На сцене жизни

Выйдя на следующее утро из подъезда, Катя к своему удивлению обнаружила на лавочке Илью. Тот увидел ее, поднялся со скамейки и направился в ее сторону. — Привет. — Привет. А ты чего здесь? — удивленно поинтересовалась Катя. Илья подошел еще ближе. — Я хотел… извиниться. — За что? — За то, что ревновал тебя к этому… к Тихановскому. Я просто боялся, — он опустил голову, — что если вы начнете встречаться, то мы с тобой перестанем дружить. — Да ты чего? — изумилась Катя и, подойдя еще ближе, положила руку Илье на плечо. — Мы с Матвеем просто друзья. Ну, — стушевалась она под внимательным взглядом друга, — может, чуть больше, чем друзья. Но это не значит, что я тут же откажусь от нашей дружбы. А почему ты вдруг решил извиниться? — Не хотел терять нашу дружбу, — объяснил Илья. — Поступление поступлением, но дружба важна. — Согласна, — тепло улыбнулась ему Катя и через несколько мгновений добавила: — А я подумала, что ты решил, что учеба в химбио классе при МГУ тебе важнее, чем дружба со мной. Поэтому решила не приставать к тебе. Все-таки это твое будущее, оно очень важно. — Ну, дружба тоже может длиться долго и стать частью будущего, — возразил Илья. — Так что не вижу смысла пренебрегать ею. Катя просияла, когда услышала это, и предложила: — Может, сходим после школы погулять? Или в мак? — Можем зайти ко мне, — предложил Илья альтернативу. — У меня бабушка недавно в гостях была, напекла кучу пирогов, как ты любишь. И с капустой, — загадочно улыбнулся он, — тоже испекла. Несмотря на то, что Катя буквально только что позавтракала, при словах о пирожках с капустой ее рот тут же наполнился слюнями. Заставив себя проглотить их, она с воодушевлением ответила: — Прекрасно. Тогда после школы к тебе? — Ага. — Отлично. Тогда пойдем? — улыбнулась ему Катя. — А то всего десять минут до начала урока осталось.

***

Когда уроки закончились, Катя побежала домой, чтобы сменить ненавистную школьную форму на удобный свитер и любимые джинсы, а заодно оставить тяжелую школьную сумку. Переодевшись и снова надев верхнюю одежду, Катя коротко улыбнулась себе в зеркало. При мысли о том, что когда она придет с мороза, ее будут ждать горячие пирожки со сладким горячим чаем, ее живот издал урчание. Впрочем, кроме радостного предвкушения Катя чувствовала что-то еще. Как будто что-то забыла сделать. Она тут же ощутила, как в животе скручивается узел, но списала это на голод — она же не обедала еще. — Сейчас-сейчас, покормлю тебя, — воодушевленно пообещала своему телу Катя и побежала к другу. Илья жил в пятнадцати минутах ходьбы от ее двора, но она даже не заметила, как преодолела это расстояние. Открыв дверь, Илья сразу же сообщил, что все готово. — Иди мой руки, а я пока чай налью. Когда Катя, сняв тяжелые зимние вещи и вымыв руки душистым мылом, устроилась за кухонным столом, Илья поставил перед ней чашку с ее любимым чаем. — «Спринг Мелоди»? — уточнила Катя, сделав глоток и откусив от пирожка с капустой. Илья кивнул, и Катя улыбнулась с полным ртом: — Мой любимый! — Я знаю, — скромно потупил взгляд Илья и тоже отпил из своей чашки. Катя вопросительно посмотрела на него, и Илья пояснил: — Ты его с началки пьешь постоянно. Даже с собой зимой как-то приносила. — Ага, — удивилась Катя даже не столько тому, что друг обратил на это внимание, сколько тому, что она действительно за несколько лет так и не поменяла вкусов. Снова отпив из керамической чашечки цвета слоновой кости, Катя аккуратно поставила ее на стол и задала вопрос раньше, чем успела подумать, стоит ли его вообще задавать: — Илюшка, скажи честно: почему ты вдруг решил снова со мной общаться? Да