Демон, пожирающий сны

      Детский смех, точно музыка ветра разносится по долине. Слышны множества разговоров, смешивающихся между собой в единый звук хаоса и веселья. Обрывки фраз долетают до слуха бессвязными предложения, в которые даже вдумываться не хочется. Но голоса успокаивают. Они греют даже сильнее лучей солнца в ясный летний день. Под них спиться слаще всего.       - Алатус! – вдруг возникает рядом девчачий голос, - Алатус, пойдём поиграем? Давай же, без тебя не так весело!       - Алатус! – вторят её другие детские голоса.       Сердце съеживается в груди, а в глазах начинает щипать, хотя веки закрыты и солнечные лучи не режут слизистую. Почему от знакомых голосов поблизости стало так неимоверно больно? Почему под лучами солнца возник такой холод, что ощутимо вгрызается в кости.       - Алатус… - голоса исчезают, будто бы дети убегают. Сердце колотиться так быстро, словно хочет убежать вслед за ними, но просто не в силах выпрыгнуть из клетки груди.       - Алатус! – грубый голос режет слух, и демон раскрывает глаза, - Ты обязан подходить сразу же, как я зову тебя!       Демон с трудом заставляет себя подняться, звеня цепями своих оков, но всё же достаточно быстро встаёт на ноги и преклоняется перед мужчиной.       - Простите меня, я не…       Хлёсткий удар кнутом прямо по лицу и Алатус заваливается боком в снег. Вот почему было так холодно. Единственное, что закрывало израненное тело, облачённое в рваные тряпки – одеяло из снега. Оно укрывало от вьюжных ветров, но совершенно не грело, лишь не давало замёрзнуть сильней.       - Нам пора, - сухо сказал господин и прошёл мимо приходящего в себя тела.       - Да, хозяин, - подал голос демон, снова заставляя себя подняться.       Мужчина шёл впереди, совершенно не обращая внимания на создание, что неизменно следовало за ним. По крайней мере, по хрусту снега и звону цепей его было слышно всегда. Босые ноги уже мало что чувствовали, проведя так много времени в морозах, но так было сложнее понимать, что с телом что-то не так. Иногда демон спотыкался и падал, но мужчина впереди даже не останавливался. Приходилось догонять его несмотря на ушибы, ссадины и нежелание подниматься. В редкие перерывы, когда хозяин останавливался, демон садился поодаль и утолял свой мучительный голод горстями снега.       Когда-то он любил снег. Не сказать, что он ненавидел его сейчас, ведь он притуплял, укрывал и насыщал хоть как-то. Но было время, когда он с восторгом смотрел на кружащиеся хлопья, на пушистые сугробы и на диковинные фигуры, слепленные людьми. А ещё он играл со знакомыми детьми в снежки. Это было весело.       Алатус утонул в своих мыслях и даже не заметил, как в очередной раз загребая ладонью снег, вместо того, чтобы отправить его в рот, стал лепить из него шарик.       «Больно»       - Алатус, - снова позвал его хозяин и демон незамедлительно подошёл, - Впереди деревня. Мне нужны оттуда все сны.       Демон обратил свой взгляд вперёд, где в ущелье мерцали крохотные светлячки окон. По меньшей мере два десятка домов, в которых живут семья несколькими поколениями. Людей может, сорок, может пятьдесят.       - Их слишком много… - выдохнул демон, даже не осознав, что сделал это вслух.       - Ты отказываешься?       Свирепый взгляд заставил уронить свой, но всё же… Алатус не сдвинулся с места.       «Я не могу» - пульсировало в его мыслях, - «Не могу разрушать счастливые семья. Не могу убивать невинных детей»       - Ты ведь знаешь, что будет, если ты не пойдёшь туда сейчас же!       Демон поджал губы, но в какой-то момент заставил себя поднять взгляд на своего хозяина. Он прекрасно знал, что не может бороться с ним. Он слабее, намного слабее, чтобы противостоять ему. Но каждый раз в душе билась слабая надежда, что он сможет устоять. Алатус уверенно смотрел на своего хозяина, одним взглядом выражая свой протест.       - Будь по-твоему, - звонкий приговор.       Демон закрывает глаза и чувствует, как по щекам текут слёзы. Он бы не смог пойти в своём сознании туда. Не смог бы пожирать их сны, слыша отчаянные предсмертные крики. В его снах и так слишком много боли. Его разум пошатнулся, но отчего-то продолжал держаться. Откуда в его сердце столько добра и стойкости? Откуда в его теле столько силы и жизнелюбия? Откуда в нём столько воли к борьбе?       Пытки длились будто бы вечность, но на самом деле проходило не больше часа. Алатус уже не понимал, кричит ли он сам или это кто-то другой. Его душа рвалась на части от той боли, что пронзала его тело. И если бы эта боль была только физической. Его хозяин не давал забыть ему о всём том, что сделал Алатус после того, как попал на цепь. Бесконечная череда страданий. Нескончаемый путь, окрашенный в алое.       Алатус чувствует дуновение ветра кожей – значит ли это, что он покинул тюрьму кошмаров? Он открывает глаза и замирает. Рука тянется ко рту, чтобы зажать его, но останавливается на полпути, потому что золото глаз видит: кровь покрыла её всю. Вокруг него бездыханные тела. Он прямо в центре деревни, которую видел с края горы. Он чувствует… слишком хорошо ощущает, насколько сыт сейчас, несмотря на голод в течении целого месяца. От этой сытости к горлу подступает тошнота. Конечно, демон и не ждал другого исхода. Так было всегда. Его разум сдаётся и тогда наружу выходит его истинное естество. Демон, пожирающий сны.       Шаткой походкой Алатус движется на зов с горы. Этот голос он будет слышать за тысячу миль. Даже если попытается сбежать, он крепко посажен на цепь. Он в силах разодрать все оковы, кроме этих. Он ненавидит тот день, когда позволил пленить себя. Он искренне верит, что мог стараться лучше, чтобы победить божество, пожелавшего его силы. Даже несмотря на то, что тогда Алатус был совсем ещё ребёнком.       - Когда ты перестанешь уже упрямствовать? – тяжело вздохнул мужчина, когда демон вернулся, - Ты всё равно выполнишь мой приказ. Зачем каждый раз всё усложнять?       - Я Ваш раб телом, но не душой, - тихо ответил ему демон, не двигаясь с места, когда хозяин подошёл ближе.       - Душой, - вторил ему голос и рука протянулсь к лицу Алатуса.       Тот уже даже не пытался отстраняться, лишь прикрыл глаза, когда тёплые пальцы коснулись ледяной кожи.       - Ты всё ещё веришь, что у тебя есть душа? – насмешливо сказал мужчина, скользя пальцами ниже, до самых губ, - Рано или поздно я сломаю тебя. И тогда ты перестанешь перечить мне.       - Я буду бороться столько, сколько смогу, - звериный взгляд поднялся на своего господина, замечая садистскую усмешку.       - Как тебе будет угодно, - хмыкнул тот и наклонился ниже, - Отдай мне сны.       Алатус покорно приоткрыл рот, дожидаясь, когда хозяин припадёт к его губам. Он чувствовал, как из его тела вытекает всё радостное, тёплое и счастливое вместе с украденными снами. Оставались внутри лишь кошмары, ужас и боль, которые он будет нести дальше, пока его сердце не перестанет биться.