Прощай и ничего не обещай

Аркаша только что увидел то, чего не должен был видеть. Марин Мокану - его товарищ по команде, его друг, взрослый мужчина. Сейчас стоял в ванной на четвереньках. Без одежды. С определённой игрушкой. Стонал его имя. Его. Имя. Взрослый семейный мужчина. Извивающийся от наслаждения на полу в ванной и с именем Аркаши на губах. Он хочет отвести от этого взгляд, но не может. Он застыл на месте в полном шоке. Его мозг кричит: "Что за..!" и не знает, что делать. Марин не видит и не слышит ничего постороннего, полностью сосредоточившись на своем занятии, но то что младше все прекрасно видит. Он хныкал, и ему казалось, что этого ему недостаточно. Ничего не подозревая, он тянется к игрушке и добавляет мощности. – Пожалуйста… – Он опускает плечи на пол, всё ещё ничего не замечая. Он стонет, полностью погружённый в это чувство. Полностью погружённый в наслаждение. – Как я скучаю по тебе... – Я скучаю... Аркаш… – Его волосы прилипли ко лбу от пота. И он продолжал признаваться в своих чувствах воздуху, словно движимый только одним желанием. – Твой голос... Ах... такой красивый... Как же я хочу услышать в нем наслаждение... Ах...Попробовать тебя на вкус... Аркаш... Пожааалуйста... Джохан внезапно осознает, что все это время, пока он смотрел он не сдвинулся ни на миллиметр. Он никогда раньше не видел ничего подобного, и ему тяжело переварить эту информацию. Вид молдаванина.. вот так... это ошеломляет. Мокану стонет так громко, как ему хочется, он даже не пытается сдерживать свои чувства, полностью отдаваясь себе. Он так много хочет сказать, так много хочет отдать. Он закрывает глаза и пытается сосредоточиться на образе, который возникает у него в голове. – Аркаш... ты сводишь меня с ума... Я полностью твой.... Мммм… – Он гонится за удовольствием, его руки скользят по телу. В этот момент его больше ничего не волнует. Его разум пуст, его тело движется само по себе. Джохан никогда раньше не испытывал ничего подобного. Он хотел протянуть руку и прикоснуться к нему. Он хотел наклониться и сказать "да". Он хотел сказать "да" всему тому, что говорил Марин. Он никогда в жизни не испытывал ничего подобного... Это что-то новое. – Пожалуйста – Мокану мягко и отчаянно стонет. Он чувствует себя незавершённым, чего-то не хватает. Он полностью зависим, полностью одержим, и каждая секунда ожидания кажется вечностью. – Я так... Одинок... Пожалуйста... Приди ко мне… – Пальцы скользят по его телу, оставляя длинный трепетный след по животу. Он представляет, что это прикосновения Аркаши, которые он так жаждет ощутить. Он чувствует, что еще пара стонов Марина, и он сдастся и присоединится к нему, давая все, о чем тот просит. – Ахх.... Ты нужен мне.... пожалуйста... пожалуйста.... прикоснись ко мне... Аркаш... Я не могу... Я не могу... ах-х… – ему кажется, что он вот-вот сойдет с ума. Он так близко, но в то же время так далеко. Он двигается даже не задумываясь. – Вот так? Это то чего ты хочешь? – Джохан садится на колени рядом с Мокану и нежно касается его спины руками. – Д-да... да... вот так... – он так ошеломлен этим прикосновением, что чуть не падает в обморок. Он такой чувствительный, что от каждого прикосновения по его телу пробегают мурашки, а волосы встают дыбом. – Да-а-а... еще.... пожалуйста... Джохан проводит руками по чувствительной коже. Он проводит руками по животу и груди. Он наклоняется и нежно целует его в шею. И из горла молдаванина вырываются стоны. И он готов расплакаться от чудесных ощущений. – Ар-аркаш... о боже... не останавливайся… – он чувствует как горит всё его тело. Он практически тает под ласками и поцелуями Аркаши. Каждое прикосновение посылает волну удовольствия по его телу, и он едва может себя контролировать. С каждым прикосновением он дрожит все сильнее, полностью отдаваясь ласкам. – О боже... продолжай... не останавливайся... не останавливайся... Мокану стонет и всхлипывает, его тело дрожит от переполняющих его ощущений. Он полностью теряется в этом моменте, отдаваясь прикосновениям и образам, которые заполняют его мозг. Он чувствует себя так, словно горит, каждый дюйм кожи, к которому прикасается Аркадий, становится сверхчувствительным, и каждое прикосновение подобно удару электрического тока. – Давай, Марин, ты так близко... Мокану совершенно ошеломлен. Он стонет и хнычет, его тело сотрясается от невероятных ощущений. Слова, которые шепчут ему на ухо, только приводят его во все большее отчаяние, и он отвечает, задыхаясь. – Мммм... Аркаш... Мне нужно...Я не могу этого вынести, мне нужно... пожалуйста… – Он едва может думать, наслаждение почти захлестывает его, и все, что он может делать, это шептать прерывистые мольбы между беспомощными стонами. – Давай, Марин, сделай это... – Аххх… Аркаш... ах-ххх... Аркаша… – его тело напрягается, а затем взрывается волной удовольствия, которая охватывает все его существо. Он полностью потерян, не в состоянии контролировать себя, поглощенный переполняющими его ощущениями. Джохан нежно придерживает его за талию, не давая ему упасть на плитку. Марин полностью измотан, его тело обмякло и дрожит от силы оргазма. Он слабо прижимается к чужому телу, благодарный за поддержку и нежное прикосновение его рук. Он пытается заговорить, но все, что выходит, - это тихое, бессвязное бормотание. – Аркаш... – Если бы мне сказали, что ты так жаждешь моих прикосновений... Я бы не поверил… Весь в беспорядке, стоя на коленях на полу в ванной с... Когда разум Марина проясняется и он начинает осознавать, что только что произошло, его захлестывает волна смущения, и он густо краснеет. Он пытается заговорить, но все, что он может сделать, это издать тихий стон унижения. – О боже... я... – он закрывает лицо руками, совершенно смущенный своим поведением. Он пытается смириться с тем, что сделал, и с тем фактом, что его видели в таком состоянии. – Ты... ты ведь никому об этом не расскажешь, правда? – Конечно нет. Я не плохой человек... И более того, я не хочу, чтобы кто-нибудь знал, как ты стонешь и умоляешь меня. – Боже... пожалуйста, не говори таких вещей... – Глаза молдаванина широко распахиваются, когда слова Аркаши поражают его, как удар током. Он снова краснеет, его бросает в жар при воспоминании о звуках, которые он издавал. Он отводит взгляд, совершенно униженный словами. – Ладно, я не буду... – он убирает руку с плеча Марина. – Ты собираешься принять душ или? – Да, наверное, мне стоит. – ответ звучит очень смято и неуверенно. – Я... немного не в себе. – Хорошо, я буду на кухне. – он встает и выходит из ванной, чтобы не смущать друга. Мокану смотрит, как тот выходит из ванной, и в глубине души ему почти жаль, что он уходит. Он испытывает смесь стыда, возбуждения и странного чувства опустошенности. Он остается там на несколько секунд, пытаясь собраться с мыслями, прежде чем встать и залезть в ванну. Горячая вода омывает его, успокаивая и очищая тело. Но это не стирает воспоминания о том, что произошло, и его разум все еще полон мыслей об Аркаше и его прикосновениях. Он закрывает глаза прислонилась к стенке душа, его окутывает пар и тепло. Но он знает, что не сможет оставаться здесь вечно, рано или поздно ему придется выйти. Через несколько минут он, наконец, выключает воду и выходит из душа. Он хватает полотенце и вытирается, все это время испытывая странную смесь тревоги и возбуждения. Он знает, что его ждут его на кухне, и эта мысль заставляет его сердце биться немного быстрее. Обернув полотенце вокруг талии, Марин делает глубокий вдох и выходит из ванной, направляясь на кухню. Когда Джохан замечает его, он поднимает глаза от своего телефона, и их взгляды встречаются. Он ободряюще улыбается и убирает телефон. Аркаша смотрит только на лицо молдаванина, не опуская взгляда, уважая личные границы и рамки приличия. Марин чувствует облегчение и благодарность, когда он видит, что Аркаша смотрит только на его лицо. Он садится за стол и пытается вести себя как можно более нормально. Но мысль о том, чем они занимались в ванной, все еще свежа в его памяти, и он не может избавиться от легкого смущения, когда смотрит на своего друга. – Итак... что теперь? – Окей... Я не знаю... Как давно? – Я... Я не знаю... – от этого вопроса он краснеет ещё больше, но решает быть честным. Он вздыхает и опускает взгляд на стол, избегая пристального взгляда на себе. Через мгновение он, наконец, заговаривает снова. – Я... Думаю, я не могу вспомнить, когда я не хотел тебя. – Ты… Что?! – Я имею в виду... Я не могу вспомнить время, когда бы я не жаждал твоих прикосновений. Это... Уже давно. – он не поднимает глаз, по-прежнему уставившись в стол, испытывая смесь стыда и смущения. Его голос тихий, чуть громче шепота. – Я... Я не знаю, что говорить. – Тебе не нужно ничего говорить. Я просто... Я хотел, чтобы ты знал, что я чувствую. – он, наконец, поднимает взгляд, их взгляды встречаются. Он хочет увидеть его реакцию, узнать, о чем он думает. И на мгновение между ними повисает тишина. – Марин, я... – он ненадолго замолкает, пытаясь что-то понять.