенный голос позади, — Может остановимся где-нибудь? Выпьем немного чая. Горячего. Антон останавливается, оборачиваясь к парню. Янтарные глаза осторожно оглядывают немного трясущегося Душнова, тот судорожно потирал красные от холода щеки. Звездочкин сделал несколько шагов к парню, наклонив голову. — Сильно замерз? — Тихо спрашивает он. Рука, одетая в какую-то немного потрепанную перчатку, осторожно ложится на щеку Олежи, поглаживая. — Немного. Звездочкин ничего не говорит, просто кивает. Он наклоняется, нежно целуя парня в щеку. Горячие губы оставляют после себя приятное ощущение тепла, пусть и мимолетное. Антон вздыхает, кивая на дорогу вперед. — Прости, ты знаешь, мы не можем просто остановиться здесь. Зомби могут быть где угодно. Не успеем дойти куда-нибудь до темноты — нам конец. Пошли. Антон разворачивается, снова начиная идти вперед. Олежа устало вздыхает, поправляя лямку грязного рюкзака, после чего идет за Антоном. Снег под ногами задорно хрустит, ноги проваливаются в большие сугробы, промокая. Ветер начинает дуть сильнее, сбивая дыхание. Они оба уже действительно устали. От зомби, от зимы, от бесконечных скитаний от места к месту. Куда-нибудь, где им будет хорошо. Где будет хватать еды, воды и тепла. Но не здесь. Постепенно к ветру добавляется хлопья снега. Пурга. Антон щурится, время от времени оборачиваясь, чтобы проверить, идет ли за ним Олежа. Парень смотрит вниз, послушно наступая на следы Звездочкина. Постепенно, видимость становится все хуже и хуже. Небо темнее, а сквозь пелену снега тяжело что-либо разглядеть впереди. Антон отчаянно вздыхает, щурясь, пытаясь что-то разглядеть. Вдалеке виднеется какое-то большое... здание? Звездочкин хмурится, поворачиваясь к Олеже. — Видишь?! — Кричит он сквозь пелену снега. Олег щурит глаза, приглядываясь к силуэту впереди. — Да! Это дом?! — кричит Олежа в ответ, подходя к Антону ближе. — Скорее всего. Пошли! — Громко говорит парень, после чего они идут к зданию впереди, проходя сквозь твердые сугробы. Спустя несколько долгих минут парни стояли на крыльце какого-то дома. Крыша немного сломана, пару окон выбито. Антон осторожно заглядывает внутрь, тяжело дыша. Внутри темно и пусто. Какая-то старая мебель и немного снега. Скорее всего, здесь уже давно никто не живет. Парень с усилиями открывает старую деревянную дверь, та громко скрипит. Они входят внутрь. Вокруг пахнет сыростью и деревом, очень темно. Антон достает из кармана рюкзака фонарик. Хоть тот и не очень хорошо светит, зато поможет осмотреться. Олежа уже в активную исследует комнату, он устало садится на пыльный диван. Тот противно скрипит. Звездочкин, включив фонарик, осматривает комнату. Здесь есть потрепанный диван, книжные полки, в которых стоит множество книг и ковер на стене. Обычный дом. — Гостиная, — спокойно произносит Антон, свет фонарика проходит по стенам. Олежа молча кивает, обнимая какую-то подушку. — Я пойду, посмотрю, мало ли в других комнатах кто-нибудь есть, — Антон кивает на рюкзак парня. — Возьми фонарик. Сомневаюсь, что здесь есть электричество. Антон уходит в другие комнаты, осмотреть дом. Олежа вздыхает, включая фонарик. Он подходит к книжному шкафу, рассматривая корешки старых книг. Они все пыльные и пахнут сыростью. Взяв одну из книг в руки, Олежа открыл ее. Страницы уже пожелтели, по краям совсем потемнев. «Маленький принц». На лице парня проскользнула улыбка. Это была одна из его любимых книг. Порой Олежа скучал по прошлому. Когда он еще только поступил в университет, вокруг ходили люди, города жили. Когда он виделся с семьей, друзьями и в принципе жил. Сейчас все по-другому. Антон — единственный, кто у него остался. Хоть они и начали встречаться совсем недавно, доверительные и крепкие отношения зародились у них уже давно. Олежа искренне любил парня, хоть из-за ситуации в мире не получалось показать это должным образом. Да и люди встречались очень редко. Человечество вымирает. Парень вздохнул. В соседней комнате послышался