Смерть - это только начало

В просторной комнате с гулким паркетом и занавешенными тяжелыми шторами окнами было на удивление светло. Мебели было немного: несколько старых дубовых шкафов вдоль стены, набитых какой-то рухлядью вроде устаревших карт местности, путевых разметок и журналов персонала; узкий стеллаж с потертыми книгами, обложки которых было не разобрать, а корешки уже начали расходиться; напротив – потрепанный временем стол, простой и максимально непримечательный, из темной древесины неизвестного происхождения, да несколько стульев, расставленных как будто случайно. Главным украшением неряшливого кабинета были пленники. Льняные веревки туго и болезненно впились в запястья Александра, малейшее движение приносило ему ноющую боль. Путы на его руках сомкнули свои жадные пасти уже как добрые два часа назад, когда его и его спутницу поймали снаружи неприметного старого особняка и бесцеремонно избили. Почти год Александр потратил вместе с ней на распутывание королевской тайны двадцатилетней давности, на поиски теперь уже ставшей практически легендарной семейной музыкальной шкатулки и ключа к ней. Точнее, не самой шкатулки, а того, что таилось внутри нее в потайном отсеке. Он приблизился к разгадке так близко, и в самый последний момент победу безжалостно вырвали из его рук и ударили под дых. Теперь вместо долгожданного триумфа он был с позором склонен на колени перед человеком, который оказался проворнее его. Горечи поражения, впрочем, как и досады от упущенной возможности, Александр не испытывал, всецело потрясенный тем, что их планы разбили. Темный каштан его волос, небрежно собранный в короткий разлохмаченный пучок, выбивался на лоб и слипался от пота в небрежные пряди. Карие глаза, по-прежнему раскрытые от удивления, неустанно перебегали по лицам тех, кто находился в комнате: его напарница по несчастью, юный практикующийся маг Ровелина, трое мужчин-наемников, которые их связали, и хозяин поместья, опершийся об узкий стол и взирающий на них сверху вниз в абсолютной тишине. Александр стремился уловить во взгляде серых узких глаз торжество победы, презрение соперника, довольство собой, но ничего из этого не было. Эти глаза не выражали вообще ничего. В комнате было невероятно холодно. Александр опустил голову, не выдержав зрительной дуэли, и украдкой посмотрел на вторую пленницу. Ровелина Максвелл, двадцати четырех лет отроду, имела густую пышную гриву красного дерева, которая непослушно выбивалась из низкого хвоста, и усыпанное веснушками круглое лицо, украшенное бледными льдинками глаз. Ее можно было назвать миловидной, если бы она не смотрела всегда на жизнь с громогласным вызовом, а на других людей с нескрываемым презрением, отчего ее лицо всегда хмурилось, а тонкие темные брови сводили ее лоб складками недовольства. Сейчас ее юное лицо было исчерчено мелкими царапинами, сжатые в линию тонкие губы подрагивали от безмолвного гнева, а неряшливая челка слиплась и потемнела от запекшейся крови где-то на темечке. Руки ее были скручены поверх веревки прокаленной цепью, не позволяющей колдовать – от греха подальше. При других обстоятельствах Александр никогда бы не стал с ней связываться, девушка была пускай и юна, и очаровательна внешне, но невероятно стервозна, впрочем, спустя время к нему она обращалась примирительно нейтрально. Судьба свела их незадолго до совместного задания, тогда они встречались лишь украдкой и не очень пожаловали друг друга. Александр – специалист-теоретик в вопросе возникновения, существования и упокоения духов, их мотивов и памяти. Ровелина – маг-практик, занимающийся все теми же вопросами, но куда с меньшей тактичностью. Если мужчина предпочитал выяснять обстоятельства смерти, общаться с духами и выявлять их потребность для упокоения, то молодая «ведьма», как специалистов ее направления общепринято кликал простой народ, не любила церемониться и упокаивала духов в добровольно-принудительном порядке – колдовством. Вместе работалось им непросто. Так или иначе, совместными усилиями они обнаружили местонахождение ключа, доверительно спрятанного у пожилой смотрительницы королевской библиотеки на протяжении последних двадцати лет, а также самой шкатулки, которая, по словам торговца информацией, перекочевала из рук в руки множества любителей антиквариата и в конечном итоге оказалась выкупленной тем самым владельцем старого поместья, пред которым они сейчас склонили колени. План был прост – либо они выкупят шкатулку, либо, если не потянут цену, выкрадут. Слишком долго они шли по ее следу, чтобы закон и моральные ценности встали на их пути теперь. Александр изучил старый план поместья, найденный в местной библиотеке в открытом