еще и на пирожки позвал? Мне казалось, что ты как-то отстранился за последние недели. Даже Настя это заметила. При том, что она не самый внимательный человек. Что происходит? Перед тем, как дать ответ, Илья заметно замялся. — Кать… я просто понял, что не стоит пренебрегать дружбой ради учебы. В конце концов, ты сама как-то говорила, что учеба — это не вся жизнь. Разве ты уже не согласна с этим? — Так-так, не переводи тему, — с улыбкой погрозила пальцем Катя, а внутри нее уже начала подниматься тревога — все-таки именно так звали то чувство, которое поселилось в ней еще дома. — Да, я правда так считаю, но в то же время для меня странно, что ты вот так с бухты барахты снова решил начать со мной разговаривать. Да еще и к дому моему подошел. Ты сто лет так не делал. Илюш, — встревоженно произнесла она, заметив, как потемнел взгляд друга, — что происходит? Почему ты на самом деле решил снова со мной заговорить? Илья молчал всего несколько секунд, но эти секунды показались Кате вечностью. Еще ее очень пугали метаморфозы, происходящие в приятеле: вот он улыбался, радовался и подвигал капустные пирожки к ней поближе, а вот уже сидел с таким видом, как будто она уличила его в преступлении и теперь должна была стать следующей жертвой. Кате тут же захотелось убежать из квартиры Ильи. — Илья? — слабым голосом окликнула она его, предпринимая еще одну попытку наладить контакт. Илья посмотрел на Катю колючими серыми глазами и пожал плечами. — Может, и не стоило этого делать, — наконец сказал он. — Все равно тебе нравится этот идиот. А я так, подружка, — он скривился, произнеся это слово, — для пустого трёпа. Ты никогда не видела во мне мужчину, верно? Катя ошеломленно замерла. Значит, Александр Андреевич все-таки был прав: Илья действительно был влюблен в нее. Друг — видимо, уже бывший — тем временем продолжал: — Я много раз слышал, что любовь, которая начинается с дружбы, чуть ли не самая крепкая, но не в моем случае. Ты никогда меня не замечала, — внезапно повысил голос Илья, — хотя я всегда относился к тебе так, как ты мечтала, чтобы твой парень к тебе относился. Думал, ты не замечаешь меня из-за того, что я был маленького роста, но когда я вырос за лето, ты тоже не обратила на меня никакого внимания. — Илья ухмыльнулся, но Кате его ухмылка очень не понравилась. — Я-то думал, ты сразу поплывешь, когда увидишь, но ты оказалась крепким орешком. — Что ты несешь?! — вспыхнула Катя и испытала сильное желание ударить его. — Ты мой друг, Илья! Мы выросли вместе, как я могу влюбиться в человека, который мне стал как брат?! — Ну, ты для меня не стала сестрой, — развел руками Илья и обиженно посмотрел на нее. — Это в принципе невозможно, ведь мы не родные друг другу люди… — А если б мы были сводными братом и сестрой, ты бы так же говорил? — Не передергивай, — холодно произнес Илья. — Мы сейчас не об этом. — Знаешь что? — разозлилась Катя и вскочила. — Я, пожалуй, пойду. — Я не закончил. — Илья резко схватил ее за руку, и Катя испуганно развернулась к нему лицом. — Ответь мне на один вопрос: почему тебе всегда нравились такие, как Тихановский, и никогда — такие, как я? — Мне до недавнего времени вообще никто не нравился, — процедила Катя и попыталась выдернуть руку из стальной хватки Ильи. — Отпусти. Я не виновата, что я воспринимаю тебя как друга. Илья еще сильнее сжал ее ладонь, чем заставил Катю вскрикнуть. — Чтоб ты знала: ты никогда не была мне подругой, — выплюнул он едко, и Катя с ужасом ощутила, какая сильная ненависть сквозит в этой реплике. — Я просто как-то подумал, что раз ты со мной общаешься и проявляешь симпатию — значит, хочешь быть