грохот. Олежа вздрогнул, инстинктивно потянувшись рукой за ножом в кармане. Он мог постоять за себя. Парень осторожно пошел на звук, аккуратно выглянув из-за двери. Антон стоял посреди комнаты, глядя на разбросанные книги на полу. Он подняв взгляд на Олега. — Прости, напугал? Случайно вышло, рукой задел. — Парень опустился на колени, рассматривая бумаги и книги. Множество каких-то записок, Антон взял одну из них, читая. Олежа присел рядом, помогая. — Как много записей... они все про охоту и жизнь в основном. Как личный дневник. — Ну да, чем еще заниматься в глуши среди деревьев, — Антон устало откидывается назад, прижимаясь спиной с ножке стола. — Интересно только, где владелец этого дома? — Олежа пожимает плечами, читая записки. В какой-то момент, парень хмурится, протягивая листок Антону. — Смотри. Здесь написано, что есть место, где нам могут помочь. — С надеждой Олежа тыкает пальцем в листок, указывая на слова. Антон внимательно и немного хмуро читает записи, покусывая губы. Он выглядит очень уставшим. На еде и питье приходится экономить, чтобы запасы не кончились раньше времени. Да и ходят они очень много, времени на отдых маловато. Олежа вздыхает, глядя, как парень сжимает в руке перчатку. — Хочешь есть? Могу принести батончики. Антон поднимает взгляд на парня, благодарно улыбаясь. Его грубая рука осторожно скользит по щеке, нежно поглаживая. Звездочкин тепло смотрит на парня, его янтарные глаза сияют в темноте комнаты. — Люблю тебя. — У Олежи дрожит сердце от этих слов. Им так редко удается побыть наедине, поговорить по душам. Казалось, их всего двое, говорите, сколько захотите. Но вот только не получается. — Я тебя тоже. Антон наклоняется, оставляя на губах парня мягкий поцелуй. Его рука зарывается в копну темных волос, притягивая к себе. Звездочкин просто прижал парня к своей груди, нежно поглаживая его по спине через толстые слои изношенной куртки. — Когда все это закончится? — Не знаю. Какое-то время парни сидят в тишине, прижавшись к другу другу. За окном мела метель, через щели в дом проникал ветер, свистя и завывая. Было страшно и холодно. Тяжело, когда не знаешь, куда идти, и что ждет тебя завтра. Одна рука парня потянулась к той записке, приближая, снова перечитывая. Глаза Антона внимательно скользили по строчкам, а лицо стало задумчивым. Парень вздохнул. — Нам нужно в горы. — Олежа открыл глаза, удивленно глядя на Звездочкина. — В горы? С ума сошел? — Я серьезно. Если судить по записям, там есть человек, который поможет нам. Как ты и сказал. — Олежа нахмурился, отстраняясь. — Антон, у нас нет ни снаряжения, ни теплой одежды, ни полной информации о том, что это за человек, и как он нам поможет. Это бред. Теперь нахмурился уже Антон. Парень прикусил губы, задумчиво глядя в пол. Олежа был прав, у них нет никакой уверенности в том, что им помогут. Кто это? Точно ли в горах кто-то есть? Вернутся ли они оттуда? — У нас нет выбора, нам нужно попробовать. Это хоть какая-то зацепка. Это лучше, чем просто бродить вперед, надеясь, что мы наткнемся на населённый пункт и найдем припасы. — Ты собираешься идти в горы без снаряжения и подготовки. Это идиотская идея, Антон. — У нас нет адекватных вариантов. Просто попробуем. Парни молча смотрят друг на друга, нахмурившись. Оба были правы, но какое решение было верным понять было тяжело. Антон встал, тяжело вздохнув. Глаза бегали по стенам, словно пытаясь что-то найти. — Пожалуйста. Просто попробуем. — Тихо говорит он, переводя взгляд на Душнова. Тот неуверенно и недовольно хмурится, после чего кивает. — Хорошо. Пойдем. Завтра утром, да? — Говорит парень, вставая. — Да. Парни неуверенно стоят друг на против друга, Антон задумчиво крутит в руках перчатку. В доме было гораздо теплее, чем снаружи. Подойдя к окну, парень получше рассмотрел местность. Во всяком случае попытался, из-за метели было плохо видно. Все здание скрипело, словно дрожало. Звездочкин перевел взгляд на Олежу. — Там есть комната с кроватью... нетронутая, стекла