Глава 32. Командный тон
27 апреля 2025 г., 20:46
Гримм семенил следом, стуча отросшими когтями по деревянному полу. Когда они вышли на улицу и принялись обходить дома с безлюдной стороны, той, что ближе к лесной полосе, Сириэль остановилась.
— Не обращайся в человека. Веди себя как собака. И вопрос: Аластор знал о твоей анимагии в первой войне?
Чёрные брови удивлённо дёрнулись. Кивок.
— Он будто забыл об этом. Возможно ли, что Дамблдор стёр ему память?
Гримм опустил голову на некоторое время. В конце концов кивнул чуть вбок. Не уверен. Или смущён подобными подозрениями, вид его сделался слишком задумчивым для собаки.
— Мне нужно, чтобы ты прикрыл мне спину. Обещаю прикрыть в ответ. И я серьёзно. Аластор напал на меня.
Серые глаза широко распахнулись. Сириус подскочил ближе, беспокойно скуля и оглядываясь по сторонам.
— Что я сказала насчёт поведения? Нет времени пререкаться, — она поправила меч на ремне.
Хвост тоскливо повис. Взгляд нахмурился сильнее, но Сириэль отвернулась от этого.
Аластор уже ждал в условленном месте. Только завидев их, скривил губы и сморщил рубленый нос. Вместо приветствия покачал головой, недовольно бормоча:
— Ты теперь всюду будешь таскать этот блохастый чемодан?
— Он увязался. Если полезет в автобус, ну что ж… По крайней мере он на меня не нападал. — Сама удивилась лжи о нападении и при этом правдивому присутствию доверия.
Раздражённо цыкнув, Аластор вскинул палочку над дорогой, ведущей вдоль железных путей. Через несколько секунд перед ними открылись двери «Ночного рыцаря».
Хромая, поднимаясь по одной ступени, Аластор взобрался в автобус, всучив Шанпайку несколько серебряных монет. Но Сириэль с собакой кондуктор остановил.
— Эй, дамочка, за собачку тоже денюжка положена.
— ХА! — послышалось торжество Аластора из-за шторки кровати.
С недовольным лицом Сириэль внесла плату так, что Шанпайк врезался спиной в стенку за водителем. Гримм махнул хвостом, будто муху отогнал.
Выбрав кровать напротив Аластора, он быстро разлёгся. Сириэль же едва успела сесть — сила инерции газанувшего автомобиля припечатала её к мохнатому брюху.
— Ненавижу этот блядский автобус, — прорычала Сириэль, вцепившись в толстую шкуру загривка. Сириус не реагировал. Уткнулся носом в подушку и зажмурился.
Аластор злорадно хехекнул.
По окончании поездки бодрячком держался только Аластор, а Сириэль с Сириусом еле выволоклись из автобуса. С несколько минут стояли у фонаря.
— Зачем я завтракала? Зачем? — бормотала Сириэль.
Плечо счесало чёрную облупившуюся краску со столба. Её стандартное зелье от укачивания не брало «Ночного рыцаря». Уж и забыла, как плохо ей было первого сентября и что стоило как-то модифицировать лекарство.
Сириус растянулся на асфальте, высунув язык и тяжело дыша с открытой пастью.
— М? Хочешь подкрепиться? — оглянулся Аластор с подшучивающим тоном.
К горлу подступил кислый привкус, Сириэль сжала зубы, глубоко вдохнув через нос. Сосчитала до десяти.
Через пару минут подсобралась, и Сириус тоже поволочился за ней и Аластором, который завёл их в «Дырявый Котёл». Хозяин приветствовал Аластора, но он только проворчал. Сириэль бросала взгляды по сторонам, держа руку на мече.
Они вышли на Косую аллею, пробрались через несколько более тёмных улиц и проникли в Лютный переулок.
— Уж как дом родной, — Сириэль саркастично шмыгнула чувствительным носом на груду мусора. Ворона слетела, роняя им под ноги рыбий хвост. Сириус издал вялое «уфу» на это.
— Не ворчи, — буркнул Аластор, шлёпая по лужам вниз по улице. — Я буду говорить, а ты держи ухо востро. Псину оставь снаружи.
Не особо прислушиваясь к его пожеланиям, она наблюдала за окружением. Улица была почти пуста, двое прохожих скосило взгляды на Аластора, один — на его протез.
Толкнув плечом дверь, он ввалился в «Боргин и Бёркс», ответивший звоном колокольчика.
— Боргин! Вылезай, гнилая крыса! Есть разговор.
Войдя следом, Сириэль перевернула табличку «открыто» и позволила войти сутулому гримму, он хмуро осмотрелся и процокал когтями вдоль окон, принюхиваясь.
Из-за двери в кладовку показалось лицо Боргина. С самой недовольной миной на свете он подошёл к прилавку, где нетерпеливо ждал Аластор.
Выпад — и Боргин под действием Остолбенея отлетел в полку.
Сириэль торопливо приблизилась к Аластору, обходящему прилавок.
— Странно ты угрожаешь.
Аластор усадил замершего продавца, опутал его верёвками, отнял палочку и только после этого вернул в сознание. Сириэль подобралась ближе, бросив взгляд на угрожающе ощетинившегося Сириуса, скрывшегося на расстоянии нескольких полок от них.
— Дружище, — зашипел Боргин приветливо, — что у тебя за манеры? В прошлый раз так хорошо поболтали…
Вытащив печатку, Аластор сунул под его крючковатый нос.
— Что за женщина-вампирша выкупила мой хлам? Кто настучал, что в квартиру лезли?
— Кто настучал — не знаю, — заулыбался Боргин, мельтеша глазами по его компании. — Слухи расползлись от языков… — Аластор встряхнул его за шкирку.
— Говори нормально, мне некогда разбираться в вашем поганом диалекте.
— Так я и говорю, — засипел Боргин, нервно посмеиваясь, — следаки. Они сами начали болтать. Доболтались — их все услышали.
— Им тоже кто-то сказал.
За тонкой стеной, на улице со стороны узких проулков, послышался шорох — Сириэль чуть повернула голову, вслушиваясь в… шаги?
— Не имею понятия. Значит, левый кто. — Взгляд продавца стрельнул в Сириэль, следящую уже за окнами. Не поворачиваясь, она ответила взаимным выстрелом, точно зная, что любое лишнее движение мышц лица увидит и Аластор. Даже затылком.
Аластор крепче сжал воротник Боргина.
— Что с вампиршей?
За мутным стеклом первой от стены витрины что-то мелькнуло.
— Простой заказ.
— Она хотела конкретную вещь, откуда ей знать, что та у меня?
Боргин так сильно задумался, что сморщился, как курага под солнцем.
— Возможно, отголоски первой войны.
Аластор толчком отпустил Боргина, и тот встал с табуретки.
— Отдай перстень, — загорелся злобой пленник.
— Имя, — потребовал Аластор, положив на прилавок печатку и направив на неё палочку.
Боргин наморщил нос, и молчание растянулось на секунды, в течение которых за окном топталась тень. Гримм притаился у выхода на полусогнутых, готовых к рывку. Не шевелясь, Сириэль магией вытянула палочку из кости в ладонь.
— Миссис Розье. Это всё, что я о ней знаю.
Гримм обернулся, и тень за окном сорвалась с места.
— Фас! — с приказом Сириэль выбила заклинанием дверь, и гримм кинулся наружу. Аластор отвлёкся. Путы слетели с Боргина, рассыпавшись пеплом, который он тут же швырнул экс-аврору в глаза.
