Комплекс Матери Терезы

Сегодня был сочельник, но Грейнджер сидела в библиотеке. Давайте скажем хором: — Опять! Конечно, вы будете правы, о ее пристрастии к этому помещению Хогвартса уже анекдоты сочиняют. Но сегодня, как ни странно, Гермиону сюда привели не ее любимые книги, а необходимость подумать в тишине и покое. Виною всему был Снейп. Конечно, профессор, куда уж мы без уважительного обращения…. Жить то еще хочется. Так вот, наш уважаемый профессор…. Вчера в неурочный час, выбравшись прогуляться вокруг озера, чтобы проветрить голову, забитую сверх возможного арифмантикой и гебрологией, Грейнджер случайно наткнулась на зельевара. Он ее не заметил. С совершенно отсутствующим видом профессор сидел на стволе поваленного дерева, на берегу озера. Его непокрытые волосы припорошил снег, он кутался в мантию и явно мерз, но не уходил, вглядываясь во что-то, явно видимое лишь ему одному. Не получив своей доли привычных саркастических и язвительных замечаний, Гермиона даже остановилась. И пока профессор смотрел сквозь нее, она смотрела на профессора. Он выглядел уставшим, даже измотанным, под глазами темнели круги, больше похожие на синяки, лицо было осунувшимся и бледным, а кожа будто истончившейся. Он сидел, глядя вдаль, а в глазах отражалась такая тоска, что Грейнджер вдруг задумалась, а что-же на душе ненавидимого всеми мрачного зельевара? Сидя вот так на холоде и в темноте, он вовсе не выглядел «Ужасом Хогвартских подземелий», скорее — очень одиноким и уставшим мужчиной средних лет. Гермиона улыбнулась. А он ведь совсем не старый, ему лет тридцать семь, наверное, столько же было бы и отцу Гарри, останься он жив. И тут Гермиона поняла, что с ее комплексом Матери Терезы она, если простоит здесь еще пару минут, непременно влюбится в зельевара. Она ведь уже решила, что он такой одинокий, задумчивый, уставший — ну прямо-таки идеальный объект для заботы. Да, чуткое сердце Грейнджер искало кого-то, на кого можно было бы обрушить всю силу нерастраченной энергии любви. Гарри в спасении пока не нуждался, о Волан-де-Морте не было ни слуху, с Джинни у них все обстояло прекрасно, да еще он стал и капитаном команды по квиддичу. А потому цвел и пах аки цветочек маргаритка и являл собой совершенно неподходящий объект для заботы. Гермиона вздохнула. С Роном все обстояло еще хуже. У него была Лаванда, а потому он абсолютно индифферентно игнорировал все свои провалы в учебе, разгуливая с видом кота, поймавшего жирную канарейку. В заботе не нуждался совершенно…. Грейнджер изнывала. И тут- подарок небес: немолодой, с точки зрения семнадцатилетней летней студентки, несимпатичный, одинокий и замерзающий субъект, просто таки идеальный, чтобы втрескаться в него всем своим комплексом Матери Терезы. Ах. И вот сейчас в тишине библиотечного зала Грейнджер обдумывала пути, коими она сможет подобраться к объекту своего вожделения. Списки всегда помогали…. Гермиона достала свиток, перо и принялась писать. Бедный профессор, знал бы он…. Куда там Волан-де-Морту, когда за вас решила взяться лучшая ученица Хогвартса. В этот же вечер: Торжественный обед состоялся. Должны были начаться танцы. Снейп с удовольствием бы улизнул, чтобы провести вечер в компании старины Огдена и хорошей книги о заковыристых проклятиях, добытой по случаю (счастливому!) в маленьком букинистическом магазине, но ему предстояло дежурство. Нельзя же было оставить без присмотра обалдуев переполненных сверх меры гормонами. И профессор со скучающим видом летучей мыши, завернувшись в черную мантию и став оттого абсолютно неразличимым в сумраке, устроился у стены. Он собирался поразвлечься, снимая штрафные баллы со слишком расшалившихся студентов, когда вынырнувшая из ниоткуда гриффиндорская отличница не терпящим возражения тоном объявила, что приглашает его на танец. От неожиданности профессор согласился. Кружась в вальсе и удерживая на приличном расстоянии доставучую студентку, глядя в кудрявую макушку Грейнджер, Снейп пытался понять, какие мотивы могли заставить гриффиндорку пригласить его на танец. Ничего кроме пари в голову не приходило. Но, обозрев мелькавших тут и там друзей Гермионы занятых только собой и подружками, Снейп пришел к выводу, что чего-то он тут недопонял. Это заинтриговало. Профессор любил логику и любые заключения, не укладывающиеся в стройные