целые. Думаю, там теплее всего. Пойдем спать? — Неуверенно говорит он, с надеждой смотря на парня. Олег кивает, делая несколько шагов к Антону. — Пошли. Они вдвоём осторожно вошли в темную комнату, пол под ногами время от времени проседал и издавал неприятный скрип. Здесь пыльно и грязно, но это хоть что-то. Антон жестом указал на кровать, роясь в рюкзаке. Он искал старый плед, который они как-то нашли еще в городе. Там было опасно находиться, все зараженные в основном расположились именно там. Зато там больше всего припасов. Олежа сел на скрипучую кровать, снимая ботинки. Та прогнулась, поднимая небольшое облако пыли вокруг. Антон встал, раскрывая плед в руках. Маленький, с детским рисунком, в каких-то местах очень грязный. Парень залез к Олеже на кровать, вздыхая. — Иди сюда. — Звездочкин осторожно притянул Олега к себе, прижимаясь грудью к спине того. Казалось, они были рядом, обнимались, но тепла не было. Их, как бы забавно это не звучало, разделяли лишь какие-то куртки. Без которых они бы замерзли. Антон любил лето за то, что они могли спокойно обнимать друг друга. Приятно было чувствовать тепло единственного человека рядом, особенно, когда любишь его. Парень молча дышал Душнову в затылок, задумавшись. Одной рукой он осторожно взял холодные пальцы в свои, сжимая. В душе все трепетало от такого. Антон благодарен всем богам за то, что у него есть этот парень. Олежа — единственный, кто у него остался. Самое дорогое и любимое, что у него есть. И ради него он готов отдать последнюю еду и одежду, последние патроны. Звездочкин молча прислушивается к тихому сопению рядом, и на душе хорошо. Возможно, в другой вселенной все сложилось бы по-другому, и они бы смогли стать по-настоящему счастливыми. Парень смотрел в стену, на которой отражался летящий снег за окном. Время от времени раздавался противный свист из щелей в старом доме, заставляя хмуриться. Антон слегка прикрыл глаза, теснее прижимаясь к телу парня. В голове еще крутились какие-то мысли, которые, постепенно, терялись. Олежа проснулся от скрипа половиц. Сонно разлепив глаза, он посмотрел на Антона. Парень открывал шкафы и комоды, тихо пытаясь что-нибудь найти. Сквозь окна, перекрытые небольшим слоем снега, виднеется свет, немного освещая комнату. У стены стоит старый шкаф, такой же, как у него когда-то дома. Внутри какие-то стопки и вазы, ничего интересного. — Что ищешь? — Сонно спрашивает Олежа, приподнимаясь на кровати. Зимняя куртка шуршит. Антон оборачивается, поднимая в руке консервную баночку. — Еду. Нашел тут немного консерв. Олег сонно зевает, вставая с кровати. Та скрипит, прогибаясь под ним. Парень подходит к Антону, опускаясь на корточки рядом, и берет в руки баночку консерв. — Рыбные. Фу. — Антон улыбается, молча кивая. Душнов рассматривает остальные баночки, после чего вздыхает, кладя их в рюкзак. — Видел? — Звездочкин с гордой улыбкой кивает в сторону небольшого деревянного столика. Олежа встает, подходя к нему. На столе лежит моток медной проволки, осторожно скрученный, хоть в некоторых местах запутанный. — Еще бы найти цинк, и можно электричество создать. — И где ты его искать собрался? У нас с батарейками проблемы. Не очень много их встречается. — Поищем. Города еще встретятся. Олежа закатывает глаза, подходя к Антону обратно. Парень достает из рюкзака бутылку воды. Немного мутная, а бутылка вообще грязная, но это хоть что-то. Он открывает бутылку, делая несколько глотков ледяной воды. После чего обратно убирает бутылку. Спустя пару секунд живот урчит, напоминая, что Душнов давно не ел. Он поджимает губы. — Мы позавтракаем? У нас еще осталась тушенка... ну и рыбные консервы. Их вообще еще можно есть? Антон пожимает плечами, вытирая грязные руки о штаны. Парень смотрит на Олежу, кивая, после чего достает из рюкзака банку тушенки. Взяв нож, он втыкает его в железную крышку, открывая. Появляется запах мяса, заставляя живот урчать от голода. Антон протягивает парню немного ржавую ложку, придвигая