Вопрос сторон

             Сердце сдавило предчувствием опасности, как на охоте. Прямой наводкой Сириэль побежала к лестнице, уже вживляя в условные рефлексы мысли об утопленниках, утопцах и иже с ними.       Но остановилась у первой же ступени наверх. С кухни тянулся тонкий душок ромашки, прошедшей термическую обработку. Поведя носом, уловила ещё несколько ингредиентов, которые обычно использовали в зелье сна без сновидений. Мешал только один острый аромат.       Оставив лестницу и пройдя через кухню, приблизилась к двери, ведущей в подвальную лабораторию. Имбирь. В зелье точно добавили имбирь.               Спускаясь по узкой деревянной лестнице, Сириэль пригнулась под скосом потолка, чтобы осмотреть лабораторию. Тесная безоконная комнатка с большим столом посередине и котлом на нём напиталась сгнившими в пекле травами, кореньями и пóтом. Сгорбленная фигура мужчины сидела в дальнем углу на высоком табурете, вцепившись зубами себе в руку. Сириус. Весь трясся, как наркоман в ломке, над столешницей с бумагами.       — Что случилось? — Сириэль осмотрела беспорядок у столешниц, смыкающихся в углу комнатушки. На полу мусор: кусочки растений, запёкшаяся кровь и внутренности мелких грызунов, грязь у разбитых колб.       Безумный взгляд Сириуса вперился в неё, как в кусок мяса. Он дёрнулся с табуретки, и та с грохотом повалилась. Мышцы Сириэль напряглись мгновенной выучкой к бою, и она выставила палочку. Но он сам остановил себя — обхватил за плечи, халат с которых уже спадал, и врезался в кирпичную стену позади себя, заставил прижаться к ней. В свете нескольких жалких свечей кожа на лице влажно блестела, краснота выступала пятнами, скулы, как из камня, выточены страхом и болью.       Прерывисто дыша, он съёжился и осел на пол. В движении ткани халата Сириэль заметила двусмысленный бугор в районе паха.       Остолбенела. Единственный вопрос «чо» проносился в опустевшей голове.       — Уходи, — не открывая зажмуренных глаз, Сириус насильственно просипел сквозь зубы.       Варево вскипало. Сириэль осмотрела столешницы. Он готовил какое-то успокоительное. С имбирём. Осознание было мгновенным.       Возбуждение его неестественно сильное. Это борьба. Сириэль уже внимательнее выцепляла каждый ингредиент, пока не нашла несколько смятых и один целый пергамент и перо прямо рядом с Сириусом. Разрабатывал зелье.       — Я помогу, — в успокаивающем жесте вынесла вперёд обе руки. — Я готовила подобное.       — Ты даже не знаешь, что мне нужно! — рявкнул Сириус, разрезав обозлённым взглядом. — Катись прочь!       — Иди сам наверху подыши, — продолжала спокойно упорствовать. — У тебя небось ещё и от духоты крыша двинулась.       Сириус по-звериному мотнул головой.       — Я из-за твоего запаха сейчас двинусь! Уходи! Прошу, уходи!!       Феромоны. Конечно, деться от биологии не получится. Он дышал тяжело, и с каждым вдохом зрачки расширялись, уже почти черноглазый демон. Долго рядом находиться нельзя.       — Иди. Наверх, — твёрдо приказала Сириэль, выставляя в его сторону палочку. — Или я тебя вырублю.       Нога Сириуса непроизвольно дёрнулась, пола халата съехала вбок, но его руки с таким одеревенелым напряжением держались вдоль тела, что Сириэль самой пришлось поднять взгляд. Иначе избежать лицезрения того, что не дозволяли, было невозможно. Судя по тому, как дрожало всё его тело, он и так тратил все силы, чтобы не наброситься.       Что-то знакомое было в этом... В дрожи, в дыхании, в напряжении мышц. Что-то древнее, животное, непокорное…       «Гон какой-то», — щёлкнула догадка, — «Точно! Анимагия! Двенадцать лет в теле животного, которому по видовой принадлежности надлежало устраивать случки по весне». Игорь утверждал, что в теле животного можно застрять. И Питер внешностью и повадками походил на крысу.       — Не могу, не могу, не могу… — с дрожью зашептал Сириус и возвёл слезящиеся глаза к потолку. Тени складывали на лице выражение муки.       — Сириус, у тебя гон.       Думать проще, когда проблема лежит раскрытая на ладони, а не прячется и скребётся в неизвестном облике, как боггарт в шкафу.       Сириус посмотрел на неё с удивлённой мольбой. Грудная клетка задрожала.       — Давно началось? Идёт по нарастающей или уже спад? Я рассчитаю дозировку.       — Несколько… несколько дней… несколько, — бормотал, крепко моргая, явно силясь вспомнить, но спутанность сознания не давала. — Как будто пик. Сейчас. — Начал притопывать пяткой.       — Я сейчас тебя вырублю, — мягко предупредила, встав в удобную позу, чтобы сразу броситься вперёд. — Ты не ударишься, я тебя поймаю, не волнуйся.       Не потратив на оценку плана ни секунды, Сириус активно закивал, кажется, уже готовый и голову о кафель разбить, лишь бы не сорваться. Его приверженность чести Игорю вручить бы. И ей самой.       Сириэль завистливо скрипнула зубами, но, как и обещала, сразу после Петрификуса Тоталуса кинулась к нему. Сириус рухнул ей на руки, тяжело осев неповоротливым балластом из мускусного запаха мужского возбуждённого тела.       В ужасе от своих подкосившихся ног Сириэль потащила его к стене, где усадила на пол. Не глядя вниз, волшебством палочки поправила взмокший халат и уже после подошла к раковине, отсморкать соблазнение, забившееся в нос.         Обонянием определила содержимое котла — лажа, не поддающаяся правкам. Убрала огонь и собрала остатки ингредиентов, которые могли помочь отбить у анимага желание совокупляться, и начала отбирать тщательнее.         Бубня на румынском над записями и подвергая анализу безумство мысли, определила, что Сириус шёл в верном направлении, но такими окольными путями, что мог запросто импотентом сделаться.       Какое-то время Сириэль посидела над пергаментом, правя схемы приготовления, вспоминая статью о «Технике помешивания на восходящую луну». Потом ещё раз обдумала цветовую теорию зельеварения и подсчитала пропорциональность доз каждого ингредиента.       Что-то такое в Дурмстранге готовила старшая по спальне соседка для жениха, которого без её ведома подобрали родители. Аристократия, что тут сделать? Деваться вроде некуда, но она выдумала способ, чтоб суженый не трогал лишний раз. Сириэль тогда казалось, что невеста перемудрила с количеством ингредиентов, но богатая наследница изобрела защиту поинтереснее, а потому приходилось все желаемые пагубные свойства уравновешивать дополнительной работой.       Сейчас задача проще. Было бы неплохо посоветоваться с кем-то поопытнее, потому что устранение анимагических эффектов наверняка дело более тонкое. Но объяснение нужды в подобном зелье, без затрагивания гордости Сириуса, Сириэль не представляла осуществимым.       Тяжело вздохнув, она наконец вывела рецепт. Если загонит крёстного Поттера в летаргический сон, он ей точно этого не простит. Наверное, даже больше, чем если бы она Молнию сломала, когда училась полётам.       Проще было бы сделать Сириуса импотентом, но, раз он встречался с девушками раньше, наверное, стоило оставить ему эту возможность. Тем более чистокровный наверняка и засудит её легко за такое.       Немного похихикав над могуществом собственного ума, обученного в зельеварческом русле, Сириэль взялась за дело.        Опорожнив котёл, заново поставила воду и базовый отвар кипятиться. Глянула на часы. Отсчитав, что просидела над расчётами и записями, не разгибаясь, два часа, присвистнула. Потянувшись, размяла спину и обернулась к Блэку. Халат сбился, но интимного не обнажил. Как, впрочем, и не оставлял возможности пофантазировать — уверенный бугор под тканью давал ненужное понимание размера.       