Три попытки.

У него всегда получилось это с первого раза.

      Вступив в брак с человеком весьма добрым и милым, но опасным, до смерти азартным — в прямом смысле — и безумным, его мир разрушился и построился заново, а мировоззрения и моральные принципы в корне изменились. Он стал закрывать глаза на страдания тысяч и при том до глубины души проникался к бедным единицам, коих только мог повстречать. Он перестал обращать внимание на тот ужас, что творит человек рядом с ним и при том не мог молчать, стоило только увидеть нечто подобное своими собственными глазами. Внутри него всё колебалось, дрожало и в конце-концов окончательно умерло, а на этом месте родилось новое. Он переступил черту дозволенного, разрешив себе всё то, что нельзя было раньше, когда остался совсем один, потеряв единственное, что держало его в узде. Множество возможностей перестали быть доступными, он был разбит, ему было больно и рядом не было никого, кто мог его поддержать или помочь. Он отрёкся от всех, как только понял, что теперь может то, что возможно навредит его близким. Он не смог бы быть хорошим сыном, добрым братом, любимым дядей и при том вершить судьбы людей, крутя их между пальцев, как только ему вздумается. Он чувствовал себя плохо, но прекрасно осознавал, что сам принял подобное решение и потому даже не смел жаловаться. Безвыходные ситуации не появляются сами по себе, люди создают их самостоятельно. Он был в числе этих людей.

Впервые в жизни ему понадобилось три попытки.

      Его цель была столько же красива, сколько эгоистична и нетерпима. Он никогда и подумать не мог, что будет стеречь человека, которого однажды видел в лицо и с которым у него есть несколько общего. Получив заказ на него, он долго колебался и думал, пока не решил, что прошлое остаётся в прошлом и теперь их больше ничего не связывает, кроме мелких и незначительных воспоминаний. Они никогда не были знакомы лично, однако знали о существовании друг друга, пускай и не предавали этому большое значение. С момента смерти того самого единственного, чья улыбка сияла во тьме и сумасшедший хохот пробуждал затуманенное сознание, прошло уже несколько лет и теперь они уж точно для друг друга «никто», а значит, можно и поступать, как хочется.       Его первая попытка была в чужой тени. У его цели весьма хорошая охрана, и даже есть собственный телохранитель, к слову, достаточно дерьмовый, потому что он смог уложить его на лопатки за минуту. Может быть, это самый лучший боец в мире, но явно не лучше, чем он. На его цель было совершено нападение одной группировки, к которой он не имеет совершенно никакого отношения, и пока они отбивались с основной охраной, он, быстро разобравшись с единственной помехой, был готов прикончить «старого знакомого» чуть ли не сразу же. Под полностью закрытой одеждой, маской и плотно прилегающими очками не было видно его лица, глаз, волос и других опознавательных черт, с помощью которых его могли бы в дальнейшем опознать, а потому тот момент был просто идеальным, чтобы закончить свою работу прямо там. Но он не успел. Ему не хватило буквально мгновения, чтобы закончить, ведь нож ледяным лезвием уже коснулся чужой шеи, а рука потянулась за пистолетом, как в помещение забежали чужие прихвостни, готовые разорвать его на кусочки. Ему пришлось бежать, поймав пару пулей и чуть ли не задыхаясь от своей собственной скорости. Он не стал бы волноваться об этом случае, если бы в последний момент его цель не стащила его очки, лицезрев два фиалковых огонька. Пришлось несколько раз менять место жительства, быть осторожным и оглядываться на улице.       Зализав раны, он стал разрабатывать план для второй попытки. Будучи человеком целеустремлённым и не любящим заканчивать дело на половине, он внимательно, как никто другой, изучил любезно данную ему информацию о своей цели, сверил её расписание и рассмотрел ближайшие мероприятия, на которых она будет светиться. Наконец он нашёл искомое. Вступать в ближний бой, пока у него не зажили плечо и бедро, было бы глупо, ведь он не хочет открыть кровотечение и получить осложнения, так что стоило действовать осторожно и тихо, стараясь не привлекать к себе внимание.       