банку ближе. Они молча едят, лишь иногда пересекаясь взглядами. Спустя несколько минут банка пустеет. Звездочкин ставит ее на стол, после чего надевает рюкзак на плечи. — Пошли? Душевно кивает, вставая с кровати и тоже надевая свой рюкзак. Парни вышли из старого дома на улицу. Вокруг все замело снегом, воздух был очень холодным. Вокруг только лес. Антон отошел чуть подальше, половицы внизу скрипели. Снега выпало много, идти будет тяжело. Парень вздохнул, начиная пробираться через высокие сугробы. — Нам надо вперед, через лес. Там недалеко до начала горы. Заберемся как-нибудь. Олежа кивнул. Холодный воздух от непривычки обжигал легкие изнутри, вдыхать носом было немного больно. Высокие макушки сосен и елок тянулись вверх, закрывая обзор на светлое небо. Сквозь деревья было тяжело идти. Снег скопился на ветвях, отчего из-за движений он скатывался вниз, прямо на голову. Антон шел вперед, расталкивая длинные ветки. Конечно, было тяжело, вскоре появилась отдышка, но останавливаться было нельзя. Это лес. Здесь может быть все, что угодно. Парень сделал шаг вперед, раздался треск, после чего он внезапно перевернулся, упав назад. — Твою мать... Сверху над ними повисла веревка, которая, по идее, должна была быть ловушкой. Только из-за снега все это произошло слишком медленно, и парень благополучно не попал в нее. — Антон, ты в порядке? — Беспокойно спросил Олежа, протягивая Звездочкину руку. Тот поднялся, потирая спину. — В порядке. Парень осторожно поднял голову вверх, щурясь от падающего с деревьев снега. Веревка, покачиваясь, свисала с ветки сосны. Она выглядит старой, Антон пару раз дернул ее, после чего та упала вниз. — Пригодится, думаю. — Олежа кивнул пару раз, убирая старую веревку в рюкзак. Он все еще обеспокоенно смотрел на другого парня, пытаясь успокоить бешенно бьющееся сердце. С неба падали хлопья снега, но небо было ясным. Иногда лучи солнца пробивались сквозь облака, заливая верхушки сосен медовым светом. Было прохладно, ветер проникал под потрепаную куртку. Антон шагал вперед уже аккуратнее, чем до этого. Щеки горели от мороза, покрывшись розовым румянцем. Пусть та гора, на которую они хотели взобраться, была не очень высокой, но упасть с нее было бы крайне опасно. Никогда не знаешь, что находится под снегом, и именно в этом заключалась вся проблема. — Ладно, я беру свои слова назад, жаркое лето без воды мне нравится гораздо больше, чем это. — хрипло говорит Олежа, переводя дыхание. Идти сквозь высокие сугробы было очень тяжело. Ноги постоянно вязли и промокали. Парень осторожно поправил шапку, натянув ее на уши. Антон усмехнулся: — Мм... окей, согласен. Сейчас бы теплое одеяло не помешало. Спустя пару часов ходьбы через заснеженный лес, парни вышли к подножию горы. Антон устало опустился, присев на корточки. Ноги дрожали, горели от холода и усталости. Сердце в груди билось, а в горле пересохло. Очень хотелось пить. Олег встал рядом, тяжело вздохнув. Он внимательно изучал местность, хотя кроме несколько заваленных снегом кустов и сугробов не было видно практически ничего. — Там вроде ступеньки есть... Антон поднял усталый взгляд на подножие горы. Снег, ничего другого он там разглядеть не мог. Встав, он осторожно подошел ближе, отряхнув красной, замерзшей рукой снег с земли. Да, деревянные дощечки. Но неизвестно, насколько они безопасны. — Сгнили уже, наверное. Мокрые все. — Парень несколько раз топнул по ним ногой, пытаясь понять, в каком они состоянии. — Нам точно надо туда? — неуверенно спросил Олежа, но в его глазах была серьезность, — Вроде и так нормально. — Ты же видел, там написано, что нам могут помочь... — Могут, Антон. Но это не значит, что помогут. Вдруг там уже вообще никого нет? Туда опасно лезть, ты понимаешь вообще? Звездочкин поджал сухие губы, взглянув на Олежу. В его карих глазах, казалось, была твердость и уверенность в своем решении. Да, опасно, да, глупо. Он и сам это понимал. Но был ли у них другой выбор? Припасов бы не хватило