проводя рукой по подбородку и отводит взгляд в стену. – Я не могу думать... Марин наблюдает за ним, он молчит, давая время подумать, но не может избавиться от чувства легкой тревоги. – Аркаш... Ты в порядке? – Определенно нет… – он все еще не может поверить, что Мокану, женатый мужчина у которого есть ребёнок, вот так стоит в ванной и думает о нём. Мокану тихо вздыхает, на его лице отражается волнение. Он никогда раньше не слышал, чтобы его друг так терял дар речи. Он наклоняется вперед, кладет локти на стол и смотрит на Аркадия со смесью любопытства и беспокойства. – Почему тебе так трудно поверить, что я хочу тебя? Я имею в виду... Ты знаешь, что я женат, ты видел моего ребёнка... Разве ты не ожидал, что я буду так себя чувствовать? – Вот поэтому, Марин! Ты женат, и я видел твоего ребёнка. Это последнее, во что я поверю! Ты взрослый мужчина, ты... – он смотрит на Марина, приподняв брови. Он снова отводит взгляд к стене и добавляет почти шепотом: – Но я не чувствую отвращения. Мокану тяжело вздыхает, понимая тяжесть и безысходность ситуации. Они сидят какое-то время в тишине, кажется даже не думая ни о чём, просто пытаясь понять ситуацию. Аркаша вздыхает прежде чем спросить. – Твоя жена знает об этом? – Нет... Она не знает. Она была бы опустошена. Это разрушило бы нашу семью. Но я... Я больше не могу держать это в себе. Я не могу притворяться, что не чувствую того, что чувствую. Я не могу это контролировать, Аркаш. Я пытался с этим бороться, но это никуда не делось. Это как... зависимость, понимаешь? Я ничего не могу с собой поделать. – он говорит это и смотрит на него с чувством вины за свои чувства к нему. – Здесь не так много выходов, ты понимаешь это, Марин? – Я понимаю. – Он знал, что так и будет, но, услышав, как Джохан произносит это вслух, все становится еще более реальным. Он проводит рукой по волосам, разочарованно вздыхая. – И я не буду твоим тайным любовником... – Да, я... Я понимаю. Но это все равно, что попросить меня отказаться от части себя. Я зависим от тебя. Я не могу просто забыть о тебе и вернуться к своей жизни, как будто ничего не случилось. – Мокану выглядит опустошенным этими словами. Мысль о том, чтобы отказаться от своих чувств к Аркаше, разрывает его на части. Его голос тихий, наполненный болью и сожалением. – Марин, у тебя почти нет выбора… – Я... Я не знаю, что делать. Я не могу причинить боль своей жене и не могу отпустить тебя. Я чувствую, что я... Я схожу с ума. – он чувствует, что его загоняют в угол. Он знает, что Аркаша прав, что он в ужасном положении, но не может заставить себя отказаться от собственных чувств. – Хочешь мой совет? – он мягко спрашивает. – Да, пожалуйста. Я в отчаянии. Я не знаю, что делать. – Я бы поговорил с женой... Несмотря на все желания, ты ей не изменял. И говорить с ней о том, что ты испытываешь желание к кому-то это нормально. Тебе стоило бы бояться, если бы ты изменил ей. – Ты прав. Я не изменял ей, я был верен своим клятвам. Но... Как мне вообще начать такой разговор? "Милая, я люблю тебя, но есть другой мужчина, которого я тоже хочу". Это звучит безумно. – Скажи все как есть. Скажи ей, что ты любишь ее и по-прежнему хочешь быть с ней... Просто есть кое-что, чего она не может тебе дать. В конце концов, это правда, она не мужчина, который может дать тебе это... – Хорошо, я поговорю с ней. Я постараюсь объяснить это как можно лучше. Но у меня такое чувство, что ей будет больно, буду я нежен или нет. – он кивает с мрачным выражением лица. Он знает, что Аркаша прав. Он любит свою жену, но ему чего-то не хватает, чего-то, что ему нужно. Он снова вздыхает, готовясь к предстоящему трудному разговору. – Да, ей будет больно. Но дай ей понять, что ты любишь ее, что ты по-настоящему любишь ее. Обними ее, поцелуй, дай ей подумать, нужно ли ей это... И поговори об этом лично. Не по телефону, ей нужно видеть и чувствовать тебя. – Ты прав. Я поговорю с ней лично, покажу, как сильно я ее люблю. Я просто... Я боюсь ее реакции. Возможно, она больше никогда не будет смотреть на меня так, как раньше… – он кивает в знак согласия. Слова Аркаши - как спасательный круг, помогающий ему увидеть путь вперед, даже если он трудный. – Возможно, Марин, все возможно... Просто не делай никаких предположений, будет только хуже. – Ага… Я не должен делать предположений. Я просто..... Я поговорю с ней, расскажу ей все и посмотрю, как она отреагирует. Это все, что я могу сделать, не так ли? – Да. – Джохан смотрит на друга с поддержкой в глазах. – Если что, я здесь, чтобы поддержать. – Спасибо, правда спасибо. Знать, что ты здесь ради меня... это много значит, больше, чем ты думаешь. Я просто надеюсь... Я надеюсь, что она поймёт. Или, по крайней мере, пытается... – Я всегда рядом. Всегда. Несмотря ни на что… – Аркаша встает со стула и берет свой телефон. Марин молча кивает, наблюдая, как тот встает и уходит. Он остается сидеть за столом, в его голове роятся мысли и тревоги. Он знает, что должен поговорить об этом со своей женой, но мысль об этом по-прежнему приводит его в ужас. Он делает глубокий вдох, пытаясь собраться с духом и подготовиться к предстоящему трудному разговору.

***

Кажется, прошла целая вечность, прежде чем он оказался дома. Его жена радостно открывает дверь, но выглядит явно обеспокоенной, замечая нервозность мужа. – Привет… – Марин кивает и проходит внутрь, садясь на диван. Его сердце бешено колотится от беспокойства и нервозности. – Привет… Нам нужно поговорить. Мне нужно тебе кое-что сказать, и это нелегко… – Дорогой, ты меня пугаешь... Что это такое? Все в порядке? – она смотрит на него с беспокойством в глазах. – Послушай, милая... Я должен быть честен с тобой, ладно? Я... Мне нужно тебе кое-что сказать, и это то, что я уже некоторое время держал при себе. Это то, что разъедает меня изнутри, и я больше не могу это скрывать. – Конечно. Я слушаю. Ты можешь рассказать мне все, что угодно. – С каждым его словом выражение лица жены становится все более озабоченным. Она понимает, что это серьезно, и пристально смотрит на него. – Хорошо... хорошо. Но прежде чем я это скажу, мне нужно, чтобы ты мне кое-что пообещала, хорошо? Ты можешь пообещать мне, что выслушаешь все, что я скажу, и не будешь реагировать, пока я не закончу? – Конечно. Я обещаю. Я выслушаю все, что ты скажешь. – Она выглядит еще более обеспокоенной, но кивает. – А теперь, прежде чем я скажу то, что должен сказать, мне нужно, чтобы ты знала, что я люблю тебя, хорошо? Больше чем что либо. Ты мать моего ребёнка, моя жена и самый важный человек в моей жизни. Что бы я ни сказал, это ничего не изменит, ясно? – Хорошо, я понимаю. Но... что такое? Что именно? – Хорошо... Дело в том, что..... в последнее время я испытываю определенные чувства к одному человеку. К кому-то, кто не является тобой. И это было... Я не знаю, как это объяснить, но это было очень сильно, и это поглощает меня. Я пытался бороться с этим, оттолкнуть это, но я больше не могу этого делать. На лице его жены появляется выражение полного шока и недоверия. Мгновение она пристально смотрит на него, пытаясь осмыслить его слова. – Ты... Что значит, у тебя были определенные чувства к кому-то другому? Ты... ты хочешь сказать, что ты влюблён в кого-то ещё? – Да... да, именно это я и хочу сказать. Я влюблён ещё в одного человека. Чувства, которые я не испытывал ни к кому, кроме тебя, с тех пор, как мы встретились. Но... Я хочу, чтобы ты знала, что это не значит, что я люблю тебя меньше. Ты по-прежнему самый важный человек в моей жизни. Ты и ребёнок. – Но как?.. как ты можешь говорить, что любишь меня так же сильно, когда испытываешь чувства к кому-то другому? Разве здесь нет противоречия? – Я знаю, что это противоречие. Но... чувства сложны и не всегда подчиняются логике. Я не могу контролировать то какие испытываю чувства. Я бы хотел, чтобы это было возможно, поверь мне. Но факт в том, что у меня действительно есть эти чувства. И я больше не могу их игнорировать. – Марин смотрит на нее с грустным и извиняющимся выражением лица. – И... и кто этот другой человек? Этот человек, к которому у тебя есть чувства? Он мгновение колеблется, зная, что его ответ ранит ее еще больше. Он делает глубокий вдох, собираясь с духом. – Человек, к которому у меня есть чувства... это мужчина. – Мужчина? У тебя есть чувства к мужчине? Но... но ты никогда раньше не проявлял интереса к мужчинам. Ни разу за все то время, что мы были вместе... – Я знаю, что это нелегко принять, и мне жаль. Я никогда не хотел испытывать таких чувств. Это был не мой выбор, это просто... так получилось. Я тоже этого не ожидал. Но в этом человеке что-то есть... он просто, ну... он - нечто другое. Я знаю, милая. Я знаю, что это больно. Я ненавижу себя за то, что испытываю такие чувства, за то, что заставил тебя пройти через эту боль. Но... но я не могу отрицать свои чувства. И я не могу продолжать жить во