Перемахнув через прилавок, Сириэль пинком повалила Боргина на пол, но он, длинный и худощавый, извернулся, как змей, избежав заклинания Аластора. Боргин шевельнул пальцами, и шкаф повалился бы на них троих, но Сириэль толкнула Аластора и оказалась погребена под стеклом и досками, пока заклинатель бросился в кладовую. Аластор будто запнулся.
— За ним! — рявкнула она, пытаясь исхитриться, чтобы рычагом колен поднять и себя, и тяжёлую конструкцию. С плеча за шиворот текла кровь, в ноздри набилась труха.
Аластор торопливо зашагал в кладовую, откуда в течение минуты раздавался шум борьбы.
Подняв основную часть шкафа и высвободив придавленную руку с палочкой, Сириэль избавилась от хлама и побежала на улицу.
Всего в трёх метрах от двери гримм зубами держал за ногу приземистого мужчину с рыжей копной волос и вороватым взглядом. На земле вырисовались смазанные следы крови и палочка.
— Петрификус Тоталус, — заклинание сковало рыжего и уложило плашмя. — Тащи внутрь, — приказала Сириэль отскочившему и уставившемуся на неё гримму.
Вернувшись в лавку, зашторила магией окна и поспешила к Аластору, но он сам вышел из кладовки, волоча бессознательного Боргина за шиворот.
— Вот наследил, — недовольно цыкнула Сириэль, заглянув в перелопаченную кладовую. Там же находилась ещё одна дверь на улицу. Нараспашку. Хорошо, что не медлили.
«Миссис Розье» — этого мало, но это хоть что-то. Не зря навязалась в поездку.
Оглянулась на Аластора — привязывал заколдованного Боргина к стулу.
В дверях послышался шум волочимого тела. Аластор навострился, выставил палочку, но Сириэль положила руку поверх его. Заставила опустить.
Когда тело пойманного шпиона подтащили к прилавку, Аластор прицокнул.
— А вот и Флетчер. Лёгок на помине.
— Боргин сказал про него что-то? — подняла Сириэль бровь и свистом привлекла Сириуса, заставляя бросить ношу и подбежать к ней.
— Он уверен, что Флетчер виделся с заказчицей и без посредника. — Аластор проследил за маршрутом повеселевшего пса и тем, как Сириэль, благодарно улыбаясь, почухала его по голове. — Когда ты успела его науськать?
— Это проще, чем с детьми. Тебе ли не знать. — Продолжая баловаться с мягким ухом собаки, Сириэль игнорировала взволнованный взгляд гримма и его тычки носом в раненную руку. Дыры на плече рубашки окрасились красным, но особых неудобств пока не было. Потом скуёт болью, если есть инородные тела.
— Есть чем надавить? — кивнула она на лежачего.
— С ним хватит и этого, — Аластор сжал кулак. — Но он был под протекцией Альбуса… хм… — щёку повело вверх, как будто пчела жало всадила.
— Думаешь, до сих пор покрывает?
— Да. — Продолжая кривить лицо, он осмотрел рваную штанину Флетчера. Подошёл, присел и порылся в карманах штанов, затем куртки.
— Бросим?
— Да. Приберись. — Повертел кошелёк, хмурясь.
Цыкнув, Сириэль пальцем указала гримму место возле Флетчера и, вооружившись Репаро, отправилась на восстановительные работы.
Аластор голубым глазом уставился на пса, усевшегося рядом с высунутым языком и взглядом всюду и нигде.
Через десять минут они все встретились снаружи.
— Дойдём до «Виверны», — сказал Аластор, поправляя пальто. — Ты же хотела узнать что-нибудь о Вилсоне и детективчике. Если это действительно он.
Недоверчиво поморщившись на щедрость, Сириэль пошла за ним.
Вилсон сам подошёл к ним, когда они заняли угловой столик подальше от входа в чахлый бар. Чёрная коса враждебно вильнула хвостом, и он встал, отклячив бедро в кожаных штанах. Будто охотник на привале — голодный и уставший. Взгляд траурной вуалью упал на хмурый лоб Сириэль.
— У тебя новый друг, — отметил он, переведя взгляд на притихшего пса. — Хочет меня укусить.
— Без команды не станет, — лишь из выученной вежливости улыбнулась Сириэль, покровительственно положив ладонь на макушку гримма. Он облизнулся.
— Кстати об этом, — неудачно попытался привлечь к себе внимание Аластор, — расскажи о себе, Вилсон.
Острие ухмылки перекочевало в ожог, исказилось. Настоящая гримаса монстра из детских сказок.
— Три вопроса. В счёт долга.
Аластор сощурил здоровый глаз на требование. Даже не зная тяжесть долга, цена казалась завышенной. Поэтому он думал.
— Будь это другой человек… — раздражённее пояснил Вилсон, посмотрев наконец на него.
— Я понимаю, — махнул он языком по рассечённой губе.
Тайны наслаивались друг на друга. У всех долги, все пытаются расплатиться, по сути, избавляются от старых связей. Видят в будущем что-то требующее одиночества. Сириэль поняла, что и сама пыталась так разыграть карту перед Дамблдором за отца. Но не выходило.
Аластор кивнул, ненарочно подтверждая размышления.
Рывком, каким выхватывают шпагу, Вилсон подтащил стул из-за соседнего стола и, развернув спинкой вперёд, сел. Лицо оказалось ниже лица Сириэль, он упёрся подбородком в предплечья, уложенные на спинку.
Кукольно-неживое выражение ожидания замерло на здоровой половине лица.
— Что за долг? — моргнув, вспомнила Сириэль этот же вопрос, заданный Игорю. Тогда он приоткрыл интересное.
Кукольность плавно перешла в равномерную фантасмагоричность с шрамом, будто его охватило возбуждение.
— В восемьдесят первом он устроил так, что я смог вовремя ударить по одному чудовищу. И авроры поймали его. Несколько лет спокойной жизни, — довольно промычал он, закатывая глаза. — Но это уже другая история.
«Что за чудовище?» — слабый вопрос. Пожиратель смерти, скорее всего. Нужен более провокационный, чтоб задел и Аластора.
«Вовремя ударить» — а невовремя он не мог? Боялся? Был на его стороне?
«Авроры поймали» — сказано так, будто это не товарищи. Аластор помог кому-то со стороны Волдеморта ударить в спину ради личной выгоды? Ради спокойной жизни одного из них?
Эта история как будто не про Аластора вовсе.
— Аластор был двойным агентом?
— Это вопрос не обо мне, — повёл Вилсон чёрной бровью.
— Отвечай.
— Нет, насколько мне известно, — чуть закатил глаза он и отстранился. — Последний вопрос.
— Желаешь отомстить? — указала пальцем на его лицо.
— Само собой. — В алых кратерах пролегла неясная складка, похожая на презрение. Чистая половина осталась без эмоций, отпугивая уверенность в человечности. Пришлось напоминать себе, что он не вампир и даже не нежить. Он пах человеком куда больше, чем Аластор, нашпигованный лекарственными снадобьями.
Вилсон поднялся со стула и, крутанув на одной ножке, поставил его на место.
— Выпивка, еда. Заказывайте.
— Детективчик сегодня будет? — пригнув голову, спросил Аластор.
Вилсон отрицательно качнул головой.