На том вечере было много важных шишек: девушки в безумно красивых платьях и с деловыми взглядами, и мужчины с обаятельными улыбками и в строгих костюмах. Все они пили дорогой алкоголь и общались, наслаждались вечером и любовались декорациями большого и светлого зала, в середине которого, на потолке, висела большая люстра, чей хрусталь напоминал капли дождя. По краям зала были поставлены лестницы на второй этаж, откуда можно было выйти на балконы, или, оставаясь в помещении, через перила наслаждаться видом сверху на первый этаж. Помимо обычного удовольствия вечер был направлен на сотрудничество различных компаний, заключение договоров и сделок, а там уже недалеко и до какого-нибудь спонсорства такого же и других мероприятий.       Он был там. Его было прекрасно видно через большие панорамные окна и прицел снайперской винтовки. Он был до безумия красив, его чёрные, как тьма, длинные волосы были обрамлены ярким белым светом ламп, а в его голубых глазах отражались дорогие хрустальные бокалы. Он выглядел статно с широко расправленными плечами и дерзкой улыбкой, расплывающейся в самодовольной усмешке всякий раз, стоило только кому-то ужасно пошутить. Шёлковая рубашка, с расстегнутыми пуговицами, открывающими грудь и алая, словно свежая кровь, шуба делали его внешний вид особенно дорогим, а кожаные штаны подчёркивали изгибы бёдер и зад. Он держал в руке бокал с виски, поглощая его медленно и с удовольствием, спокойно и без лишней активности участвуя в диалоге со своими собеседниками, не сводя с них взгляда кристально чистых голубых огоньков, сияющих как алмазы. Целой книги не хватило бы, чтобы описать, насколько прекрасно он выглядел и, если бы кто-то мог, то сравнил бы его с божеством, изгнанным когда-то с Олимпа. На его теле осталось множество шрамов, видных даже невооружённым глазом, однако он был всё таким же привлекательным и располагающим к себе. Его губы сладко складывались в лёгкой улыбке, и манили также сильно, как свежеиспечённый пирог, что любезно приготовила твоя любящая бабушка. Может быть он не идеален, но превосходен, настолько, что не можешь отвести взгляд. Людям без выдержки было бы достаточно легко потерять самообладание, падая в обморок, стоило только заглянуть в его лицо. Глядя на него, он с точностью мог заверить, что деньги ему к лицу.       Его не было видно, ведь он находился на улице, на крыше здания, где, в темноте, готовился к завершению своего задания. Винтовка была собрана также быстро, как и найдено удобное местечко, откуда лучше всего было стрелять. Но помимо того, что нужно было выстрелить, также надо и подобрать удобный момент. Уже как несколько минут он, затаив дыхание и двигаясь чрезвычайно медленно, прицеливался, желая выстрелить прямо в лоб черновласого мужчины. Так он убьёт его наверняка. Жалко конечно портить такую красоту, однако ничего не поделаешь. В этом мире либо убей, либо будешь убитым, да и к тому же к убийству прикладывается немаленькая сумма. Безусловно, хотелось насладиться чужим выражением лица и жестами немного подольше, прислушаться в тишину вечера и будто бы услышать чужой голос, щекотящий ушную раковину. Ему хотелось растянуть это мгновение чуть-чуть подольше, как последнее красивое, что он увидел, а потом к нему созвал голос разума и он пришёл в себя. Должно быть, это дело плохо на него влияет. Наконец он был готов стрелять. Его палец лёг на курок, а во второй руке он почувствовал какую-то особенную лёгкость. Глубоко выдохнув, он наконец поймал момент.       Их взгляды встретились и это точно не была галлюцинация, ему не показалось и это не было случайностью. Он поймал, как его цель посмотрела на него и именно на него, словно прекрасно знала, что он всё это время был здесь и готовился убить её. Эти гляделки длились несколько секунд, и мужчина не вглядывался в темноту, не щурился — он смотрел твёрдо и уверенно, зная, что смотрит на кого-то конкретного, кто только и желает его убить. Сердце ушло в пятки и дыхание прервалось, и за долю секунды он уже лежал на спине, глядя в небо и глубоко дыша, пытаясь понять, что только что было. Его действительно заметили? Это не сон? Как он мог так облажаться? Нет, другой вопрос. Как его вообще заметили? Это же просто невозможно, в этой темноте даже чёрт ногу сломит.       