Сохрани меня

      Его оглушило. Внезапно вспыхнувшая боль в висках заставила согнуться и практически упасть на пол, зажмуриваясь до звездочек в глазах. Пол? Осознав, что его ноги подозрительно не чувствуют касания к паркету, Сережа открыл глаза и не увидел под собой ни досок, ни плиток, там не было ничего. Под ним была лишь бесконечная бездна, не дающая возможности оторвать взгляда. Говорят, чем дольше смотришь в пустоту, тем сложнее оторваться. Она протягивает к тебе свои руки, окутывая ужасом и заставляя цепенеть.       Боль отступила. Придя в себя, Разумовский мигом поднял голову и начал оглядываться, надеясь понять где он находится. Его окружало ничто. Неосязаемая пустота, не имеющая ни пространства, ни времени, ни материи. Казалось, вот вот сейчас упадешь, но этого не происходило. Не происходило вообще ничего.       После нескольких глубоких вдохов, для того чтобы успокоить свое бешенно стучащее сердце, Сергей поднялся на ноги. А затем, немного поколебавшись, решил сделать несколько шагов вникуда, попытаться выбраться из этого кошмара наяву, однако, не почувствовав движения своего тела, с ужасом зашагал быстрее. Еще. Еще. И еще. Разумовский сорвался на бег, не зная, чего пытается добиться. Вокруг ничего не менялось, будто он застыл в пространстве, не в силах сделать хоть что-то.       – Эй, здесь есть кто?.. Где я? – это была отчаянная попытка понять происходящее. Его голос звучал предательски тихо и одновременно оглушающе громко на фоне бесконечной тишины. Окружение давило со всех сторон, дышать становилось все труднее. – Пожалуйста, помогите...       Последняя фраза вырвалась на выдохе, наполненная пронзившей его безысходностью положения.       Внезапно справа послышился резкий звук, напоминающий взмах крыльев. Повернув голову на шум, Сережа все равно ничего не увидел, но нарушение тишины отрезвило. Наверное, если бы не оно, то Разумовского бы окончательно сейчас накрыла паника.       – Кто здесь?..       И все равно тишина. Ну что, блять, за издевательство то. Плюнув на все, Сергей опустился вниз, согнув колени и, положив на них свои руки, отдышался. И все таки это какой-то бред. Сейчас он закроет глаза и окажется у себя дома. Раз. Два. Три. Открыв глаза, Разумовский хмыкнул на свою же глупость. Конечно же ничего не изменилось, а когда проблемы решались таким образом, Сереж?       – Сережа! – возникший вдалике крик вырвал из потока мыслей.       Разумовский застыл. Он слишком хорошо помнил этот голос. Он не простил бы себе, если бы забыл его. Но нет..нет, нет, это не может быть она.. Это точно все игры его разума, да, наверное он бредит и слышит голоса в голове. Ведь она умерла. Он сам видел. Умерла.       Чтобы убедиться в своей правоте, Сергей медленно поднялся и обернулся на звук, застыв и не поверив своим глазам. Там, в своей привычной домашней одежде стояла она.       – Ма.. – он осекся. Слишком давно Разумовский не произносил этого слова. – Мама...       Она выглядела также как и тогда. Невысокая, бледнолицая женщина лет сорока с длинными каштановыми волосами и уставшими глазами, которые смотрели прямо на него.       Поколебавшись секунду, Сергей решился подойти к ней, с каждым шагом идя всё увереннее, пока не оказался лицом к лицу с такими же голубыми, как у него, глазами. Женщина смотрела отстраненно, не выражая никаких эмоций, будто перед ней стоял вовсе не родной сын, а абсолютно посторонний человек. Все еще неверящим взглядом боуждая по ее лицу, Разумовскому ужасно захотелось коснуться ее плеча и распросить обо всем, как маленький мальчик, ведь сам он, откровенно говоря, ужасно потерялся. С этими мыслями он и потянулся к ней.       – Мам, ты... – начал было говорить Сергей, но его рука прошла сквозь тело матери, вовсе не почувствовав сопротивления.       С ужасом осознав произошедшее, Разумовский резко одернул руку и прижал к своей груди, уставившись на женщину широко распахнутыми глазами. Что за чертовщина здесь твориться?.. Кисти обдало жаром. Мигом опустив взгляд на свои ладони, горло сдавило в немом крике. Кровь. Повсюду была, мать его, кровь! На его руках, на одежде и даже на волосах. Жар с рук начал распространяться на все тело, а нервы уже не выдерживали, пальцы начали мелко дрожать. Чья это кровь? Неужели его, Сережина?       – Скажи.. почему ты не умер тогда?– обомлевший Разумовский уставился на женщину перед собой. Ее глаза горели злостью, а тело.. все было изранено, кровь медленно стекала по рукам и ногам, добавляя ужаса этой картине.       – Что?       – Ты должен был умереть прямо там, как и все мы, но ты выжил! Выжил и вырос тряпкой! Неужели ради этого я умирала? – голос матери сорвался на истеричный крик.       На глазах выступили слезы, тело нещадно тряслось, а еще стало жарко, безумно жарко. Слышать такое от самого близкого человека ранило сильнее чем тысяча пуль выпущенных поочереди. Разумовский схватился на горло, резко начав задыхаться. Тук. Тук. Тук. Сердце стучало в ушах, в глазах начали плясать звездочки. Тук. Тук. Тук. Он что действительно умирает?       – Я ненавижу тебя. Ты никчемная тварь, Разумовский. – женщина смотрела с таким укором и злобой, будто могла действительно выжечь глазами дыру в Сереже.       Воздуха стало критически нехватать, но вместо вдохов получались только хрипы. Затем ноги предательски подкосились и эта ненависть была последним что он услышал, прежде чем с упасть на колени и провалиться в кромешную тьму.