Красный тебе к лицу

      Олег узнал об этом совершенно случайно. Завалившись в гости к Диме без приглашения и приобнимая его в качестве приветствия, он почувствовал верёвки у него под футболкой. Сперва даже не сразу сообразил. Футболка чёрная, свободная, из плотного хлопка и с коротким воротником: со стороны смотри — с любого ракурса — ничего не увидишь, но когда ладонь Олега легла Диме на спину, отчетливо проступили очертания переплетения и узелков.       — Я не помешал? — Растерявшись.       Олег только отстранившись заметил, что у Димы волос малость растрёпан, а на скулах румянец лежит.       — Да проходи уже, раз притопал. — Дима закрыл дверь и уверенно потянул его на кухню. — У меня пицца кстати есть, будешь?       Олег уж было подумал, померещилось поди, ну, но когда Дима развернулся спиной на задней части шеи за шиворотом мелькнул краешек бечёвки для бондажа. Красной. Олег выше его, так что взгляд буквально упал туда.       Нет, он, конечно, ещё после демонстрации плётки понял, что Диме нравятся все эти БДСМ-штучки, но всё равно как-то неожиданно оказалось. И неловко. Первая мысль: он своим визитом его прямо в разгар интим-игр из постели вытащил, но дома больше никого не было (вряд ли бы от него стали прятать девушку в шкафу, он же не вернувшийся из командировки раньше времени муженёк), а это значит Дима сам себя связал. Зачем? Просто практиковался? Тогда почему не поверх одежды? Или...       У Олега у самого румянец на скулах проступил. Дурацкая ситуация. Он знал, что шибари не только для красивого обездвиживания: плотное продолжительное давление в чувствительных местах, лёгкое трение, стимулирует возбуждение; всё наше тело — сгусток эрогенных зон и это, наверное, лучший способ одновременно захватить их все.       Сидеть напротив своего друга, смотреть на него, разговаривать с ним и знать, что в этот самый момент он находится в полувозбуждённом состоянии, изнемогая, от завязанной вокруг основания члена бечёвки, как-то слишком даже для такого раскрепощённого парня как Олег. Перед глазами заплясали картинки: вот Дима оборачивает бечёвку вокруг члена, вот он протягивает её дальше, через промежность, так, чтобы она впилась меж ягодиц, словно желая разрезать его пополам; потом — крест-накрест по спине и груди, оставляя соски открытыми... о!... или он перетянул бы бечёвку на груди на манер подтяжек, чтобы она наоборот проходила аккурат прямо по соскам?       Олег сглотнул и проморгался, сгоняя наваждение. Стало жарко. Очень-очень дурацкая ситуация. А Дима был вполне себе спокоен и вёл себя как обычно. Он посчитал, что Олег не заметил? Или для него это в порядке вещей щеголять в таком виде перед посторонними?       Очень-очень-очень дурацкая ситуация.       Олег ушёл довольно быстро, а потом ещё долго не мог выбросить из головы образ Димы в шибари. Он и так сох по нему уже продолжительное время, хоть и стыдился себе в этом признаться и всячески открещивался — Дима ведь по девочкам, точно знал — но порой давал слабину и фантазировал о нём в сексуальном плане, а вот теперь эти фантазии его буквально одолевали. Он даже подрочил пару раз. Поэтому впредь, чтобы не усугублять ситуацию — считай не подпитывать свою безнадёжную влюблённость и желать Диму ещё сильней — Олег всегда договаривался о встречах заранее.       Даже, когда Дима сам позвал его в гости, он всё равно на всякий случай за десять минут до прихода, написал: "я почти на месте, жди". Ну чтоб наверняка без эксцессов.       И какого же было его удивление и смятение, когда он понял, что Дима снова перевязан шибари.       Они должны были провести вечер за играми: бок о бок на диване, с парой бутылочек пива и чипсами. Так было множество раз и столько же ещё будет. Но сегодня игра совершенно не клеилась: Олег продул уже третий раунд подряд и вот-вот продует четвёртый, потому что выглядывающий за шиворотом диминого свитшота краешек красной бечёвки совершенно не давал ему сосредоточиться.       — А ты давно по шибари стал тащиться?       