лжи, притворяясь, что все хорошо, когда это не так. Я несправедлив к тебе, и к себе я тоже несправедлив. – А что насчет меня? Что я должна делать? Как я должна реагировать на это? Мой муж, отец моих детей, испытывает чувства к другому мужчине. Что мне думать? – Я не знаю, что сказать, чтобы сделать это легче. Но... но я хочу, чтобы ты знала, что ты и ребёнок - мой главный приоритет. И я сделаю все возможное, чтобы все исправить, сделать это как можно более безболезненным для тебя. – Но как это может быть безболезненно? Ты говоришь мне, что у тебя есть чувства к другому мужчине. Что ты скрывала это от меня. Что ты уже давно это чувствуешь. Как это может быть безболезненно для меня? – Милая, пожалуйста... Я знаю, это тяжело. Поверь, это разрывает меня на части. Но я хочу, чтобы ты посмотрела на меня, пожалуйста. Посмотри мне в глаза и знай, что я все еще люблю тебя, больше, чем когда-либо. – он мгновение колеблется, затем протягивает руку и нежно обхватывает ее лицо ладонями. – Я хочу верить тебе, Марин. Я правда Но так трудно все это переварить. У меня такое чувство, что я тебя больше не знаю… – она смотрит на него, ее глаза все еще полны слез. Она выглядит испуганной и обиженной, но в ее взгляде тоже есть проблеск надежды. – Я знаю, что это непросто осознать. Но уверяю тебя, это все тот же я. Тот же мужчина, который женился на тебе, зачал тебе ребёнка, который любит тебя больше всего на свете. Я не изменился, я просто... Я просто что открыл в себе нечто такое, о чем раньше и не подозревал. – Но в этом-то и проблема, не так ли? Ты говоришь, что ты тот же самый человек, но это не так. Ты скрывал эту часть себя, часть своих чувств. Как я могу верить, что ты ничего больше от меня не скрываешь? – Я не скрывал этого, я пытался оттолкнуть их… – говорит он, глядя честными глазами, в которых читается мольба о том, чтобы она поверила. – Но почему ты не рассказал мне об этих чувствах раньше? Зачем так долго ждать, чтобы поделиться чем-то таким важным? – Я был напуган. На самом деле, я был в ужасе. Я не знал, как ты отреагируешь. И я пытался убедить себя, что это всего лишь этап, что я могу вернуться к тому, чтобы притворяться, что все нормально. – Мокану опускает глаза, испытывая чувства стыда. – Ты солгал мне, Марин. Ты думаешь, я не имела права знать? Разве я не заслуживала правдивости и честности от мужчины, за которого вышла замуж? – Ты заслуживала и продолжаешь заслуживать всего этого от меня. И мне так жаль, что я не дал тебе этого. Я слишком боялся потерять тебя и детей, поэтому пытался игнорировать свои чувства, подавлять их. Теперь я понимаю, насколько это было невероятно эгоистично. – Почему ты, наконец, решил рассказать мне об этом сейчас? Что изменилось? – Потому что я больше не мог продолжать лгать тебе. Каждый день, каждое мгновение это съедало меня изнутри. Я не мог смотреть на тебя без чувства вины за то, что не говорил правды. Я не мог притворяться, что все хорошо, когда испытывал этот... этот вихрь чувств к кому-то другому. Это было несправедливо по отношению к нам обоим. Ты заслуживаешь лучшего. – Я ценю твою честность, правда ценю. Но это не меняет того факта, что у тебя есть чувства к другому мужчине. Что нам делать дальше, Марин? Как нам вообще жить с этим? – Я не знаю. Я действительно не знаю. Но я готов сделать все возможное, чтобы все исправить. Я не хочу терять тебя. Ты и дети - все для меня. – Я тоже не хочу терять тебя, Марин. Я не хочу терять жизнь, которую мы построили вместе. Но я также не могу просто так избавиться от боли и замешательства, которые я сейчас испытываю. Мне нужно время, чтобы все это обдумать, понять, чего я хочу и в чем нуждаюсь. – Конечно, я понимаю. Я дам тебе столько времени, сколько тебе нужно, сколько бы времени это ни заняло. Но, пожалуйста, пожалуйста, не уходи от этого разговора, думая, что я тебя не люблю, потому что это не так. Я всегда любил тебя и всегда буду любить. – Я ценю это. Но сейчас любовь - это не единственное, что имеет значение. Доверие тоже важно. И я не уверена, что смогу снова доверять тебе, зная, что ты скрывал от меня что-то настолько важное. – Я знаю, и мне очень жаль. Я знаю, что подвёл твоё доверие и это последнее, что я когда-либо хотел сделать. Но я обещаю тебе, что сделаю все возможное, чтобы восстановить это доверие. Я докажу тебе, что я все еще тот мужчина, за которого ты вышла замуж. – А как насчет тех чувств, которые ты испытываешь к другому мужчине? Как нам с этим бороться? Ты же не можешь просто так от них избавиться, правда? – Нет, я не могу. Поверь мне, я пытался. Хотел бы я просто избавиться от них, но они есть, и они сильны. Но только потому, что у меня есть эти чувства, это не значит, что я собираюсь действовать в соответствии с ними. Я не хочу тебе изменять, обещаю. – Как я могу тебе верить? Как я могу быть уверен, что ты не будешь действовать в соответствии с этими чувствами, что ты, в конце концов, не поддашься им? – Потому что он сам отталкивает меня, чтобы я не натворил ничего ужасного. Он сам велел мне рассказать тебе все... Он не хочет, чтобы я изменял, и не хочет быть тем, кто разрушает чью-то семью. – Он... Это он велел тебе все мне рассказать? Кто этот человек? Мокану колеблется, зная, что ей будет тяжело это слышать. – Аркаша. Мой друг. Он… – Аркадий? Твой товарищ по команде? Тот, с кем ты гоняешься? – Да, это он… – А что он чувствует к тебе? Он чувствует то же самое? – Да. По крайней мере, так он мне сказал. И, судя по тому, как он смотрит на меня, я ему верю. – Это... это слишком сложно осознать. – Мне очень жаль. Но, пожалуйста, пожалуйста, поверьте мне, когда я говорю, что никогда не хотела, чтобы что-то из этого случилось. Я никогда не хотел влюбляться в другого мужчину, и уж точно не в того, с кем мне придется гоняться в одной команде. – Я хочу верить тебе, Марин. Но дело не только в том, что ты влюбился в другого мужчину. Но и в том, что ты так долго скрывал это от меня. – Да. Я должен был быть честным с тобой с самого начала. Я должен был рассказать тебе о своих чувствах к нему, как только поняла, в чем они заключаются. Мне было слишком страшно, слишком стыдно. Я не знал, как с этим справиться, не говоря уже о том, как объяснить это тебе. Но я сделаю в точности то, что ты скажешь... Потому что я люблю тебя и не хочу тебя терять... – А что насчет него? Ты собираешься продолжать гоняться с ним, зная, что ты к нему чувствуешь? – Да, я должен. Мне все еще нужно работать, продолжать карьеру. Я не могу просто прекратить участвовать в гонках из-за этих чувств. Но я обещаю вам, что сделаю все, что в моих силах, чтобы дистанцироваться от него на трассе и за ее пределами. Я сделаю все возможное, чтобы эти чувства не мешали моим отношениям с тобой. – А что произойдет, если эти чувства станут только сильнее? Что, если они не исчезнут, как бы ты ни старался их игнорировать? – Я не знаю, что ждет нас в будущем. Но я точно знаю, что люблю тебя, и я не сделаю ничего, что могло бы причинить тебе боль. Я не изменю тебе, я не брошу тебя ради кого-то другого. Даже если эти чувства сохранятся, я намерен сохранить наш брак. Я должен быть хорошим мужем и отцом. – Я... Я не знаю, что думать, что чувствовать. Это так ошеломляет. Но я ценю твою честность и твою преданность мне и нашей семье. Мне понадобится некоторое время, чтобы разобраться во всем этом. – Я понимаю... Я люблю тебя... Мне нужен только один ответ... Что мне делать с Аркашей? – Марин, я не могу указывать тебе, что делать с ним. Это то, что ты должен решить сам. Но я умоляю тебя, ради нашей семьи, пожалуйста, держись от него подальше. Не делай глупостей, о которых потом будешь жалеть. – Я обещаю, что не буду. С этого момента я буду вести себя с Аркашей строго профессионально. Я не буду общаться с ним вне работы и постараюсь, чтобы наши беседы были краткими и касались только работы. – Я хочу верить тебе, правда хочу. Я хочу верить, что наша любовь достаточно сильна, чтобы пройти через это. Но вы должны понимать, что это будет долгий и трудный процесс. И я не могу обещать, что все вернется к тому, как было раньше. – она смотрит на него, выражение ее лица все еще болезненное, но смягченное проблеском надежды. – Я знаю, и я не ожидаю, что это произойдет. Я знаю, что все уже никогда не будет в точности так, как раньше, но я надеюсь, что мы сможем найти новую норму, новый способ любить друг друга, который устроит нас обоих. – Это все, о чем я могу просить прямо сейчас. Просто... пообещай мне одну вещь, Марин. – Какую? Я сделаю все, что угодно. – Будь честен со мной с этого момента. Больше никаких секретов, никакой лжи. Если у тебя есть чувства к кому-то еще, скажи мне. Я смогу вынести правду, какой бы тяжелой она ни была. Но я не могу выносить ни обмана, ни нечестности. – Обещаю, отныне я буду честен с тобой. Я расскажу тебе все, как бы трудно это ни было. Я слишком дорожу нашей любовью и нашим браком, чтобы рисковать потерять их из-за еще одного секрета.

