Манящий свет далёких звёзд

Межсистемное разведывательно-исследовательское судно «Горизонт» было одним из трёх «Пионеров», имевшихся в распоряжении человечества. Эти корабли имели особый межгосударственный статус и не могли подчиняться ни одному из государств. С другой стороны, полномочия Исследовательского Флота регулировались собственным надгосударственным органом, превращавшим суда в небольшие отдельные государства с правами, законами и нормами, с которыми были вынуждены считаться и другие государства. Здесь не было национальных и планетарных различий, не было различий в государстве, и за этим следили на этапе отбора экипажа. Один из пилотов-операторов корабля Альбер только недавно поступил на службу. Он был низок на фоне других и молод, с тёмно-русыми волосами и довольно старомодной классической стрижкой. Глубокие большие глаза цвета океанической глубины будто мерцали через полупрозрачное диспетчерское голографическое забрало, пока он оглядывал громады мостика. Все тут были старше него, но он не унывал из-за этого. Допуск пилотов - чёрный асфальтовый, и пилот только ознакомился со своим местом дислокации. Как помнил Альбер, мостик корабля был разнесён по крупным рубкам, и состоял из навигационной, капитанской, диспетчерской и аналитической рубки. Главной была капитанская, само собой, и сейчас он был в ней, проходя курс адаптации. Спина так и тряслась в мурашках волнения, ибо прямо позади него на балконе сидел капитан корабля – холодный и непроницаемый эйдосианец Арзан Мот с алебстровой кожей и ледяными глазами, от взгляда которых словно всё замерзало внутри. Его характер – чёрный непробиваемый лёд, который так ощущался в каждом предназначении модулей «Горизонта», скрытых под лоском искусства. Капитан «Горизонта» имел право общаться на равных с правителями государств, в том числе с президентом крупнейшей Федерации Калоном Майсом, однако имел полномочия римского диктатора на борту судна. Даже непонятно что пугало больше: власть, исходящая аурой от Арзана Мота или то, насколько он был сведущ в тонкостях всего, чего можно было вообразить, раз со своего капитанского трона видел то, где может ошибиться пилот-кандидат и лично указывал на ошибки. Отбирал он строго, и чтобы пройти в капитанскую рубку, нужно было сдать тест на отлично без единой ошибки и желательно с изобретением метода. Альбер слишком волновался и неуверенно двигался в тренажёрной программе. Пилот крупных судов и даже военных кораблей, лучший выпускник федеральной академии дальнего плавания… Он корил себя: «Лучший выпускник, а двигается как первокурсник». И пока его мысли были унесены волнением, он не заметил, как ошибся на долю радиана по сдвигу направления корабля. - Первый ряд, среднее место. Вы сбились с курса, - пронёсся властный голос Арзана Мота над залом. Альбер тут же почувствовал, как иглами в него впивается чужое внимание: ликующее, боящееся, насмехающееся… Остаток учебного курса Альбер преодолел без ошибок, но позор всего одной привёл к тому, чего он боялся: он не прошёл в капитанскую рубку пилотов-экспертов. Аппарат с оценки Арзана Мота направил его в диспетчерскую рубку, работать оператором автоматизированных полётов и диспетчер-наблюдателем исследовательских групп. Выбрав позывной из списка, Альбер встал из-за панели и втянув плечи двинулся к выходу, ощущая как сам пол будто жжёт его пятки калёным железом, а взгляды пронзают его с новой силой. Тоска накатила в тот же миг, разбудив былое… Альбер тосковал, что за учёбой в академии потерял свою любовь и друзей, и ради чего? Потерял годы времени, сотни шансов морально возвыситься или найти новое знакомство. Желание напиться само появилось. Альбер не пил, но редко, когда ему было совсем грустно, этого хотелось очень сильно. И сейчас был как раз такой вечер. Он последовал в кают-кампанию рубки. Это было большое помещение, скорее верно называемое "пищевым кварталом". Любая пища,, сладости и алкоголь - за карту дневной нормы расхода. Экипаж не имел накоплений по этой карте, её баланс обновлялся каждую полночь по бортовому времени ровно до одного значения, непотраченные накопления сжигались. Так решали распределение провизии при равенстве потребления пищи всеми здоровыми людьми. Падало всё на чёрно-асфальтовую карточку, вшитую в рукав густо-синего блестящего комбинезона диспетчера с чёрным отливом и сопряжённую с подкожным идентификационным чипом. Закупившись на половину карточки ромом, Альбер уселся в самом дальнем углу. Необычный жгучий, но сладковатый ром жёг горло и спустя несколько глотков вернул настроение раскрасневшемуся парню. Нехорошая привычка... Он пить начинал всё чаще, прогоняя по памяти свои неудачи. - Диспетчер... Учился на пилота, а стал диспетчером. Так и буду всю жизнь наблюдать за чужими жизнями... Горькая как ром жалость к себе разбудила старую печаль. Она словно червоточина, бездной поглощала всё в себя и парализовало настрой. Вечная тоска начинала сопровождать Альбера под руку, словно пожилая любовница, и в попытках ухватиться за живительное он пока мог касаться только холодного горла бутылки. Хорошо, что современный алкоголь делают хорошо, от него потом не кружится голова... Но главное не это. Не стоит попадаться на глаза дежурным в пьяном виде. Лазарет и выговор - только этого не хватало несчастному наблюдателю собственной жизни.