На сцене жизни

Когда Александр закончил рабочий день и пришел домой, то очень удивился, услышав дома лишь звенящую тишину. — Матвей? — осторожно окликнул он брата, но никто не ответил. Что было странно, так как куртка и ботинки Матвея были на месте. Александр тяжело вздохнул: наверное, брат опять хандрит и дуется из-за Кати, поэтому и не откликается. Как можно тише обследовав комнату и дойдя до кухни, Александр увидел, что Матвей сидел спиной ко входу в кухню. Естественно, с ногами на стуле, хотя его сто тысяч раз уже просили так не делать. Однако Александр не спешил делать очередное замечание. Матвей явно неспроста сидит в таком положении и так тихо. Осторожно положив руку на плечо брата, Александр негромко спросил: — Ты в порядке? Вместо ответа Матвей вдруг затрясся, как в лихорадке, и Александр, встав прямо перед ним, с удивлением обнаружил, что брат плачет. — Матвей, ты чего? — Александр положил руку ему на плечо и немного сжал, и Матвей внезапно зарыдал в голос. — Что случилось? Матвей не отвечал — лишь мотал головой, и Александр понял: говорить с ним сейчас бесполезно. Он крепко обнял Матвея и утешающе погладил по спине. Матвей в ответ обхватил его руками за шею, прижался к нему и продолжал громко плакать, как маленький ребенок, родители которого отняли любимую игрушку и дали с ней поиграть другому ребенку. Александр не на шутку испугался: такие эмоциональные вспышки были совсем не типичны для Матвея. Брат всегда был жизнерадостным улыбчивым парнем, а плакал крайне редко — практически никогда. Возможно, только в детстве. Наверное, поэтому Александру и было странно видеть его, взрослого и ростом под метр восемьдесят, плачущим навзрыд. — Тш-ш-ш, все в порядке, — прошептал Александр, крепче стискивая брата в объятиях. — Я с тобой, Матвей. Расскажи, что случилось? Не надо держать все в себе. — Она бросила меня! — взвыл Матвей и уткнулся в шею Александра влажным лицом. — Она больше не любит меня! — Катя? — на всякий случай уточнил Александр, хотя этого можно было и не делать. Он же прекрасно знал, кто волновал его младшего брата так сильно. Матвей в ответ заскулил и еще крепче стиснул старшего брата в объятиях. Александр продолжал гладить его по спине и размышлять, что же такое произошло между Катей и Матвеем, что тот так сильно переживает. — Она тебя бросила? — как можно спокойнее уточнил Александр, отстранившись от Матвея. Тот кивнул. — Почему? Она объяснила? — Она… она… в общем, я в дерьме, — вдруг выдал Матвей и посмотрел на Александра. — И из-за этого дерьма… я потерял ее… — Что за дерьмо? О чем ты? — не понял Александр. Матвей продолжал всхлипывать и уже начинал задыхаться от интенсивного плача, потому говорил довольно сбивчиво. Однако спустя несколько секунд он все же взял себя в руки и заговорил четче: — Месяца три назад я взял большую сумму в долг. На кроссовки. Ну, про которые сказал, что заработал в магазине отца друга… — То есть ты не работал ни на какого отца друга? — поднял одну бровь Александр. Матвей стыдливо уставился в пол. — Ладно. Кому ты задолжал? — Парень один, — прошептал Матвей опухшими от рыданий губами. — Саньком его зовут. Гопник местный. Он меня как-то от хулиганов отбил, когда я мелким был. Я думал, он норм пацан, а он… — … устроил тебе темную, после которой ты в больничку уехал? — догадался Александр. Матвей мрачно кивнул. — Ясно. Ну и что будем делать? Как будем решать твою проблему? — Я не знаю, — зашептал Матвей. — Я не знаю. Они… Они просто убьют меня однажды. Или похитят и будут требовать у тебя выкуп, а меня… будут пытать. Я не хочу, Саш, — проскулил он, и Александр успокаивающе похлопал его по спине. — Я не хочу умирать… — Никто