— Тогда нам пора, — встал он из-за стола. — Можешь поехать на поезде. К Флетчеру не лезь, спугнёшь. Я сам потом.
— Принято, — вяло помахала кистью Сириэль, подпирая голову. — Проводить?
— Считай, отработала, — прищурился с едва заметным удовлетворением, пока голубой глаз осматривал всех троих.
Вилсон провожал его взглядом до самого выхода и только потом обернулся.
Сириэль молча смотрела в его зрачок-точку в зелёной спелости радужки.
«Чудовище» — кого этот странный волшебник мог так назвать? Так обычно называют всех Пожирателей разом, но у него есть градации. Ударил в спину, помог посадить в Азкабан, но этого мало. Вряд ли дело только в лице. Или виновных несколько.
А он всё смотрел.
— Вилсон! — окликнул другой посетитель.
Обжаренное веко дрогнуло. Он отвернулся, первым делом скрывая за границей света люстры испорченную сторону.
Прожив некоторое время в созерцании стола, Сириэль тоже покинула паб, вынуждая гримма следовать за собой.
Плечо саднило, что-то зудело под кожей острыми углами, как першение в горле. Гримм заскулил, Сириэль вспомнила о лице и расслабила напрягшиеся от боли мышцы.
— На поезд… — пробормотала она словно бы самой себе. Усталость постепенно тяжелила конечности.
Сириус обернулся человеком, как только дверь в купе захлопнулась. Орудуя, как беспринципный убийца, он зашторил окна, поставил заглушку и пересел на её сиденье.
— Что с рукой? — напряжённо спросил он, помогая выпутать онемевшую руку из жилета. Отдёрнулся, когда она начала растёгивать и рубашку.
— Помоги, — с тяжёлым выдохом вывела раненное плечо из-под промокшей рваной ткани. Главное — не думать о больницах. — Надо было надеть железо.
Оно как раз представляло из себя наплечники и щитки на предплечья с перчатками на тыльную сторону ладоней. Но Сириэль понадеялась на бой из одних только заклинаний — там меньше шанс оказаться под завалами.
Сириус помог вытащить руку и снял куртку с себя. В кармане отыскал фляжку, открыл и протянул.
— Угу, — с глотком выразила она благодарность на алкогольное обезболивание. — Что там?
Прождав немного от её лица какой-то реакции и получив только погружённую в себя задумчивость, Сириус приблизился к плечу.
— Стекло, щепки. Я вытащу. — Достав волшебную палочку, он начал колдовать, отбрасывая мусор на пол.
Поезд тронулся.
Переваривая полученное, Сириэль вспомнила о Флетчере.
— Что Аластор делал, когда я отошла в кладовку?
Холодок магии отлетел от плеча. Сириэль оглянулась на тишину. Сириус смотрел настойчиво.
— Давай ты хотя бы изобразишь боль. Напрягаешь.
Сириэль удивлённо приподняла бровь и обернулась сильнее, пока не схватили за локоть, не давая прижать раненное плечо к обивке сиденья. Достигнув цели, отпустил.
— Я расскажу, когда доберёмся до Ремуса. Зачем сто раз талдычить об одном и том же? Но кое-что я хотел, чтобы осталось между нами. Это можем обсудить сейчас.
— Вилсона?
Сириус кивнул.
— Он ненормальный.
— Ещё бы, — с громким смешком повеселела Сириэль.
Его кулаки сжались.
— Ну что ты хочешь? — со вздохом она отвернулась к шторкам.
— Чтоб ты больше не ходила туда одна.
— Ого, — ушла в скепсис. — Слушай, сегодня было… удачно. Но это не твоё…
— Я помогу тебе выяснить… почему он хочет навредить тебе? —спросил он, сомневаясь в цели.
Сириэль неуверенно склонила голову.
— Сложно объяснить. Он связан с Каркаровым, и этого будто должно быть достаточно, но… есть ещё люди, впутанные в это. И я в том числе. Не могу понять, почему. — Помолчав, поджала нижнюю губу. — Игорь сказал, что для заявлений, что я кого-то знаю, мне надо бы узнать историю своей семьи.
— Разве ты не рассказывала её мне? — Сириус педантично и удивительно чётко справлялся с очищением ран от мусора. Сириэль скосила взгляд, засмотревшись.
— Это лишь часть. А так как она не связана с Игорем, а он всё же отвисал с моим отцом ещё до моего рождения, то, похоже, очень малая часть.
Они помолчали. Перекатив палочку меж пальцев, Сириус вернулся к обработке плеча. Вытащив последнее, жестом попросил флягу.
— Я вылью, — предупредил. — Не помню обеззараживающего… А ты? — уточнил, но как будто лишь из вежливости.
— Дерзай, — и кивком разрешила не переводить зелья на обычное обеззараживание царапин, которые даже с инфекцией прошли бы у ведьмака максимум дня за три.
Ранки защипало, ром ручейком залился в ложбинку плотно утянутой специальным корсетным лифом грудей, вызывая неприятную дрожь.
— Извини, — Сириус подул на плечо, зачем-то крепче сжав локоть. Сириэль умилённо усмехнулась. — Что?
— Что за миссис Розье? — под вопрос незаметно перевела тему.
— Потом. Хотя тут у меня мало идей. Лучше обсудим амнезию Аластора. Мне даже подумалось, что он мог и сам себе отшибить мозги. Случайным Обливиэйтом, например.
Неопределённо качнув головой, Сириэль отыскала портмоне и приподняла руку. По наставлению Сириус призвал из глубокого портмоне бинт, кое-как выторговал бадьян и, смочив им бинт, занялся перевязкой, обещая вспомнить лечебную магию, если всё так дальше продолжится.
— Он не помнит меня, его принципы изменились, он и Вилсону дал остаться на свободе, хотя тот, похоже, был повязан с прихвостнями Волдеморта, раз смог встать кому-то за спину. Он связался с тобой, — прервал сам себя смешком и затянул узелок.
— Ты думаешь, Вилсон был человеком Волдеморта?
— Я… — Сириус замялся, будто недовольный своим же длинным языком. — Он так не сказал, но так выстроил слова… Возможно, я ошибся, и он был аврором. Двойным агентом или просто лицом, заинтересованным в мести.
— Я тоже так подумала. О Волдеморте. Не могу представить, как бы я выразилась, будучи аврором, отомстившим кому-то с противоположной стороны. «И авроры его поймали»? — скептично покачала ладонью.
— Да. Будто не та интонация. Отчуждённая от слова. Разве у авроров нет какого-нибудь междусобойного слэнга? Вряд ли же они зовут друг друга «эй, аврор».
Со вздохом, Сириэль растеклась по спинке.
— Я уж боялась, что сама себе выдумала. Михай меня бы не понял.
— В таком случае, я поддержу твоё безумие. Иначе и не знаю, как ещё смотреть на мир, — с улыбкой Сириус вернул вещи. И, отпив, передал флягу.
Приняв её с понимающим одобрением, она выпила остатки.
— В пекло, да? — ухмыльнулась, откровенно подшучивая над его прошлой попыткой прижать к стене.
Сириус рассмеялся лаем больной собаки.
— В школе я порой… расходился только от того, что Ремус нудил. Хотелось его как-то расшевелить. Старые привычки не вытравить. — Усмехнувшись ещё раз, покачал головой. — «Это в самом деле не твоё дело», — передразнил её гордый тон. — Ты видела его лицо?! Я думал, не выдержу. — Сириус закинул руки за голову, довольно лыбясь и прикусывая нижнюю губу. — Это было клёво, — в опущенном взгляде появилась тихая сентиментальность.
