Северное солнце

В тишине королевского дворца раздаются спешные шаги — наследный принц, чьё лицо прикрыто лёгкой золотой вуалью, получил известие о долгожданном письме от династии Камиширо, и теперь направляется к отцу, чтобы узнать о содержании. Слуги в просторных коридорах с высокими потолками покорно склоняют головы и открывают перед принцем двери. Закатное солнце заливает пространство через широкие окна, и Цукаса никак не может отделаться от мысли, что закат этот символизирует закат его династии. Каждый во дворце уже знает, что ответ от Руи Камиширо пришёл, и каждый жаждет узнать, о чём же там говорится. Месяц назад король послал запрос на помощь в войне. Камиширо — окутанный тайнами клан, прославившийся за счет своего военного искусства. Будучи обычными рыцарями, за два десятка лет они сумели собрать и обучить внушительные армии, поселения которых теперь раскинуты на северных землях. «Дикари», «Наёмные убийцы» — раньше и принц Тенма относился к ним с аристократической насмешкой обладателя голубых кровей. Однако, это было до наступления в южном крае плохих времён. Неизвестная хворь унесла большую часть урожая, оставив голодать целые города, и, в разгаре всеобщей паники, прежде лояльные югу аристократы стали перебираться на восток и запад, продавая правящим там королям секреты династии Тенма. Запасы продовольствия истощались, торговые судна подвергались атакам. Цукаса и Саки не слишком пугались происходящего — омегам до последнего верилось в то, что родители со всем разберутся. Пока в одну из ночей не скончалась королева. Боль от её внезапной утраты окончательно расколола правящую семью, отвернув друг от друга — каждый предпочел томиться в своем горе один. А тем временем злые языки повсеместно болтали о нестабильном состоянии «любимцев богов» и стаскивали войска к южным границам. В столь уязвимом положении юг никогда прежде не бывал, поэтому короли востока и запада, при поддержке большинства аристократов, решили попытать удачу — захватить «позолоченное» королевство. Семье Цукасы, за неимением перспективы других союзников, пришлось искать защиты у Руи Камиширо — опасного альфы, связываться с которым в других обстоятельствах они ни за что бы не стали. Не зная, дойдёт ли послание в далёкие земли, не захотят ли опытные северные солдаты вместо помощи прийти и захватить королевство, Цукаса и его семья нервно ожидали ответа. Ответ этот был их единственной надеждой. И вот, наконец-то, он пришёл. Цукаса заходит в покои короля бесцеремонно, двумя руками толкая дверные полотна, и с тревогой смотрит на отца, сжимая ладони в кулаки. Саки уже здесь — нехотя поворачивается к брату. Тот улавливает странное выражение в её играющих от солнца розовым глазах, и по ним же предугадывает расстроенное выражение лица, скрытое под тканью из шифона. В комнате воцаряется тишина — отец сидит за массивным лакированным столом, сложив руки, и не спешит что-то говорить. Когда принц-омега делает шаг ближе, золотые одежды, обволакивающие стройную грациозную фигуру, волочатся за ним по полу. Слуги закрывают дверь, оставляя правящую семью наедине. — Что там? — тихо спрашивает омега. Хмурится, смотрит на стол, где лежит развёрнутый дорогой пергамент. Видит рядом конверт со сломленной восковой печатью Камиширо. Саки опускает голову, держит руки за спиной. Шёлк её светлых волос разливается по плечам. — Они согласны помочь, — негромко сообщает король. Принц не может сдержать вздоха облегчения. Идёт медленно к столу и дотрагивается до письма пальцами, словно желая убедить себя в том, что вот оно — физическое подтверждение того, что всё будет хорошо. Пергамент очень качественный, дорогой… — Брат, — зовёт Саки, и принц поднимает на неё глаза. — У них есть условие, — король мрачен, но это не причина для беспокойства. Мрачен он с тех самых пор, как королева умерла, и эта хмурость, грубость в словах, стали для него привычными. — Какое же? — недоумевающе спрашивает Цукаса. Ему ясно, что просто так север делать ничего не будет. Не ясно лишь, почему и отец, и Саки выглядят так, словно война проиграна, а толпы революционеров с вилами стоят под окнами. Под окнами у них фруктовый сад. — Руи Камиширо согласен помочь югу выиграть войну. Но, прежде, он просит брачный союз. С тобой. Цукаса замирает. Праведный гнев медленно закипает в юношеской крови. Еще сотни лет назад, когда династия Тенма только развивала своё могущество, о них уже ходили легенды, передаваемые из уст в уста: о золоте, что течёт вместо крови по их венам, о том, что они потомки ангелов, и, конечно, об их омегах. Согласно старым легендам, омеги клана Тенма так красивы, что вынуждены скрывать лицо — любой, увидящий их богоподобный лик, сразу влюбится до потери разума. Конечно, это лишь сказочное преувеличение, оставшееся в традициях, тем не менее, брак для этой многолетней династии никогда не был расчётом, или способом налаживать связи. Брак для них — сугубо личное и важное решение, о принятии которого можно думать, только встретив того самого человека. — Это оскорбление! — возмущается Цукаса, но отец остается невозмутимым. — Да как они смеют?! Меня, как разменный товар… — Выбора у нас нет, — осаждает король. — Стоит быть благодарными за то, что они вообще согласились помочь. Отправишься на север тихо — в неприметном картеже и без флага. Будет