Окно в Европу

      Хорошо иметь друзей, с которыми ты в пик своего величия отсиживал долгие и скучные будни, держа в руке несколько часов подряд китайскую трубку с крепким опиумом. А ещё лучше иногда с ними собираться побеседовать по душам, отвлечься от политики, просто обсудить всех и всё, как в старые - добрые. На этот раз честь принимать гостей выпала Сенье и его огромной загородной даче, что выделяется в зелёном пригороде ослепительной роскошью. В просторной гостиной собрались те, кого боялись даже турки, и не совсем европейцы, к сожалению, но и к счастью тоже: потупив минут двадцать с чаем, Нью-Йорк, выругавшись, предложил пойти взять выпить, конечно, все очень вежливые вздохнули с облегчением и согласились. Шёл первый час, второй, обсуждения становились горячей, интересней, вымогая у сидящих максимум внимания и маня выпить ещё после очередной раскрытой государственной тайны. Бутылки лучшего французского вина быстро кончились, расстроив всю компанию, а такую сладость просто так не закажешь. Нужно было спасать положение и решение нашлось. Что за Европа без наркотиков? Мысль пришла всем одновременно, наверное, исходя из прошлого опыта. Никто не был против, а, может, просто промолчал, следуя стадному инстинкту. Дальше события развивались быстрее: все нанюхались так, что еле отдавали отчёт своим действиям и словам. Было весело, очень.       Позже все расползлись по парам и начали болтать просто ни о чём, не воспринимая звуки дальше, чем на метр: кто на полу, кто продолжал сидеть на диване или в кресле. Никакой дуэт не отличался от остальных, не считая одного: Пьер и Александр. Сидели на диване близко друг к другу и пытались в флирт, правда, русский противился, аргументируя тем, что он занят и отдан первопрестольной. Какова жизнь без страданий из - за измены и любви к другому? Никакая. Романов, поломавшись, отдал свою вкусно пахнущую шею во власть француза, тихо реагируя вздохом на каждый обжигающий поцелуй. Старая любовь и вещества заиграли в одном месте и они заходили всё дальше и дальше, не стесняясь ни капли. В ход пошли руки, и Пьер притянул россиянина к себе, поглаживая по больной спине, и, почувствовав чужие ноги на своих коленях в ответ, продолжил действовать, затянув новоиспечённого любимого в ласки и поцелуи. Плевать было на все правила приличия, оттого Александр промолчал, когда француз начал снимать с него рубашку, открывая себе чётко видимые ключицы и бархатную кожу с целью провести по ней языком, попробовать на вкус. Они уже откровенно начали прелюдии, позволив друг - другу прикасаться к чувствительным местам на теле. Романов собственноручно снял с себя низ, отправив его на ковёр, и в полной мере наслаждался действиями города любви, когда тот начал не так заметно для других растягивать его тем, что было, часто задевая частью ладони вставший член, вызывая еле слышные стоны русского. На них не обращали внимания до сих пор, не включая, неизвестно к чему, Бронкса, от которого столица отсела прежде, чем тот начал нести чушь про теории заговора США. Американец глянул на происходящее и посчитал это интересным занятием, поскольку те расположились полулёжа и отдыхали, не взирая ни на что. Или он ещё не до конца понял, что происходит. Или понял, кто знает.       Нэйтен, энергично встав с пола, чуть не упав обратно, подошёл к ребятам и сел на место над головой Романова, наблюдая, будто смотрел фильм. Пока Сенье между ног уже готовился входить в тёплое готовое нутро, на вскрик культурной столицы России остановившись на секунду, проморгав в прямом смысле присоединившегося, Петербург, увидев красные глаза над собой, потянулся руками к американцу, как бы приглашая. Что ещё в такой ситуации делать? Мозг не работал совсем, потому тот поддался дружелюбному жесту и наклонился, позволяя обвить руками голову, притягивая. Эйнштейном быть не надо, чтобы понять, чего от тебя хотят, и поцеловать друга - наркомана в губы, схватив стон от чужого проникновения и проникая сухим языком со вкусом вина на нём в мягкий рот. Нервные окончания бурно реагировали благодаря побочкам, потому поцелуи взасос казались просто космическими, особенно на виду у всех, не говоря уже о происходящем снизу. Француз грубо пробивался вглубь резкими толчками, не получая негативной реакции, на которую, скорее всего, причин то не было. Он, прижав тело к себе, потянулся лизнуть выпирающие рёбра, наконец заметив нового участника. Никакого внимания и претензий.       