— Клёво было, когда ты зубами впился в ногу Флетчера. И затащил его! — сама не ожидала восторженной дрожи от своего голоса. — Сколько в тебе силищи, я каждый раз поражаюсь.
— А ты довольно хладнокровна, — щуря глаза, отметил Сириус. — Правда, я и не ожидал от тебя меньшей собранности и внимательности, но… Рад, что мы не враги.
— Взаимно.
Пауза. И дружный смех заиграл через колкие, как искры клинков, взгляды.
***
Вероятность того, что Аластору отшибло добрую часть воспоминаний, могла стать рабочей теорией. Если бы Сириэль не знала достаточно мужчин от пятидесяти лет. И хотя Аластор был в их категории, несильно на них походил. Импровизация? Она нужна, когда не хватает опыта и идёт компенсация риском. А у людей за пятьдесят, тем более на руководящих должностях, уже все пути отработаны. Ремус больше похож на пятидесятилетнего, чем Аластор. Прятаться под оборотным лишь из-за провоцирующей внешности? Тоже странно. У Игоря наверняка недругов больше и не только с нелегальной стороны, как у Аластора. Но что-то Игорю это не мешает свободно разгуливать с злобной миной и резким словом. Аластора точно приложило Обливиэйтом или даже Конфундусом. Количество его шрамов говорило о том, что он действовал напролом, значит, вполне мог лет десять назад получить в голову и чем-то дурманящим. В конце концов Дамблдор или Помфри не выразили обеспокоенности его поведением. Гримм прошмыгнул в пахнущую чистотой комнату «Кабаньей головы», Сириэль закрыла за ними дверь и осмотрелась. Сириус рухнул на убранную кровать, оставив на заметно почищенном полу следы песка, грязи и свернувшейся крови. Ремус недовольно сощурился, поднимая голову от документов на рабочем столе, который, видимо, был трансфигурирован из взломанной тумбочки. — Миленько, — оценила уборку Сириэль, сев на кровать рядом с раскинувшим руки Сириусом. — Как успехи? — Почти всё. Что случилось? Что с плечом? — Ничего, — быстрый ответ без единой мысли. — Уже всё нормально, — с бóльшим уточнением успокоил Сириус. Сириэль коротко пересказала вчерашний финт с картой, диалог после, затем в кабинете и события поездки до момента похода в бар. Сириус дополнил события со своей стороны, когда Сириэль прибирала следы в кладовой. — Вы разошлись у лавки? — устало моргая, Ремус потёр переносицу. — Дошли до бара, выпили по пинте, — Сириэль закинула ногу на ногу и почувствовала, как кровать дрогнула от смешка соседа. — Конечно, разошлись у лавки. Я сказала, что больше не поеду на этой дрянной колымаге. Вы голодны? Мы ведь не ели, — взглянула на закрытые глаза Сириуса. Он утвердительно промычал, скользнув кончиком языка по сухим губам. — Я принесу что-нибудь, — поднялась она, не слушая скромные возражения Ремуса. На некоторое время они были заняты подносом еды и некрепкой выпивкой. Сириэль испытывала странные ощущения, сидя за одним столом с ними. Каждый плохо знал другого, но все они были знакомы за спинами друг у друга. В целом ужин можно было счесть удачным. — Неизвестно, что именно Аластор стёр из памяти Боргина и Флетчера. Если уж мы решили ему не доверять… — первым заговорил Ремус, левитируя стол обратно в свой угол, оставляя двоих на кровати. Сириэль об этом не задумывалась, но замечание здравое, и она согласно покачала головой. Оглянулась на Сириуса, вновь растянувшегося на кровати. Он отвёл взгляд и прикрыл глаза, будто не вникал. — Что насчёт Розье? Кто из них жив? Может, это она и есть та отличница, приближённая Волдеморта, наложившая Империус на Крауча. Сириус лениво приоткрыл на неё один глаз. — Я знал лишь двух мисс Розье в девичестве, которые вроде как принимали участие в делах Волдеморта. Но обе быстро стали Блэк. Александрина погибла в последней битве в восемьдесят первом. Друэлла — пять лет назад. — Друэлла — мать Андромеды, Нарциссы и… — Беллы, да, — Сириус перебил Ремуса и закинул щиколотку на колено. Сириэль удивлённо ухнула. — Ты слышала про Беллу? — уточнил Ремус. — Поверхностно. Не знала, что они родные сёстры. Нарциссу знаю, но плохо, хоть и знакома лично с ней и с её семьёй. — Как тебе Драко? — спросил Сириус. — Кажется, у Гарри с ним конфликт. Малфой не следит за языком. Впрочем, ожидаемо. — Никак. Обычный. — Обычный? — переспросил Ремус, подняв брови. Сириэль вяло качнула рукой. — Для своего статуса, происхождения. Лучший ученик или один из лучших… Но меньшего странно было бы ожидать, как и странно ожидать от аристократа не спесивости. — Сириус воскликнул «эй», но Сириэль проигнорировала. — В целом, не слежу за кем-то, кто не чемпион и не с моего курса. Или недостаточно спесив, — подмигнула Сириусу. Прикрыв глаза сгибом локтя, он тихо засмеялся на одних лишь выдохах. — А у Александрины были дети? — спросила, когда он успокоился. — Нет. Не припомню таких. — Ремус, оставь там всё, я закончу, — Сириэль покачала рукой в его сторону. — Поезжай за Перси. У нас всё равно тупик какой-то. — Почему вообще именно мы взялись что-то выяснять? — Ремус недоумённо повёл плечами. — А ты видишь ещё кого-то с желанием проконтролировать ситуацию? — Так дело в контроле? — с тенью насмешки вернул её утверждение. Сириэль состроила скептичную мину, Сириус насмешливо фыркнул. — Думаешь, Дамблдор не контролирует? — разминая шею, Ремус поднялся из-за стола. — Он сказал быть тихими, — потёр лицо Сириус. — И сказал Сириэль приглядывать за мной. — О, это он верно сказал, — скрестил Ремус руки на груди. Фыркнув громче, Сириус сутуло уселся. Ремус отворотился от его вызова во взгляде. — Да, сказал, но не заплатил. — Сириэль опередила столкновение наросшего напряжения. — Так что я не приглядываю. — Но ты зачем-то взяла его с собой. — Мне нужно было прикрытие. У тебя было задание. Кому ещё предлагаешь доверить мой зад? — раздражилась Сириэль от того, что её решения подвергли сомнениям. Сириус сдавленно укнул. — А сама ты себя не защитила бы? — зачем-то подначивал Ремус дальше. — У меня нет комплекса Бога, чтоб всё самой делать. Хоть очень хотелось бы, конечно. Сириус был не при деле. — И ты назначила ему дело. Сириэль прищурилась, чувствуя нечто подозрительное. Опять вот эта вот подводка к «правде». Но Сириэль точно помнила слова отца: «Все врут, даже себе». Так что вопрос правды очень широк, и она не собиралась отвечать за сложность мироздания. — «Назначила»? Он не у меня в подчинении, чтоб я назначала. — Тогда ты его, наверное, вежливо попросила или наняла? — въедливостью интонации подразумевал ответ «нет». Сжав челюсти, Сириэль приподняла плечи. — Я знала, что он не откажет… — То есть ты воспользовалась его желанием быть полезным, — перебил Ремус строгим тоном. — Не смей меня перебивать! — подорвалась она с кровати с наведённым на него указательным пальцем. — Да, я осознавала его желание, и да, мне приятно, что он не стал трясти с меня денег… — О, да перестаньте вы, — протянул Сириус