лучше, если никто не узнаёт ни о причине твоего отбытия, ни об отбытии как таковом. Иначе, боюсь, — он складывает письмо несколько раз, — можешь не доехать. Омега распахнутыми в неверии глазами ищет на уставшем лице напротив намек на что-то, напоминающее о добром и любящем отце, которым этот альфа когда-то был, но не находит ничего. Саки опускает взор в пол, и принц делает шаг назад. — Отец! Одумайся! — эмоции выходят за грань. Абсурд долгожданного ответа и безразличие семьи к сей неслыханной дерзости, не могут оставить равнодушным. — Да, мы проигрываем, но ещё не проиграли! А знаешь, когда проиграем? Когда допустим к себе такое отношение! Когда покажем всему миру нашу степень отчаяния, в которой наследника рода Тенма можно купить, как скота на рынке. Вот это и есть поражение! Да ещё и кто покупает, вдумайся только! Крестьяне, вчера из грязи вылезшие… Безграмотные убийцы, сумасшедшие варвары! Уж лучше моя голова на пике окажется, чем я позволю этому браку случиться! Принц стремится к двери. — И моя голова? — догоняет спокойно тихий голос, лишенный эмоций. Цукаса останавливается. Смотрит на вдруг заговорившую Саки. — И моя голова на пике пусть окажется? И папина? — её смиренная поза опасно контрастирует с пронзительным взглядом из-под густых ресниц. Принц, шумно дыша от собственной тирады, молча поворачивается к сестре. — Окраины страны вымирают от голода, толпы страдающих, перепуганных людей пешком идут к столице, замертво падая на дорогах. Посевные земли заражены. Торговли нет. Бывшие союзники копят войска у наших границ. Мы мечемся, как дичь в капкане, лишь бы продолжить жить. Пусть с увечьями, пусть не так, как раньше, но жить. А ты, наследный принц, вообще о чем-то думаешь, кроме своей чести? Цукаса возмущенно вздыхает, но Саки не даёт договорить: — Наш долг, как королей — защищать. Народ, культуру, историю, память, наследие нашей страны. Род Тенма несколько веков правит на юге, и ты, брат, не первый, кто идёт на личные жертвы ради общего блага. Такова обратная сторона королевской жизни. — Саки, что значит личные жертвы? Смерть? Я должен умереть? — теряется омега. — Только вот смерть будет лучшим исходом, что ждёт меня в руках Камиширо, ты же это и сама понимаешь. А если он не захочет быстрой смерти для наследного принца? Если будет пытать в ледяных подвалах, или просто на морозе оставит? Весь мир наслышан о его отношении к аристократам! — Любая попытка разобраться без участия севера приведет юг к кровавому поражению. Здесь не останется ничего. И никого, — Саки складывает руки на груди и вздыхает. — Цукаса… Этот альфа — искусный полководец. Только он поможет нам. Поможет выиграть войну, даст югу избавиться от всех этих проклятых бед. Мы станем на ноги и вновь обретем утраченное величие. Всё, что тебе надо — поехать туда, и вызвать его благосклонность. Больше твоё королевство и твой народ ни о чем тебя не просят, но тебе и этого много? — Как ты смеешь говорить обо мне подобное? — омега не замечает дрожи собственного голоса. — Да, это моё королевство! Я наследник, и переживаю побольше тебя, сестрица, но что-то мне подсказывает, что впиши Руи твое имя — ты бы тоже колебалась перед тем, как принять предложение. П-проблема ведь не в том, что я не хочу лучшего для юга, а в том, что он мог попросить золото, а не… — Какое золото, Цукаса?! — срывается Саки, — У нас хлеба нет, о чем ты, вообще, сейчас говоришь? Руи нечего просить у нас. Нам нечего ему предложить! Но он все равно согласен помочь, поэтому, чтобы он там с тобой не сделал, ты все стерпишь, и если это поможет югу — попросишь ещё! — Хватит! — король ударяет по столу, вставая с места. Роскошная одежда на высокой фигуре гармонично смотрится с седыми волосами, уникально украшенной короной и лицом, запечатлевшим мудрость прожитых лет. Омеги вздрагивают. — И так крыс полно вокруг, вы ещё друг с другом грызётесь. Убирайтесь с глаз моих! — король подносит долгожданное письмо с севера, сложенное несколько раз, к зажжений свечи — маленькое пламя жадно грызет пергамент, в безрезультатном стремлении сохранить хоть какое-то тайны юга. Цукаса кланяется и выходит в коридор. Саки покидает покои вслед за ним, пока двери медленно закрываются, пряча фигуру короля. Пёстрый закат успел смениться на редкие прямые лучи, прорывающиеся сквозь тёмные густые облака, отчего над всей столицей заметно потемнело. В разных частях дворца прислуга зажигает фонари и лампы, разбавляя вечерний мрак. Цукаса идёт быстро, но растеряно. Голова кружится. Любая остановка сейчас станет потерей ориентира в пространстве. Коридор кажется бесконечным, двоится и дрожит… Саки ускоряет шаг, равняясь с братом: — Избалованный ребёнок, — произносит тихо. Звенят её браслеты и серьги, стучат каблуки. — Впрочем, чему я удивляюсь? Ты всегда таким был, — она едва задевает принца плечом, прежде чем свернуть в одном из пролётов, но Цукаса всё равно резко замедляется, чувствуя себя так, будто это касание Саки, едва ощутимое, и в другой ситуации ничего не значимое, сейчас больнее всего на свете. Его глаза слезятся, а сердце неугомонным ритмом заходится в груди. «Саки хочет занять мой престол…» — лежащая на поверхности суть всё громче шепчется в сознании омеги, смело раскрываясь ему, словно, раскрываются бутоны душистых цветов, запах которых принадлежит Саки.