моей девушкой. Но сразу сказать о чувствах я тебе не мог — ты бы меня высмеяла. Поэтому решил пойти более долгим путем. — Он едва не сплюнул прямо на пол. — Только зря время потратил. — Знаешь, — дрожащим голосом заговорила Катя спустя несколько секунд тирады, полной презрения и ненависти, — может, тебе стоило бы признаться сразу. Лучше бы я тебя высмеяла тогда и ты больше никогда бы не подходил ко мне, чем вот так вот признавался, что наша дружба — это ничто и убеждал меня, что я мразь, раз не обратила на тебя внимание. Илья стиснул зубы, но почему-то вдруг ослабил хватку, что позволило Кате вызволить свою руку из его и убежать в коридор за вещами. Когда она уже в куртке стояла в дверях и запихивала шнурки в ботинки, Илья вышел из кухни и выглядел очень расстроенным. — Кать, прости, — практически шепотом сказал он и положил руку ей на плечо, но Катя сбросила ее и поднялась на ноги. — Ты просто мне очень сильно нравишься, и меня бесит, что ты с Тихановским. Он же отбитый наглухо. Вдруг у тебя из-за него проблемы будут. А я… я правда люблю тебя. То, что я наговорил, — это от злости. А так… — Пошел ты в жопу со своей любовью, — прошипела Катя. Резко повернув щеколду, она вылетела за дверь, а когда та со всей силы захлопнулась — побежала по лестнице. В подъезде уже было темно, и Катя, не заметив ступеньку, проскользила на следующий пролет. Если бы она не успела схватиться за перила, она вполне могла бы серьезно расшибиться. А так только ныли мышцы в правой руке. «Растяжение, кажется», — мельком подумала Катя. Выскочив на улицу, она в расстройстве как можно быстрее пошла в сторону дома. Она считала Илью своим лучшим другом, а он, оказывается, все это время был влюблен в нее. Да еще и претензии ей предъявил, что она не замечает его чувств. Он заявил, что стал дружить с ней только в надежде на ответные чувства, и Кате стало противно. Она почувствовала себя использованной. Из-за слез, не перестающих течь из ее глаз, Катя плохо видела, куда идет, поэтому очень удивилась, когда свернула в какую-то темноту. Остановившись, она наконец смахнула слезы с глаз и с удивлением увидела, что находится в подворотне. Как она здесь оказалась? В районе ее дома никаких подворотен не было. — Красавица, — пропел елейный голосок, и Катю схватили за шиворот, — чего одна гуляешь так поздно? Давай провожу. — Отпустите, — прошипела она и попыталась вырваться, но державший ее человек мерзко загоготал, а подворотня подхватила его голос и оглушила Катю эхом противного мужского смеха. Катя посмотрела вперед и с ужасом увидела, как навстречу шли еще двое парней. От ужаса она оцепенела. До свистка в кармане куртки она точно не дотянется, а даже если ей это каким-то образом удастся — вряд ли он ей сильно поможет. Скорее, только раззадорит этих здоровых лбов. — О, какая русалочка, — с притворным удивлением всплеснул руками один из упырей и сжал Катин подбородок жесткими пальцами. — Откуда ты здесь? — Домой иду. Отпустите, — повторила Катя, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие, что давалось ей все труднее из-за растущего в горле комка. Один из парней прижал ее к стене, и Катя на мгновение закрыла глаза. Она должна успокоиться. Ее страх, крики и слезы только ухудшат ее положение. Катя пыталась как можно лучше разглядеть парней, но не видела ничего кроме их коварных оскалов и того, что им точно было за двадцать. — Пацаны, это ж Тихановского тёлка! — удивленно присвистнул третий парень, который до этого пристально пялился на Катю. — Как тебя… Лера? Света? Оля? Блин, имя забыл, — потер он сконфуженно свой затылок. — Лиза вроде, — ответил первый парень, который