***

Марин разговаривает с кем-то из команды в гараже. Инженер, с которым он разговаривал, извиняется и ненадолго отходит. Аркадий подходит, облокачиваясь на стол, на некотором расстоянии от напарника по команде. – Марин! Названный по имени поднимает голову, на его лице удивление и легкая настороженность, когда он видит Аркашу. Он делает глубокий вдох, готовясь к встрече. – Привет, Аркаш. Как дела? – Что она сказала? – он не подходит ближе, сохраняя дистанцию. Джохан на мгновение сбит с толку этим вопросом, но затем до него доходит. Он понижает голос, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что в пределах слышимости больше никого нет. – Она непреклонна в том, что с этого момента мы должны держаться на расстоянии. Больше никаких разговоров, никаких тусовок. Только по профессиональным вопросам. И она хочет, чтобы с этого момента я был честен с ней, особенно в отношении тебя. – Значит, то, что происходит сейчас, запрещено? – его взгляд становится немного грустным. – Да, я думаю, можно и так сказать. Нам не следовало заводить этот разговор. Мы должны держаться на расстоянии, понимаешь? – Мокану смотрит на выражение лица его друга, и его сердце сжимается от чувства вины и раскаяния. – И, последнее, Марин... – он замолкает, обдумывая свои слова. – Да? Что такое? – Если что, я всегда рядом... Не важно, сколько пройдет времени. Год, пять, пятнадцать лет... Это не имеет значения, я всегда буду рядом, если тебе это понадобится.. Марин ошеломлен словами, его сердце переполняет смесь эмоций - вина, сожаление, привязанность и благодарность. – Аркаш... я... – он замолкает, не зная, как реагировать на такое заявление. – Он оглядывается по сторонам, чтобы убедиться, что никто больше не подслушал их разговор. – Я не прошу приходить или общаться со мной... Я просто хочу чтоб ты знал, что если что-то случится, я всегда рядом. Марин долго смотрит на него, с противоречивым выражением лица. Он знает, что должен проигнорировать это, отмахнуться, сохранить дистанцию, которая у них должна быть. Но искренние глаза и серьезный тон Аркадия пробуждают в нем что-то, что он не хочет игнорировать. Он вздыхает, его плечи смиренно опускаются. – Хорошо. Я понял тебя. Если... Если что-то случится, я буду помнить об этом. Я свяжусь с тобой, если понадобится, если моя ситуация изменится. Если... Если что-нибудь изменится. – Ага... Пока... – Джохан пытается скрыть свою грусть, но Марин замечает это. Он разворачивается и идет к своему гоночному инженеру. Мокану смотрит, как тот уходит, и его грудь сжимается от противоречивых эмоций. Он знает, что поступает правильно, пытаясь спасти свой брак и семью, но, видя выражение лица Аркаши, ему хочется пойти за ним, хочется утешить его, хочется… быть с ним. Он вздыхает и встряхивает головой, чтобы привести мысли в порядок. Он оглядывается по сторонам, чтобы ещё раз убедиться , что никто не подслушал их разговор, а затем возвращается к работе. В течение следующих недель Марин сосредотачивается на своих гонках и семье, стараясь не думать о нём. Он держится от Аркаши на расстоянии, избегая любых случайных разговоров или взаимодействий. Но слова не выходят у него из головы, они постоянно звучат в его голове. Он ловит себя на том, что думает о нём больше, чем следовало бы, вспоминая их прошлые совместные моменты и ту связь, которая была между ними. Это постоянная борьба, попытка найти баланс между его любовью к жене и ребёнку и его чувствами к Аркаше. Однажды ночью, несколько недель спустя, Мокану лежит в постели, не в силах уснуть. Его разум полон мыслей только об одном человеке. Он не может перестать думать, он не может перестать вспоминать моменты, когда они были вместе, ощущение его кожи, звук его голоса, тепло, исходящее от них. Он ворочается в постели, пытаясь избавиться от мыслей и чувств, но они не оставляют его в покое. На сердце у него тяжесть от чувства вины и желания, и он чувствует, что тонет в собственных эмоциях. В конце концов, он тихо встает с постели, стараясь не разбудить спящую жену. Он на цыпочках выходит из спальни и направляется в свой кабинет, закрывая за собой дверь. Он сидит за своим столом, уставившись на экран компьютера, и его мысли мечутся. Он больше не может этого выносить. Ему нужно поговорить с ним. Он заходит в телеграм и находит профиль Джохана, его сердце бьется быстрее с каждым щелчком. Он знает, что не должен этого делать, но ничего не может с собой поделать. Он набирает ему сообщение. "Эй, мы можем поговорить?" Аркаша видит сообщение, потому что еще не ложился спать. Он поджимает губы, раздумывая, стоит ли отвечать. Он не хочет быть тем, кто разрушит семью Марина, и не хочет искушать его еще больше. Но, с другой стороны, возможно, что-то случилось, и он просто не может это игнорировать. Прошло больше полугода, и многое могло случиться. "Что случилось?" "Ничего не случилось. Я просто... Мне нужно с тобой поговорить. Мне нужно тебя увидеть." Аркаша крепче поджимает губы, почти ощущая боль и отчаяние молдаванина в этом сообщении. "Марин... Извини, но ради тебя... Нет" Его сердце сжимается, когда он читает ответ Джохана. Он знает, что должен уважать его решение, но не может подавить волну разочарования, которая захлестывает его. "Пожалуйста, Аркаш... Я умираю здесь. Только... дай мне посмотреть на тебя. Всего на несколько минут." "Она ведь не знает, не так ли?" Джохан чувствует, как на глаза наворачиваются слезы, но он не хочет, чтобы Марин изменял своей жене. "Нет, она не знает" Мокану отвечает, на сердце у него тяжело от чувства вины, но также и от жгучей потребности снова увидеть Аркашу. Он чувствует, что тонет в собственных эмоциях, а Аркадий - единственный человек, который может поддержать его, который может заставить его снова почувствовать себя живым. "Извини..." Джохан выключает телефон и уходит в другую комнату, стараясь ни о чем не думать. Марин с тоской смотрит на экран, последнее сообщение эхом отдается в его голове. Он чувствует, как его сердце снова разрывается на части, знакомая боль поселяется в груди. Он пытается бороться с этим, пытается убедить себя, что это к лучшему, что он поступает правильно, пытаясь спасти свой брак и семью. Но он также не может избавиться от ощущения, что ему чего-то не хватает, что ему нужен этот звонкий и весёлый парень, что он не может вечно жить в этой лжи. Он не может избавиться от чувства тоски. Слова Аркаши продолжают крутиться у него в голове... Я всегда рядом. Он не может этого забыть. Он не может перестать думать о том, что у них было, о том, что у них могло бы быть, если бы они только... Джохан не может уснуть, думая о своем собственном сообщении. Он считает, что это было грубо, особенно когда он обещал всегда быть рядом. Он встает с кровати и берет телефон, чтобы отправить Марину еще одно сообщение. "Извини за это. Я всегда рядом. Просто… Хорошо, просто дай ей знать" Мокану еще не спал в своем кабинете, когда получил сообщение. Его сердце замирает, когда он читает его, и волна облегчения захлестывает его. Он набирает ответ, его пальцы слегка дрожат. "Все в порядке. Я понимаю, почему ты сказал нет. И я скажу ей. Но могу я тебя увидеть? Пожалуйста? Всего один раз? Ты мне нужен. Мне нужно тебя увидеть." "Ты уверен, что не лучше сказать ей об этом перед?" "Ты прав. Я должен сказать ей сначала. Но я не знаю, как. Мне страшно, Аркаш. Я боюсь потерять ее, потерять свою семью. Но я также боюсь потерять тебя" "Я не потеряюсь, Марин. Это то, что я обещаю. Но ты обещал быть честным с ней, верно?" Мокану тяжело сглатывает, на сердце у него тяжело. Он знает, что тот прав. Он знает, что должен быть честным, чего бы это ни стоило. "Да... да, ты прав. Мне нужно ей сказать. Я просто... Мне страшно. Я не знаю, как она отреагирует. Я не знаю, что она сделает." "Будь честен, Марин, ты обещал ей это. Будь честен" "Хорошо... Я знаю, Аркаш. Я знаю. Я расскажу ей. Я буду честен. Я расскажу ей все. Я просто... Мне нужно от тебя всего одно…" Аркадий читает сообщение, но не отвечает, не желая искушать и мучить Марина еще больше. А Мокану ждет ответа, его сердце бешено колотится в груди. Он начинает испытывать тревогу и сомнения, ожидая ответа. Он набирает новое сообщение, отчаяние придает ему смелости. "Пожалуйста, Аркаш. Мне нужно... Мне нужно увидеть тебя. Только один раз. Только... еще один раз. Пожалуйста." Джохан не заходит в телеграм, но читает сообщение во всплывающем уведомлении. Он вытирает слезинку со щеки и выключает телефон, оставляя сообщение непрочитанным. Марин все ждет и ждет, но ответа нет. Он продолжает проверять телефон, надеясь на ответ, но ничего не приходит. Тишина оглушает, и он чувствует, как его беспокойство растёт с каждой минутой. Он расхаживает по комнате, в голове у него проносятся тысячи мыслей. Может, ему не стоило спрашивать, может, ему следовало уважать границы дозволенного. Это его собственная вина, он должен был это предвидеть… Он делает еще несколько шагов, на сердце у него тяжело от чувства вины и сожаления. Аркадий ложится в постель и засыпает, пока Марин меряет шагами комнату, как ему кажется, уже несколько часов, мысли крутятся у него в голове и мучают его. Он не может заснуть, не может расслабиться, не может ясно мыслить. Молчание Аркаши гложет его изнутри, заставляя сомневаться во всем, заставляя задуматься, не совершил ли он огромную ошибку... В конце концов, он падает в кресло, тупо уставившись в пустую стену перед собой. Минуты тянутся медленно, время, кажется, замедлило свой бег... но всё ещё никакого ответа. Два часа спустя Аркаша просыпается, все еще думая об отчаянии Маринс. Он встает с кровати и садится за свой стол. Он нажимает кнопку включения компьютера и одновременно набирая сообщение в телеграм. Аркаша просыпается спустя два часа, всё ещё думая об отчаянии Марина. Он встаёт с кровати и садится