Пальцы Димы тут же замерли на джойстике и он повернулся к Олегу. Ещё секунду назад абсолютно расслабленный, сейчас было видно, как он напрягся. Смотрел внимательно, точно сканировал, и, казалось, взвешивал мысленно: правду сказать или попробовать соскочить.       — Да не особо... — Ответил в итоге уклончиво и губы облизнул. — А почему ты спрашиваешь?       — У тебя, — Олег прочистил горло, — бечёвка за шиворотом видна.       Дима вспыхнул. Щёки, шея, уши — всё порозовело. Он положил ладонь на загривок, касаясь пальцами этой самой бечёвки, а потом нервно подтянул ворот свитшота чуть повыше, пряча её.       — Я ещё в прошлый раз заметил...       Добавил Олег и тут же язык прикусил: Дима и без того был явно смущён. Про игру сразу оба забыли.       — Почему не сказал?       — Да я как-то... Мне и самому раньше хотелось научиться, — усмехнулся Олег неловко, меняя тему, — но мои бывшие относились к предложению сидеть неподвижно хрен знает сколько, пока я буду что-то там пробовать вязать, без энтузиазма. Вот и не сложилось. А на себе заранее натренироваться, я не додумался, в отличие от тебя.       Дима бросил на него странный взгляд и отвернулся. Ладонь всё ещё потирала загривок; он сидел в позе лотоса и очень выделялось то, как он сутулился.       — Я не поэтому... — Начал тихо и осторожно. — Мне изначально хотелось не самому связывать, а чтобы меня связали.       Олег замер от его слов, а Дима словно оправдываясь продолжил.       — Ну, знаешь... Любопытно было, каково по ощущениям. Я пару простых схем для самостоятельного связывания освоил. Результат как "на картинке", но времени на это до сих пор уходит много, поэтому... в общем, я просто не успел к твоему приходу распутаться.       — Хочешь я тебя распутаю?       Вопрос слетел с языка быстрее, чем Олег успел осознать, что предлагает. Он этому вопросу удивился даже больше, чем Дима.       — Тебе ж, наверное, давит... — Добавил зачем-то и мысленно оплеуху себе отвесил: конечно же давит, придурок, в этом же и весь смысл.       Выражение лица Димы понять было сложно: он рот поначалу открыл, словно что-то хотел сказать, а потом закрыл. Опять губы облизнул. Олегу показалось, что румянец у него на скулах стал ярче.       В итоге Дима просто пожал плечами.       — Распутай. Или лучше...       — Что?       — Есть одна схема, которая мне нравится... — он сглотнул, — она не очень сложная, но её самостоятельно связать невозможно, потому что там руки сразу обездвиживаются. Если правда хотел научиться шибари, то предлагаю взаимовыгодное партнёрство. Я не против сидеть неподвижно "хрен знает сколько". — Усмехнулся передразнивая.       Что-то в их разговоре было неправильное; что-то странное, ненормальное балансировало между ними, раскачивалось, держа в напряжении. В дрожащем голосе и смущённом взгляде, в беспокойно бьющемся сердце, что-то было не так. Это сгущалось, пробираясь в грудь, сворачивалось там в ком и томилось, дожидаясь своего часа, и они оба это словно намеренно не замечали.       Олег боялся даже моргнуть.       — Ты предлагаешь тебя связать?       — Предлагаю тебе на мне потренироваться. Если хочешь. Если нет...       — Хочу. Хочу, но... сейчас?       — А почему нет? Всё необходимое у меня есть.       Олегу кровь бросилась в лицо.       — Ладно. — Он отложил в сторону джойстик, вытер влажные ладони о штаны. — Ладно, давай. Я только сначала в туалет... руки там помыть, да и...       — Ага, а потом сразу в спальню иди. Я пока достану всё.       От холодной воды в голове мало что прояснилось, но немного стало легче. Олег умылся, вытерся полотенцем, посмотрел на своё отражение в зеркале и решил, что он пока не до такой степени напился, чтобы так безвкусно спалиться. Кто его за язык дёрнул? Как разговор свернул в это русло? Зачем он согласился? Что теперь дальше-то? Олег вздохнул и пригладил волосы: он не четырнадцатилетка в пубертате, он сможет держать себя в руках.       Спальня была единственной комнатой, в которой остался гореть свет. Олег решительно направился туда, решительно открыл дверь и решительно сдулся, когда увидел полностью обнажённого Диму, который уже начал сам распутывать старую обвязку. И — о, Господи, блядь! — бечёвка действительно была обёрнута вокруг основания члена.       