на оставшуюся зиму. Они бы просто замерзли или умерли от голода. — Прошу, доверься мне, я знаю, что делаю. Если что-то пойдет не так, то вся ответсвенность будет на мне. Клянусь. Олежа смотрел на Антона, сжав руки в карманах. Тревога неприятно пульсировала в животе, разрывая и скручивая. Он любил Антона, он верил ему, но то, что предлагал парень, никак не внушало доверия. Мысли и сомнения терзали, метались из стороны в сторону. Душнов, сглотнув, кивнул. — Ладно. Но это глупо, запомни мои слова. Антон выдохнул, после чего мягко сжал руку парня. Она была холодной, практически ледяной. Звездочкин еще пару мгновений смотрел в голубые глаза, после чего отпустил того. — Идешь за мной, осторожно и внимательно, понял? — Получив в ответ кивок, Антон сделал первый шаг в сторону деревянной лестницы. Мысленно он уже несколько раз проклял себя, ведь живот все-таки сжался в тревожный комок. Ветер завывал и бил по лицу, оставляя красные ожоги. Парень делал невероятно осторожные шаги вперед, и каждый раз ступеньки противно скрипели под ногами. Стук сердца отдавался в ушах, Звездочкин словно ощущал как сосуды в его голове пульсируют, а каппиляры взрываются. Он слышал нервное дыхание позади себя и мягкие шаги. Когда внизу раздавался скрип, Антон молился, чтобы доски под ногами не провалились. В ушах свистел ветер. Слегка присев, Звездочкин шел, держа руки перед собой, на случай того, что ступеньки могут провалиться. Оба парня не знали точно, как долго они поднимались, но ноги уже дрожали. Каждый шаг давался с невыносимым трудом. Наконец, сквозь пелену снега Антон разглядел впереди заснеженную ровную поверхность. — Дошли, — надрывно сказал он, устало опустившись. Голос был хриплым, дрожащим. Сердце колотилось от усталости, а легкие горели изнутри. Олежа обессиленно сел рядом, закрыв лицо руками. Его глаза слезились от холода и ледяного ветра. Антон взглянул на него, тяжело дыша. — Все нормально? — Да. — Парни встретились взглядами. Олежа смотрел в ответ, поджав губы. Звездочкин поднялся на дрожащих ногах, вытирая мокрые руки о штаны. Всё горело, покалывало от холода и усталости. Парень прищурился, глядя вперед. Сквозь падающий снег было тяжело разглядеть что-либо. Он осторожно поправил мокрые штаны, сделав шаг вперед сквозь высокие сугробы. — Я пальцы не могу согнуть. — Дрожащим голосом сказал Олежа, держа руки в карманах. — Потерпи, обязательно найдем что-нибудь. Парни медленно двигались по снегу, щурясь от летящего снега. Вдалеке иногда виднелись темные тени, скорее всего, просто деревья. Поправив тяжелый рюкзак на плече, Антон наступил на землю, но вдруг почувствовал, как она уходит у него из под ног. Он тут же почувствовал, как желудок сжался, а голова закружилась, размывая изображение перед глазами. Стало очень страшно. Звездочкин быстро ступил в сторону, сталкиваясь с Олежей, после чего он упал с него, отползая. Конечности совсем не слушались, а сердце в груди замерло. — Антон! — Душнов обеспокоенно вскрикнул, испугавшись внезапного резкого движения, а затем и скатившегося вниз куска снега. Парень сделал несколько шагов в сторону, постоянно нервно оглядываясь. Антон испуганно смотрел на то место, где стоял секунду назад, и где прямо сейчас вниз съехал обломок снега. В груди билось сердце, руки дрожали, цепляясь за снег. Крошечные ранки на руках горели и щипали. — Все нормально?! Ты как? Боже, блять, я испугался, — парень нервно простонал, вцепившись замерзшими пальцами в куртку Звездочкина. Антон пристально смотрел на него с широко распахнутыми глазами, а затем внезапно схватил парня за руку, крепко сжав. Олежа с беспокойством вздохнул, сжав его руку в ответ. — Тут был обрыв?... — Ну... да, видимо. — тихо сказал Олег, оглядываясь назад, — Тут везде снег, плохо вижу... Звездочкин нервно потер переносицу, судорожно вздохнув. Он осторожно присел на корточки, а затем встал на дрожащих ногах. Голова все еще кружилась, а по спине бежал холодный пот. — Пошли ближе к другой стороне. Олежа