за рабочий стол. Он нажимает на кнопку включения компьютера и параллельно печатает Марину в телеграм. "Спишь?" Мокану всё ещё сидит в своём кресле, смотря на тусклый экран, его глаза покраснели от нехватки сна и непролитых слёз. Он резко выпрямляется при звуке уведомления, чувствуя как в груди вспыхивает искра надежды. "Нет, не сплю. Не могу." "Открывай дискорд" – печатает Джохан, открывая дискорд в новой вкладке браузера. – "Это огромная ошибка, Марин. Огромная…" Марин наводит мышку на кнопку звонка и мгновение колеблется, но всё же кликает. Он знает, что это плохая идея, он знает, что не должен этого делать, но он просто не может остановиться. Его сердце бешено колотится в груди, а руки дрожат. Не должен, но всё равно делает. Он видит, как загружается его камера, и его сердце замирает. На мгновение он забывает даже как дышать, слишком сосредоточенный на лице любимого человека. Этот острый подбородок, эти пленительные глаза и растрёпанные волосы – всё, чего ему так долго не хватало. Аркадий смотрит на экран замечая нездоровый вид Марина. Он закрывает глаза и прикладывает пальцы к носу. Он старается дышать ровно, и все выглядит нормально, если бы не дрожащие губы. Мокану пристально смотрит на до боли любимое лицо на экране, изучая каждую деталь, каждую чёрточку на его лице, словно пытаясь запомнить каждый сантиметр. Его сердце сжимается при виде дрожащих губ Аркаши, и ему хочется протянуть руку через экран и прикоснуться к ним, почувствовать их мягкость под своими пальцами. – Аркаш... – Это ошибка… – тихо шепчет в ответ, прежде чем повернуться боком в кресле и положить локти на подлокотник. Он закрывает глаза руками, пытаясь успокоиться. Марин смотрит, как молдаванин отворачивается, и сердце сжимается в груди. Он хочет протянуть руку, утешить его, сказать, что всё впорядке. Но он знает, что это не так. Он знает, что они оба совершают ошибку, огромную ошибку, которая может иметь серьёзные последствия. – Я знаю... Я знаю, что это так. Но я не мог... Я не мог остановиться. Мне нужно было увидеть тебя, услышать твой голос. Я скучал по тебе, Аркаш. Так сильно... – Ты должен сказать ей… – Он по обычному садится в кресле, глядя на экран компьютера. Его глаза слегка покраснели, и он вытирает оставшиеся слезинки. Марин кивает, на сердце у него тяжело от чувства вины и сожаления. Он знает, что Аркаша прав, он знает, что должен рассказать жене правду, быть честным с ней и отвечать за последствия своих действий. – Я знаю... Я знаю, что должен. Я просто не знаю как. Мне страшно, Аркаш… Я боюсь потерять ее, потерять свою семью… – Марин... Ты обманываешь ее. – Я знаю... Я знаю, что поступаю неправильно по отношению к ней. Я знаю, что живу во лжи. Но я не знаю, как это исправить, я не знаю, как все исправить... – Давай забудем об этом моменте, пока не стало слишком поздно? – Ты прав… тв прав. Это ошибка, мы не должны этого делать. Нам стоит… Нам стоит закончить разговор и забыть, что это вообще произошло… – его сердце сжимается и болит. Он хочет кричать "Нет!", он хочет цепляться за этот момент, чтоб Аркаша был рядом. Но он понимает что это единственное правильное решение. – Марин, я всегда рядом, если что-то случится... Оставайся со своей семьей. Забудь меня… – Хорошо... да, хорошо. Я останусь со своей семьей. Но... Я не могу забыть тебя, Аркаш. Я пытался, я так старался, но... Я не могу. Ты словно часть меня, ты часть моего сердца... Джохан поднимает брови и поднимает голову, пытаясь не расплакаться. Но это не помогает, он опускает голову и прикрывает глаза рукой. Он недолго плачет, прежде чем взять себя в руки. Он с трудом сглатывает и вытирает слезы, прежде чем посмотреть в камеру. – Обещай, что вырастишь хорошего и счастливого ребёнка… – Я обещаю, Аркаш. Я обещаю, что сделаю все возможное, чтобы вырастить его хорошим, счастливым, добрым человеком. Я обещаю любить его и поддерживать, несмотря ни на что… – его глаза наполняются слезами. Он хочет протянуть руку, утешить Аркашу, сказать, что все будет хорошо. Но он знает, что не может. – Аркаш...? – нерешительно шепчет он, не желая все усложнять, но и не в силах вот так просто закончить разговор. Джохан мотает головой, стараясь не произнести трех слов. – Аркаш... пожалуйста... – тихо произносит он дрожащим голосом. – Ты обещаешь, что забудешь этот разговор? Сердце Марина сжимается от боли, когда он слышит этот вопрос. Может ли он пообещать это? Может ли он забыть время, которое они провели вместе, воспоминания, которые они делили, любовь, которую они испытывали? Но он знает, что должен это сделать. – Я... Я обещаю. Я обещаю, что постараюсь забыть этот разговор. – Я люблю тебя… – шепчет Аркаша и снова плачет. Сердце Мокану разрывается от произнесенного шепотом признания. Все в нем хочет ответить на это, сказать, как сильно он его любит, как много он для него значит. Но он не может заставить себя произнести эти слова, он не может позволить себе вернуться к этому снова. Вместо этого он только тихо шепчет: – Я... Я тоже тебя люблю... Аркаша некоторое время смотрит на экран, пытаясь справиться со слезами. – Прощай, ничего не обещай... Ничего не говори... А чтоб понять мою печаль, в пустое небо посмотри… – Тихо напевает он, чтобы успокоиться. Марин закрывает глаза, слушая, голос который он так любит. Звук его голоса, даже когда он поет такую грустную песню, причиняет ему еще большую боль. Он делает глубокий прерывистый вдох, пытаясь взять себя в руки. – Я... Я всегда буду любить тебя. – Слова срываются с языка прежде, чем он успевает их остановить, и он не может взять их обратно. – И помнишь плыли в вышине... И вдруг погасли две звезды. Но лишь теперь понятно мне... Что это были я и ты… – Пожалуйста... пожалуйста, не надо... – Марин слушает, и его сердце сжимается от горько-сладких слов. – Не плачь, Марин, и прощай… – тихо шепчет Аркаша и наводит курсор на кнопку завершения вызова. – Прощай... Аркаш… – Мокану едва может говорить, от слез у него перехватывает горло. Он делает еще один глубокий вдох, на сердце у него тяжело от сожаления и боли. – Я всегда рядом... – говорит Джохан и завершает разговор. Это оно. Это конец. Марин смотрит, как экран гаснет, и звонок прерывается. Какое-то время он сидит в тишине, на сердце у него тяжело, в голове проносятся тысячи мыслей и эмоций. Он протягивает руку, чтобы коснуться экрана, словно пытаясь удержать последние остатки любимого человека. Но это бесполезно, он ушел. Он еще мгновение сидит, уставившись на пустой экран. Он чувствует... пустоту. Как будто от него оторвали часть, оставив зияющую дыру в груди. Ему хочется свернуться калачиком и заплакать, утонуть в своей печали и сожалениях. Но он пока не может. У него есть дела, которые нужно выполнить, обязательства, которыми он должен жить. С тяжелым сердцем Марин встает со стула и начинает расхаживать по комнате. Его разум лихорадочно работает, мысли перескакивают от воспоминания к воспоминанию, от мгновения к мгновению. Кажется, он не может избавиться от образа Аркаши на экране, от звука его голоса, звучащего в его ушах. Это как призрак, преследующий его, дразнящий, мучающий. Он шагает и шагает, не в силах успокоиться. Он пытается отвлечься, сосредоточиться на чем-то другом, на чем угодно, но это бесполезно. Куда бы он ни посмотрел, он видит Его. В стенах, в мебели, в воздухе вокруг него. Такое ощущение, что Аркаша запечатлел себя на всем, оставив неизгладимый след, который Марин не может стереть. Проходят часы, но он этого почти не замечает. Он ходит взад-вперед, смотрит и размышляет, пойманный в ловушку мучений. Наконец, он откидывается на спинку стула, обхватывая голову руками. Он чувствует себя измученным. Опустошённым. Как будто его выжали досуха. Он закрывает глаза, надеясь на какое-то облегчение, на какое-то утешение. Но облегчения не наступает. В темноте, скрывающейся за его веками, он видит только Аркашу. Этот острый подбородок, эти пленительные глаза, эту улыбку, которую он так сильно полюбил. Он слышит его голос, его смех, его шепот "Я люблю тебя". Это похоже на камеру пыток, и он не может сбежать из нее. Он сидит там, и проходят часы, ночь сменяется утром. За окном встает солнце, заливая комнату теплым светом, но это никак не поднимает настроение. Его подташнивает, желудок скручивает в узел. Ему хочется вырвать, избавиться от боли и чувства вины, грызущих его изнутри. Но очищаться больше не от чего, он и так опустошен. Он слышит движение за дверью своей комнаты, звуки голосов и шагов. Он слышит, как его ребёнок хихикает, а жена зовет его по имени. Но он не может заставить себя ответить. Он не может встретиться с ними лицом к лицу прямо сейчас, не в таком состоянии. Он должен встать, выйти и поприветствовать их, изобразить улыбку и сыграть роль любящего мужа и отца. Но он не может. Он не может двигаться, он не может говорить, он не может думать. Он только смотрит в стену, его сердце полно горя и тоски. Его жена стучит в дверь и снова зовет его. Он слышит ее приближающиеся шаги и знает, что она вот-вот войдет. Он должен что-то сказать... но он не может. Он может только сидеть, застыв на своем стуле, его разум затуманен мыслями об Аркаше. Дверь открывается, и его жена заглядывает внутрь с озабоченным выражением на лице. Она бросает на него один взгляд и сразу понимает, что что-то не так. – Марин, что случилось? Ты в порядке? Он не может ответить, он даже не может взглянуть на нее. Он просто смотрит прямо перед собой, его глаза расфокусированы и остекленели. Она входит в комнату, ее беспокойство растет. Она встает перед ним, пытаясь привлечь его внимание, но он никак не реагирует. Он как будто даже не видит ее. – Дорогой, пожалуйста, поговори со мной. Ты пугаешь меня. Что происходит? Он слышит ее слова, но они как будто доносятся издалека, приглушенные и неразборчивые. Он хочет ответить, хочет