рамки, выводили его из равновесия, точнее в нем просыпался азарт, как у спаниеля, почуявшего крота. Грейнджер — попала. А может, попал профессор Снейп. Там видно будет. Танец закончился, профессор проводил Гермиону к столу и собирался откланяться, когда гриффиндора, задержав его за руку, чем вызвала недоуменно-недоверчивый взгляд, предложила выпить с ней за компанию крюшона. Снейп поморщился. Крюшон он не любил — слишком сладкая и ароматная водичка. Но предложение Грейнджер опять выпадало из логичной схемы картины мира, где все студенты обязаны были ненавидеть профессора и бояться его, как Великого и Ужасного зельевара. Грейнджер не боялась. Это было совершенно ясно по тому ожидающему взгляду, каким она смотрела на него. Ради интереса Снейп согласился. Ему было любопытно, какая эмоция последует за его утвердительным ответом. Грейнджер просияла. Снейп сказал про себя: «Ох, ни фига себе». Они выпили вина, и Гермиона потащила профессора на танцпол. Хорошо, что играли не твист. Хотя…. Через пару минут, двигаясь под медляк, придерживая льнущую к нему семикурсницу, профессор уже подумывал, что уж лучше бы он буги-джигу сплясал, чем обнимать так — гриффиндорскую зазнайку. Гермиона танцевала, обняв профессора за шею и положив голову ему на плечо. Он грудью отлично чувствовал все изгибы ее тела. Волосы Грейнджер щекотали ему щеку, и очень хотелось провести по ним губами. Она пахла какими-то теплыми и сладкими духами, которые как ни странно, совершенно не раздражали, напротив, хотелось вдыхать их и дальше, а потом наклониться и губами найти все те точки на ее коже, куда она их нанесла. Он прикрыл глаза: представил…. Нет! Его обуял ужас. — «Она его студентка! Девчонка. Он старше на двадцать лет. Что он делает?!» — Музыка подошла к концу, Снейп отступил, быстро расцепив руки Грейнджер, чуть не волоком отвел гриффиндорку к Поттеру и Уизли. Мрачно кивнул, развернулся и улетел на скорости не меньшей, чем у Нимбус 2000. — Что ты такое сделала с профессором Снейпом? — недоуменно спросил Гермиону Рон, придерживая за уютный бочок Лаванду Браун. — О, ничего, все отлично, — рассеянно отозвалась Гермиона, развернулась и отправилась спать. Здесь ей уже совершенно нечего было делать. А выспаться было необходимо. На завтрашний день и на профессора у нее были большие планы. Утро Снейпа началось с головной боли, и причиной тому был вовсе не крюшон и не огденский виски, бокал которого профессор приговорил вчера, сидя у камина и пытаясь разгадать причины странного поведения мисс Грейнджер. Причина головной боли крылась в том, что в углу кабинета мастера зелий стояла маленькая елка, распространяя просто потрясающий аромат леса. Он точно помнил, что не ставил в кабинете никакой елки. Более того, под деревом лежал подарок, упакованный в красную бумагу и перевязанный золотой ленточкой. Гриффиндорские цвета. «Не может быть!» Профессор прикрыл глаза и потер ладонью токающий висок. Потом с надеждой взял подарок, желая прочесть прилагающуюся карточку: «Вдруг это ошибка и домовики просто перепутали адресата? Хорошо бы». Ожиданиям профессора не суждено было сбыться. На каточке старательным и знакомым профессору почерком было выведено: «Счастливого Рождества, тепла, уюта и светлых мыслей». Скептически подняв бровь, Снейп развернул подарок. Это оказалось теплое кашемировое кашне его любимого, как отметил профессор, черного цвета. Хорошо хоть не красное! «Но, — со смятением подумал профессор, — я же не собираюсь его оставлять! Это неприлично — принимать подарки, не отдарив в ответ. С другой стороны, если я верну подарок, она расстроится». Зельевар уже и сам не заметил, что задумался о чувствах гриффиндорки, не желая ее огорчать. «Придется сделать ответный подарок». Решив так, Снейп повеселел. И задумался: что подарить девице, обожающей книги больше конфет? Ответ напрашивался сам собой. Профессор направился к полкам и остановился в раздумьях. В это время в гриффиндорской гостиной Рон, Гарри и Гермиона в компании остальных студентов разбирали подарки. Отовсюду слышались восторженные вздохи и смех. От миссис Уизли Гарри получил красный свитер с вышитым на нем золотым снитчем, а Рон — зеленый со знаком Гриффиндора — красным львом. Так же все получили по большой коробке сладостей и сейчас забавлялись, выбирая, кто что больше любит. Рон