1.
6 июля 2024 г., 14:22
примерно 7:30 утра, за окном моросит лёгкий дождь, и дымка тумана окутывает окрестности.
в окне — ничего, лишь пустота, немые очертания, в которых не хочет выискивать многозначительные силуэты. на улице свежо, но в моей опустевшей комнате всё равно включён кондиционер. холод — моя панацея, и я уверен, что однажды на землю снизойдёт вечная мерзлота. so mote it be.
на фоне включён очередной видос, что по идее должен вселять в зрителя страх, а на деле заунывный шлак, поданный под жирным маслянистым соусом клишированного тру крайма.
о чем думал джеффри,когда поедал своих жертв? очевидно, что так они навсегда останутся одним целым. о чем думал иисус, когда воскрешал лазаря ? что четыре дня ждать прикольно. о чем думал я, когда спас жизнь рыжему, а он почему-то не захотел быть одним целым? я думал о вопиющей несправедливости.
это ощущение во мне росло, пока не впилось куда-то в сердце, и впрыснуло яд безумия, и в эти самые минуты я мыслил, как бешеный зверь. да, мы с рыжим были два бешеных зверя— один хрипло лаял и жалобно испускал слюну, второй заходился в агрессии. мило, ничего не скажешь.
но сейчас-то всё иначе. культ осознанности добрался и до моего друга, который, однако, таковым себя не считает. а что я? я лишь серое и абстрактное звено в этой идиотской цепочке. я лишь помогаю неокрепшим отбросам расти и перерождаться. вполне богоугодно, но мне невыгодно.
господь, хватит посылать в мои лапы своих самых сильных котят, у меня не получается их топить.
внезапно всё моё видео прерывается, и вижу, как мне уже трезвонит моя ранняя пташка — матушка, очевидно с язвительными замечаниями о том, почему я всё ещё не собрался в поездку и вышел из дома. она никогда не спросит что-то вроде а выпил ли я таблетки, или другую чушь, нет.
вздохнув, я выключаю видео и медленно пытаюсь встать с кровати. ощущение, будто меня переломали и собрали воедино вновь, но благо, что боль — не мой первый враг, а друзей у меня нет.
социальный конструкт дружбы всегда казался для меня чем-то далеким и странным, но очевидно ваши бурлящие от нехватки быстрого дофамина мозги вскипят, если я начну эту горькую балладу. обойдётесь, а если нет, то подойдёте и спросите меня лично. я ни в чем не откажу. даже в обглодании чужих губ где-то в подземке. но сейчас не об этом.
***
собравшись, я выхожу из дома, где меня уже поджидает личный водитель, как и полагается любому душевнобольному недорослю. иду медленно, расслабленно, но слегка шатаясь. на моей шее покоится бандаж, и я чувствую себя одновременно самым жалким существом на планете, и тем самым скайуокером , что грозно вторил: «люк, я твой отец». на деле эта штуковина для мышечно-связочного аппарата и кровообращения шейного отдела… господи, теперь я чувствую себя ещё и как пенсионер.
конечно же, мои сумки подобрал водитель, о котором я упоминал ранее. он приятный малый, и никогда не вызывал во мне жестокости и сомнений. правда, он подозрительно походит на моего отца… уж не знаю, может быть ошибаюсь, однажды он уехал «по важным бизнес делам», и вроде как до сих пор не вернулся. слыхал, что он нынче где-то заграницей, но лично я надеюсь, что он забылся в кокаиновом бреду, и валяется где-то с окровавленной ноздрей.
никого не люблю.
после пережитого я люблю только смотреть в окно, размеренно наблюдать за людьми, будто они этого стоят, и делать вид, будто я в кинотеатре, а всё, что происходит вокруг — лишь сценарий, и кстати очень безобразно и скучно написанный, так что волноваться не стоит. все спецэффекты и сюжетные повороты были лишь в начале, а далее бюджета не хватило.
правда, когда машина сделала определённый поворот, мои внутренности неприятно завертелись, и в горле образовался ком. я боролся с желанием остановиться, списав всё на слабость и тошноту, но обманывал сам себя.
по радио передают, что туман ожидается сильный, и нужно быть осторожнее, но мои мысли отныне заняты болезненным порывом, даже рискованным, в моём то положении.
— забыли что-то? я съезжу заберу. госпожа сказала, что подождёт нас ещё полчаса.
— перед отъездом хочу кое с кем поквитаться.
будто ошпаренный, я выхожу из машины, и мягко закрываю дверь. меня штормит, но визуально вы бы в жизни не смогли сказать, что меня настигло нечто похожее на волнение.
с неба срываются мелкие капли дождя, но мне абсолютно наплевать, я ковыляю на своих двоих до злосчастного места, что манит меня, как магнит.
я знаю, что там будет проходить он, и он приходит.
хмурый как прежде, но обросший храбростью. почти без царапинок. новый, и я бы даже сказал мощный.
вы подумаете, что я говорю о шане так, будто описываю вещь, будто он какой-то автомобиль, но я не умею иначе.
при виде меня он больше не дрожит, а я больше не чувствую превосходство — я чувствую только, что меня сейчас вывернет наизнанку.
после краткого диалога, он говорит мне, что мы друг другу не друзья и не враги, и что-то во мне досадно пережимается. я иду на крайние меры, мне не хочется его отвязывать. мне хочется жить рядом с этим ублюдком всегда.
не важно, в форме воспоминания, этапа, или же стадии.
я медленно снимаю со своего запястья самое дорогое, что у меня есть — мой браслет будды,что символизирует покой, несмотря на все передряги, в которых он успел побывать.
я снимаю его, сжимая в кулак, и протягиваю, смотря на шаня с жаждой. я надеюсь, что он поймёт это околодуховное рвение.
но он бросает его на пол, и я снова со скоростью света переношусь в детство. в ту самую больницу. в тот самый день.
я снова «безэмоциональный» беспомощный ребёнок, смотрящий на плачущего шаня в лучах предвечного солнца. я снова ощущаю его власть надо мной, но он уже не плачет, как раньше. я снова не понимаю, что мне делать, и какие чувства испытываю.
я будто бы на время приобрёл иллюзорный авторитет и независимость, но так же быстро это всё погубил, и вот я опять не сдвинулся с ненавистной точки, и всё надо начинать сначала.
всё это время не шань был зависим от меня, а я зависел от того, сколько синяков разбросано по его телу, ибо мне не хватало его блядских редких веснушек.
надеюсь, однажды мы всё же станем дружны. so mote it be