Бывшая столица Штатов приподнялась, достаточно нацеловавшись, захотев большего от такого любвеобильного персонажа, действуя точно не головой. В то время, как Пьер ритмично доводил Романова до разрядки, краем уха слыша желанные вздохи, Нэйт, поддерживая настроение, не до конца избавился от нижней части простенький одежды, ощутив волну возбуждения от хлюпающих звуков и чужого мягкого голоса совсем близко. Саше не составило труда глянуть выше, чем обычно, и увидеть новое выгодное предложение       — You, guys, are crazy, come on. - прокомментировал этот пиздец американец и за секунды две просунул едва налившийся кровью член в приоткрытый рот, затем твёрдо повернув голову на себя, усаживаясь удобнее и, несмотря на сдавленное мычание, начав двигаться.       Ебаный сюр, что я пишу. Бронкс, давя, пачкал стекающей прозрачной жидкостью подбородок и шею россиянина, тупо толкаясь в сжимающуюся глотку под углом. Романов всё пытался вырвать свои запястья из рук француза, что крепко сжал их и тянул на себя, заставляя того выгнуться, пока его в то же время прижимали к низу с двух сторон. Ткань под беднягой почти насквозь промокла от смешавшихся предэякулятов, что то ли дело выбивались наружу с чавканьем при каждом движении Пьера. Чувство наполненности, прикосновения к коже били по сердцебиению без возможности успокоиться, а асфиксия даже так не давала потерять сознание, получая небывалое удовольствие от контраста ритма по сторонам. Наконец, Сенье с мелкой одышкой остановился, выдохнув, и оставил после всего белую вязкость, которая так будоражила своим видом на фоне красных от напряжения мышц. Почти одновременно. Александра, попытавшего простонать в блаженстве, бросило в дрожь от сильно обострившихся ощущений, что матерящийся в мыслях американец, испугавшись захлёба и резко выступивших слёз у русского, перестал давить на горло для своего удовлетворения. Пара быстрых толчков со стороны и петербуржец, резко вдохнув как можно больше кислорода, начал кашлять под нежные попытки обоих угомонить и попросить не дёргаться, чувствуя обжигающие полоски семени, рвано выходившие ему на лицо. Рефлекторно Романов устало перевернулся на бок, подсознательно радуясь свободе онемевших рук, которые, наконец, отпустили. Заострённый язык, высунутый, как у собаки, едва мог двигаться от продолжительного давления на него, поэтому никакой реакции, когда эти двое, переговариваясь мнениями, полезли посмотреть на алые губы, случайно растирая ладонями сперму по щеке, не последовало. Француз, назвав русского прекрасным, как обычно заманивая комплиментами, мягко поцеловал его, инстинктивно лизнув первую попавшуюся жидкость из - за обезвоживания и тем самым похвалив вместо немногословного американца, что переваривал налетевший кайф.       Самых сдержанных ранее накрыло сильнее, чем остальных: Джеймс и Уильям в какой - то момент обратили внимание на происходящее, сидя недалеко, но никак не отреагировали, продолжив тыкать друг в друга, отделяя каждое слово недо - разговора об африканских фруктах. Только столица Соединённых Штатов, неужели, отозвалась на своё в привычном тоне названное Нэйтаном имя, кивнув, спрашивая, что там.       — Come here! - опьянённым голосом пригласил Нью - Йорк, подозвав для большего понимания просьбы рукой, — These bitches went wild! - и, с коротким смешком сказав это, достал из кармана, криво лежащего на самых щиколотках, свой, слава Богу, телефон, едва не уронив.       — Shut the fuck up. - хрипящим шёпотом прозвучало от Романова, чуть - чуть пришедшем в себя, поднимаясь за шипящие локти. Хоть речь стал различать после волшебного поцелуя Парижа, который привстал, освобождая дорогу двоим другим гостям. Те уже понимали в чём дело, следуя атмосфере в гостиной и рассматривая обнажённого россиянина.       