доступе, просчитал типичный распорядок дня его обитателей и составил простенький, но надежный план вторжения в чужие владения. Он просчитался только в одном – новоиспеченного хозяина шкатулки интересовала отнюдь не ее старина. - Должен сказать, я был крайне впечатлен вашей настойчивостью, - наконец, после долгого молчания заговорил хозяин поместья. Уильям Даррен, значилось в библиотечной сводке. Его голос звучал глухо, с хрипотцой, как будто он все намеревался прокашляться. Волосы, ниспадающие до лопаток, были туго перевязаны шелковой лентой и отброшены за спину. Они были неестественно седые с редким вкраплением черных прядей, хотя Александр мог поклясться, что этому человеку было не больше тридцати. – Мои ребята заметили вас незадолго после пересечения границы королевства и, по правде говоря, я не думал, что из вас получится что-то стоящее. Но найденный вами ключ спустя три месяца доказал мне обратное. Ровелина зло дернулась, силясь ослабить цепь и вмазать хозяину каким-нибудь особо неприятным сгустком энергии, но державший ее наемник грубо пнул ее под колено, заставляя гневно сплюнуть кровь на темное дерево пола. С ее губ тихонько посыпались ругательства, которые даже спустя почти год путешествия Александр не в силах был до конца разобрать. Ровелина была родом из Вязии, отличалась характерной для вязских женщин приземистой фигурой и сочным словцом, которое не стыдилась применять в дурном настроении. - По ходу вашего расследования я могу предположить, что ваш заказчик не упомянул, что находится в заветной музыкальной шкатулке? – Продолжил Уильям, проигнорировав беспокойную возню девушки. Он повернулся к столу и взял в руки небольшую шкатулку с выпуклой крышкой, украшенной витиеватыми узорами и драгоценными зелеными и желтыми камнями. Без ключа она не могла играть, и потому Уильям поднял со стола и его – позолоченная сталь, тяжелый, размером с взрослую ладонь, он был испачкан кровью пленников, с карманов которых был извлечен часом раннее. – Поистине восхитительно, насколько мало нужно наемникам, чтобы быть убежденными, - Наемники, державшие пленников за веревки, ничуть не смутились подобным высказыванием. Казалось, монолог хозяина поместья не интересовал их. Уильям вставил ключ в замочную скважину, со скрипом повернул и поднял крышку. Маленькая классическая фигурка балерины поднялась наверх, и заиграла немного расстроенно незнакомая Александру колыбельная. Однажды баюкавшая бывшую принцессу, в нынешней обстановке колыбельная звучала жутковато. Уильям просунул ладонь под днище шкатулки, нащупал скрытый механизм и, пока ключ еще был в замке, прощелкал потайные кнопки. Нехотя под замочной скважиной отворилась небольшая дверца, и выдвинувшийся наружу ящик неверно заблестел своим содержимым. - Осколок души, редкий, ценнейший артефакт. Тому, чьим силам подвластна магия, - Уильям вскользь кивнул на Ровелину, - подвластно и заклинание возвращения духа в мир живых. Без каких-либо «но», загвоздок, поедания мозгов и прочего. С сохранившейся памятью, сознанием, чувствами и способностями. Невероятная мощь, чистейшая сила. Уильям поднял к лицу зажатый между пальцев небольшой кристалл неправильной формы. Он был молочно-белым, но в то же время как будто прозрачным, переливался неверным светом и источал холод, ощутимый даже на расстоянии. Мужчина вытянул руку к своим пленникам, словно желая дать им рассмотреть магическое достояние поближе. - Только представьте, кого можно возродить, обладая этим артефактом. Великих императоров, полководцев, мудрецов и воинов. Известных личностей, сделавших величайшие открытия человечества в мире науки и магии. Любимых людей. Уильям сощурился, серость его пустых глаз впервые устремилась прямо на Александра и неприятно обожгла скрытой угрозой. Дыхание сбилось, и ему пришлось приложить немало усилий, чтобы совладать с внезапной атакой. По затылку пробежался холодок, будто артефактом провели по коже. - Что ты собираешься с ним делать? - С осколком души? Он не нужен мне, - простодушно пожал плечами Уильям, откладывая бледный камешек в шкатулку и задвигая пальцами маленький ящичек. Колыбельная не действовала успокаивающе, напротив, накаляя нервы, заставляя удерживать дыхание и с тяжестью унимать колотящееся в тревоге сердце. – Конечно, раз вы вряд ли знали до сегодняшнего дня о существовании такого артефакта, вы наверняка не знаете и его особенностей. Возрождение умершего – чудесная сила, пускай и одноразовая. Вот только сами духи имеют срок годности, - впервые в голосе Уильяма прошелестел ледяной гнев, в светлой доселе комнате неожиданно потемнело, хотя лучи вечернего солнца по-прежнему проникали сквозь тяжелые шторы и расцвечивали пол теплыми