с неохотой. — Я не закончила, — жест потребовал отстать. — Хотя у него есть ко мне материальный долг, я взяла его с собой не поэтому. — А потому что хотелось покомандовать анимагом. Который к тому же не смог бы возразить. — Da parastasu mati! Нет! Я просто совместила приятное с полезным — мне нужно было прикрытие, а ему — деятельность. — И ты ни разу не приказывала ему? — вздёрнул Ремус нахмуренные брови. Набрав за щёки воздух, Сириэль раздражённо выдохнула. — Раз или два. — И не вела себя с ним как с тем, кто должен подчиняться тебе? Сириэль тряхнуло от вынужденного положения говорить честно, ибо во лжи сейчас не было смысла — Сириус рядом и смотрел внимательно, хотя держаться старался расслабленно. — Вела, потому что он и должен был подчиняться. Он был моим псом! — Приятное с полезным, — резанул Ремус. Сириэль замерла, перестав дышать, чтобы и гнев замер, а не вспыхнул в ударе по роже. Поднявшись, Сириус быстро подошёл к ним. — Не надо, прекратите. — Коснулся их плеч, но оба отдёрнулись. — Ремус, я понимаю, куда ты клонишь, но оставь её в покое. Может, и в своё удовольствие, — закатил глаза как на мелочь, — хотя это не защемило мои яйца, но она не командовала больше нужного. И, Годрик разрази, не нужны мне её деньги! Да, я ей должен, но я верну всё по-нормальному. — Просто, на мой взгляд, она взяла на себя слишком много, — спокойнее пояснил Ремус, потирая переносицу. — Много… Какою мерою меришь? — избежав руки Сириуса, Сириэль пальцем ткнула Ремуса в грудь. — Ты здесь кто? Не ты отвечаешь за свободу Сириуса. Разберётся сам. А я делаю так, чтобы сохранить и найти максимум, оставаясь тихими. Но я найду другого «подчинённого», если тебе так упёрлись свобода воли и чистота помыслов. — Только Ремус нахмурился и явно возразить собрался, Сириэль разозлилась сильнее. — Ремус, ау! Мы взрослые, защищающие детей! У нас нет и не может быть свободы и чистой совести. — Ну уж не так всё мрачно, — осёк Сириус, голосом стараясь создавать впечатление, что он совсем не встревал. Совсем нет. А рукой придерживал свыкшегося Ремуса за плечо. — Только ещё ты не начинай. — Сириэль раздражённо отстранилась от них обоих. Потёрла лоб, перекидывая растрёпанные волосы на спину. — Осторожнее, Сириус, я тоже поначалу нашёл её нахальность забавной. А потом она, не спросив моего мнения, заставила гулять и есть. Сириус залился лающим смехом: — Меня она тоже заставила. — Ясно, — устало выдохнул Ремус. — Выйду проветриться, — и, не дожидаясь ответа, покинул комнату. За продолжительной тишиной возникло два голоса. — Я хотела… — Не думаю, что… Замолчали с коротким взглядом друг на друга. Сириус качнул рукой — пропустил. — Хотела сказать… Да, я командовала, но потому что мы были «на задании». Я была человеком, ты собакой, все привыкли видеть в тебе собаку, собаки подчиняются командам. Мы отыграли роли. Я… это не из личного интереса. Хотя не буду отрицать, что люблю покомандовать и… мне приятно, что ты... доверился. — Она старалась, ей богу, старалась удержать единственного напарника. Единственного, кому сейчас можно было верить. Сириус вдохнул. И резко выдохнул, опустив плечи. Ненадолго прикрыл глаза. Кажется, она действительно была в шаге от его потери. — Будем считать тебя клеем, который держит наш дохлый чемодан, чтобы не растерял последние пожитки, — Сириус махнул рукой, скривившись от своего же образа. — Ты не сидишь на заднице ровно, но и не бросаешься с горящей головой... — он пнул что-то невидимое на полу, как обронил что. — Мне редко когда хватало такой выдержки. И справедливо, наверное, что ты у руля. Он кивнул, вздыхая, будто что-то проглатывая. — Но… — вскинул палец подобно мечу, — это, чёрт побери, раздражает. Потому что командиры мне поперёк горла уже. Даже если ты делаешь это тонко. Даже если ты в этом хороша. Особенно если ты в этом хороша. — Не похоже, чтоб это его так уж бесило, скорее, что-то внутри коптилось. — Пф, хочешь командовать… — губы Сириэль дрогнули в улыбке. Не даст она больше никому командовать собой как прежде. — Чтоб добраться до верхушки, нужно не только уметь подчиняться, но и лизать. Сириус смотрел долго и в упор. — По себе знаешь? — коротко усмехнулся, как пробовал. Взгляд всё ещё в упор, но уже и исподлобья. Рассмеявшись прохладно, но искренне, Сириэль скрестила руки на груди и гордо отклонилась. Он не сможет достать её всего лишь этим. Чтобы заново подсобраться после странного послевкусия спора с Ремусом и откровением для Сириуса, на время оставила реальность, ушла в мысль о сходствах природы оборотней и анимагов, с которыми теперь приходилось иметь дело. Они говорили о подчинении, о раздражении от командиров, оба не терпели, когда трогают их свободу. Оба отдёргивались от прикосновений, но оба тянули руки для рукопожатия и поддержки. Доверие их держалось на чём-то животном, не рациональном. Хотя наверняка оборотни ощущали прикосновения острее. С другой стороны, анимагия была такой же точной животной отслойкой души, как и человеческая часть. Вроде дубликата, но со смещением к центру, к ядру души. Оттого и была возможность «застрять» в виде животного, а не человека. И оборотни могли сношаться в зверином виде и давать потомство с теми же мыслительными способностями. То есть условно разумное. Конечно, Ремус на их фоне едва не гений. — Я тут подумала… и хочу спросить, — с тяжёлым вздохом над мыслью, которая беспокоила давно, а теперь оформилась под иным светом. — Не странно ли, что я… вроде как тискаю тебя, пока ты гримм? Вижу собаку, пахнешь собакой и зачастую ведёшь себя… довольно по-собачьи. Но фоном, — покачала рукой у уха, — твоё человеческое лицо. Это всё ощущается так же, как если бы происходило с тобой в человеческой форме или всё же?.. — Меняется, да, — кивнул Сириус, продолжая мысль. — Но это, знаешь, не как у людей. У гримма всё проще. Притуплённее. Чешут за ухом или макушку, а мозг такой: «Ого, со мной очень сильно дружат!». Загривок — будто просто «слегка помяли». До спины мне особо дела нет, есть она и есть. Передние лапы — не сказать, что прямо как руки, скорее как ноги. Задние лапы как ноги. Задница как задница, тут всё честно. — О, кстати, — проснулся научный интерес, — а половые органы у анимагов… Сириус смерил осуждающим взглядом, но Сириэль продолжала смотреть с вопрошающей наивностью. — Ох, за что мне всё это… — забормотал очень тихо для человеческого слуха, но ведьмачий всё разобрал. — Да, Сириэль. Всё как с задницей, функционально и предельно точно. Иначе б я не нуждался в зелье. — Хм. Действительно. Дверь скрипнула, Ремус вошёл в комнату. Сириус отстранился от стены. — Я отправляюсь в Лондон. Вернусь как получится. Надеюсь, с документами. — Ремус поднял с пола свою сумку и, глядя на Сириэль, кивнул на дверь. — На пару слов. Выйдя и оставляя Сириуса в номере, Сириэль закрыла дверь. — Похоже, он пока готов идти за тобой. Не понимаю, что именно тут работает: твой тон, поза, может, ты уже что успела сделать для него, но суть одна — он не особо думает. Ни тогда, ни сейчас. Я, лично я, увидел там, — тряхнул указательным пальцем в дверь, — очень мало осознанности. Очень мало желания думать о том, что снаружи. Он сидит внутри. Понимай как хочешь, — в лёгком взмахе поднял руки и, развернувшись, ушёл. Неловко покачавшись на каблуках и помявшись в недовольстве за очередной тычок в её личность, Сириэль вернулась в номер к документам и Сириусу.***