сказать что-нибудь, что угодно, но не может. У него пересыхает во рту, горло сжимается. Он только качает головой, едва в силах пошевелить ею. Его жена задыхается, ее беспокойство теперь перерастает в страх. Она дотрагивается до его лица, пытаясь заставить его посмотреть на нее, но он не отвечает. Он чувствует ее руки, ощущает тепло ее прикосновений, но не осознает этого. Он словно заключен в пузырь оцепенения, его разум полностью поглощен мыслями только об одном человеке. Она начинает плакать, ее голос напряжен и встревожен. Она трясет его за плечи, пытаясь заставить его отреагировать, но он словно впал в транс. – Пожалуйста, Марин, пожалуйста. Ты пугаешь меня. Поговори со мной. Скажи что-нибудь, что угодно. Пожалуйста... Он слышит мольбу в ее голосе, слышит слезы в ее словах. Но он не может ответить. Звук ее плача только усиливает его тошноту и чувство вины. Он хочет утешить ее, хочет сказать, что с ним все в порядке, но не может. Он парализован, заперт в этой темной дыре страданий. Она стоит перед ним на коленях, положив руки ему на колени. Теперь она отчаянно умоляет его. – Милый, пожалуйста. Пожалуйста, посмотри на меня. Скажи что-то. Что-нибудь. Просто... просто дай мне знать, что с тобой все в порядке. Пожалуйста… Ты пугаешь меня, ты пугаешь ребёнка. Упоминание о детях что-то переворачивает в нем. Он слышит их голоса на заднем плане, их смех и вопросы. Это как спасательный круг, способ вырваться из этой тюрьмы отчаяния, вернуть себя к реальности. Он делает глубокий вдох, его голос становится хриплым и грубым. – Я... Я в порядке... Я просто устал... Его жена застигнута врасплох его ответом, но на ее лице отражается облегчение. Она прерывисто вздыхает и по ее щекам все еще текут слезы. – Слава Богу... слава Богу, с тобой все в порядке. Я так волновалась из-за тебя... Я подумала, что что-то не так, действительно не так, когда увидела, что ты просто сидишь, не двигаясь, не реагируешь. Ты напугал меня, Марин… Ему стыдно видеть ее такой, с красным от слез лицом, опухшими и налитыми кровью глазами. Он сделал это с ней, заставил ее плакать. И ради чего? Потому что он был слишком поглощен своей болью, своей виной, чтобы думать о ней или детях. – Я... Мне жаль. Я не хотел тебя беспокоить. Я просто... устал, как я сказал. Его жена качает головой, ее рука все еще лежит у него на колене. – Нет, не извиняйся. Просто... просто, пожалуйста, больше так не делай. Ты действительно напугал меня, сидя вот так. Я думала... Я думала... – Она замолкает, не желая произносить эти слова вслух, не желая озвучивать свои страхи. – Прости. Я... Я не хотел. Я просто... задумался. Я не хотел волновать тебя или детей. – Мокану протягивает руку и касается ее руки, переплетая свои пальцы с ее. Он смотрит ей в глаза и видит в них все еще затаившиеся страх и беспокойство. Она кивает, крепче сжимая его руку. Она все еще не до конца убеждена, но испытывает облегчение оттого, что он разговаривает с ней, что он снова ведет себя как обычно. – Просто... пожалуйста, больше так не делай. Ты действительно напугал меня. Я подумала... Я подумала, что что-то не так. Что ты заболел или что-то в этом роде. Пожалуйста, просто... просто больше так не делай. Марин кивает, его горло сжимается от чувства вины и стыда. Он чувствует себя ужасно из-за того, что напугал ее, заставил плакать. Он хочет сказать ей правду, объяснить, почему он был так погружен в свои мысли, но не может. Он не может обременять ее своей виной, своей болью, своим сожалением. – Я обещаю. Прости меня. Я... Я больше так не буду. – Хорошо. Просто... просто пообещай мне, что будешь лучше заботиться о себе. Ты выглядишь... измученным. Как будто не спал несколько дней. – Его жена кивает, делает глубокий вдох и вытирает слезы. Она все еще выглядит взволнованной, но немного успокаивается. – Обещаю. Я буду лучше заботиться о себе. Я просто... Мне просто нужно немного отдохнуть, вот и все. – Он пытается выдавить из себя улыбку. Он действительно чувствует себя измотанным, как будто не спал несколько дней, но это не физическое истощение. Это эмоциональное, душевное истощение, и это тянет его ко дну. – Просто... просто пообещай, что поговоришь со мной, если что-то будет не так. Не отгораживайся от меня, не отгораживайся от меня или от детей. Пожалуйста, просто поговори со мной. – Ее глаза изучают его лицо в поисках любых признаков обмана или непорядочности. Она хочет верить ему, но она также знает его достаточно хорошо, чтобы понять, когда он говорит не всю правду. – Я обещаю. Я поговорю с тобой, несмотря ни на что. Я не буду отгораживаться от тебя. Его жена кивает, веря ему на слово. Она протягивает руку и касается его лица, ее пальцы обводят линии его подбородка, лба, щеки. Она все еще смотрит на него с беспокойством, но он видит в ее глазах любовь, беспокойство, страх. – Пожалуйста, просто помни, что я здесь ради тебя. Я здесь, чтобы выслушать, поговорить, помочь. Ты не один, хорошо? Тебе не обязательно все тащить одному. – Я знаю. Я знаю, что ты здесь ради меня. Я просто... Я просто устал, вот и все. Мне просто нужно немного отдохнуть. – Марин чувствует себя лицемером, принимая ее доброту и поддержку, зная, что он что-то скрывает от нее. Но он не знает, что еще можно сделать, он не может сказать ей правду, пока. Она кивает, все еще внимательно наблюдая за ним. Она знает, что за этим кроется нечто большее, чем он показывает, но не хочет давить на него. Она делает глубокий вдох, все еще держа руку на его лице. – Хорошо. Просто... просто отдохни немного. Вздремни, прими душ, сделай все, что тебе нужно. Но не сиди здесь весь день, хандря и размышляя. Обещаешь? Мокану кивает, пытаясь изобразить улыбку, пытаясь убедить ее, что с ним все в порядке, что он просто устал. В глубине души он чувствует, что лжет ей, что предает ее доверие, хотя прямо пока не сказал ничего неправдивого. – Я обещаю. Я вздремну, приму душ, что угодно. Я не буду хандрить и размышлять. Я буду... Со мной все будет в порядке. Его жена кивает, не сводя с него пристального взгляда. Кажется, она хочет сказать что-то еще, потребовать от него дополнительных ответов, но сдерживается. Она делает глубокий вдох и отступает назад, убирая руку с его лица. – Хорошо. Просто... просто помни, что я сказала. Если я тебе понадоблюсь, если тебе нужно будет поговорить, я здесь. В любое время дня и ночи. Хорошо? – Я знаю. Я помню. Я помню все, что ты сказала. И... и спасибо тебе. За заботу, за беспокойство, за то, что здесь ради меня. Его жена кивает, выражение ее лица смягчается, когда она видит напряжение и вину, написанные на его лице. Она понимает, что он борется, что он что-то скрывает, но она также знает, что он еще не готов говорить об этом. – Конечно. Я всегда буду заботиться о тебе и переживать за тебя. Для этого я здесь. Я люблю тебя, помни об этом. Всегда и безоговорочно. Марин чувствует, как его сердце разрывается от ее слов, от ее любви и преданности ему. Он знает, что не заслуживает этого, не сейчас, не после того, что он сделал. Но все, что он может сделать, это кивнуть и выдавить из себя еще одну улыбку, его внутренний конфликт разрывает его на части. – Я тоже люблю тебя. Всегда и безоговорочно. Спасибо тебе... спасибо за все… –Хорошо. Я оставлю тебя в покое. Просто... просто береги себя, хорошо? Я не хочу возвращаться сюда и заставать тебя в том же состоянии… У меня чуть не случился сердечный приступ. – Его жена кивает, выражение ее лица все еще обеспокоенное, но в то же время наполненное любовью. Она делает еще один глубокий вдох, прежде чем вернуться к двери. Он кивает, чувствуя, как в нем снова нарастают чувство вины и стыда. Он хочет сказать ей правду, признаться во всем, открыть свое сердце и душу. Но он не может, не сейчас. Поэтому он снова кивает, выдавливая из себя еще одну улыбку, выдавливая из себя еще одну ложь. – Я так и сделаю. Я обещаю. Я позабочусь о себе, больше не буду хандрить и размышлять, больше не буду пугать тебя до полусмерти. Его жена кивает, и выражение ее лица, наконец, немного смягчается. Она одаривает его последней улыбкой, прежде чем выйти из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь. Он остается один, тишина в комнате давит на него. Вина, стыд, боль - все это здесь, клубится вокруг него, как темное облако, угрожая задушить его. Его жена кивает, и выражение ее лица, наконец, немного смягчается. Она одаривает его последней улыбкой, прежде чем выйти из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь. Марин остается один, тишина в комнате давит на него. Вина, стыд, боль - все это здесь, клубится вокруг него, как темное облако, угрожая задушить его. Он откидывается на спинку стула, закрывая лицо руками. Ему кажется, что он тонет в собственных мучениях, что он все глубже и глубже погружается в болото вины и сожаления. Ему хочется закричать, заплакать, ударить по чему-нибудь, что угодно, лишь бы снять напряжение, нарастающее внутри него. Но он не может. Он не может издать ни звука, он не может позволить себе заплакать, он не может позволить своей семье узнать, как сильно ему больно, как сильно он разрывает себя на части. Он сидит так часами, не двигаясь, не говоря ни слова, даже не думая. Просто сидит, погруженный в свои мысли, погруженный в свою вину и свою боль. День проходит, солнце садится за окном, заливая комнату мягким золотистым светом. Но Марин этого не замечает, ему все равно. Он заблудился в своем личном аду, заперт в ментальной и эмоциональной тюрьме, которую сам же и создал. Проходит время. Проходят дни. Проходят месяцы. Марин погружается в рутину. Он встает, он живет обычной жизнью, он надевает маску нормальности, радости, счастья ради своей семьи. Но внутри он умирает. Он все еще застрял в том же аду, в том же круговороте вины и боли, из которого нет выхода. Времена года сменяют друг