все еще прижимал Катю к стене. Он с мерзкой ухмылкой оглядел ее с головы до ног и добавил: — Послушай, Лизавета, мы те не сделаем больно, но только при одном условии: ты скажешь, куда твой Матвейка спрятал то, что ему не принадлежит. — Вы о чем? — Катя чувствовала, что воздуха становилось все меньше и меньше. — Что ему не принадлежит? Куда спрятал? — Вообще-то мы это от тебя хотели бы узнать, — продолжал негодяй, нахально улыбаясь ей в глаза и не убирая свои железные пальцы с ее плеч. Катя пыталась не смотреть ему в лицо, но парень будто нарочно искал встречи с ее взглядом. Посмотрев на него, Катя прошептала: — Отпустите меня, пожалуйста. Я не знаю, что вам сделал Матвей, и знать не хочу. Разбирайтесь с ним сами. — Что, даже не хочешь попытаться спасти своего любимого? — засмеялся один из подонков, и Катя посмотрела на него: — Как я его спасу, если я даже не знаю, от чего мне его спасать?! Отпустите, пожалуйста. Я поговорю с ним завтра, и он все вам отдаст. — Нет, милая, нам сегодня надо, — с деланым сожалением ответил первый парень и приблизился к ней. Закрыв глаза, Катя ощутила, что по щекам снова текут теплые дорожки слез. — Не пытайся нас разжалобить, Лизавета. Женские слезы на нас уже давно не действуют. Правда, пацаны? Его сообщники подтвердили, а Катя почувствовала, что начала задыхаться. Она чаще задышала, пытаясь вдохнуть хотя бы чуть-чуть воздуха, но у нее ничего не получалось. Сердце забилось еще быстрее, в глазах будто стало темнее, а на лбу появилась испарина. Катю затошнило и затрясло, а ее тело пробил озноб. Предприняв еще одну попытку попросить их отпустить ее, Катя захрипела. — Ты че, э?! — возмущенно и одновременно испуганно воскликнул державший ее парень, но Катя отозвалась очередным хрипом, выскочившим из ее горла, и в конце концов урод выпустил ее из рук. Упав на землю, прикрытую утоптанным снегом, Катя продолжала хватать ртом воздух и кашлять, а подонки тут же поспешили на выход из подворотни. Катя слышала их удаляющиеся шаги и принялась вертеть головой в попытках разглядеть, куда они побежали, но безуспешно: глаза застилали слезы, а на улице, казалось, стало еще темнее. Она не знала, сколько она так просидела на снегу, пытаясь успокоить дыхание. Казалось, прошла целая вечность. Катя очнулась только когда ей в руку уткнулось что-то влажное. Опустив голову, Катя увидела рядом с собой собаку. Животное среднего размера с коричнево-белым окрасом смотрело на нее блестящими глазами и радостно виляло хвостом. — Привет, — выдавила Катя из себя улыбку и протянула руку, чтобы потрепать собаку за ухом. Вдруг раздался голос: — Рекс! Иди сюда! И Катя, и собака повернулись на голос темной фигуры в конце подворотни, но собака не сдвинулась с места, лишь продолжала вилять хвостом, будто приглашая хозяина подойти к ним. А вот Катя, узнавшая голос, невольно потянулась навстречу. — Матвей? — слабым голосом спросила она. Фигура тут же бросилась к ней. — Катя! Вскоре Матвей оказался рядом с ней и с беспокойством заглядывал ей в глаза. Катя смотрела на него и не верила, что он сейчас тут. Она шумно выдохнула, а Матвей сжал ее плечо: — Ты как здесь оказалась? И… что случилось? На тебе лица нет. Катя хотела было рассказать, но в горло вернулся противный липкий ком. Воздуха вновь перестало хватать, и она снова громко задышала ртом в попытках почувствовать себя лучше. — Тише, тише, — зашептал Матвей и обхватил ее лицо руками. — Все в порядке. Я с тобой. Катя закивала и тихо заплакала. Матвей прижал ее к себе и погладил по спине, продолжая шептать успокаивающие слова. Катя прижималась к нему и пыталась успокоиться, но это было