Аластор делал вид, будто они никуда не ездили, и почти что игнорировал, пока Сириэль не лезла, наблюдая издалека. Думала только проверить карту, но это нужно снова к Игорю подходить, а он вообще как пропал, даже по запаху едва могла след подловить. Да и Снейп еле из подвала выпускал, насев с удвоенной силой с тем, чтобы научить её всему за последние два с половиной месяца. Ранее он такого рвения не проявлял, и Сириэль посчитала глупым это упускать. Но пока мешала ингредиенты и записывала его замечания, на коленке под столом держала исследования об анимагах, выскребанных с заказных журналов и книг. Единственное, на что она полноценно отвлеклась — Флинт. Он всё ещё был в порядке, проблесков в воспоминаниях, похоже, не случилось, относился к ней, как и прежде до истории с картой, — восхищённо и подчёркнуто равнодушно. Похвастался успехами в учёбе, а Сириэль задала ещё несколько направлений по зельеварению и проигнорировала жалкую попытку раскрыть рот по теме, о которой слышать ничего не желала. На неделе вечером заскочила в Хогсмид, гримм прохаживался у деревни, но у Сириэль не было времени — Снейп ссорился с Хагридом из-за «дрянной» крови саламандр, ради эксперимента подселенных в камин лесничего. — У-у? — проскулил гримм, следуя за Сириэль по пятам. — Сегодня мне некогда. Я куплю подарок брату и обратно в замок. Извини. Выходившая из магазина «Зонко» дама улыбнулась их разговору, от чего Сириэль смутилась и метнула на Сириуса строгий взгляд с приказом «уходи!». Он прижал и так будто сломанные уши. Но дождался-таки её и проводил обратно до границы деревни. Уходя, Сириэль не оглянулась. В следующий раз они встретились, как и договорились — в субботу после урока. Сириус даже не стал скрываться, нарочной весёлостью кинулся облизывать лицо при детях. С визгом и ужасом она отбилась от него, чем донельзя развеселила подопечных. Сириэль заставила их напоследок потренировать нападение на ней. Спустя уже десять минут все валялись на земле, поверженные без особого применения силы. С Сириусом Сириэль прошла пару часов по лесу, набухшему запахом весенней сырости, чтобы выйти к поляне, поросшей мхом и сухим ещё вереском, с ручьём, подмывающим первые стрелки рогоза, у пологого входа в пещеру в скале, не отвесной — можно взобраться. Прямой, как толстая кишка, вход и расширенный тупик с небольшим углублением. Пол гладкий, как будто вымытый ручьём, что здесь был когда-то. В этой концевой небольшой каменной чаше в форме яйца уже было магически сухо и чисто, вокруг кострища разбросаны дублированные заклинаниями одеяла, ближе к выходу — скопище крысиных и заячьих костей, несколько перьев, в глубине — бережно устроенная гитара и сглаженное влагой мыло на одном из скальных выступов. Сириус обернулся человеком и переступил с ноги на ногу, и Сириэль отмерла от анализа. — Неплохо, — завалилась она на одно из одеял. Под ним, наверное, было ещё два или три, потому что оказалось мягко и после изнурительного занятия и освежающей прогулки даже потянуло в сон. Пахло камнем, пеплом и холодом весны — в таких местах снятся кони и прерии. Сириус прикрыл вход маскирующими чарами и присел. Выудив из-под одного одеяла знакомую папку, протянул ей. Спрятав документ в уменьшенном виде в портмоне, Сириэль неохотно взялась изучать выведенный Ремусом список круглых отличников, выпустившихся с пятидесятых по восьмидесятые. Сириэль узнала только несколько имён: Аластор Грюм, Бартемиус Крауч (младший), чуть хуже: Корбан Яксли и Лили Эванс. Было ещё с пять десятков имён: Доркас Медоуз, Август Руквуд, Стерджис Подмор… Но вот Джон Долиш, как Аластор и Бартемиус, показал невозможный результат, сдав на отлично даже те предметы, что пересекались с другими. Если б не разговоры с Флинтом, она бы и не узнала о подобной практике, потому что сама на школьное расписание внимания не обращала. — Что за Джон Долиш? У него высшие баллы по всем предметам. На два года старше меня, судя по году выпуска. Сириус пожал плечами. — Значит, нужно узнать, — почесала она нос. — Может, Ремус в курсе. Чо там с ним, кстати? Вновь пожал плечами. Видимо, весточек не было. — Презабавно, что здесь нет Снейпа. Где ж он затупил… — Тебя забавляет, что он не круглый отличник? — Сириус наконец отвернулся от входа к ней. — Он держит себя так, будто знает всё на свете. А так делают только круглые отличники, школа накладывает сильный отпечаток, ничего удивительного. — Ты не круглая отличница, да? — спрашивал, будто и так догадался. — Ну… — задумавшись, Сириэль опустила лист на грудь, открывая вид на потолок пещеры. — У нас не было оценок. Только зачёт и незачёт, за ним пересдача или отработка иным путём. Но на своём курсе я не помню ни одного человека, который бы сдавал всё с первого раза в последние три-четыре года обучения. Что-то да западало. Иногда это означало отчисление. — Она вернулась к листу. — И в самом деле отчисляли — Ага, — беззаботно покачивая ногой, заброшенной на колено другой, скользнула по имени Бартемиуса. — Ты же прям видел, как младший Крауч умер? Из-за паузы, Сириэль посмотрела на Сириуса вопросительно. Он смотрел так же. — Я не видел, как он умер, но хоронили точно его. — Видел лицо? — Почему ты спрашиваешь? — изумился он сильнее. — Ты мне не веришь? — Я пока не очень понимаю, во что именно могу тут верить. Что тело, выглядящее как Бартемиус, закопали? Вы наверняка все в Азкабане тощие, что там можно различить? — Там были дементоры, Сириэль! Они чувствуют жизнь! Его бы не вывели просто так… — Они чувствуют не жизнь, — поправила она, — а положительные эмоции, воспоминания. И то, только в полноценном разуме. У собак тоже есть положительные эмоции и воспоминания, иначе б их нельзя было дрессировать. — Я не собака, — раздражённо отметил он. — Гримм, да, поверь, я помню, — чтобы не смотреть из позиции «снизу», Сириэль села, сложив ноги по-турецки. — Но веду к тому, что вот ты говоришь, что в анимагической форме разум притупляется, то есть уже как бы и «неполноценный». Ведь поэтому дементоры тебя не замечали? В этом дело, а не в том, что ты сам по себе анимаг хоть в какой форме. Сириус задумался, взглядом уткнувшись ненадолго в чёрное пепелище между ними. — То есть, если сойти с ума… дементоры пропустят? Но