***

В личных покоях принц прислоняется к стенке, закрывает глаза и медленно опускается вниз. Висящие на открытом окне дорогие шторы слегка раздувает теплым ветром. Слезы постыдно сбегают по красивому лицу. Каждая обещает быть последней, но неизбежно появляется новая. Бессилие смазывается со страхом, и ощутив неприятную горечь этой смеси на языке, омега позволяет себе свободно плакать. Ответом ему служит успокаивающий шелест листвы, доносящийся с улицы. Всё равно больше никто не услышит — дворец давно потерял перманентную атмосферу празднества и переполненности, что когда-то была визитной карточкой южного королевства. Роскошные балы, многолюдные мероприятия, чаепития и доброжелательные приёмы гостей… Всё это в прошлом. Кажется, ушло вместе с мамой. Может, ещё раньше. Теперь даже слуг можно пересчитать по пальцем, было бы желание. У Цукасы давно никаких желаний нет. После маминых похорон он лег на свою постель и, по ощущениям, больше не вставал. Неужели горе так сильно выбило принца из реальности? «Умирают от голода»? «Нет хлеба»? Всё происходящее походит на ночной кошмар. Никто не может подсказать Цукасе, как проснуться. Он ложится прямо на полу и зажмуривает глаза, прикрывая голову руками.

***

Цукаса идёт по столице в сопровождении охраны. Полуденное солнце заливает округу, и принц пониже опускает капюшон неприметной мантии. Её оказывается недостаточно, чтобы скрыться от внимательных южан. — Наследный принц? — восхищенный голос раздается сбоку, и Тенма оглядывается, замечая очень худого ребёнка с большими глазами. — Это правда вы? — не может поверить мальчик. Принц опускает назад на прилавок фарфоровую безделушку, и прислоняет указательный палец к своим губам, глядя на юного горожанина. — Тише-тише. Да. Что тебя так удивляет? — янтарные глаза очень доброжелательны. — Вы… — мальчик пялится на омегу, как завороженный. — Я думал, что все Тенма там. — Где «там»? — мягко уточняет принц. — Там, — ребёнок показывает пальцем в толпу позади. Омега оборачивается, следя за направлением его руки. Яркое солнце вынуждает прикрыть глаза. Цукаса приставляет ладонь ко лбу, создавая немного тени, и видит на главной площади повешенных отца и Саки. Он просыпается в слезах. Его долго тошнит. Следующие дни проходят за сбором скудного запаса вещей, прощании с дорогими сердцу местами и подготовкой экипажа. Омега долго обнимает отца, перед тем как сесть в карету, и болезненно прощается с заплаканной сестрой. Цукаса даёт королевству молчаливое обещание сделать всё, что в его силах, ради спасения юга.