выше ее сил. Сейчас ей впервые за всю ее жизнь хотелось, чтобы за нее заступились, а ее обидчиков наказали. Матвей продолжал неловко похлопывать ее по спине, не зная, чем может помочь. Он никогда еще не видел, как Катя плачет, и поэтому очень смутился. В то же время ему очень хотелось помочь ей, ведь она ему так сильно нравилась. — Кать, все хорошо. — Матвей крепче стиснул ее в объятиях и прижался щекой к ее шее. — Я здесь. Я помогу тебе. Только скажи, что я должен сделать. И я помогу. Обещаю. Вместо ответа Катя всхлипнула и еще крепче обняла его за шею. Матвею на мгновение показалось, что ему стало сложнее дышать. Он бережно погладил Катю по рукам и, осторожно отстранив ее от себя, нежно провел по ее щекам, чтобы смахнуть слезы. При виде ее больших темных влажных глаз с осыпавшейся тушью и дрожащих красных губ Матвей шумно выдохнул. Гормоны внутри него кричали, что Катю нужно не просто крепко обнять, а зайти дальше, но с помощью остатков силы воли Матвей все же пересилил себя и переключился на другое сильное желание — позаботиться о ней, успокоить ее, сделать так, чтобы Катя перестала дрожать. И он не придумал ничего лучше, как приникнуть к ее губам и осторожно поцеловать ее. Ошеломленная Катя не сразу поняла, что происходит, поэтому сидела сиднем, пока Матвей пытался раздвинуть ее губы своим языком. Спустя несколько мгновений до Кати дошло: он делает то, чего она так давно от него ждала, — целует ее! И ей надо ответить! Катя протянула руку к плечу Матвея и, легко скользнув по нему пальцами, положила ему на грудь. С левой стороны, где ощущалось, как быстро бьется его сердце. При мысли об этом Катю охватила нежная слабость. Если бы они сейчас стояли, ее ноги точно бы подкосились и Матвею пришлось бы прижать ее к себе, чтобы она не осела на землю, как мешок с картошкой. — Матвей, сколько раз… — раздался вдруг голос, тут же разнесшийся эхом по подворотне. Катя с Матвеем вздрогнули, и она уперла руку ему в грудь, вынуждая отстраниться. Матвей печально посмотрел на нее, а в это время к ним шел Александр, чуть впереди которого бежал тот самый пес, который привел Катю в чувство. Лучше разглядев Катю и Матвея, Александр смутился: — О… А вы чего тут? Катя, что случилось? Мой брат-оболтус тебя обидел? — Нет, — помотала головой Катя и провела пальцами вдоль контура губ, надеясь убрать размазавшуюся помаду. — Нет, он наоборот пытается… успокоить меня. — Что ты тут делаешь? — недовольно поинтересовался Матвей, сложив руки на груди. Александр нахмурился: — Тебя искал. Опять ты Рекса с поводка отпустил? Сколько раз тебе говорить, что нельзя так делать? Ты хочешь неприятностей? Хотя ладно, с тобой мы позже поговорим. Меня куда больше сейчас интересует Катя. — Он присел на корточки напротив нее и внимательно посмотрел ей в глаза: — Что случилось, луч света в темном царстве? — На меня напали, — заикаясь, ответила Катя, стараясь дышать как можно глубже. — Сказали, что Матвей… он что-то взял, что ему не принадлежит. Начали меня спрашивать, куда он спрятал это… то, что взял у них… а я не знаю! Не знаю, — проскулила она, снова не сумев сдержать слезы. Александр успокаивающе потрепал ее по плечу и грозно взглянул на Матвея, который теперь выглядел виноватым. — Ладно, Кать, не надо плакать. Все закончилось. И слава богу, закончилось хорошо. Пойдем, проводим тебя до дома. Давай руку. Катя молча протянула ему ладонь, и Александр помог ей подняться. Матвей поднялся вслед за ней и подхватил было Катю под локоть, но Александр вдруг отдал ему поводок. — Рекса прицепи. Доведешь его до дома. А Катю я поведу. — Катя моя подруга вообще-то, — возмутился Матвей. — Значит, и