этого недостаточно для незаметности, они и сами… в каком-то роде разумны, они не живут на одних инстинктах. Они стремятся удовлетворить свой голод, но оценивают выгоду, учитывают границы, боятся. Отличают некоторых людей… Меня они преследовали и гриммом, не всегда и не сразу, но они замечали меня. Сириэль покачала указательным пальцем, чтобы перебить. — Последние исследования говорят, что они отличают скорее психическое состояние и психические особенности. Они охотнее подчиняются более ярким личностям, иначе просто запутаются и забудут, что ваще там кому обещали. — Пусть так, — кивнул он, — но они могут убивать, значит, понимают, кто мёртв, а кто нет. Они бы не пропустили Барти. — Непосредственно Пожиратель говорил, что они скорее просто впитывают, пока впитывается, а когда стакан пуст, то он как бы и сам теряется из виду. Сложно сказать, понимают ли они, что убивают. Сириус обдумывал это какое-то время, пока Сириэль вспоминала остальную теорию по дементорам. — Я не уверен, что видел именно Барти… Сириэль настороженно подняла голову. Сириус выглядел очень напряжённым, зрачки бешено подёргивались, как будто истошная рука листала страницы альбома. — Он… он был худ, тонкие руки, длинные пальцы и волосы, русые и всклоченные… не знаю, грязные или нет. Почему я думаю, что нет? — он нервно откинул свои со лба. — Обманываю себя? Как я вообще могу полагаться на воспоминания тринадцатилетней давности? — Придавил пальцами закрытые веки. Провёл по неровным бровям. — Ты не видел лица. — Ну я… Нет! — подскочил в несдержанности. — Но он был похож! Худой и… истощённый, бледный, русый. Кто ещё там мог быть?! — Оборотное зелье? Просто подставное лицо? Приплатили, Империус или… мать? — Что? Мать?! — Сириус замер, и Сириэль замерла под его сумасшедшим взглядом. Неужели он воспринял это всерьёз? Значит, это… не так уж и безумно? — Нет… может, есть ещё какие-то люди? Почему ты схватилась за него? — У него наивысшие баллы по всем предметам, хотя некоторые идут одновременно! Это же просто… — Сириэль неловко развела руками, потому что не знала почему. Интуиция вопила. — Он же… это же… — Просто она уже думала о нём. Когда-то это мелькнуло в голове и вот снова машет и машет хвостом, но всё не поймать. — Он сидел в Азкабане. Хотя бы поэтому. Он был Пожирателем смерти. Это факты. Он подходит… — Он мёртв! — рявкнул Сириус с подэмоцией не гнева вовсе. — Да ты даже не знаешь точно, что видел! — Подскочила Сириэль, придя в такую же шаткую ярость. — Но что-то же должно было запечатлеть его смерть… Документ или перо, как то, что отмечает рождение волшебников для рассылки пригласительных в школы? — В панике мозг бешено пыхтел. У неё в семье никто не умирал, и как-то не задумывалась над таким юридическим аспектом. — Портреты, родовые книги, древо семьи… Нет, его отец судья, он наверняка всё подправил, если был замешан. А если и не он, в его дом всё равно влезали… Сириус запальчиво перебил. — Гобелен! Краучи есть на гобелене Блэков! Чары отмечают, жив представитель рода или мёртв! Они оба возбуждённо прихлопнули в ладоши. — Пиши Ремусу! — Да, да! — радовался Сириус, взмахивая палочкой. — Я отправлю Патронус! — Что? — перебив недоумением всё воодушевление, Сириэль замерла — из его палочки вырвался гримм, большой, яркий и до того жуткий, что даже странно, что смог стать частью такой светлой магии. — Рем, зайди в мой фамильный дом. Посмотри, цветной ли портрет у младшего, старшего Крауча и его жены. Гримм умчался по воздуху, провожаемый удивлённым взглядом Сириэль. — Как?.. Патронусы передают сказанное? — А ты не знала? Передают, но не очень длинное, больше трёх минут я не слышал. Мы пользовались этим в первую магическую войну. — О… Ладно. — Намотала на ус. — Допустим, мы угадали и Бартемиус на свободе. Как его ловить? Чем он может быть занят? — Помимо того, что наложил Империус на своего папашу и нужно отдавать ему приказы? Ему нужно жить в Лондоне, чтобы делать это сподручнее. — Империус работает не только как непосредственный приказ каждый раз. Можно задать вектор поведения. Это труднее, да, ещё большее мастерство нужно для того, чтобы это было незаметно. Но всё же не «нужно» ему жить в Лондоне. — Но он может там жить, — не отступал от своей теории Сириус. — Ну да. Но это не обязательно, — так же не сдалась Сириэль. Сириус недовольно прищурился. — Тебе нравится думать, что это дохера сильный маг? Это совсем небольшая вероятность, вот такие гении. И это было бы плохим исходом. Зачем предполагать худшее? — Потому что это предположить проще, чем наобум строить теории о планах, которые со стороны бывает разгадать сложно, даже если делал их дебил. У нас мало информации, ограничено передвижение и в подчинённых только оборотень, которого хер замотивируешь что-то сделать, — тряхнула руками в негодовании. Сириус громко усмехнулся и окинул её взглядом с головы до пят. — Ты меня веселишь. — На здоровье, — отмахнулась Сириэль и присела обратно, чтобы вновь откинуться в груду мягких одеял, расслабляющих затёкшую шею. — Мне нужен час на сон. Немного обмозгую всё. — Будешь спать здесь? — Это твоё место? — повернувшись к нему спиной, устроилась поудобнее. — Да. — Прояви гостеприимство, я уже улеглась. — Положила руку на голову, чтобы придавить ухо и немного отделить непривычно чувствительный слух от мира. — Тут полно углов, где приткнуться. Или ты собственник? — Отчасти, — приглушённо. — Перетерпишь. Разбудило Сириэль эхо голоса Ремуса. Успела увидеть, как патронус волка растворился. Сириус сидел без внятных эмоций, уставившись в точку над кострищем, пока Сириэль не села и ему не пришлось обратить внимание на неё. — Барти жив. Это… неплохо? Вообще-то плохо. Но во всяком случае не придётся просчитывать, как бы попасть в министерство, как добывать доказательства причастности других Пожирателей смерти. Это даже вполне вязалось — отец публично отказался от сына, потом со стыда и родительских чувств помог, а тот не простил, оставшись преданным Волдеморту. Удивительно ровно. — Мы не можем ничего сделать со старшим Краучем, — едва ожившим голосом выдал Сириус. — Мы не можем иначе как гобеленом в моём доме доказать, что Барти жив и напал на отца. Мы даже этого наверняка не знаем. — Знаем. — Это всё догадки. — Перестань, — закатила она глаза, — достоверный мотив — весомое доказательство. Но насчёт гобелена ты прав, ни я, ни Ремус не смогли бы без тебя, беглого преступника, догадаться заглянуть в твой дом. Так что, если мы признаемся, нас скрутят как укрывателей тебя. — Эту информацию можно передать Дамблдору. И нужно, иначе Перси там таких дел наворотит с приказами от действующего Пожирателя. — Интересно, в какой форме существует Волдеморт… — отстранённо проговорила Сириэль, отводя взгляд. Сириус с приподнятыми бровями склонил голову вбок, попав в её