Дима вздрогнул от распахнувшейся двери.       — Напугал... — он застенчиво потупил взгляд, — ничего если я буду раздетым? Поверх одежды просто не то...       — Без проблем, — пересохшим горлом, — мне как-то всё равно. Помочь?       — Нет, здесь не сложно, я сейчас сам. Ты посмотри пока ту схему, про которую я говорил.       Дима кивнул в сторону кровати и Олег только тогда увидел на ней новые мотки бечёвки и ворох каких-то листов. Он прошёл мимо Димы, внутренне сжавшись — только не смотреть ниже пояса! только не смотреть! — сел на кровать, начал перебирать и разглядывать разложенные на ней листы.       — Это совсем не то, с чего стоит начинать новичкам, но и не настолько сложно, чтобы не справиться. К тому же я буду подсказывать.       — По таким подробным картинкам вроде плёвое дело, но блядь... Димон это будет долго, я — реально профан.       — Ну и ладно. Ты ж со мной на всю ночь.       От этих слов по спине Олега пробежали мурашки. "На всю ночь...". Он выдохнул: это будет самая тяжёлая его ночь. Матрас рядом продавился: Дима тоже сел на кровать; Олег вздрогнул от близости его обнажённого тела, сглотнул. Бросив на него мимолётный трусливый взгляд, он увидел бледные розоватые следы на теле от бечёвки, увидел узор, что она ранее создавала. От того насколько это казалось эротичным сейчас ему захотелось взвыть.       Где-то на задворках сознания мелькнула странная мысль, что Дима как-то слишком быстро избавился от старой обвязки, а говорил ведь, что "долго", "не успел"... но зацепиться за неё не удалось: Дима вытащил из общей кучи один лист и положил его перед Олегом поверх остальных.       — Это первый. Сначала руки, как я и говорил. — Он отвернулся, сел подогнув под себя одну ногу, и сцепил руки за спиной. — Начнём?       За то, что Дима не сможет смотреть на него во время процесса (хотя бы по началу), Олег воздал благодарность всем существующем богам и демонам одновременно. Есть хоть какой-то шанс настроиться и не облажаться.       — Так. — Он взял в руки бечёвку. — Только если вдруг будет туго, говори обязательно, ладно? Я боюсь ещё перетяну тебе...       — Не бойся.       — Дим, я серьёзно.       — Хорошо.       От прикосновения к его коже даже кончиками пальцев у Олега внутри всё замирало, сворачивалось в тугой комок, и тихо вибрировало, щекоча кости. Взгляд скользил смущенно от шеи до копчика, пока руки подрагивая от волнения, связывали узор.       Сосредоточиться было той ещё задачей: тело Димы источало такой дикий жар, что мысли путались и разбегались, оставляя в голове звенящую пустоту. Хотелось провести ладонью по его спине, а потом прижаться к ней губами. Хотелось потянуть на себя, уронить на грудь, и зарыться носом в волосы, вдыхая запах. Хотелось облизнуть шею и натурально укусить: до такой степени искрили эмоции.       — А ты никогда не бывал... ну... в каких-нибудь "тематических" клубах? — Спросил Олег, чтобы хоть немного отвлечься. — Там ведь можно найти партнёра для этого дела. Без секса. Всё интересней, чем самому пыхтеть.       — Хотел, но не решился. У меня проблемы с доверием. Остаться абсолютно беззащитным перед даже хорошо знакомым человеком трудно, а тут незнакомый... И пара предварительных встреч для притирки вряд ли бы помогли.       — Но мне же ты позволил себя связать. Видать доверяешь? — С улыбкой.       — Видать доверяю...       На какое-то время повисла пауза. Дима замолчал, притих и Олегу даже показалось, что слегка напрягся. Он сам подобрался невольно, словно в ожидании чего-то, стал прислушиваться к его дыханию.       — Знаешь, — почти шёпотом, — а я ведь действительно тебе доверяю. У меня ни на одну секунду сомнений не возникло. Ни сомнений, ни страха.       У Олега сердце в груди ухнуло.       — Вот теперь я ещё больше волнуюсь.       Дима понимающе хмыкнул, но промолчал; у него заалели уши. Он повёл немного плечами, выпрямился, сверяясь с ощущениями: Олег как раз затягивал последний узел на руках — плетение заканчивалось чуть выше локтя. Непривычно, но классно, в меру туго, и самое главное — полная невозможность распутаться самому. Осознание этого проступило наружу гусиной кожей. Дима облизал губы, поёжился; мышцы живота поджались и сладко заныли.       — С руками всё. — Пробормотал Олег. — Вышло, честно говоря, корявенько очень... я тебе сейчас сфоткаю, погоди.       — Не надо. Давай дальше.       — Дальше... Эм, тебе нужно будет повернуться. Или лучше я пересяду.       Олег не дожидаясь ответа, взял лист со схемой и сел к Диме лицом. Взгляд машинально пробежался по его телу спереди и полувозбуждённый член тут же приковал к себе всё внимание. Олег моргнул, выдохнул, сглотнул и только потом спохватился отвернувшись. Сердце врезалось в рёбра и зашло галопом.       В принципе всё логично: шибари Диме нравится и это "нравится" в процессе связывания рано или поздно должно было преобразоваться в физическую форму. Только вот Олег об этом не подумал. Мысль о том, что у Димы может встать даже на периферии нигде не мелькнула.       Растерявшись он не знал куда деть глаза, поэтому не сообразил ничего лучше, как смотреть только на бечёвку и собственные пальцы неумело и медленно перевязывающие её.       От рук через плечи до груди, затянуть узел; обмотать грудь дважды, так чтобы соски оказались зажаты между двумя красными полосами, опять узел по центру. Перетянуть здесь, подтянуть там, один край сюда, другой туда, узлы, узлы, узлы...       Время как патока. Рисунок плетения косил и с какой стороны не посмотри, был ужасен, но Дима не выказывал недовольства. Он молчал, не считая редких подсказок по схеме, взгляд упирался Олегу куда-то в ключицы и выше ни разу не поднялся; облизывал время от времени губы, стараясь делать это незаметно и в целом выглядел малость поплывшим.       Он выглядел, как самая сладкая пытка на свете.       Олег дошёл до живота, пряча пупок Димы в кривой ромб, и замешкался не понимая, как действовать дальше. Опуститься ниже — преступление против человечества и его собственной выдержки в частности. Он и так едва успел себе язык прикусить, когда в какой-то момент на нервяке чуть не ляпнул: "я видел порно, которое начиналось так же". Но вся ситуация настолько неправдоподобна, настолько сюрреалистична... Олег даже в фантазиях себе таких вольностей не позволял. Дима обнажён, Дима связан, Дима возбуждён. А он как не пытался держать глаза подальше от диминого члена, всё равно боковым зрением видел, как тот креп и вставал.       У Олега самого встал. Ещё на обвязке груди. Тугие джинсы, оверсайз футболка и поза, в которой он сидел, пока спасали от позора и незапланированного каминг-аута, но на долго ли?       Дима понял его заминку по-своему.       — Мне лучше лечь, так удобней будет ноги связывать.       Его голос звучал тихо, немного хрипловато и будто дрожал. Или показалось? Олег уже мало что понимал. А Дима в ту же секунду просто откинулся назад, падая на спину и согнул в коленях ноги. Перед глазами Олега открылась такая картина, что впору скорую вызывать.       Собственный шумный выдох, послышался со стороны, как от чужака, а кровь в висках так отчаянно запульсировала... и не только в висках. Нестерпимое желание прикоснуться к себе, впилось зудом в кончики пальцев; сразу стало душно, жарко вокруг.       Если бы Олег знал Диму чуть хуже, он бы решил, что тот его соблазняет, причём нагло и абсолютно бесстыдно. Или наоборот — насмехается. Прознал про тайную страсть к своей скромной персоне, оскорбился и мстит: извращённо и очень жестоко.       Был бы он чуть более смелым, а Дима бы ему чуть менее бы доверял...       — Погладь меня так ещё раз.       Олег завис, услышав это, поднял взгляд, заморгал. Он и не заметил, как, утопая в мыслях, выпал из реальности и стал ненавязчиво поглаживать Диму по бедру. В какой момент он вообще к нему потянулся — вот загадка.       Дима дышал не ровно, смотрел размыто через дрожащие ресницы; кадык дёрнулся вверх-вниз и кончик языка пробежал по пересохшим губам. Разгорячённый, открытый, беззащитный. Олег не уверен, что ему не послышались эти слова, но тот факт, что его рука до сих пор лежала на бедре Димы, а он не пытался её скинуть, о чём-то да говорило. Может быть они оба сошли с ума?       