Отвернулась. Закрыла глаза.       «Ебучий халат. Почему не штаны?!» — злился невроз, простукивая мыском по подножке табуретки.       «Низменное разложение», — ехидно тыкал в локоть воображаемый Снейп, подгоняя с готовкой. Сука.         Через пятнадцать минут Сириэль перелила отвар в первую попавшуюся кружку. От зелья струился лиловый пар и приятный аромат цветов. Предстояло возвращать Сириусу сознание.       Подумав немного, Сириэль сдвинула последний этап походом в душ. Может, если она будет меньше пахнуть собой и больше — мылом, то получится не так провокационно для полуинстинктивных желаний анимага?         Подумав ещё, связала его Инкарцеро. Для общего спокойствия.         — Фините Инкантатем.       Сириус дёрнулся. Вздохнул, пошевелился и открыл глаза. Неуверенно осмотрелся. Сириэль присела на корточки и протянула кружку к его губам.       — Пей.       Поморгав сонно, он измученным недотрупом поддался навстречу. Залпом выпил больше половины, ни разу не поморщившись.         Через минуту, в течение которой Сириэль внимательно следила за его бледнеющим лицом, он кивнул.       — Вкусно, — хрипло начал низким голосом, — кажется, меня знобит. Ох, Мерлиновы яйца, какая голова тяжёлая, — покачнулся, но удержался.       — Если опишешь симптоматику подробнее, я смогу подкорректировать рецептуру. — Сириэль повела рукой в приглашающем жесте.       — Симптоматику чего? — разозлился он, взглянув исподлобья оскорблённо. — Того, что я хотел тебя трахнуть?       Сириэль скептично изогнула бровь:       — Ты злишься на что? На то, что ты дрочишь на женщин, а я женщина? — Вздохнув, смягчилась. — Я понимаю, ты это не контролировал, поверь, это было заметно. И всё же ничего непоправимого не произошло. Расслабься.       — В верёвках-то? — съязвил Сириус, пожав плечами.       Раздражённо цыкнув, Сириэль выпрямилась и, заклинанием убрав путы, отошла к раковине. Сириус тут же запахнул халат сильнее. Подниматься на ноги не стал, уткнулся взглядом в пол и подтянул колени к груди.       — Раньше такого не было? — спросила Сириэль, заинтересовавшись феноменом вплетения животных привычек в человеческую суть в процессе нахождения в анимагической форме. Как быстро это происходит? От чего зависит?       Сириус молчал. И хотя после испития зелья кожа вернулась к более естественному цвету, сейчас снова явила покраснения.       — Ох, Сириус, — удручённо покачала головой, — у тебя член, у меня вагина. Мир не рушится от «непотребных» слов. Я не стану относиться к тебе иначе, если ты расскажешь про дрочку, поллюции, эякуляцию и так далее. Это всего лишь то… как работают наши тела. Ничего страшного.       Сириус сжал ладонь, будто хотел что-то раздавить, но не мог. Казалось, его корёжила сама ситуативная невозможность не обсуждать это с ней.       — Дело не в страхе! — рявкнул он, дрожа на этот раз от злости. — Будь ты моей, я бы мог наговорить такого, что тебя бы залило не только краской! Но то, что со мной происходило… То, что я едва себя контролировал, а порой совсем не контролировал, ненормально.       — Мы это решим. Вместе, — заверила Сириэль с напором уверенности. Говорила и делала то, что делал её отец в случаях её или клиентов истерик. — Если ты внятно поговоришь со мной.       — Ты побежишь потом во все зельеварческие журналы об этом писать… — проворчал он приглушённо. — С Нюниусом на пару.       — Dumnezeul meu! — вспылила, не выдержав ведения переговоров.       Она думала лишь о том, что сама однажды была в подобной ситуации и в итоге трахнулась бесконтрольно с тем, с кем контроль терять априори нельзя. Никому такого желать не хотела.       — Я же вижу, что тебе даже в подвале собственного дома один на один не хочется об этом говорить. Какие журналы, ну в самом деле? И тем более Снейп… — Отвернулась к раковине, нагнулась над ней на напряжённых руках. — Он в последнее время вообще будто уже отравить меня хочет… А я тебя травить не хочу, — развернулась к нему со строгим лицом, — так что давай корректировать рецепт.       Сириус сжался, сглотнул, но не заговорил. Открыл и закрыл рот. Посмотрел мимо неё, а потом резко в пол. Через несколько секунд резко расслабился. В пораженческом жесте откинул голову, затылком уперевшись в стену и обнажая налипшие на шею волосы.       — Я… сидел под кустом. Ждал. Было холодно… — он провёл рукой по лицу, чтобы стереть хмурость, наверное, но только сильнее размазал глубокие тени. — Караулил у поместья Нотта. Дней пять назад. Чуть больше, может. Потом — бах, Долохов. Вошёл в дом. Всё нормально. А дальше… дальше… Потом у меня началась потеря времени. Прошло, наверное, день-два, когда он вышел и вернулся к месту аппарации на окраине территории. Чуть не заметил меня, потому что я не заметил, как участилось дыхание. Я перестал дышать, это… это будто огневиски по венам пустило. Долохов аппарировал, и я рванул на охоту, потому что чувствовал голод. Но насыщения не было. Я поспал. Приснился эротический сон, и я вспомнил, что такое вообще хотеть секса… — Сириус поджал губы и закрыл глаза.       Пока он переводил дыхание, Сириэль думала лишь о Долохове. Да, он работал на Нотта, но слышать про него от Сириуса было… странно. Садняще.       — Голова сама предложила подсмотреть за девчонками в ближайшей деревне. Я себя остановил, потому что вспомнил, что не делал так раньше. — Раздражённо потёр лицо. — Снова потерял управление. Вынесло на городскую площадь уже с потоком мыслей… Не знаю каких, я будто весь в адском огне был. Решил, что нужно вернуться в Лондон, я же назначил тебе встречу, да и тут лаборатория. Хотел унять себя. — Он помолчал недолго. — Раньше такого не было. В городе… вроде стало и лучше, и хуже. Шум перебивал мысли… все. Машинные запахи тоже сексуальными не кажутся. Как-то добрался, как видишь. Но тут в тишине и в свободном доступе к… себе. Оно как-то не получалось думать над какими-то там формулами, — Сириус потёр лоб, крепко зажмурившись.       Рассеянно покивав, Сириэль подошла к записям. Сириус потянулся носом точно за ней.       — Ещё кроет? — спросила, не поднимая взгляда с исписанных листов.       Сириус промычал.       — Не так сильно, совсем не так. — Потёр колени раскрытыми ладонями, не глядя на неё.       Стоило подумать над увеличением дозировок. Поначалу были опасения о доведении до летаргического сна, но теперь понятно, что можно действовать решительнее. Нужно ещё и проверить несколько моментов. Сириэль устало выдохнула, подозревая, что выглядеть это будет крайне сомнительно.       — Я коснусь тебя? Плеча и шеи. — Взглянула на Сириуса сверху вниз.       — Звучит хорошо, — прищурился он, с ленным интересом рассматривая её лицо.       — Ты сейчас как себя ощущаешь? — Проигнорировав реплику того, кого сейчас любая запросто соблазнила бы, Сириэль присела на корточки перед ним, сжатым в комок. — Скорее готов ринуться или, наоборот, в расслаблении?       — Шевелиться впадлу, — сонно перевалил язык Сириус, взгляд сильнее смягчился до томного и упал к потянувшейся к его плечу руке.       Аккуратно положила руку на плечо, наблюдая за зрачками, пока те следили за рукой.       — И как?       — Разницы особо нет, — медленно моргнул он.       Чуть надавив, повела руку по взмокшей коже к шее, большим пальцем проводя вдоль ключицы. И Сириус тут же потерял дыхание, кадык дёрнулся, будто он хотел сглотнуть, но язык прилип к нёбу, зрачки расширились и поплыли вверх… Готовая к этому Сириэль резко отстранилась под его протяжный стон.       — Эрогенные зоны отключить не удалось, — констатировала, возвращаясь к бумажкам и отирая руку о штаны.       Но это тоже результат, который можно использовать.       — Я не смогу дрочить и не думать о тебе. Да я и так уж не знаю, сколько раз дрочил, пока ты не явилась. Так и ослепнуть недолго.       Недоумённо дёрнув головой, Сириэль со стены перед собой перевела вопросительный взгляд на разморенное лаской лицо Сириуса.       — Во-первых, как-то же до этого момента я выживала с подозрением, что на мой светлый лик дрочили. А во-вторых, от этого не слепнут. Иначе б слепых было… процентов на сто больше.       — От самой дрочки-то, наверное, не слепнут, но от количества…       — Это никак не связано со слепотой. — Сириэль бросила перо и полностью обернулась к нему. — Тебе мать это внушила?       Неотрывно глядя на неё, Сириус закрыл прерванный во время протеста рот. Кивнул.       — Что ещё? Что тупеешь от мастурбации? Что волосы на ладонях вырастут? Приводит к сексуальному истощению? Бесплодию?       Сириус подобрался, реагируя на каждую байку, что Сириэль слышала от сокурсниц, а те от целомудренных родителей, которые, конечно, сексом не занимались никогда.       Вздохнув с облегчением, провела рукой по волосам, убирая длинные пряди от лица. Теперь хоть понятно, откуда ноги росли. Собравшись с духом, припомнила подобные разговоры с Йоргуном. И некоторые начала с Ильдико.       — Эти байки, — слегка усмехнулась Сириэль, не произнося вслух «как говорил Игорь», — были созданы для таких наследничков, как ты, чтоб почаще спускали свою драгоценную сперму в вагины избранниц, а не в ладошку. Но я поясню, почему так к тебе лезу… без секса, но о сексе, — мягко, но не слишком, чтобы он не обратил на её успокаивающий тон внимания. — Такой чистокровной и знатной даме, как моя мама, тяжело было поднимать тему полового воспитания. Собственно говоря, она и не поднимала. Так что таким словам, как «член», «вагина» и «секс», научил меня дед, маггл, — тепло усмехнулась и мельком глянула на Сириуса.       Его любопытствующие глаза ободрили, и она решилась на рассказ.       — После этого радостной трёхлетней девочкой я бегала по дому и орала непристойности. — Новая усмешка прозвучала одновременно с сириусовской. — Мама из рода Михалаки, потомков соломонар. Такие древние, что в Румынии обрели уж почти мифическое значение даже среди волшебников. Раньше соломонары погодой управляли, теперь и корабли гоняют, и в войнах участвуют. А про собственное тело… — Сириэль отмахнулась с безнадёгой перед непросвещённостью предков. — Дедушка объяснял мне половой диморфизм. Рассказал про процесс зачатия, менструацию, про взросление и естественные и неестественные изменения тела. Чтобы я могла точно изъясниться, если что-то пойдёт не так. Про мужские тела тоже объяснял. «Чтоб ты не ахуела, если возляжешь с мужиком», — спародировала Сириэль низкий хриплый голос, рассмешив этим Сириуса.       Он ненадолго опустил взгляд, а затем спросил:       — Если твой отец полукровка в первом поколении, то, получается, твоя бабушка, жена Вальгарда, была волшебницей?       — Не жена. Лишь любовница на краткий срок. Но да, дед говорил, что она была волшебницей. — Сириэль развернулась спиной к столешнице, взгромоздив на неё локти. — Никто её никогда не видел. Ни портрета, ни имени. Но оно и не удивительно, Вальгард бабник страшный. Так что воспитывал Арне в одиночку с самого рождения. Про любовницу почти ничего не рассказывал, кроме того, что она была «жгучей бестией и злобной стервозиной».       Сириус рассмеялся, Сириэль смогла поддержать его настрой лишь смятой улыбкой. Ей хотелось бы знать больше. Ей всегда было мало этих рассказов. Как будто в этом потерянном прошлом было что-то, что могло объяснить её саму.       — Про своих родных родителей Вальгард тоже ничего не знает. С двух лет его воспитывал ведьмак. Обедневшим родителям в простой избушке на окраине деревни не на что было растить его… И нечем было расплатиться перед ведьмаком за спасение от нечисти. Они продали ребёнка.       — А-ай, — с сочувствием протянул Сириус.       Быстро отдаляя себя от эмоциональной темы — слишком близка была в её роду столь тотальная бедность — Сириэль переключилась на первое, что пришло в голову.       — Я рассказывала, как гербом нашей семьи стал волк? — Сириус отрицательно мотнул головой. — А хочешь, расскажу?       Чуть поводив взглядом по полу, он кивнул.       — Мне давно ничего не рассказывали. — Взгляд не поднял, колени притянул ближе к груди.       — За достоверность не ручаюсь — рассказчиком опять же был Вальгард, а он источник ненадёжный. Но он говорил, что это Йохан, названный отец, украл герб у Школы Волка, где он учился ведьмачеству. Туда он и проданного Вальгарда притащил, обучил своему ремеслу. Старшие товарищи наказывали Вальгарда за многочисленные проделки. Он был изгоем. Старшие поручали, по мнению Йохана, недостойные «молодого Волка» задания навроде чистки конюшни, картошки или сапог. До точки кипения все дошли, когда девятнадцатилетний Вальгард притащил в логово новорожденного сына. Его хотели изгнать, а ребёнка утопить… Йохан со всеми разругался, и они втроём ушли. Йохан в отместку забрал флаг — считал себя законным последователем школы. И… вот и герб волка наш.       Сириэль впала в задумчивость, подвергая историю оценке, как истока взращённой в себе гордости.       — Невероятно… В хорошем смысле. Хоть и диковато, — признался Сириус, всё это время завороженно слушая.       — Возможно, — прочертила ногтем по столу. — Вальгард этой историей всей семье выел мозг, и даже то, что он время от времени меняет детали, не помогает изображать бо́льший интерес. Так… — нахмурилась, вспоминая, — о чём мы говорили?       — О пенисах и вагинах, — смерил её насмешливым взглядом Сириус.       — Ах, да… А закончили корнями. Ну, вылезли же мы все откуда-то… — отшутилась Сириэль, вновь поворачиваясь лицом к записям на столе. — Так как дела?       — Стоит, — констатировал, подтянув к груди ноги, которые за время рассказов растеклись по полу.       — Это я вижу, — не оборачиваясь, хмыкнула в уравнения. — С головой что?       — Плывёт. Но меньше. Как будто ты уже и не такая сексуальная со всеми этими дедовскими историями, — явно в шутку поддевал нахальным тоном.        — Ха-Ха, — иронично покачала головой Сириэль. — Ещё немного, и заберу данное тебе право дрочить на меня.       — Тогда поспешу пройтись до душа, — опираясь на стену, Сириус поднялся с пола и пошаркал к лестнице.         Через полчаса он спустился вниз и выманил её на верхние этажи под предлогом чая и свежего воздуха. Погружённая в бумаги Сириэль неохотно поднялась, бросив беглый взгляд на Сириуса — в рубашке и брюках уже не такой помятый.       Расположившись в гостиной, он закинул ноги на звякнувший сервизом кофейный столик и растёкся на полдивана, закрыв глаза. Безотчётно севшая рядом Сириэль задумалась над тем, чтобы пересесть на диван напротив, но уже поленилась и решила, что выглядело бы это грубовато.       — Как поживает самая важная часть тела?       — М? — не понял Сириус и поднял голову.       Не спеша помочь, пожала плечами. Ещё пару секунд они смотрели друг на друга, прежде чем Сириус засмеялся. Затем, немного подумав, ответил.       — Кажется, отпустило. Как назовёшь?       — Эту ерунду? — не поняла уже Сириэль, а после того, как дошло, что речь о зелье, с безразличием вскинула брови. — Без понятия. Это же не для публикации. Да и надо доработать. А так… В честь тебя, быть может? — язвительно улыбнулась она.       