кивнул, взволнованно глядя на Антона. Он сжимал руки в карманах, чтобы те совсем не замерзли. Было больно, они практически не гнулись от обморожения. Парню хотелось куда-нибудь, где тепло. Прикусив губу, он шагал позади Антона, осторожно наступая на следы перед собой. Тот был все еще заметно напряжен и дрожал. У самого Олега до сих пор стучало сердце. Он невероятно растерялся и испугался, когда увидел, как снег под ногами Звездочкина уходит вниз. Из-за метели было плохо видно, куда они идут, практически невозможно что-либо разглядеть. К тому же, он очень устал, ведь они еще не разу не остановились за этот день. Ноги замерзли и болели, и ему хотелось плакать от отсутствия сил. Внезапно Антон остановился и кивнул вперед. — Пришли. Олег выглянул из-за плеча Звездочкина, заметив впереди большое строение из бревен. Дом выглядел довольно внушительно, рядом росла невысокая ель. Парень сделал несколько осторожных шагов ближе, рассматривая здание. Несколько бревен лежали поверх друг друга, скрепленных металлическими скобами. Антон настороженно подошел к деревянной двери, потянув за ручку, но дверь не поддалась. Парень посмотрел на Олежу, вздохнув. Нахмурившись, он потянул сильнее, пытаясь согнуть замерзшие пальцы. Дверь приоткрылась лишь на половину, так как из-за холода она примерзла. Олежа с любопытством заглянул внутрь, пытаясь рассмотреть все получше. Звездочкин снял с уставших плеч рюкзак, после чего попытался осторожно просунуться внутрь. — Я пока снаружи осмотрюсь, ладно? — Антон кивнул, со вздохом пролезая внутрь. В доме было темно и прохладно. Как и ожидалось, пусто. Внутри царил мрак, густой и липкий. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь узкие щели между бревнами, подчеркивал пыль, танцующую в воздухе. Холод пронизывал до костей, заставляя ежиться даже при мысли о том, чтобы остаться здесь надолго. Парень сделал несколько осторожных шагов, и в комнате раздался скрип половиц. Антон осторожно достал из кармана фонарик, освещая путь. Разочарованно выдохнув, он потерял переносицу. Конечно, здесь никого не было. О какой помощи помогла идти речь? Звездочкин поджал губы от досады. Надежды на спасение были действительно малы, он искренне верит, что им помогут, но, видимо, просчитался. И от этого в груди горела обида. Парень внимательно осмотрелся, направляя фонарик на мебель. В глубине дома, в самой дальней комнате, где свет едва проникал сквозь замерзшие окна, стоял старый камин. Его каменная кладка была покрыта слоем сажи, а в топке лежали остатки давно потухшего костра. На полках стояли какие-то книжки и потрескавшиеся статуэтки ангелов. На деревянной стене висело ружье, похожее не охотничье. Сам дом был безумно маленьким, лишь две комнаты: гостиная и кухня. На полу, расположившись на грязном и пыльном ковре, были коробки. Антон заглянул в них, присев на корточки. Ножи, книги, машинное масло и всякие ржавые железки. Слышались тихие шорохи, будто кто-то осторожно переступал с места на место, или же, наоборот, раздавался глухой стук. Звездочкин устало опустился на старый стул около камина, чувствуя, как тяжесть разочарования придавливает его к спинке. Неудача, как липкая тень, снова накрыла его. Усталость пронизывала его до костей. Она была не от работы, а от постоянной борьбы с самим собой, с собственными слабостями. И он ненавидел это чувство. Ненависть к себе, за то, что не смог, не справился, не оправдал ожиданий – своих и чужих. Снаружи раздался громкий вскрик. Антон дернулся, обернувшись. Осознание пришло достаточно быстро, он тут же быстро рванул из старого дома на улицу. Парень нервно оглядывался, сердце в груди бешенно билось, а голова начала кружиться. — Олежа! — Звездочкин нервно и отчаянно оглядывался, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть сквозь густую метель. Он метался из стороны в сторону, крепко сжимая холодные руки в кулаки. Антон напуганно побежал сквозь сугробы к дому месту, откуда они пришли. Ноги постоянно