Олег, как в трансе, не сводя глаз с лица Димы, медленно, с осторожностью скользнул ладонью от колена почти до самого паха и назад. Выдохнул. Дима выдохнул тоже. Напряжение в воздухе сгустилось. Ещё одно движение — одна ласка — невесомо, трусливо, а потом, чуть осмелев, по бокам, задевая линии бечёвки, по животу и груди. Опираясь на одну руку для опоры, нависая сверху, он гладил его ленивыми мазками, прочерчивал пальцами узор плетения; кожа горячая, чувствительная. Напрягшиеся соски, вздымающаяся при дыхании грудь, сокращающиеся мышцы живота — самое идеальное, что могло оказаться под ладонью Олега.       Всё было как в замедленной съёмке: будоражаще интимно, он ведь касался то только кончиками пальцев, с нежностью, трепетом, даже благоговением, как касаются античных статуй в музее с жаждой почувствовать каждый выточенный микроскопический рельеф, то клал ладонь целиком, чтобы ощутить как бьётся тяжело сердце и плавится кожа.       В какой-то момент он задел бок ногтём, царапнул легонько и Дима вздрогнул: Олега это привело в сознание, словно пушечный выстрел. Он вернул ладонь на бедро Димы и крепко сжал, замерев, глубоко и медленно вздохнул.       — Дим...       — У тебя ведь стоит, да?       — Я объясню.       — Я и так знаю.       Олег вскинул испуганный взгляд на Диму, поймал в ответ его пьяный и разомлевший.       — Ты...       — Просто можешь и дальше меня... трогать?..       Последнее слово шёпотом на томном выдохе. Потом Дима закрыл глаза, откинул голову, сглотнул. Олег упал лбом ему в колено чуть ли не застонав: если это не прямое приглашение, то он не идиот, а идиот в квадрате. Член болезненно ныл, требуя внимания, и склонял чашу весом совсем не в пользу здравого смысла. Он расстегнул джинсы, чтобы стало хоть немного легче; посмотрел на член Димы. Такой красивый, ровный; капелька предэякулята блестела на кончике головки, бессовестно маня и искушая её размазать.       Олег стёр её подушечкой большого пальца, скользнув вниз по уздечке, и тут же услышал, как Дима шумно втянул носом воздух, развёл ноги в стороны. Они задрожали, когда Олег плотно взяв его член в кулак, провёл по нему вверх-вниз. Видеть, что Дима реагирует было потрясающе. Олега окатило изнутри кипятком: мозг отказался наотрез ещё хоть что-нибудь анализировать и наконец-то дал волю рукам.       Он дрочил ему так, как привык себе. Медленно поначалу, выворачивая запястье; перекинул одну ногу Димы за пояс, подтянул ближе, чтобы второй рукой сжимать и поглаживать его бедро. Высоко, почти у самой ягодицы. Наклонился и поцеловал живот, лизнул взмокшую кожу. Кончики его отросших волос тянулись параллельно поцелуям и наверняка щекотали: Дима так трогательно подрагивал, поджимал пальцы на ногах. Олег потёр головку, в круговую, по щёлочке, и точно такое же движение повторил языком по диминому животу. Тихий стон осел на слуху мёдом. Дима дёрнул бёдрами, сам не до конца понимая, о чём прося.       Олег начал дрочить увереннее. Он смотрел на лицо Димы, с жадностью впитывал каждый отголосок наслаждения на нём. Дима продолжал держать глаза закрытыми, облизывал губы, дышал через рот. Он был такой соблазнительный: с пылающими скулами, с трепещущими ресницами, с влажной от пота чёлкой. Красная бечёвка перетягивающая бледное тело делала из него ожившее произведение искусства: только любоваться, только боготворить.       Олега повело. Он гладил его везде, где мог дотянуться, целовал грудь, мучил языком соски, ловя их в рот прямо вместе с бечёвкой; он вдыхал запах его кожи, возбуждения. Желание настоящего глубокого поцелуя мучительно кололо губы, но Олег никогда не посмел бы на него решиться. То, что есть уже — слишком. С каждой секундой приближая оргазм Димы, он чувствовал, что сам находится в шаге от того, чтобы кончить: от его прерывистых вздохов и едва сдерживаемых стонов. Слишком податливый, слишком чуткий. Вожделенный.       — Олег... — Имя прозвучало так невероятно ранимо.       