Сириус недовольно поморщился. Не всерьёз — в глазах лукавство.       — «СНС», как «Скажи нет сексу»? «Анти-секс»? «Недотрах»? «Блэксэнд»? — к последнему варианту Сириэль уже едва не смеялась из-за гогота Сириуса, закрывшего покрасневшее лицо руками.       — Упаси Годрик от такого вклада в науку, — отдышавшись, усмехнулся он.       — Останется очередным нашим грязным секретом, — вздохнула Сириэль, откладывая на столик записи, от которых всё равно уже в глазах двоилось.       — Очередным, о да, — довольно протянул Сириус, продолжая подшучивать, — за время в разлуке я узнал ещё парочку твоих грязных секретов.       Сириэль взглянула на него с подозревающим недоверием.       — Виктор Боргин. Продавец в «Боргин и Бёрксе», — поднял правую руку и покрутил ею, будто на что-то намекая.       Только секунд через пять Сириэль протянула понятливое «а-а» и, фыркнув, возвела глаза к потолку.       — И дверь в его магазин сломала ровно тем, чем я просил тебя не пользоваться.       — Ты просил в своём доме…       — Именно поэтому не злюсь, — опередил улыбкой. — Даже признаю — это забавно.       — Ах вот где кончается твоя принципиальность. На шутках, — закинув руку на спинку, Сириэль развернулась к нему, подтащив ноги на диван.       Небрежно пожав плечом, Сириус тоже повернулся к ней сильнее.       — Ты, кстати, разбираешься в воровском жаргоне? На английском.       Практически не задумываясь, Сириэль отрицательно качнула головой. Она и в румынском-то несильно ориентировалась по данной теме. Сильно хуже деда или даже отца.       — Люпин может разбираться.       — Кто? — дугой выгнул брови Сириус.       Сириэль моргнула.       — Ремус. Дружок твой.       — Чего?! — прищурился он ещё сильнее, едва не подавившись воздухом. — Хочешь сказать, что Ремус шарит в воровском жаргоне?!       — Он продавал травы на чёрном рынке. Сам мне в прошлом году говорил об этом, — повела плечом Сириэль. — Так что как минимум слышал.       Неверие Сириуса сменилось на резкую хмурость и громкое фырканье. Но постепенно растаяло до капитуляции в позволяющем жесте.       — Можно написать ему, — неохотно сдался он, словно она предложила что-то неудобное.       — Напиши, — кивнула Сириэль.       — Напишу, — скривился.       — А что за контекст был у воровской речи?       Сириус начал рассказ с подробного описания улик в Албании, про запах Петтигрю. Сириэль пуще Сириуса разозлилась на провороненную возможность убить крысу. «Чёртов Поттер», — не контролировала слова Сириэль, — «чёртов Ремус!». Сириус молчал.       Такой, как Питер, всегда найдёт, кому ботинки лизать. Вопрос кому? Вопрос без ответа. Тёмных волшебников тьма.       После Сириус поведал о карауле на Лютном переулке, возле «Боргин и Бёркса», и Сириэль прервала его после рассказа о побеге от высокой женщины.       — Вампирша, надо думать.       — С крыльями? — засомневался он и передёрнул плечами: — Чёрт, эта её хрень… порядком напрягла меня, — потёр шею.       — Ещё бы. Я прошерстила библиотеку в Хоге — похоже, у британских вампиров такие примочки не в чести. Но в Румынии приближенность к монструозному облику распространена. Я уж молчу о том, что у вампиров есть жёсткие касты. Как у волшебников с чистокровием. В конце концов она почувствовала тебя и смогла найти взглядом даже через кучи барахла. Вампиры — высокочувствительные охотники. Хорошо, что ты ушёл, — похлопала по локтю рядом со своей рукой на спинке дивана.       — Похоже, этот Лоуренс имеет некоторое влияние над Вилсоном. Если Боргин спросил у Флетчера про его реакцию на действия Вилсона относительно «Дистальной фаланги».       Задумчиво постучав пальцем по локтю, Сириэль склонила голову вбок.       — Ну, теперь у нас есть намётка общей картины. Вот, кстати, ещё кое-что. — Она достала колдографию. — Узнаёшь кого-нибудь?       — Корбан Яксли, — ткнул пальцем в центр, — министерская шишка. Какое-то время мы подозревали его в причастности к Волдеморту, но ничего не подтвердилось, — пожал плечами и указал на Ранкорна. — Вот этот ещё кажется знакомым. Но я видел его где-то так… — мотнул рукой неопределённо, — в школе или в том же Министерстве. Ничего особенного.       — Это Альберт Ранкорн. — Сириэль пересказала историю его карьеры, но это не подтянуло воспоминаний со стороны Сириуса. — А это Лоуренс Милтон, — указала на мужчину со впалыми щеками и глубоко посаженными глазами. — По крайней мере, это его внешность. Мой информатор уверен, что это кто-то под оборотным, потому что он до сих пор выглядит так же.       — На потёртые сорок пять? — хмыкнул Сириус, едва взглянув. — Ну, бывает.       Усмешка выгнула бровь Сириэль с намёком. Сириус скрестил руки на груди.       — Да-да, знаю. Но мужчины, как вино, с годами становятся только лучше, — громко усмехнулся с собственной шутки. Но когда заметил лишь кислую ухмылку Сириэль, его самодовольство сползло вместе со взглядом. — И чего он? Вампир, по-твоему?       — Не похож. Уж вампира бы я распознала. Но он детектив и бывший сторонник Волдеморта, как и вот этот парень, — указала на худощавого мужчину рядом с женщиной. — Бен Вилсон, старший сын Вилсона, который в семидесятых заправлял «Белой Виверной». А сейчас там Адам Вилсон — младший сын, ему должно быть сорок три года.       Сириус взглянул на фото внимательней.       — А что за девушка?       — Неизвестно. Или невыразимец, или вовсе не из Министерства. — Сириэль указала на Яксли. — Он нанял Милтона для расследования смерти Бена Вилсона, своего информатора, — пояснила и вспомнила дилемму Сириуса. — Собственно говоря, Яксли — Пожиратель смерти.       — Откуда тебе известно? — грубовато удивился он. — Информатор твой сказал?       — Нет, Каркаров. Хотя информатор тоже в курсе.       Щетинистое сопротивление Сириуса сгладилось. Сириэль насторожилась.       — Ещё скажи, что про Снейпа тебе неизвестно.       Серые глаза медленно раскрывались шире и шире, брови приняли хмурое выражение.       — Северус Снейп — Пожиратель смерти?! Я думал… Дамблдор говорил нам, что он простой приспешник! Как он пробрался так высоко?       Недоумённо уставившись на него, Сириэль многозначительно развела руками.       — Да мне вообще ничего не объясняют, Сириус, — откровенно пожаловалась, а затем вздохнула, остывая в его понимающем взгляде. — Мы лишь раз коснулись подобной темы, и он, кажется, не признал, что война в семидесятых имела характер геноцида. Такое не признают только искренне верящие в превосходство чистой крови, — Сириэль взяла чай со столика и за раз почти осушила чашечку. — Ну или он просто хер на это класть хотел. Тоже возможно.       Выражение лица Сириуса оставалось удивлённым, но всё светлело и светлело, а грудная клетка раздувалась.       — Ты так рад тому, что Снейп Пожиратель? — приподняла бровь.       — Я… нет… я удивлён, что ты признаёшь геноцид. Я думал, ты куда глубже погружена в их мышление. Раз уж на короткой ноге с К…       — Пф, — усмехнулась, отставляя пустую чашечку, — Каркаров… Да, он убеждён в превосходстве чистокровных, и в целом его больше греет мысль, что когда-то он участвовал в геноциде, а не в простой очистке от паразитов. Но ещё он умеет читать. За время твоей отсидки вышла пара исследований о том, что разница между чистыми и нечистыми больше заключается в социальных различиях, а не в биологических. Вопрос воспитания и позиционирования.       — О, ну надо же! Наличие длиннющей родословной ничего не значит, — с саркастичным весельем поддержал Сириус, но Сириэль неловко улыбнулась, приподняв плечи:       — Но ведь ты понимаешь, что значит. Глубже знаешь корни…       — …Крепче сидишь в этом мире, — усталым выдохом продолжил Сириус, откидывая голову назад и закрывая глаза. — Да… Самоопределение в истории — это весьма немало. А ещё бывает полезно смотреть на себя со стороны. Ну, например, если кто-то из предков двинулся умом… Как моя двоюродная сестрица, Белла. Ныне Лестрейндж. Вон она, рядом с выжженой Андромедой, — указал на гобелен с вышитым древом и портретами. Сириэль изумлённо вздохнула — как-то не обращала внимания на пёстрый узор.       — Ты тоже выжжен, — заметила его имя.       — Естественно, — фыркнул сердито, запивая чаем. — Нарушитель устоев и норм.       — Так, наверное, и с моей мамой поступили… — проговорила от досады, но смущённо кашлянула, поймав на себе пытливый взгляд Сириуса. — Двоюродная сестра — это сравнительно близко. В прошлом году ты был довольно-таки отбитым.       Взгляд Сириуса скользнул по книжным полкам за её спиной, задержался на десяток секунд в углу раздумий, а после его, похоже, осенило.       — В прошлом году… меня тоже температурило. Примерно в этот же период…       Сириэль вздрогнула от неожиданно пронзившего озарения:       — Ты напал на меня тогда!       — Да я даже не думал туда лезть! — возмутился он, очевидно, тоже вспомнив стычку у старого тайного хода в болото. — В смысле… думал, и даже добрался, но передумал. А потом мне стало плохо… прямо как до зелья…       — Твою мать… — осознав, какими красками заиграла прошлогодняя опасность, откинулась на спинку дивана. Коснулась затылком чужих пальцев и тут же выпрямилась. Сириус сгруппировался.       — Да чтоб тебя… — Он рванул с дивана. — Мне нужно выпить. Сейчас.       — Мне тоже, — приподнялась, но Сириус жестом велел остановиться.       — Принесу.         С десять минут они молчали и пили ром. Сириэль думала о том, как ей повезло попасться именно Сириусу, который изнасилование считал ниже своего достоинства. И завидовала. Его друзьям, его девушкам, его крестнику.       И вот теперь она сидела перед ним, держа за пазухой письмо его крестника, которого она обманула. Как же просто это было...       Она отставила стакан.       — Я соврала Гарри, — достала письмо мальчишки и передала.       Вырвав его, Сириус не среагировал на её честность и потом не отзывался какое-то время, судорожно читая письмо. Она позвала его, тряхнув картой ещё раз, но глухо — он утонул в строчках.       Отлип только через пару минут, кажется, прочитав письмо несколько раз, потому что там был всего один лист и куда не могло вместить столько текста.       — Я соврала Гарри, — начала она заново, — сказала, что являюсь твоей подругой. — Вытащила из другого нагрудного кармана карту Мародёров. — Пришлось, чтобы достать это, — тряхнула пустым пергаментом карты.       — Ха-х, как совестливо. Особенно для той, кто ломает двери и увечит руки, — откладывая письмо на столик, примирительно проворковал он, на что Сириэль только с вынужденным согласием прогудела, не желая обсуждать свой норов. — Оставь карту себе. Она всё равно не работает за пределами замка и его ближайших окрестностей. Да и она мало мне сейчас даст, зато может подсадить на маниакальную слежку, — усмехнулся горько.       — А как она вообще работает? Как узнаёт, кого и как подписать? — убрав карту, Сириэль обернулась к расслабленному Сириусу. — То, из-за чего Гарри хотел поговорить с тобой, а в результате рассказал мне… Он увидел, как Крауч был в кабинете Снейпа.       Сириус мгновенно напрягся и нахмурился, и Сириэль, поймав желаемую реакцию, продолжила с большим напором.       — При том, что на тот момент Крауч уже две недели как безвылазно сидел дома и болел. Он до сих пор дома болеет. Снейп уверен, что это дети в течение года подворовывали его запасы, потому что уже делали так, но я сверила расходуемое и остатки… Там украдено более чем на сотню оборотных. Больше, чем Дамблдор выделил тебе. Аластор сказал Гарри, что Крауч наверняка ведёт официальное расследование, потому что он ещё бóльший противник тёмных волшебников, чем он сам, Аластор.       Сириус фыркнул:       — Херня. Педант Крауч не стал бы вести расследование так.       — Он вообще сейчас на совсем другой должности, — поддержала его протест Сириэль, ускоряясь в речи, — и лежит больной дома. Тут может быть личный мотив. Но если карта обманула…       Мельтеша взглядом по полу, Сириус всковырнул кожу у большого пальца, пустив кровь. Сириэль безотчётно проследила за каплей, скользнувшей ему в ладонь.       — Когда мы создавали карту… — заговорил он сипло. — Мы нашли… Питер нашёл в туннелях под замком родник. Я… Уже точно не помню ритуал, но в том числе мы смешивали каменную крошку со стен замка с этой водой. Карта чувствует жизненную энергию людей. Этого не изменить оборотным зельем или дезиллюминационным заклинанием.       — Но, если это действительно был Крауч в кабинете у Снейпа… — она задумчиво провела пальцем по краю стакана. — Зачем? Это же… нелепо? Дамблдор оправдал Снейпа. И кем бы он ни был, пятнадцать лет спустя это уже не имеет значения. Если уж так принципиально, то Крауч мог и раньше состряпать более толковое обвинение, а не собирать возможные улики без ордера.       Сириус кивнул болванчиком. Подпёр кулаком подбородок и мутным взглядом уставился перед собой, в кофейный столик, на который были закинуты его голые ступни.         Какое-то время Сириэль со стаканом рома в руке чувствовала себя одиноко, будто разговаривала сама с собой.         — Давай обсудим завтра… — со вздохом сдался Сириус, распластавшись по дивану. Пустой взгляд в потолок. — Ты сказала, что готовила подобное… Когда? Зачем?       — А, зелье? — Сириэль прикусила щёку, перестав качать ногой. — Да… Думала себе приготовить осенью. Хотелось трахаться с тем, с кем… Нельзя. Ну не получилось, — махнула рукой, подразумевая «как ты уже знаешь». — Снейп неудачно подвернулся, а перед ним палить проблемы либидо не хотелось. Он бы по одному только ингредиенту понял.       — Так и ты сразу смекнула. Ещё и без вот этого… — Скрестил руки и сделал характерный «клювом вниз» поворот головы, как будто сверху вниз смотрел на убогих, а потом томно вздохнул: — Очевидно, что лишь искус-с-сный зельевар был спос-с-собен заметить эту… элементарную… очевидность, — прошипел с избыточной дикцией, слегка растягивая гласные и шипя согласными, будто выдавливал слова меж едва подвижными губами.       Брови Сириэль высоко подскочили в искреннем удивлении, пока Сириус брезгливо передёрнул плечами, выходя из образа. Секунда, две. Не ожидая от его обычно хмуро-агрессивного образа такой нелепой экспрессии, она расхохоталась.       — Боже мой, он совсем не изменился! Не могу поверить! — Пытаясь успокоиться, прикрыла рот рукой и отрицательно покачала головой. — Нет, нет… Я… Я просто сопоставила несколько факторов, большую часть взяла из твоего поведения и симптомов.       Сириус почесал затылок, расслабляясь, но стараясь скрыть это.       — Сколько раз ты видела меня голым? Дважды?       Подумав немного, Сириэль ответила:       — Трижды. Ещё раз в прошлом году — я приняла оборотное зелье с твоим волосом. Когда прошлась по Хогсмиду… — Сириус понятливо прогудел. — Но я не раздевала тебя полностью, сняла робу да штаны закатала. Хотела узнать, ранен ли ты, чтобы бить в больное место.       — Оу… Хитро, — удивился он вполне приветливо. — Хотя, знаешь ли, в Великобритании так не принято, — несерьёзно пожурил он. Сириэль крутанула глазами. — В сексе ты такая же? Раздеваешь, чтобы ударить? — небрежно швырнул в неё беззлобную подначку.       Полуфыркнув, полуусмехнувшись на его наконец слетевшую маску «Я не такой», Сириэль подняла брови и уголки губ:       — Если так, то в твоих интересах — не проверять.       Сириус рассмеялся открыто, как на добрую шутку. Повёл рукой по волосам, всё держа на лице улыбку, хотя на глаза уже набежала грозовая задумчивость.       — А тот… — чуть тряхнул головой, как отмахиваясь, — твой информатор. Кто он?       Несколько секунд она обдумывала, насколько подробно подать информацию о бывшем друге, пока Сириус снова не заговорил.       — Думаешь, что бы такого умолчать? — взгляд острый, как штопор.       Сириэль недовольно скривилась.       — С чего бы мне быть всюду и без конца честной перед тобой? — потянулась к бутылке на столе, но едва схватила за горлышко, руку обхватил Сириус.       — С того, что я хочу знать, кому ты разбалтываешь о проблемах Гарри, — твёрдость без намёка на шутку.       Фыркнув, Сириэль без труда скинула его руку и долила порцию.       — Михай Мокан. На службе у Каркарова. Учился параллельно со мной, — залпом опустошила стакан. — Мой бывший лучший друг.       — Поссорились? — куда спокойнее спросил Сириус, вновь раскидывая руки по спинке дивана.       Сириэль кивнула, доливая ром и пряча взгляд за упавшей на щёку седой прядью.       — А сейчас помирились?       — Нет, — огрызнулась, даже не задумываясь. — Сейчас так вышло, что, кроме семьи, друзей у меня нет.       — А как же я?! — театрально возмутился Сириус, всплеснув руками, как лебедь крыльями. — То, что между нами было, ничего для тебя не значит?!       Подняв насмешкой пузыри в бокале, она отвернулась сильнее, переложив вес на подлокотник. Думала, как бы отделаться от этого разговора. Чем угодно.       — В походах с отцом и не такое бывало, — нашлась, глядя на дверь. — Вот случай. Нотт отправлял нас к своей какой-то там пятиколенной бабке, что у неё, мол, дома кто-то куролесит. Мы не по таким «вызовам» — домового она не смогла задобрить или что? Такому и в школе учат. Но бабка тёмномагичка, так что официально у вас тут никого, кроме авроров, не вызовешь, — поставила в укор, игнорируя его возведённый к потолку взгляд. — Ладно, клиент старый-надежный, дружить надо, мы полетели. А там не домовой, а сама бабка бегает голая, бесится. Что ты думаешь? Это бес вселился или ещё что? Нет. Ладно бы это, хоть и тоже не наш случай, но уж задержать и ритуал провести — дело нехитрое. Но эта бабка в деменцию впала — и смешно, и страшно.       — И что вы?       Краем глаза Сириэль видела кончик его носа — весь вперёд подался, ища взгляд. Наверное, привык так общаться. А Сириэль уж отвыкла смотреть в глаза собеседникам, потому что в основном это были Игорь и Снейп, а у обоих взгляд в глаза вызывал вопросы или агрессию.       — Ничего, — дёрнула плечом, как от безделья. — Работали — ловили и успокаивали, пока не прибыли колдомедики.       — Мой случай, по-твоему, равносилен случаю бабки? Очень приятно, спасибо, — съёрничал он. Сириэль не стала отвечать на это, потому что действительно считала случаи похожими. — Так ты думаешь, это гон?       — Это явно он. Ты же не просто собачка, ты — гримм. Магическое существо. Там свои подводные камни, надо полагать.       — В Азкабане ничего не было…       — Потому что сексуальное возбуждение требует серотонина, — невозмутимо парировала Сириэль. — Откуда его там взять? Кругом дементоры. Выбрался, и понеслась кровь по телу.       Сириус кивнул, отпивая.       — И что, мне теперь каждую весну на зельях сидеть?       Поразмыслив ненадолго, Сириэль неопределённо покачала головой.       — Возможно. И возможно, если будешь меньше сидеть в облике гримма, то его физиология будет меньше вливаться в твою. У тебя и без этого хватает собачьих повадок. Ну или тебе придётся до конца жизни дружить со мной ради зелий, — рассмеялась и вальяжно перекинула одну ногу на другую. — Обещаю скидку!       Расплёскивая ром по дивану, Сириус лающе смеялся.       — С одним зельем я уж как-нибудь сам разберусь.       — Смотри, — веселясь, позволила Сириэль взмахом руки, — а то будешь как Ремус — выпадать из жизни, теряя контроль над собственным телом. Ещё преступлений натворишь.       Вмиг помрачнев, Сириус опустил стакан рядом с собой.       — Ты же не забыл, что он оборотень? — приметила его онемение Сириэль.       — С тобой забудешь, — буркнул он, а после с напряжением подобрался. — Забыл, как поверхностно относился к этому в школе. — Нервно поведя плечами, нахохлился. — Кстати обо всём этом — ты же правда не планируешь с кем-нибудь консультироваться? Правки и всё такое.       — Я же сказала нет, — закатила глаза. — Завтра у тебя уже будет нормальный рецепт и дозировки. Без всяких консультаций.       — Просто ты сама постоянно говорила о Снейпе…       — Да что ты заладил?! — она резко повернулась к нему, устало потёрла переносицу. — Сириус, я сказала нет. Официально обещаю, что не стану рассказывать Северусу Снейпу о твоём состоянии. Всё. Раз и навсегда.       Сириус кивнул чуть растерянно от её неумолимого напора. Смерив его оторопелое лицо строгим взглядом, она отвернулась и закрыла глаза, более не желая находиться в комнате, наполненной глупыми вопросами.         Они долго молчали.       — Я думаю… Думаю, что поеду вместе с тобой. В Хогвартс.       Сириэль обернулась к свесившему голову Сириусу.       — Я, кхм, нашёл недалеко от Запретного леса пещеру… В горе…       — Грэбеттс? У луки? — догадалась она о месте. Проходила мимо в прошлом году, когда исследовала территорию — пещера в окружении кустарника была заметна всего под парой углов.       Включившись в диалог активнее, Сириус закивал.       — Буду жить там, чтобы больше не болтаться в Хогсмиде, но быть ближе к Хогвартсу. Не могу здесь сидеть. — Нервно поёрзал. — Заглядывай… Если захочешь, конечно. Угостить мне уже будет нечем…       Сириэль широко улыбнулась.       — Можешь поймать мне зайца. Делом докажешь, какой из тебя охотник, — с надменностью вспоминала его февральское заявление.       Отец однажды притащил собственноручно убитого серна с красивыми рожками-крючками для матери, когда ей взбрело в голову аутентично украсить дверь в дедушкину спальню.       — Зайца? — усмехнулся Сириус самоуверенно. — Да запросто. Ты меня не оценивай только по тем воронам. Хах, да и вообще… Я большой романтик, — иронизировал подшучивающим тоном. — Свежая дичь, звёздное небо, гитара и старые теперь уже песни.       — М-м? — удивлённо-неверящим тоном отозвалась Сириэль. — Сыграешь мне?       Вместе с приглашающим жестом руки он с ленцой качнул головой.       — Я давно не практиковался, но когда-то ведь надо возвращаться, — с заметным усилием поднялся с дивана и вышел из гостиной.         Вскоре вернулся с акустической чёрной гитарой. Уселся на диван напротив и начал настраивать инструмент. Ударил по струнам, выбив бодрое звучание, и поднял голову.       — Принимаю заказы.       Сириэль снова задумалась, переключая мозг с зельеварения на тему музыки, с которой знакома довольно бегло.       Она хорошо натаскана на классические партнёрские танцы, отсюда — некоторые познания в музыке того же стиля. Неплохо помнила весёлые бардовские баллады, какие принято горланить, надравшись в замызганном кабаке. Но они на румынском.       Что-то из маггловской музыки в её жизнь включил брат… Но у магглов столько музыки, и разве угадаешь, что мог слушать лондонский аристократ?       — Пас. Не думаю, что ты знаешь то, что знаю я, и наоборот.       — Тогда это, — он снова ударил по струнам и размял пальцы, задумчиво глядя на гитару.       Нота за нотой, ошибки и ругательства друг за другом, и через полчаса пальцы сами подобрали аккорды и выстроилась простенькая мелодия. Немного грустная, и, хотя Сириус начал улыбаться, запел он так, что лишь поддержал печальное настроение. Его дисфония хорошо ложилась под текст, давая глубину тёплому баритону.       На первом куплете Сириус иногда подтормаживал с тем, чтобы переставлять пальцы при смене аккордов, но дальше у него получалось всё лучше и лучше. Разогрелся.       — Это же Терри Аттли? — удивившись тому, что смогла что-то распознать, спросила Сириэль, когда он закончил петь.       Названия групп и песен из маггловской культуры запомнить ей не удавалось — уж больно чудные. Но мелодии и слова впивались в память, привязываясь к голосу исполнителя. Йоргун за это очень бился. Так что ей даже удалось подпеть хрипловатому голосу Сириуса на припевах и последнем куплете. Пели они оба неважно, но никого это не смущало.       — Ага, «What can I do» группы «Smokie», — кивнул довольно. — Вот видишь, а говоришь, что у нас нет общих интересов.       Сириэль зарубила себе на носу, что Сириус не только идеалист, но и романтик куда более убеждённый, чем сам же шутил. И нет ему дела до социального уровня, происхождения, воспитания, менталитета.       — Я такого не говорила, — возразила лениво, не желая вступать в очередной спор с ним. — Но узнала только благодаря интересам брата, которого я стараюсь поддерживать.       Сириус всем видом выражал недовольство, но в глазах трепетали шутливые огоньки. Снова он подколол просто так, без умысла ввязываться в полемику. А она уже привыкла, что любое её слово встречают контратакой — критикой, поддёвкой, колкостью. А тут — просто добродушная подколка, не требующая боя. Удивительно.       Похоже, как она и подозревала, большинство просто не умело держать удар.         Прозвучало ещё две песни, которые она уже не узнала, но в услышанном исполнении они ей понравились. Сириус обозвал их как «The song remains the same» от группы «Led Zeppelin» и «Spread your wings» от «Queen».       — Музыка моей бурной молодости, — всё шутил он, украдкой переводя дыхание, будто его обуяла духота, не затронув румянцем бледной кожи.       По текстам этих музыкальных стихов можно предположить, что песни поучаствовали не только в формировании личности Сириуса, но и подтолкнули к побегу из дома. Это место навеяло их ему. Опять.       Вспомнилась негласная традиция.       — Как насчёт письма для Гарри? — спросила, когда он подкручивал колки на головке грифа гитары. Она бы и дальше продолжала не знать, как все эти штучки называются, но он зачем-то ей рассказал.       Сириус засветился радостью.       — Поищу бумагу!         Вскоре уже забрала письмо и принялась за записи зелья. Через время притихший Сириус осторожно окликнул.       — Спасибо за помощь, — кажется, слова дались не так уж просто. Облизнул губы, качнулся, будто что-то останавливал внутри себя. — Гарри написал и о тебе. Он писал и до этого. Что ты поддержала его победу на первом туре. Что помогла с тренировками для второго. Почему ты это делаешь? — спросил, недоумевая.       — Он сирота, — уклонилась от правды о том, что Аластор нанял её, и перешла к фактам. — У нас в семье двое детей остались без родителей. И меня напрягает, что многие игнорируют его заверения в непричастности. Я редко жалею взрослых, но детей я буду жалеть всегда.       Сириус чуть улыбнулся, потупив взгляд.       — В таком случае я буду рад поддержать легенду о нашей дружбе.       — С тебя ещё пять галстуков причитается.       На пару секунд растерявшись, Сириус попробовал угадать:       — Это какой-то новомодный сленг?       — Это буквально, — рассмеялась. — Я обещала Добби — это хогвартский домовик, друг Гарри. Он помог мне добыть карту.       — О, так твой расизм вполне способен на выгодные сговоры, — поддел Сириус с расслабленной усмешкой. Поднялся и пригласил проследовать за собой.       — Вот такая я шикарная, — отстранённой прохладцей похвалила себя, вспоминая, как ни она, ни Михай не желали общаться с эльфами, хотя это кровь из носу было нужно.        Галстуки Сириуса пришлись на взгляд Сириэль недостаточно весёлыми, пока не нашли нераспечатанный набор. «Шуточный», — как пояснил Сириус, подарок от Лили на его пятнадцатилетие. Звёздчатый, лунный, с собачками и лошадками и один ярко-алый с ромашками.       Оповестив о том, что сегодняшнего дня ему уже за глаза, Сириус взмахом руки проводил Сириэль до дверей и лёг спать.       Ещё раз хмыкнув на алый галстук с ромашками, Сириэль ушла в подвал, где лёгкость сменилась напряжёнными расчётами. Ещё несколько часов провела за ними и проверкой домашнего задания Флинта. Мысли плавно перетекали от зельеварения до тревожных теорий на фоне предположения о покушении на жизнь Поттера.       Странно, что за весь год они с Аластором так и не обсудили этот вопрос, хотя данную теорию прилюдно озвучил именно он. А Дамблдор ведь тоже никак не посвятил её в этом году в происходящие события, да и в прошлом тоже толком ничего не объяснил. И теперь Сириэль чувствовала, будто её толкали в спину, толкали навстречу воронке бушующих событий. Вот-вот что-то должно произойти. Ещё чуть-чуть, и что-то случится.       Чутью верить не хотелось, но и на скудный опыт Сириэль в полной мере полагаться не могла.       Окинув взглядом комнату, она настороженно поёжилась — пелена уюта спала, и от дома повеяло змеиной холодностью и злобой. Конечно, ей это чудилось, но руки на груди сцепились плотнее.       К рассвету тревога переросла в глухую тоску, и она не утерпела — пробралась в спальню Сириуса с идеей переночевать в его кресле, как в прошлый раз. Надеялась избавиться от беспокойного ощущения одиночества. Такого, что сквозняком гоняло на границе сознания призраков преследователей с голодными глазами.       — Ты не ложилась? — вопрос, как только она сунула голову в приоткрытую дверь. — Я проснулся пару часов назад. Слышал, как ты топталась в коридорах минут десять.       — Хочу домой, — призналась Сириэль, присев на кровать в ногах и обернувшись лицом к камину. Его чёрная пасть сухим пеплом отражала безрадостность глаз Сириуса.       — Я тоже.       Каждый смотрел в свой угол, пока Сириус не взялся за книгу, а у Сириэль от его люмоса не разболелись глаза. Сморгнув несколько раз, стало понятно, что дело не в нём. Не только в нём. Шмыгнув, попыталась размять мышцы лица. В нос тут же набилась пыль и запахи затхлого дома. Мир наращивал концентрацию. Запахи старых тканей и рассохшейся древесины, каминный пепел забил нос, а горечь грибниц бундинумов осела на корне языка. Они остро вкручивались в рецепторы и отдавались головной болью. Сириэль неистово чихнула. А затем ещё и ещё.       — Простыла? — зашевелился Сириус, вылезая из-под одеяла и присаживаясь ближе. Со всеми своими мужскими запахами.       — Не, не. — Отодвигаться некуда — Сириэль встала, зажимая нос и щурясь. Простуду можно было бы вылечить ложкой зелья. — Опять начинается. Обоняние обострилось, и глаза режет. Это ведьмачье.       — Ведьмачье?       — Так происходит перестройка, — шмыгнула, — мы пьём специальные зелья, чтобы стать теми, кем являемся. У ведьмаков улучшенное зрение, обоняние, слух и есть некоторые магические заслоны. Например, дементоры нас не пугают. Хотя там на озере их было многовато.       — На озере? — непонятливо свёл брови Сириус.       — А… — сообразила Сириэль. Он ведь был в отключке. Но она не хотела обременять его такой несущественностью. — Да не важно.       Несколько секунд он не отводил от неё взгляд, пока не вильнул им в сторону и потёр шею. Похоже, он всё равно понял. Бля.       — И оно… так резко происходит? — заметно перевёл тему. — Может, мне что-то приготовить?       — Изменения постепенны в большей степени, они и не заметны в такие периоды. Но бывают скачки́.       Вновь открыла уже влажные от слёз глаза. Если смотреть в угол потемнее, то и терпимо почти. Может, к утру отпустит…       — Приготовить ты можешь разве что что-то невонючее, с чего я не сблюю, пока буду есть.       — Кашу? — быстро нашёлся Сириус.       — Нет.       — Куриный суп?       — Сириус, я не болею! Просто пусть оно пахнет как можно меньше.       Сириус нахмурился, почесал подбородок.       — Салат без заправки? — Кажется, как он нашёлся, так и растерялся.       Сириэль вздохнула. Взвесила предположение, в котором свежесть овощей ещё можно перетерпеть.       — Сойдёт.       Ведя под локоть, Сириус помог Сириэль и её кружащейся голове дойти до кухни. Но кухня сама вытолкнула обилием запахов. С искрами в глазах она пометалась по дому в поисках наименее пыльной комнаты. Остановилась на уборной. Взмолилась тем дизайнерам, которые решили, что чёрный цвет отлично подходит для плитки в ванной комнате — съедала свет.       Туда Сириус и принёс глубокую салатницу с неровно наструганными овощами. Подтирая сопли при поедании болгарского перца, Сириэль спросила, уже когда увидела дно салатницы:       — Ты ел?       — Да, — Сириус не отрывался от наблюдения за процессом поедания.       — Чего так смотришь тогда? — насторожилась Сириэль, опуская полную ложку.       — Ничего, — тут же отстранился с деланной скукой.       — Пил зелье?       — Иначе б не сидел с тобой.       — Что тогда?       — Когда поедем в Хогвартс, — расплылся он в улыбке, — будешь заместо раздражающего братца, которому всё не так: «магглы воняют», «солнце слепит» и «поскорее бы в подвалы».       Сириэль фыркнула.       — Я не люблю подвалы, — вернулась к еде.       — Да ну? — с неуместной для сиденья крышки толчка грацией Сириус облокотился локтем на бачок. — И как же ты сидела… сидишь там уже второй год?       — Скрипя зубами. Не знаю уж, кому из основателей…       — Салазару Слизерину, — перебил он с усмешкой. — Продолжай.       — …взбрело в голову жить в подвале, — растянула елейную улыбку. — Вот в Дурмстранге… — Сириус закатил глаза и простонал. — Например, кабинет зельеварения и кладовки расположены в отдельной башне. Потому что подвалы — это технические помещения, я уже молчу про катакомбы, и ничего безопасного для детей там не предусмотрено. Ты должен понимать, у вас вся школа такая.       — Небезопасная для детей? — с тоном одолжения догадался о подколке.       — Для всех, — обманула ожидания Сириэль.       Сириус состроил недовольную рожу, но в уголках губ спряталась улыбка. Отставив фарфоровую салатницу на широкий бортик ванной, Сириэль спустилась с него на пол и откинула голову на прохладный мрамор.       — Это надолго?       — В прошлый раз около полутора недель длилось, — не открывая глаз. — Давай продолжим вчерашний разговор. Аластор, Крауч… Крауч вроде как реально болеет уже с Нового года. Он, похоже, лежачий и даже отощал. Так что опять же странно, что карта показала его в кабинете Снейпа.       — Может, его под Империусом заставили влезть туда? Снейп не жаловался на пропажи?       — Ему всё равно, кто был у него в кабинете. Считает, что детишки обалдели. — Кажется, они говорили об этом вечером, но Сириэль как-то уже слабо помнила после долгих расчётов, а Сириус, видимо, растерял внимание тогда.       — Ого! — Он подскочил. — Ему всё равно?! На пропажу сотни оборотных?       — Михай, с которым я за спиной у всех объединилась для разъяснения ситуации, считает, что я подхватила паранойю от Игоря. Снейп того же мнения, но ещё он уверен, что я зря наговариваю на Аластора…       — На Аластора?       — В середине осени он дал мне задание достать рог двурога. Ранее он безуспешно пытался выкупить его у Снейпа.       Сириус замер, не дыша и с вытаращенными глазами. Сириэль смотрела на него с таким же напрашивающимся выводом.       — Аластор, возможно… — начал Сириус сухим голосом и с дрожью в руках, — полгода перенимает чью-то внешность. И что он делает?.. ходит куда так? Решает какие-то дела в Лютном, например?       Разом в голове мелькнули две догадки.       — Михай сказал, что Милтон умер в семьдесят втором. Что в «Виверне» я наверняка видела кого-то под оборотным. Но нельзя же обернуться тем, кто помер.       — Зачем бы Аластору выряжаться Милтоном? — скептично скривился Сириус, пока взгляд его метался по полу. Сириэль пожала плечами. — Нет, мне кажется, он принимает личину Крауча. У него высокий чин, есть доступ к Кубку…       — Но Крауч с Нового года не проявлял активность, — возразила Сириэль, поддерживая разработку теорий. — Скрылся от работы, а не активно её использовал, чтобы влезть куда-то и настроить что-то на нужный ему лад.       — Нет, подожди, ты сказала, что он передаёт рабочие записки э-э…       — Персивалю Уизли.       — Да. Интересно, сжигал ли он их… Можно ли их как-то почитать? — Сириус почесал подбородок.       — Домовая эльфийка Крауча, Винки, сейчас работает в Хогвартсе и, похоже, пристрастилась к алкоголю. Возможно, за подкуп пивом нам удастся подговорить её проникнуть в дом Крауча и… м-м… может, заставить копировать записки. Но для понимания общей картины понадобится несколько таких, а на это нужно время. А как часто Крауч их оставляет?       — Мда… — протянул Сириус, взглядом не отлипая от стены. — Надо бы ещё почаще приглядывать за Аластором с помощью карты. А Перси… Какой он из себя? Ты в курсе? — Взгляд наконец ожил и упал на едва приоткрытые глаза Сириэль.       — Михай сказал, что тупой, как орех.       Сириус рассмеялся и почесал затылок. И со вздохом прихлопнул по коленям, чтоб больше не чесаться, наверное.       — Давай уже в дорогу.       — Ох, чёрт, у меня сегодня ещё урок… — Сириэль раздражённо сморщилась и вытянула размякшие ноги. Сириус насмешливо хихикнул.         Собирать им особо и нечего было. У Сириэль — домашка да карта, дополнительно впихнула в ноздри ватки, пропитанные настойкой мяты. Сириус, кажется, вообще не собирался брать ничего в добровольную ссылку в пещере. Но после долгого обмена взглядами Сириэль настояла на минимальных предметах комфорта: мыле, одеялах и гитаре.  

***

      Толстыми, как драконьи лапы, стволами за поездом бежали древние леса Шотландии. Блэк как ни в чём не бывало бряцал в тоскливом минорном мотиве, а Сириэль украдкой глядела на него. Песня «Walking in the shadow of the blues», как он объявил, принадлежала группе «Whitesnake». Немного неровные, но длинные пальцы били по струнам и сжимали аккорды, рождая очередную подоплёку становления гитариста. Он хрипло пел, иногда лукаво поглядывая на соседку, проверяя реакцию — нравится ли. Сириэль нравилось. Ей до тошноты не хотелось оставаться один на один со своими беспокойными мыслями, а Сириус отлично заполнял собой фоновую пустоту.         Из поезда он уже выходил в облике гримма, неся в зубах портфель с глубоким дном и скромными пожитками. Разбежались они практически сразу, уже следуя заготовленному в купе плану. Плану, который порушился, как только Сириэль ступила на порог замка.