тебя не убьет, — заверил брата Александр и провел рукой по его волосам. — Слышишь, Матвей? Никто не будет тебя убивать. Не думаю, что им нужна статья. — Ты их не знаешь, — простонал Матвей. — Их у-ка эрэф не волнует. — Ну да, не волнует, — недоверчиво фыркнул Александр, а у самого мурашки по спине пробежали. Он действительно не знал, насколько противник влиятелен и физически силен. Вдруг это человек со связями в полиции или в администрации города? Тогда найти на него управу будет очень трудно, если вообще возможно. Но Александр все же не мог спокойно смотреть, как страдает его брат — самоуверенный, настырный, временами наглый и регулярно попадающий в неприятности, но все-таки брат. Каким бы он ни был, Александр любил его и чувствовал себя ответственным за него. На самом деле, Матвея сложно было назвать плохим человеком. Он был добрым, прямолинейным, настойчивым — пусть даже иногда и слишком, порой зло вышучивал чужие недостатки, но в целом все-таки относился к окружающим дружелюбно. Александр всегда считал, что его младший брат был гораздо смелее его, и втайне завидовал Матвею из-за этого. Однако на этот раз уже ему нужно было проявить смелость, чтобы вступиться за брата и помочь ему разрулить непростую ситуацию, которую Матвей создал своими неугомонными руками. — Если бы папа был здесь, он бы точно знал, что делать, — вдруг с тоской произнес Матвей и, всхлипнув, закрыл глаза. Из-под опущенных век снова потекли слезы. Александр сел на стоящий рядом стул и обнял Матвея. Тот прижался к нему очень крепко и вдруг прошептал: — Я скучаю по папе. Очень сильно. — Я тоже, Матвей, — сказал Александр, крепче сжимая брата. А Матвей вдруг отстранился от него и признался: — Когда он ушел, я думал, что не хочу больше жить. Я… не то чтобы я это всерьез хотел сделать, но я подумал, что ты останешься совсем один… и мне стало страшно. — Александр во все глаза глядел на Матвея, выглядящего крайне уязвимым, и с ужасом понял, что истинное состояние его брата куда хуже, чем он мог себе представить. — Я бы лично не хотел остаться совсем один, без семьи. Да, у тебя Юля тогда была, но… Я имею в виду кровную семью. Я не хотел оставлять тебя тут одного, но сейчас думаю, что это не такая уж и плохая идея… — Прекрати, — оборвал его Александр и снова крепко обнял, словно боялся, что брат все-таки осуществит то, о чем когда-то думал. — Не говори так, пожалуйста. Все можно решить. И я готов тебе помочь… — Я обуза для тебя, — словно не слыша его, прошептал Матвей и шмыгнул носом. — Без меня тебе было бы лучше. Легче. — Неправда, — заверил Александр и, потрепав брата по кудрявой голове, прижал его к своему плечу. — Без тебя мне было бы грустно. Ты всегда мог меня развеселить, даже если некоторые твои шутки были обидными. — Зато тебя любили больше, — выпалил Матвей и отстранился. — Ты не доставлял родителям проблем. — Как учитель говорю тебе, что все проблемы, которые ты доставлял родителям, обычны для девяноста девяти процентов подростков. — Александр с улыбкой посмотрел на Матвея, который мрачно смотрел на него покрасневшими от слез глазами и изо всех сил хмурился. — Ты абсолютно нормальный, Матвей. Не надо считать себя каким-то не таким только потому, что мамы и папы больше нет. Ты не виноват в их гибели, ясно? — Александр снова прижал его к себе. — И что бы ты там ни думал, я не люблю тебя меньше из-за твоих косяков. — А ты помнишь маму? — вдруг спросил Матвей. Александр кивнул. — А я почти не помню. Помню только, что она вдруг исчезла и дома стало как-то… пусто, наверно. Я не помню, как папа сказал, что она умерла. Я просто однажды понял, что мама… — Его голос дрогнул, а по лицу потекла