поле зрения. — Метка Каркарова чернела. К Рождеству она полностью проявилась. Но ведь если бы Волдеморт возродился, он наверняка бы заявил о себе с фанфарами, нет? А он действует чужими руками. Никого не созвал даже, все сидят по местам и действует-то кто? Барти? — Ранкорн. — О, не смеши. Он мелкий мошенник. Пользуется положением, ну и что с того? — она безразлично взмахнула руками. — Именно, — строго ткнул он в её сторону пальцем, — он приспособится, если захватят Министерство. А его захватят. Хоть с этим ты согласна? — Согласна. Это было бы логично. Возможно, поэтому все и сидят тихо, составляют законы, организовывают новые департаменты, готовятся вносить правки и перераспределять бюджет… — Сириэль ушла в мечтательное рассуждение о перестройке целого государства. Масштабные вещи пленяли. — Ремус постарается добраться сюда завтра к обеду или после. Пришлёт патронус. — Тебе? А ты мне отправишь? — засомневалась в схеме. Сириус кивнул, хотя в его глазах отразилось то же самое. — Я тогда тут заночую. Если ты не против моей компании. — Нисколько, — криво ухмыльнулся он. Сомнения не исчезли. Сириэль поднялась, не выпрямляясь в полный рост под невысоким потолком пещеры. — Дойду до Дамблдора. — Я провожу… и подожду у дома Хагрида. Гримм трусцой шёл по следам Сириэль в пружинящем мхе, пока она не напряглась, притормозила и остановилась — впереди, меж серо-зелёной шеренгой стволов, паслась стая диких фестралов. Кожистые существа — напоминание о ночи и смерти — лениво ловили первых мышей. Немного обождав, когда вожак отвернёт костлявую голову, Сириэль обогнула их мшистую прогалину и двинулась дальше, держась ближе к озеру, блестящему в просвете деревьев. Тенью леса хранила росу, капли дождя и тумана от тёплого полудня, отражённого озёрной гладью. Замедляясь порой, Сириэль отвлекалась на перелив солнечных зайчиков и тогда замечала, но не подавала виду, что гримм после фестралов поглядывал на неё внимательнее. Когда они подошли к огороду Хагрида, Сириэль сунула руки в карманы куртки, прячась от ветра в свободном выгуле на опушке. Полувеликан приветливо помахал, оперевшись на черенок лопаты. — Здравствуй, — кивнула она, подойдя к каменной ограде, на которую гримм положил голову, высунув язык. — О, ты с дружочком! А я вот вишь чо, грядки освежаю. Чтоб земля, ну, подышала. — Хорошее дело. Я оставлю его у тебя ненадолго, — указала на гримма. — Зайду к директору и обратно в лес. — А чево так? Снова чистить надо? — расстроенно нахмурился он. — Каждую весну хорошо бы, Хагрид. Фестралы всех мышей поедят. А без них другим что есть? И валежник разрастётся. Он уже вообще-то. — Да знаешь жеж… — совсем подавленно вздохнул он. — Не могу я. Рука не поднимается. — Я уйду, что делать будешь? Сманивай их в другой лес тогда, но это ж сложно. Целый поход, считай. — Да… верно. Ну. Ты тогда уж подсоби мне чутка, пожалуйста, — оставил лопату воткнутой в рыхлую гряду. — Только ну уж вежливей с ними как-то. И деревца сухие тож можно чутка подубрать. — Разберусь. Не для удовольствия ж. — Подпихнула недоумевающего гримма ногой и, обойдя ограду, взбежала на холм. Позади слышалось басистое: «Ты чево, голодный али как?» До Дамблдора Сириэль дошла без препятствий, хотя опасалась наткнуться на Снейпа или Игоря. — Младший Крауч жив, — с порога и без прелюдий объявила она директору. Он лишь слегка приподнял брови, как на неведомую птичку на подоконнике. — Вот как? — Не очень-то его это впечатлило. — Вот так. Ремус был в доме Блэка. На гобелене с семейным древом Бартемиус Крауч отмечен живым. А старший тем временем, возможно, находится под Империусом какого-то активного сторонника Волдеморта и через Персиваля Уизли непонятно какие приказы передаёт в министерство. Может, стоит что-то с этим сделать? — подняла бровь Сириэль на его прохладную, как весенний ветерок, задумчивость. — Как вы пришли к мысли, что старший Крауч потерял контроль над разумом? — сложил он пальцы домиком. Солнечный свет из окна за его спиной играл в седом облаке волос, связанных маленькими бубенчиками. — Логически, — нервно зачесала свою почти полную седину, оставалось лишь несколько тёмных прядей да ресниц. — Он ведь по натуре человек аккуратный и педантичный. Не стал бы лезть без ордера в кабинет профессора Хогвартса или даже сам. Нашёл бы доверенного человека. Он был на больничном во время этого инцидента, наверняка им уже управляли и отправляли записки через Персиваля Уизли в министерство. Что там уже успели навносить, какие правки? Завтра получу некоторые сведения о них, но моей проф-подготовки не хватит на проверку такого, как и у тех «людей», которыми я располагаю. — Сведения, — мышцы лица едва шевельнулись, кажется, его что-то повеселило. — Как здорово вы всё организовали! — в восхищении, которого Сириэль никак не ожидала, он всплеснул руками. — Из вас с мистером Блэком выходит отличная команда. Очень рад, что вы нашли-таки в наших стенах единомышленника с аналогичным желанием добраться до правды. — Формально — вне стен, — прошептала она. — Да и он скорее за крестника, а не за правду. — Порой одно не исключает другого, — философски заметил он. — Любовь тоже может вести к истине, если дать ей карту и компас. Сириэль неопределённо качнула головой, немного растерявшись. — Что касается Крауча-младшего... — протянул он. — Если вы передадите мне то, что получите, я сделаю всё возможное, чтобы пресечь влияние посторонних умов на работу министерства, — этот вопрос, казалось, интересовал его лишь чуть больше остального. — Чтобы убедить министерство, потребуются доказательства. Настолько очевидные, чтобы даже человек... скажем, испуганный до глубины души, не смог отмахнуться. — Напуганным нужна безопасность, чтобы рассуждать здраво, а правда не про безопасность… По блеснувшим глазам Дамблдора поняла, что он уловил мысль. — Именно поэтому, — он повернулся к ней с необычайной серьёзностью, — важно не только то, что вы принесёте, но и как вы это расскажете. Бояться будут всё равно, но страх не должен ослепить окончательно. Потерев висок, Сириэль вздохнула. — Я поняла. Подумаю над этим. Ещё одно — по выходным после БЛЕСКа я буду уходить в лес. Там нужна чистка. На случай, если профессор Снейп… — Я скажу Северусу, что вы работаете над особо деликатным участком биоценоза школы, — с мягким покровительством глубоко кивнул директор. — Что, как ни странно, будет правдой. Выразив сухую благодарность, Сириэль покинула кабинет и по пути к выходу заглянула в свою спальню, набрав вещей первой необходимости и также необходимости весьма специфической, но способной скрасить напряжённый вечер, коих сейчас с переизбытком. Уже у главных дверей сначала нагнало ощущение преследования, а затем на руке сомкнулись когти коршуна, который и так мучил её в кошмарах душных, как влажный румынский август.