вязли в снегу. Стук сердца резво отдавался в ушах, отчего голова раскалывалась. Вдалеке виднелся силуэт, парень, широко раскрыв глаза от страха и тревоги побежал туда, задыхаясь. Олежа свисал с обрыва вниз, виднелась лишь его темная куртка, лишь верхняя часть тела. Парень напуганно скулил, пытаясь удержаться наверху. Пальцы впились в рыхлый снег, но он лишь крошился, не в силах удержать его. Каждый вдох обжигал легкие и заставлял глаза слезиться. Пальцы продолжали цепляться за снег, но силы покидали его. Олег умоляюще взглянул на Антона. — Помоги мне! — Звездочкин в ужасе смотрел на другого парня. Он попытался пошевелиться, сделать шаг, но ноги не слушались. Они словно приросли к этому проклятому обрыву, — Антон! Парень бросилась к краю обрыва, его ноги едва держали его, а сердце колотилось так, будто хотело вырваться наружу. Душнов чувствовал, как его тело все больше уносит вниз, к неизбежной гибели. Он попытался подтянуться, упереться ногами в скользкий склон, но снег под ногами предательски проваливался. Парень напуганно и нервно скулил, пытаясь ухватиться за куртку Звездочкина. Тот попытался вытянуть руку, но расстояние было слишком большим. Он видел, как пальцы Олежи медленно, но верно, соскальзывают с края обрыва. — Не отпускай! — Крикнул Антон, его голос сорвался на крик. Он видел, как Олег мотает головой, а его глаза расширены от ужаса. И вот, пальцы Олежи соскользнули. Он закричал, коротко и отчаянно, и его тело сорвалось вниз. Последний взгляд, полный страха, был направлен на того, кто стоял наверху, на того, кто был его всем. Антон застыл. Его ледяная рука была все еще протянута в пустоту. В ушах свистел ветер, а метель по-прежнему размывала картинку перед глазами. В груди парня образовалась огромная дыра, глаза широко распахнулись от ужаса, глядя туда, где секунду назад висел Душнов. В горле пересохло, словно в пустыне. Он не мог вдохнуть полной грудью, воздух казался слишком густым, просто отказывался проникать в легкие. Он чувствовал, как холод проникает в его тело, сковывая движения. Парень замычал, отчаянно и яростно замотал головой. Антон схватился за голову, царапая щеки, и надрывно закричал. Сердце билось, а грудь разрывалась от боли и непонимания. По щекам покатились горячие слезы, пока он с ненавистью глядел на снег, со всей силы впившись ногтями в собственное лицо. Истерика нарастала, как шторм. Тело сотрясалось в конвульсиях, мышцы свело судорогой. Антон выл и скулил, дрожащими руками царапая себя. Его любимый человек только что умер. Единственный, кого парень нежно и безоговорочно любил, за которого был готов отдать жизнь, только что сорвался на его глазах вниз. Он не удержал его. Звездочкин встал на дрожащих ногах, перед глазами всё плыло, а на красных щеках застыли слезы. Парень сделал несколько шагов в сторону дома, но не удержался и упал в мягкий снег. Прохлада обдала лицо свежестью, щеки щипало от кровоточащих ран. Его руки, когда-то сильные, теперь дрожали, пальцы окоченели. Он что-то несвязно бормотал, совершенно безразлично лежа в высоком сугробе. Пару часов спустя Антон уже не чувствовал холода. Сухие губы посинели от холода, пальцы не сгибались, начав темнеть. Он не замечал, как снег медленно покрывает его ноги, как морозные узоры рисуют на его одежде незамысловатые картины. Не замечал, как его покрывает снег, что разносился метелью. Его жизнь не имела смысла без него. Он никогда бы не смог жить дальше, бороться за существование в этом мире, зная, что Олежи больше нет. На рассвете солнце своими мягкими и нежными лучами освещали всё вокруг. Макушки редких сосен были завалены снегом, который искрился и мерцал, словно алмазы. Свет падал прямо на бездыханное тело, засыпанное снегом. Кожа Антона была белой, с синеватым оттенком, а на волосах и ресницах умиротворенно лежал иней, пригревшись на солнце. Ушли боль и печаль, ярость и горе. Ему было уже не о чем переживать, может, когда-нибудь он станет счастливым. Пусть он и замерз насмерть.