ухватил шоколадную лягушку, Гарри — сахарный леденец, а Гермиона, засунув за щеку лакричную конфету, задумалась, что, наверное, никто не прислал профессору никаких сладостей. Она решила исправить такое упущение. Разделив сладости из своей коробки на две части и сложив одну в праздничный пакет, она, вызвав Добби, тихонько попросила его доставить пакет в кабинет зельеварения и положить под елку как можно незаметнее. У Добби бы все получилось, если бы в этот момент в кабинете перед книжными стеллажами не зависал в раздумьях профессор зельеварения. Добби был схвачен с поличным, и пытаемый угрозой, что профессор еженедельно будет дарить ему носки, признался, что отнести пакет попросила его некая мисс. Но имени он не скажет ни за что, потому что мисс — его друг и борется за права эльфов. Зельевар со спокойной душой отпустил Добби, потому что знал лишь одну ненормальную, способную бороться за права эльфов, даже против их воли. Он наконец-то определился с книгой и в кое-то веки с отличным настроением отправился одеваться. За завтраком в большой зале собралось не так уж много народа, большинство студентов разъехались на каникулы, а к оставшимся в Хогвартсе ребятам все время прилетали совы, донося запоздавшие посылки с подарками. Поэтому никто не удивился, когда к Гермионе, сидевшей справа от Гарри, спикировала темная сова и вложила ей в руки небольшой прямоугольный пакет, упакованный в зеленую бумагу и перевязанный серебристой лентой. Гарри с интересом взглянул на подарок: — От родителей, да, Гермиона? Та покраснела и спрятала руки с подарком под стол: — Ну, конечно, Гарри, от кого еще? — При этом она украдкой взглянула на преподавательский стол и успела заметить, как профессор Снейп отвел глаза и слегка покраснел. Гермиона только задумалась о том, что румянец ему идет, а профессор уже выбрался из-за стола и удалялся по коридору. Из-за воротника мантии выглядывало едва различимое на фоне черного цвета мантии кашемировое кашне. Гермиона широко улыбнулась. Операция по осчастливливанию профессора шла полным ходом. Она перевела взгляд на свои руки, держащие сверток. Подумала секунду и аккуратно развернула. Это оказался сборник редких ядов и противоядий. Гермионе стало смешно. Это угроза? Или предложение — заняться более углубленно зельеварением? Грейнджер решила выбрать второй вариант. А потому сразу после завтрака отправилась разыскивать профессора, чтобы поблагодарить за подарок. Как ни странно, не пришлось даже идти в подземелья. Профессор стоял в холле первого этажа, будто ждал ее. Когда она вышла, он внимательно уставился на нее. Она широко улыбнулась, подошла к Снейпу и сказала, глядя ему в лицо снизу вверх: — Профессор, я должна поблагодарить вас за прекрасный подарок. Снейп ехидно задрал бровь: — Вообще-то это был намек, что если вы не остановитесь, то можете пострадать. — Вообще то я поняла, — в тон ему отозвалась Грейнджер, — но я — рискну. Снейп ухмыльнулся и предложил Гермионе руку. Она ее приняла, и, осторожно поддерживая за локоть свою настойчивую ученицу, профессор увел ее из замка к озеру. Они гуляли часа два. Профессор говорил о ядах, а Гермиона слушала, изредка задавала наводящие вопросы и откровенно наслаждалась обществом зельевара. Он это видел и не мог классифицировать. По его логике, книги и этой занудной лекции должно было хватить, чтобы отвадить мисс Грейнджер от него на веки вечные. Все шло не так. Нарушались все логические связи. Сценарий не складывался. «Наверняка, влияние Рождества, — подумал профессор. — В эти дни всегда происходит что-то волшебное и непредсказуемое». И оно произошло. Когда студентка и профессор остановились под большим дубом, росшим аккурат на берегу озера в котором жил огромный кальмар, на ветке дерева прямо над героями из ниоткуда возникла и распустила свои цветочки омела. Гермиона рассмеялась и произнесла: — Вам некуда деваться, профессор, традиции нарушать нельзя! После чего взяла зельевара ладошками за щеки, притянула к себе и поцеловала в твердые пахнущие кофе губы. А профессор обнял студентку, притянул к себе, укутал своей мантией и ответил на поцелуй. «Удачно, что травологию я в свое время учил ничуть не с меньшим усердием, чем зелья, — подумал Снейп. — Омела вышла просто замечательная. Надо будет в замке еще повторить». И он отвлекся на поцелуй.