друга. Проходят годы. Мир продолжает вращаться, не обращая внимания на боль и мучения, которые испытывает он. Боль и чувство вины всегда здесь, всегда присутствуют, всегда разъедают его изнутри. Он пытается обрести покой в своей семье, в друзьях, но это всегда мимолетно, всегда временно. Ничто не может заполнить пустоту внутри него, пустоту, образовавшуюся из-за отсутствия Аркаши. Проходит пять лет с их последнего звонка. Прошло пять лет с тех пор, как они виделись в последний раз. Он наблюдает со стороны, как Аркаша продолжает участвовать в гонках, как его карьера набирает обороты. Он видит заголовки и статьи, фотографии и интервью, все они восхваляют его, прославляют его успех, его талант, его достижения. И каждый раз, когда он видит лицо Аркаши, слышит его голос, в его сердце словно вонзается нож. Это постоянное напоминание о том, что он потерял, от чего отказался, что отпустил. Он видит Аркашу, стоящего на подиуме и празднующего победу шампанским и смехом. Он видит, как тот высоко поднимает трофей, слышит рев толпы, аплодисменты и одобрительные возгласы. И он чувствует острую боль. Он хочет быть там, наверху, с ним, разделить с ним радость, триумф, победу. Но он не может. Он может только стоять в стороне, наблюдая, всегда наблюдая, но никогда не участвуя. Аркаша выигрывает свой девятый чемпионат мира, побив рекорд Шумахера. Он плачет и улыбается в интервью после гонки. Он поджимает губы, и в его глазах мелькает боль, но он все равно улыбается, когда его спрашивают о том, что он чувствует. – Я счастлив, невероятно счастлив. Я осуществил свою мечту. Это невозможно описать словами и… – Он смотрит прямо в камеру, прежде чем продолжить. – Это для тебя, М. Это мой подарок тебе. Я всегда рядом, ты ведь помнишь, правда? И на этом интервью заканчивается. Марин наблюдает за интервью, не выходя из своей гостиной, и его сердце переполняется гордостью, болью и печалью. Когда Аркаша произносит последние слова, обращаясь к нему, Мокану чувствует, как на глаза наворачиваются слезы, но он не дает им пролиться. Он просто сидит, сжав руки в кулаки, его тело дрожит от переполняющих его эмоций. – Я помню, – шепчет он вслух, слова застревают у него в горле. – Я помню, Марин. Я все это помню. Он долго сидит, просматривая запись интервью, и эти последние, душераздирающие слова снова и снова прокручиваются у него в голове. Вина, боль, страстное желание - все это накатывает на него, как приливная волна, угрожая утянуть на дно. А потом, внезапно, он принимает решение. Он резко встает, ноги у него все еще дрожат, мысли лихорадочно соображают. Он знает, что должен сделать, что ему нужно сделать, что ему следовало сделать пять лет назад. И он не колеблется, он не задумывается, он не дает себе времени передумать. Он хватает ключи от машины и телефон. Он не говорит жене, куда уходит, он просто выходит из дома, и дверь за ним закрывается с тихим хлопком. Он едет по городу, и ночные машины бесшумно движутся вокруг него. Он не знает, куда едет, он просто позволяет машине вести себя впереди, следуя по извилистым дорогам и знакомым улицам, как будто они тянут его за собой, ведя к месту назначения. Часы идут, городской пейзаж меняется от плотного бетона и стали к открытому шоссе и темной сельской местности. Небо темное, луна отбрасывает бледный отблеск на пейзаж. Марин едет дальше, его мысли заняты другим, сердце бешено колотится в груди. Он приезжает в маленький городок, огни домов и предприятий отбрасывают блики света на пустые улицы. Он идет по пустынному городу, следуя пути, которым его ведут инстинкты. Он не останавливается, не колеблется, он просто ведет машину, его мысли сосредоточены на дороге впереди и пункте назначения, который его ждет. В конце концов он добирается до окраины города, где здания сменяются полями и пологими холмами. Он сворачивает с главной дороги на гравийную дорожку, ведущую через сельскую местность. Он прибывает в пункт назначения как раз в тот момент, когда первые лучи рассвета касаются горизонта. Это уединенное место, скрытое от посторонних глаз рощей и линией холмов. Тишина оглушает, единственными звуками являются тихий шепот ветерка и шелест деревьев. Марин выходит из машины, его ноги слегка дрожат, когда он осматривает окрестности. Воздух раннего утра прохладен и свеж, трава и деревья купаются в бледном предрассветном свете. Он делает глубокий вдох, наполняя легкие свежим, чистым воздухом, и впервые за пять лет снова чувствует себя живым. Он идет к небольшой поляне, и травинки и полевые цветы задевают его ноги, когда он идет. Он подходит к месту, где трава примята и истоптана, что свидетельствует о том, что кто-то побывал здесь до него. Он опускается на колени, его руки опускаются на землю, пальцы зарываются в мягкую почву. Рядом небольшой дом. До боли знакомый дом. Дом, который он часто посещал, когда они с Аркашей еще были друзьями, товарищами по команде. Еще до того, как начался этот кошмар. До того, как он признался. Дом, где жил Аркаша. Он смотрит на дом, и его сердце сжимается в груди. Он знает, что он в нужном месте, это то, где он должен был быть. Он встает, чувствуя, что ноги у него как ватные, и медленно направляется к дому, каждый шаг кажется вечностью. Он делает глубокий вдох, собираясь с духом, и тихо стучит в дверь. Он ждет, сердце бешено колотится в груди, секунды тянутся, как вечность. Изнутри не доносится ни звука, и на мгновение он задается вопросом, дома ли вообще Аркаша. Дверь тихо открывается, и Джохан замирает. Он делает пару шагов назад, прикрывая рот рукой. По его щекам начинают стекать слезы. Он не может поверить, что Марин все еще помнит. Ему хочется кричать, он почти рыдает. Мокану стоит там, наблюдая за ним, и вид его слез и боли снова чуть не разбивает ему сердце. Прошло так много времени с тех пор, как он видел Аркашу таким, таким уязвимым и сломленным. И все, что он хочет сделать, это протянуть руку, обнять его, утешить. Он делает шаг вперед, его сердце бьется где-то в горле, в голове бурлят эмоции. Он открывает рот, чтобы заговорить, но слова застревают у него в горле. Он просто стоит там, пристально глядя на человека которого он всё ещё любит, подыскивая слова, которые могли бы передать глубину его чувств. Джохан хватает себя за волосы и поднимает голову вверх, размахивая руками перед собой. Он пытается как-то успокоиться, но его губы дрожат, а из глаз ручьями текут слезы. Марин наблюдает за тем, как Аркаша борется со своими эмоциями, и это зрелище невыносимо для него. Не задумываясь, он делает шаг вперед и притягивает его к себе, заключая его в крепкие объятия. Он прижимается к нему, его тело сотрясается, рыдания заглушаются грудью молдаванина. И сам Мокану плачет от того, как давно он хотел увидеть этого прекрасного человека и прикоснуться к нему, его собственные слезы беззвучно текут, когда он зарывается лицом в волосы. От его всхлипов и судорожных вдохов у Марина сжимается сердце. Он сжимает его крепче, впиваясь пальцами в спину, словно боится, что, если отпустит, то Аркаша исчезнет. Проходит больше часа, прежде чем Аркаша успокаивается. Он нерешительно отстраняется от Марина, заглядывая ему в глаза. Он шмыгает носом и вытирает оставшиеся слезы. Он икает от того, насколько сильной была истерика. – Я... Я думал, ты не придешь... Я думал, ты забыл... – Я никогда не смог бы забыть. Я никогда не смог бы забыть тебя. Я думал о тебе каждый день, каждый час, каждую минуту. Я хотел протянуть руку к тебе, увидеть тебя, поговорить с тобой. Но… – Он качает головой, выражение его лица наполнено печалью и раскаянием. Он делает глубокий вдох, пытаясь подобрать нужные слова. – ...Но я не знал как. Я не знал, захочешь ли ты меня видеть, захочешь ли ты вообще что-то слышать обо мне. – Марин... Я люблю тебя, как в тот день... – его губы снова дрожат. Мокану чувствует, как к горлу подкатывает комок, когда он слышит эти слова. Услышать, как Аркаша говорит, что любит его, все еще любит, даже после всего, что случилось, - это все, что он когда-либо хотел услышать. – Аркаш... Я... Я тоже тебя люблю. Я никогда не переставал любить тебя. Я никогда не смог бы перестать любить тебя. Ты единственный, кого когда-либо хотело мое сердце, в ком когда-либо нуждалось. Джохан больше не может плакать, но он плачет. Он задыхается от слез, его глазам больно. Он подходит к Марину и неуверенно накрывает его губы своими. Он чувствует что ему отвечают на поцелуй, его руки обвиваются вокруг талии Марина, притягивая его ближе, углубляя, поцелуй, исследуя языком чужой рот. Они стоят, прижавшись друг к другу, их губы сливаются в страстном объятии. Марину кажется, что его сердце вот-вот выскочит из груди, любовь и желание, которые он испытывает к Аркаше, переполняют его. Он двигает руками, проводя ими вверх и вниз по его спине, притягивая его ближе, прижимая их тела друг к другу. Их поцелуи становятся все более неистовыми, все отчаяннее, как будто они пытаются наверстать упущенное время, все дни и ночи, проведенные порознь. Марин отрывает губы от рта Аркаши, его язык скользит вниз по подбородку, шее, пробуя на вкус, солоноватую от слез, кожу. Джохан издает тихий стон, его голова запрокидывается, а тело выгибается под прикосновениями Мокану. Марин пользуется преимуществом открытой кожи, его зубы скользят по бледной ключице, а руки свободно блуждают по его телу, исследуя каждый контур, каждый изгиб, каждый дюйм кожи. Аркаша задыхается и вздрагивает от его прикосновений, его пальцы запутываются в волосах молдаванина, притягивая его ближе. Мокану поднимает голову, и его губы снова находят губы Аркаши в страстном, обжигающем поцелуе. Он чувствует, как между ними разгорается жар и энергия, желание и потребность достигают кипения. Он опускает руки к бедрам, оттягивая край его рубашки, желая ощутить его кожу, почувствовать его всего.