очередная слезинка. — Ну, что она не будет больше с нами жить. — Мы с папой до последнего не говорили тебе, потому что не знали, как успокоить тебя, когда нам самим нужен был кто-то, кто помог бы нам успокоиться. — Александр смахнул слезу с щеки брата. — Я очень старался держаться, как говорил папа, молодцом и у меня вроде получалось, но… когда уже не стало его… стало сложнее. — Сань, — Матвей повернулся к нему и сжал его плечо, в то время как Александр старательно прятал глаза, — ты всегда говорил, что плакать не стыдно, но сам че-т не следуешь своему убеждению. Хотя тебе хочется от души прореветься, я вижу. — Неправда, — выпалил Александр, не поднимая взгляда. — А даже если так, я не могу себе этого позволить. Тебе хуже и тебе нужен спокойный человек рядом. Матвей мягко, почти неощутимо похлопал его по плечу. — Да какая разница, кому хуже? Нам обоим плохо. По лицу Александра потекла первая за долгое время слеза, которую он тут же поспешил смахнуть. Несмотря на слова Матвея, произнесенные с беспокойством, ему все равно не хотелось, чтобы брат видел его плачущим. — Саш, прости меня, пожалуйста, — прошептал Матвей, снова прижимаясь к брату и кладя голову ему на плечо. — Из-за меня у тебя всегда проблемы. И у Кати теперь тоже… — С Катей все будет в порядке, — заверил Александр, обнимая его одной рукой. — И твою проблему мы обязательно решим. Обещаю. Я не оставлю тебя наедине со всем этим. — Спасибо, — прошептал Матвей и вновь провел пальцами по лицу, после чего ушел в свою комнату. Вечером Александр принес ему мятный чай. Увидев, что Матвей снова плачет, он сел на его кровать и молча протянул кружку. Так же молча приняв ее, Матвей сделал несколько глотков, а Александр так же не говоря ни слова погладил его по спине. Допив чай, Матвей лег и быстро уснул, а Александр накрыл его одеялом и погладил по спутавшимся волосам. Младший брат действительно доставлял ему немало хлопот, но Александр все-таки не мог долго злиться на него. Матвей был хорошим человеком, который просто сильно ошибся. И Александр был намерен помочь брату исправить эту ошибку.

***

— Я же сказал, встреча один на один, — процедил молодой человек лет двадцати в спортивных штанах и куртке, подошедший к Александру и Матвею, когда заметил их. Ощутив волны тревоги, исходящие от брата, Александр посмотрел в глаза незнакомцу и как можно спокойнее сказал: — Как вы сказали, так и будет. Встречу с вами, по правде говоря, запросил не Матвей, а я. Он лишь посредник. Гопник с недоверием смотрел на Александра. Тот пытался сохранять спокойствие, но сердце все равно билось быстрее обычного, ладони потели, а сам он весь взмок несмотря на то, что накануне подморозило. В последний раз столкновение с гопотой у него случилось в возрасте пятнадцати лет и закончилось оно не слишком хорошо, однако Александр мысленно напоминал себе, ради чего он все же отважился на этот разговор. Вернее, ради кого. Ради единственного оставшегося у него родного человека. Немного расслабившись и явно вновь почувствовав себя в своей тарелке, гопник нахально улыбнулся: — А ты кто такой? И почему я должен с тобой базарить? — Я старший брат Матвея, — ответил Александр, изо всех сил стараясь сохранить ровный тон. — Я тут узнал, он накосячил немного и должен вам большую сумму денег. Так как в силу возраста Матвей пока не может полноценно работать, чтобы расплатиться, я готов помочь ему погасить долг. Сколько он вам должен? Гопник назвал сумму, и глаза Александра вылезли на лоб. Он бросил на брата шокированный взгляд, а Матвей лишь виновато улыбнулся. Гопник, очевидно, заметил их переглядывания, потому что добавил: — Ну эт с процентами, конеш. Так-то