Впрочем, долго думать он просто не мог, ведь вернувшись к своему делу, он видит, как мужчина говорит с кем-то то ли по телефону, то ли по рации и вряд ли они там обсуждали погоду. Собрав все свои вещи, он спустился по зданию и побежал, уже слыша множество шагов, направляющихся к нему. Бедро болезненно застонало, чехол с оружием предательски соскальзывал с плеч, а лёгкие казались как никогда маленькими и тесными, чтобы можно было уместить в нём воздух для быстрого бега. Идти дальше было некуда, ведь впереди только река, по которой ходят корабли и катера. Однако сдаваться он не желал, а так как медлить было нельзя, то решение было принято быстро и через секунду был услышан громкий всплеск воды, а его голова потерялась из виду под водной гладью. Тогда ему как никогда повезло и никто не смог его поймать, но пришлось менять оружие и снова лечить раны. Он снова смог сбежать.       Третья попытка была его последней. Сам для себя он ещё в тот момент понял, что если не справится с заданием в третий раз, то бросит его. Некоторые вещи судьбой не суждено выполнить, да и это всё плохо сказывается на его здравомыслии: он стал чуть мягче и ему вспомнилось такое выражение как "любоваться прекрасным". Так что он начал готовить план для своего последнего рывка, после которого, в любом случае, уйдёт на долгожданный отдых, чтобы полностью выздороветь и просто побыть наедине с собой и в полном спокойствии. На этот раз он решил пробраться прямо в чужой офис.       Генри Боле уже несколько недель каждые три дня оставался в офисе до поздна, судя по всему, выполняя какую-то свою особенную работу, да и если так посмотреть, то иногда казалось, будто он стал выглядеть чуть более уставшим и замученным. Он вообще спит? В любом случае его это нисколько не волновало, ведь чем менее осторожна его цель, тем больше шанс, что он сможет её прикончить. План был таков — посреди ночи пробраться через окно прямо в нужный кабинет, в котором работает брюнет и покончить со всем прямо там, а потом смыться через это же окно или по коридору. Выстрелить из снайперки не получится, потому что стекло непробиваемое, тайных выходов из здания он не знает, а с учётом большого количества охраны, пройти через парадный не получится, так что путь только один.       Стоит дать ему звание паркуриста, ведь никто, как он, так мастерски не перепрыгивал с дома на дом на крышу, ни разу не упав и ничего себе не повредив. Закрепившись на крыше, он проверил свою страховку и стал медленно спускаться вниз, касаясь ботинками окон многоэтажного высокого дома. Страха высоты у него никогда не было, потому он совсем не волновался при мысли, что может при любом неосторожном движении сорваться и разбиться на смерть. На нужном этаже окно, что странно, было открыто, будто бы приглашая его пройти внутрь. И он, как полный идиот, без задней мысли полез, предварительно осмотрев офис и заметя лежащую на диване фигуру, накрытую одеялом и мирно сопящую. Открепляя себя от страховки, он аккуратно и как можно тише проходит вглубь кабинета, доставая пистолет и, стараясь сильно не шуметь, снимает его с предохранителя. Этот момент всё-таки настал. Он стоит в полуметре от мужчины, даже не подозревающего, что сейчас его жизнь прервётся. Внутри будто бы залетали бабочки, а на дне поджелудочной приятно защекотало. Дело осталось лишь за малым — стоит убедиться, что это он. Рука медленно тянется к одеялу и, коснувшись его, рывком тянет на себя.       Всё произошло так быстро, что он даже не успел сообразить. Из разных углов комнаты вмиг вышли люди в костюмах, которые направили на него пистолеты и у него не было и малейшего шанса, чтобы хоть как-то выпутаться из этой неприятной ситуации. По приказу он медленно встаёт на колени, держа руки у головы, а потом его ощупывают, и забирают пистолет и несколько ножей. Хмуро глядя в пол, он проклинает всё живое на этом свете, в том числе и Георгина и того, кто его заказал. Может быть, стоило остановиться ещё на первой попытке и тогда он бы не оказался в столь унизительном и неприятном положении?       — Оул Росс, — свет в комнате включается и в дверях показывается высокий мужчина с длинными чёрными волосами, деловито облокачивающийся об проём и сверяющий невезучего киллера холодным взглядом, в глубине которого читалось самодовольство. Блять, он терпеть не может этот взгляд, — какова удача. Вы наконец-то к нам зашли, я уже был уверен, что вы никогда не покажетесь. Вы весьма затянули, мы ждём вас уже недели две, а вы всё никак не показывались, — на его бледном лице расплывается лёгкая улыбка, которая исчезает также быстро, как и появляется.       — Какого чёрта? — Непроизвольно, даже не задумываясь, вылетает из его рта, пока он недовольно хмурится, поднимая глаза на причину своего прихода. Брюнет неспешно, стуча короткими каблуками, проходит вглубь кабинета, не прерывая зрительного контакта с «незваным гостем», а подойдя достаточно близко, хватает его за волосы цвета детского блонда, чуть задирая голову.       — Итак, Мистер Росс, перейдём сразу к делу, — деловито начинает говорить голубоглазый, снимая с чужого лица маску, — я повторю это один раз, так что внимательно слушайте, что я сейчас скажу. Я хочу, чтобы вы работали моим телохранителем. Взамен могу предложить вам... — он секундно медлит, — защиту и зарплату, как у всех моих работников. Ещё..       Он не успевает договорить, как ему в лицо плюют, от чего он морщится и вытирает плевок.       — Иди нахуй, — чётко выговаривает он, хватаясь за чужую руку, крепко держащую его за волосы. Он не боится плеваться ядом, выкладывая всю правду на стол, потому что на другое он не способен. И тем более он не хотел соглашаться на подобную чепуху, не имеющую для него никакой ценности. У него есть дела куда важнее, да и работает он один и только один. Опыт показал, что сильно привязываться к людям — очень больно.       — Я повторю ещё раз, — его оттягивают за волосы более грубо, и, на секунду сжав зубы, Генри достаёт свой пистолет. Мгновение и он уже чувствует во рту холодный полимер и горький привкус пороха, однако не может ничего сделать, кроме как терпеть и сжимать чужие руки, одним лишь взглядом желая своему оппоненту скорой и мучительной смерти. — Я хочу, чтобы ты на меня работал. Твой ответ либо «да», и всё окончится хорошо, либо «нет» и я стреляю. Выбор за тобой.       Осознание не только своего положения, но также и всего происходящего, пришли только в тот момент. Никто не заказывал Генри Боле, одного из верхушек мафиозного мира. Он подстроил это всё сам, чтобы выманить Оула. Во время своей первой попытки Генри просто повезло и он был на волоске от смерти, ведь не ожидал, что покушение будет совершено в столь неожиданный момент, когда на него напали, а потому он не смог угнаться за своей целью. Во время второй попытки он знал, что Росс будет на том самом вечере и был готов к его появлению, однако не учёл, что тот будет проворнее и умнее, да и в воду никто не был готов лезть, а потом он слишком быстро скрылся. И третья попытка стала заключительной, ситуацию для которой он создал самостоятельно и даже мило пригласил блондина в свой кабинет, с помощью открытого окна. Пока Оул считал, что охотится на Георгина, тот на самом деле охотился на него. И он повёлся на эту уловку, как маленький и глупый ребёнок на сладкую конфетку.

В тот момент он пожалел, что дал себе три попытки.

      — Я жду, Мистер Росс, — черновласый подгоняет конопатого, утыкаясь пистолетом в его нёбо и сильнее оттягивая светлые волосы, на что тот морщится и хмурится, но стойко молчит, — считаю до трёх. 1... 2... — ему не пришлось оканчивать счёт, ведь спустя всего лишь несколько секунд его руки отпускают и киллер громко вздыхает. Наконец-то сдаётся. Как же долго пришлось за ним гоняться. — Весьма умно, Мистер Росс. Я рад, что мы с вами смогли найти общий язык.       На лице брюнета появляется лёгкая ухмылка и он забирает пистолет, вытирая его от чужих слюней, пока его новый подчинённый отплёвывается, пытаясь мысленно проклясть всё живое на этом белом свете. Он снова поднимает свои фиолетовые глаза на высокую фигуру, стоящую рядом, и напряжённо сглатывает. Страшно даже подумать о том, что с ним будет дальше, ведь он совсем не знает, чего ожидать и стоит ли вообще кому-то здесь верить.       — Ты будешь гореть в Аду.       — До Ада мне ещё далеко. Меньше слов — больше дела, нам нужно многое вам показать, Мистер Росс.