до дома ее поведу я. — Ты уже достаточно сделал для нее, — неожиданно ядовито откликнулся Александр, и Катя с беспокойством посмотрела на Матвея. — На нее благодаря твоей тяге к приключениям напали и напугали так, что ее до сих пор трясет. Доволен? — Повернувшись к ней, он тепло посмотрел ей в глаза. — Пойдем, Катерина. Скоро будешь дома. Катя шла, опираясь на руку Александра. Тот старался не слишком торопиться, чтобы ей не приходилось бежать, и одновременно с этим старался не выпускать из поля зрения Матвея. Тот с собакой шел поодаль и периодически останавливался, если Рекс хотел сходить в туалет. Александр пытался было расспросить Катю подробнее о том, что произошло, но она молчала. Сил на то, чтобы давать даже краткие ответы, у нее совершенно не было. Когда они дошли до ее подъезда, Александр велел Матвею оставаться внизу. Тот попытался было возразить, но Александр повысил голос, что делал крайне редко, и Матвей застыл. Тем временем Александр завел Катю в подъезд и захлопнул дверь. Доехав на лифте до Катиного девятого этажа, они вышли и Александр потянулся было к кнопке звонка, но Катя его опередила. Дверь распахнулась, и на пороге возник Катин отец. Заметив ее состояние, он ужаснулся: — Катюшка! Ты ревела, что ли? Что случилось? Почему ты… так выглядишь? — Неважно, пап, — отмахнулась было Катя и собралась пройти внутрь, но отец остановил ее и посмотрел в глаза. — Важно. Что произошло? Это твой Саша, — он презрительно выплюнул его имя и выразительно посмотрел на Александра, — тебя обидел? — Нет, пап. Он тут ни при чем. Давай потом поговорим, ладно? — попросила Катя. Отец по-прежнему строго смотрел на нее, и она добавила: — Пап… на меня напали. А Саша… он спугнул их. — Каким образом? — скептически поинтересовался Катин отец, оглядывая Александра. Очевидно, находил его слишком худым для этого. — У него свисток в кармане, — продолжала лгать Катя. — Прямо как у меня. У Саши просто собака есть, вот и… и свисток тоже. Он в него свистнул резко, как ты меня учил, и хулиганы разбежались. — По ее щеке снова скользнула слеза, и Катя, смахнув ее, посмотрела на отца. — Я в порядке, пап. Просто очень испугалась. Можно я войду? Я есть хочу. И спать. Отец обнял ее одной рукой и крепко прижал к себе. Почувствовав запах отцовского парфюма от его свитера, Катя с облегчением выдохнула. Наконец-то она в безопасности. Отец чмокнул ее в макушку и наконец выпустил из своих медвежьих объятий. — Иди, Катюшка. Отдыхай. Катя на мгновение обернулась и попыталась улыбнуться Александру, но у нее не было сил сделать это. Лениво помахав рукой, Катя исчезла в квартире. Ее отец же окинул Александра строгим взглядом и ровным тоном сказал: — Чтобы ноги твоей здесь больше не было. Еще раз рядом с Катей увижу — убью. Александр спокойно кивнул, и дверь за Катиным отцом захлопнулась. Оказавшись во дворе, Александр сел на качели и уставился в небо. Почему он не сказал ее отцу, что Катя пострадала совсем не из-за него? И почему он так и не рассказал ему, кто он на самом деле по отношению к Кате? На второй вопрос ответ был прост: Александру не хотелось рушить ту хрупкую связь, которая успела развиться между ним и Катей. Да и в тюрьму ему не хотелось. Но и на первый вопрос он отлично знал ответ. Ему не хотелось, чтобы родители Кати ненавидели Матвея. Пусть уж лучше его возненавидят, но только не Матвея, который влюблен в Катю настолько, что с трудом выдерживает даже присутствие рядом с ней своего брата. — Санёк? — несмело окликнул его Матвей, и Александр повернулся к нему. — Ты чего? Все… в порядке? Александр слегка приподнял уголки губ: — В полном. Пойдем домой.