Начались маленькие беседы просто для приличия, на французском, на английском, кто - то даже на итальянском ляпнул, не подумав. Лондон, "помогая" запыханному Александру встать, грубо потянул того за бёдра на себя, подняв их на неприлично открытую высоту, от резкости ослабив тело под собой. Пряжка и ремень сами слетели быстрее, чем Джеймс успел расстегнуть несколько пуговиц рубашки сверху, чтобы не умереть от массового жара. Бронкс, скинув полностью штаны на ковёр и улыбаясь в силу поднятого настроения, неуклюже лёг под Петербург, приподняв его мешающую сбоку руку на секунду. Зная после одной опиумной вечеринки англичанина, он хитро поцеловал петербуржца в нос, почти поравнявшись, нагреваясь от тронутой почти всем телом белоснежной кожи. Британец почти сразу начал действовать, крепко взявшись за чужую талию, быстро и легко войдя во влажное отверстие, не дав время даже на прелюдии. Вот он, воспитанник жёсткой Викторианской эпохи, где особо не церемонились. Толчки становились сильнее, ускоряя темп с каждым разом, вызывая неконтролируемую дрожь у бедной культурной столицы, как и несдержанные вскрики удовольствия. Только пелена слёз сошла на заляпанные с прошлых партнёров щёки, как Вашингтон за волосы немного притянул петербуржца к себе, обращая на себя любимого внимания. Пока что вялый член так и напрашивался на ласку, на которую Романов с радостью ответил, поцеловав для начала головку под одобрение американца снизу, что в шутку потянулся языком в том же направлении, делая селфи, вытянув всю руку вверх. Пьер, взяв полупустую чашку холодного чая, стоя неподалёку наблюдал за картиной, пробуя на вкус то, что он даже не разглядел. Может, вино своё искал.       Измотанный Александр, уже как мог, короткими касаниями языка лизал половой орган, поглядывая из - за мокрых ресниц на наслаждающегося таким человека сверху, обжигая чувствительную кожу громкими выдохами, что давали столице Британии знак о правильном направлении. В ту же секунду Уил внезапно надавил на поясницу, прижав плоский живот к другому, заставив Сашку крикнуть, не прекращая ни единого действия. Целовавший приятную шею Нэйт, ждавший этого жеста, быстренько передал телефон еле сообразившему Сенье, и рукой направил свой сжатый член ниже, сразу коснувшись верхом расслабленной дырочки, в которую втрахивался Винздор, скинувший очки на пол. Романов во всю уже брал в рот, будучи уверенным в своей растянутой минутами позже глотке, увлажняя, наверное, на будущее, орган столицы Штатов, позволяя той толкаться в сладко хлюпающее отверстие. Вот он, момент истины, - Бронкс, пальцами отодвинув границу колечка мышц на чуть дальше, мягко шлёпнув второй рукой россиянина по ягодице и прижимая ею ниже, получив помощь от остановившегося раздражённого Лондона, начал аккуратно, как казалось, входить в не пустующее нутро, парализовав Романова от медленного пришедшего осознания. Несколько секунд, и Уильям снова начал двигаться, задевая членом уже и другой, с осторожностью продвигающегося внутрь, помимо самих узких стенок. Хотелось кричать, а не сдавленно мычать во всё горло, которое было занято уже насильно, используя сильные руки на растрепавшихся кудрях. Северная столица России едва ли сознание не теряла от различия внизу, в самом горячем месте, что трахали уже двое, причём каждый по своему, беспокоя размашистыми движениями маленькие ножки дивана и почти убитую точку G, не говоря уже о том, что происходило со столь уважаемым и узнаваемым лицом, по которому стекало неизвестное по счёту какое семя. Небольшие бёдра разрывались между хозяевами, ощущая на себе, казалось, сотни ладоней, сжимающих и шлёпающих нежную кожу. Немыслимо, грязно, отвратительно, скорее всего, но весёлой компании было наплевать, пока под ними находилось такое податливое тело.       Поговорят они после этого зверинца? Конечно. Когда Бронкс скинет десяти минутное видео с французскими ругательствами на фоне, коротко и просто подписав "???".