Дима задрожал; в одно мгновение всё его тело напряглось лишь для того, чтобы в следующую секунду стать бесформенной трепещущей массой: он забрызгал спермой и собственный живот и руку Олега. Запах его удовольствия стал до предела насыщенным.       Олег заворожённо посмотрел на свои перепачканные пальцы и с десяток секунд в голове стояла необычная пустота, а потом вдруг внутри накатила практически паника. Дальше-то теперь что? Наваждение охватившее их ранее сейчас рассыпется и им придётся разговаривать. Прямо словами, прямо через рот. Олег не готов. Он не знает ни что сказать, ни как сказать. Он боится того, что может сказать ему Дима. Потому что то, что произошло, вообще ничего не значит: пресловутое "бес попутал" — ещё никто не отменял.       Олег нервно вытер руку о край своей футболки.       — Я... Я тебя сейчас распутаю, подожди...       — Не надо. — Дима повернул голову в бок, посмотрел на него; он всё ещё пытался отдышаться. — Сначала иди сюда.       Олег замер. На его лице слишком ярко отразилось недоумение.       — В смысле, — Дима, облизнув губы, пояснил, — ты же не кончил. Или... кончил?       — Нет.       — Тогда не тупи: снимай штаны и дай мне отсосать, пока я в моменте и хочу. Ну.       Олег открыл было рот, но в ту же секунду закрыл. Его тихо заколотило. А Дима продолжил смотреть прямо, решительно и в то же время расслабленно-сыто, с теплотой.       — Иди сюда. — Прошептал он ещё раз.       Ноги казались ватными. Сотни мурашек забегали по затёкшим мышцам: Олег чуть не оступился раздеваясь. Футболку тоже пришлось снять: слишком длинная, мешалась бы. Оставшись полностью обнажённым, он готов был расплавиться от голодного чёрного взгляда бесстыдно рассматривающих его глаз.       Дима сглотнул и приоткрыл рот.       — Ну...       Когда головка члена легла на его губы, они оба вздрогнули, когда губы обхватили её целиком — почти застонали. Олег выглядел полностью размазанным и посыпавшимся от диминого невербального позволения толкнуться ему за щеку и одобрительного мычания в ответ.       Он чувствовал, что совсем немного продержится. Возбуждение было таким сильным и член так давно требовал к себе внимания, что любая, даже лёгкая ласка, обжигала сейчас, как раскалённый железный прут, а всё ещё связанный и находившийся полностью в его власти Дима был дополнительным ударом под дых: трахать его именно таким, что забивать себе ноздри кокаином — пиздецкий...       —...пиздец.       Олег выдохнул это сдавленно, когда Дима кончиком языка пощекотал уздечку, потом снова втянул головку внутрь и посмотрел при этом так самодовольно, улыбаясь одними только глазами. Жарко, влажно, тесно. Внутри всё сжалось; на коже выступил пот. Олег толкался неглубоко и осторожно, надрачивая себе у основания, но даже этого хватало до пьяных мушек перед глазами.       Дима то посасывал, то выпускал член изо рта, давая Олегу возможность поелозить им по своим губам, после покорно заглатывал снова так, как Олег хотел и насколько. Слюна пачкала ему щëки, губы, подбородок; она блестела, тянулась. Раскрасневшийся, растрёпанный; Дима закрывал глаза, сглатывал, открывал, вдыхал через нос, постанывал, наслаждался стонами в ответ. Давил упругим языком по набухшим венкам, прочерчивал их; ошпаривал горячим дыханием бархатистую кожу и сосал, сосал, сосал.       Олег вдруг нагнулся над ним сильнее, тяжелее опёрся рукою над головой и вытащив член быстро-быстро задвигал по нему рукой. Под протяжный, сквозь стиснутые зубы, стон на лицо Димы брызнула сперма.       Олег едва отдышавшись, стёк на пол и потянулся за футболкой.       — Прости. — Прохрипел, вытирая его.       — Да ладно...       Они замолчали на время, приходя в себя, пялились куда-то сквозь друг друга. Тишина на удивление не была неловкой или давящей. Олег вздохнул в итоге, потёр лицо, зачесал пятернёй волосы назад.       — Можно я её просто разрежу, а? Куплю тебе потом новую.       Дима улыбнулся.       — Можно. Ножницы на кухне, в столе.       Олег поднялся на слабых ногах, кое-как натянул бельё. Он замешкался, прежде чем выйти.       — А потом мы выпьем, да?       — Да. И доиграем.       Они переглянулись и как будто оба с облегчением выдохнули. Олег ушёл на кухню.