***

Они оба просыпаются в беспорядке. Их тела запутались в одеялах и друг в друге. Они оба понимают, что совершили нечто непоправимое. Мокану предал свою семью и очень хорошо это понимает. Когда утренний солнечный свет просачивается сквозь занавески, Марин открывает глаза и смотрит на Аркашу, который все еще спит рядом с ним. На мгновение он позволяет себе насладиться видом умиротворенного, смягченного сном лица парня. Но затем реальность того, что они сделали, обрушивается на него подобно волне. Он садится, проводит рукой по лицу, на сердце у него тяжело от чувства вины и раскаяния. Он знает, что предал себя, Аркашу, свою семью, жену, детей. И он презирает себя за это. – Она не простит тебя, Марин... Не теперь… – Джохан просыпается и обнимает молдаванина за талию. Мокану вздыхает, его плечи опускаются под тяжестью вины и стыда. Он кладет свою руку поверх руки Аркаши, переплетая их пальцы. – Я знаю, – бормочет он. – Я знаю, что она этого не сделает. И я ее не виню. Я предал ее доверие, ее любовь, нашу семью. Я не заслуживаю ее прощения. – Он оборачивается, и выражение его лица наполняется болью и сожалением. – Но я ничего не мог с собой поделать, милый. Я не мог бороться со своими чувствами к тебе, с моей любовью к тебе. Я пытался, видит Бог, я пытался. Но ты для меня как наркотик, как зависимость, от которой я не могу избавиться. – Он обхватывает лицо Аркаши ладонями, обводя большим пальцем контур его щеки. – Ты единственный, кого я когда-либо по-настоящему любил, единственный, кого я мог бы полюбить. И я знаю, что это неправильно, что это эгоистично - ставить свое собственное счастье выше счастья моей семьи, но я ничего не могу с собой поделать. Быть с тобой, прикасаться к тебе, целовать тебя - это как наркотик, кайф, без которого я не могу жить... И я как будто вернулся домой... – И это твой дом, Марин... Это всегда было твоим домом… – Джохан улыбается дрожащими губами. Он понимает, что Марин ничего не исправит. И ему становится жаль его из-за этого. Мокану чувствует острую боль в груди от слов Аркаши, смесь любви и вины переполняет его. Он убирает прядь волос с его лба, его пальцы мягкие и ласковые. Он смотрит на Аркашу со смесью нежности и печали. – Ты прав, – шепчет он. – Это мой дом. Ты - мой дом. Всегда был им и всегда будешь. И ты нужен мне, любимый. Ты нужен мне, как воздух, чтобы дышать. – Он притягивает его ближе, прижимаясь лбом к его лбу, их дыхание смешивается. – Но моя семья... Моя жена, мои дети... Они и мой дом тоже. Я люблю их, я люблю их всем сердцем. И мысль о том, чтобы причинить им боль, убивает меня, Аркаш. Я чувствую, что разрываюсь надвое, словно меня разрывает на части моя любовь к тебе и моя любовь к ним. – Ты уже причинил им боль... Но... Неужели невозможно любить двоих одновременно? – Дело не только в любви, дорогой. Дело в обязательствах, в верности, в чести. Я дал клятву своей жене, своей семье. Я обещал быть верным мужем, отцом. И я нарушил эту клятву. Я нарушил это обещание. – он качает головой, его глаза наполняются слезами. – Как я могу любить двоих сразу, если я уже подвел первую? – Я не знаю, Марин... Не знаю... Здесь нет выхода. Здесь нет решения. Это печальный конец и печальное начало... Мокану закрывает глаза, на сердце у него тяжело от горя и отчаяния. Он знает, что Аркаша прав, что в этой ситуации нет выхода, нет простого решения. Он совершал ошибки, которые нельзя исправить. И ему придется жить с последствиями. – Я бы хотел, чтобы все было по-другому, милый. Я бы хотел, чтобы у меня были ты и моя семья, я бы хотел сделать всех счастливыми. Но я не могу. И мне приходится жить с тем фактом, что я причиню кому-то боль, что бы я ни делал. – Ты не причиняешь мне боли, Марин... Я просто не хотел, чтобы ты причинял боль своей жене... Я понимаю тебя, но она нет... Мокану чувствует укол вины и печали от правдивости. Он знает, что Аркаша любит его безоговорочно, даже после всего, что случилось. И он знает, что его жена не будет такой понимающей и прощающей. – Я знаю, что ты не ненавидишь меня, дорогой. Я знаю, что ты любишь меня, несмотря на мои недостатки. Но она этого не поймет. Она воспримет это как предательство, как предательство ее доверия, ее любви, ее сердца. И она возненавидит меня за это. – Прости, любовь моя... Марин качает головой с грустной улыбкой на лице. Он поднимает руку, чтобы смахнуть слезу со щеки Аркаши. – Не извиняйся, дорогой. Это не твоя вина. Это моя вина. Я тот, кто заварил эту кашу, кто создал эту невыносимую ситуацию. – Марин, ты же знаешь, как сильно я хочу, чтобы ты был счастлив... Мокану чувствует, как его сердце сжимается. Он знает, как сильно Аркаша заботится о нем, как сильно хочет видеть его счастливым. И от этого чувство вины и стыда давит на него еще сильнее. – Я знаю, – мягко говорит он. – И я ценю это больше, чем могу выразить словами. Но счастье - это не так просто. Дело не только в том, чтобы быть с тобой или со своей семьей. Речь идет о том, чтобы поступать правильно, быть верным себе и людям, которых я люблю. Я причинил ей боль, предал ее доверие. И как бы я ни пытался оправдаться, этого факта не изменить. И я не могу просить ее принять это, простить меня, разделить меня с тобой. Я не могу просить ее сделать что-то, что идет вразрез с ее сердцем и убеждениями. – Сможешь ли ты когда-нибудь быть счастлива теперь, после всего этого? Марин качает головой, выражение его лица удрученное и горькое. – Я не знаю, Аркаш. Честно говоря, я не знаю. Я не думаю, что когда-нибудь смогу быть по-настоящему счастлив, особенно после всего, что случилось. Я причинил боль людям, которых люблю, людям, которые всегда были рядом со мной. И это бремя я буду нести с собой всю оставшуюся жизнь. – Прости... – Аркаша крепче обнимает его. – Никто из нас не будет счастлив... Не теперь… – он снова плачет, прижимая Марина к себе. Он даже не знает, откуда в нем еще остались слезы. Мокану крепко обнимает Джохана, словно пытается защитить его от боли и печали, которые грозят захлестнуть их обоих. Он чувствует, как по его щекам текут слезы, но он не пытается их остановить. – Нет, Аркаш, мы не будем счастливы. Не теперь, ни, возможно, никогда. И это все моя вина. Я тот, кто заварил эту кашу, кто сделал нас всех несчастными. Слезы объединяли эту историю от начала до конца. Здесь не было выхода. Никогда. Пока они держат друг друга, пока они оба плачут в объятиях друг друга, чувство безнадежности и отчаяния накрывает их, как тяжелое одеяло. Нет выхода, нет простого решения из этой безвыходной ситуации. Они пойманы в ловушку боли и чувства вины, зажатыми между любовью и долгом, не способными найти путь вперед. Марин чувствует, как его охватывает чувство смирения, принятия того, что так будет всегда. Он крепче прижимает к себе Аркашу, наслаждаясь моментом, словно это последний раз, когда они вот так вместе.