пятнами. На несколько секунд Александр ощутил, будто ослеп, и скорее инстинктивно, нежели намеренно, с усилием проморгался. Наваждение схлынуло, будто наполнивший комнату сумрак ему лишь привиделся. Ровелина молчала, сжавшись в напряженный комок гнева, готовый в любую минуту взорваться. - Есть только один способ сделать так, чтобы дух даже после многих лет после смерти сумел вернуться в наш мир и жить как прежде. Это – второе применение осколка души, - Уильям вынул из ящика стола узкий короткий кинжал. Простая работа: крепкая выгнутая ручка, лезвие тонкое и прямое, очень напоминающее нож для писем. Единственным отличием была цепочка неразличимых символов вдоль лезвия и слабый, люминесцентный холод, который оно источало. - Заговоренное оружие, - выдохнул Александр, на мгновение позабыв, что находится не на выставке мифических артефактов, а в недружелюбной обстановке перед вполне реальным клинком. - Все верно. Умерший от такого заговоренного оружия привязывается к клинку своей душой, пока он не уничтожен или дух не возрожден. – Уильям провел пальцами по острию, будто проверяя его. Слабый блеск кинжала отражался в его серых глазах, которые опять не выражали ничего определенного. – Было бы слишком просто забрать у вас ключ, убить или сдать властям под предлогом кражи. Вы уже проиграли, и мне скучна эта концовка, - прокрутив в руках лезвие, мужчина поднял взгляд на своих пленников, - Я хочу сделать нашу историю немного интереснее. Прежде чем Александр открыл рот, чтобы недоверчиво задать витавший в воздухе вопрос, Уильям размеренно подошел к нему, смотря сверху вниз презрительно и с некоторой жалостью, после чего одна его рука грубо сжала его подбородок. - Запомни все ощущения хорошенько, наемник, - просвистел с неожиданной злостью голос хозяина поместья. – Если ты выберешься из этой истории живым, она удостоится целой диссертации. Обычно ранения разливаются жаром, скручивающей болью тепла, распространяются ожогом по всему телу. Сейчас же Александр испытал невероятный холод. Клинок почти беспрепятственно вошел ему меж ребер, обжигая льдом изнутри, и цепкие пальцы смерти стали ломать его кости, давить его органы. Кровь хлестнула из раны, пачкая руки его убийцы, заливая штаны и старый скрипучий паркет. Он закашлялся, тут же подавившись металлическим вкусом своей боли, согнулся бы пополам, но пальцы Уильяма по-прежнему держали его лицо. Ровелина закричала, впервые подав голос, он услышал шум с ее стороны, с трудом скосил глаза и увидел, как она яростно извивалась в руках рослого наемника, отпинываясь и кусаясь. Наконец, она смогла вырваться, вскочила на ноги и бесцельно бросилась вперед на Уильяма. Почти лениво отпустив кинжал, он наотмашь ударил ее по лицу окровавленной рукой, и девушка упала, заскулив от неожиданной острой боли. Подняться она уже не смогла, прижатая к полу наемниками хозяина поместья. Уильям вновь повернул голову к своей жертве, вздрагивающей от волн накатывающих ледяных ожогов. Его глаза равнодушно наблюдали, как из Александра утекала жизнь, он надавил пальцами на подрагивающий подбородок и толкнул мужчину назад. Потеряв равновесие и упав на бок, Александр закашлялся сильнее, рефлекторно пытаясь очистить легкие от крови, сплевывая темнеющие комки на пол. Перешагнув через него, хозяин поместья склонился над Ровелиной. - Сукин ты сын, я убью тебя! Подожгу, разорву, заставлю страдать долго и мучительно! – сыпала угрозами она, не бросая попыток вырваться из крепких рук молчаливого наемника. Несмотря на яростное сопротивление, на ее глазах выступили предательские алмазы слез. - Найди меня, - спокойно велел Уильям, зажимая ее покрасневшее от гнева лицо пальцами и заставляя посмотреть в свои глаза. – Найди и забери осколок. Возроди его. Он поднялся, потеряв к ней всякий интерес. Ровелина замерла в непонимании, на мгновение замолчав. Тело ее напарника перестало судорожно вздрагивать, кашель его утих. Теплая густая кровь окрасила его одежду, волосы и лицо. Карие глаза странно потемнели и, казалось, смотрели прямо на нее. Она в ужасе отвернулась, стремясь сдержать новую волну слез. - Завяжите ей глаза, избейте и выкиньте за городом. Мы уезжаем. Тихие шаги мерно прочертили свой путь от стола к двери, она недовольно скрипнула, выпуская в коридор своего хозяина. В оставленной им комнате будто потеплело, воздух стал легче, однако за его спиной послышались глухие удары и слабые вскрикивания. Продлились они недолго и вскоре перестали отравлять его вечер. Предстоит отобрать только самое необходимое в дорогу, много вещей Уильяму не нужно. Завтра они уезжают, и он будет терпеливо ждать Ровелину, если она осмелится пойти по его следу. Ждать ее в собственной темнице.