он гораздо меньше взял. Мы как бы предупреждали, что процентики набегут, но Матвейка на это наплевал… Заметив, как недобро посмотрел на его брата гопник, Александр аккуратно спросил: — Есть ли возможность отдать только то, что взял Матвей? Без процентов? — Это с какого еще хрена? — изумился гопник. — Слушай, условия были озвучены, Матвей их не выполнил. Значит, должен столкнуться с последствиями. Сам, — с нажимом произнес он, заметив на лице Александра желание возразить, — а не с твоей помощью. — А у вас… у тебя есть младшие братья или сестры? — вдруг спросил Александр, усилием воли заставив перейти себя на «ты». Отчего-то ему показалось, что если он попробует говорить с гопником на его языке, тот будет относиться к нему более благосклонно. Гопник завис, как операционная система Виндоус, — явно не ожидал, что собеседник перейдет на «ты», но спустя несколько мгновений расслабился: — Ну, систр есть. В девятом классе учится. А что? — Разве тебе никогда не хотелось облегчить ей жизнь? — поинтересовался Александр, с удивлением отметив, как смягчилось лицо гопника. Ему показалось удивительным, что такие люди, как этот молодой человек, способны кого-то любить. А сестренку свою тот явно любил. — Ну хотелось и че? — Во взгляде гопника снова появилось подозрение. — Но это ваще другое: она девчонка, к тому же маленькая — ну по росту. Плачет из-за всяких пустяков типа дохлых голубей или детей-сирот, которых по телику показывают, чтобы их в семью взяли. Аньку мою легко обидеть. Мне уже приходилось ее одноклассничков вверх ногами ставить, чтобы поняли, что с нашей семьей связываться не стоит. Гопник ухмыльнулся, заметив проскользнувший на лице Матвея страх, и продолжил: — А твой брательник мужик, да еще и ростом вымахал не хуже моего папаши. А за поступки, в отличие от моей Анютки, так и не научился отвечать. Все за старшим братцем прячется. — Гопник снова стрельнул глазами в Матвея и сплюнул. — Позорище, а не мужик. Что в тебе вообще та девка нашла? Как ее там… Лиза. — Катя, — негромко поправил Матвей. — Че? — не расслышал гопник и устремил взгляд на Матвея, который тут же уставился в сторону. — Че ты там бормочешь? Громче говори, если есть че сказать. — Вернемся к теме нашего разговора, — предложил Александр и запоздало подумал о том, что это прозвучало немного резче, чем он себе представлял. Однако гопник, казалось, не обратил на это внимания, а кивнул и вдруг спросил: — Тебя как звать-то, интеллигент? — Александр. — О, я тож Санёк! — с какой-то детской радостью воскликнул гопник и ткнул Александра в плечо, от чего тот слегка поморщился. — Тогда наш базар еще лучше пойти должен. Тёзка тёзку поймет, правда же? — Вполне, — согласился Александр и наконец перешел к делу: — Александр… то есть Сань… можно ли все-таки мне выплатить долг за Матвея? Ну не вырос мой брат еще, косякнул по незнанию. Это же первый раз такая ситуация? Может, на первый раз разрешишь мне исправить ситуацию? Слово даю, что больше Матвей у тебя не займет денег. Никогда, — добавил он, бросив взгляд на округлившего глаза Матвея. Гопник Санёк сделал вид, что напряженно размышляет, и в итоге помотал головой. — Не-а. Не могу, сорян. У тя есть понятие порядочности, это видно, но братиш твой сам должен вернуть долг. Ниче не могу сделать. Александр начинал паниковать. Несмотря на то, что ему вроде бы удалось расположить к себе гопника и даже увидеть, что он не такой уж жуткий человек, каким его описал Матвей, Санёк упрямо гнул свою линию. Александр про себя восхитился этим, ведь ему настойчивости не всегда хватало. Он в течение нескольких секунд обдумывал, что еще мог бы предложить в качестве решения возникшей проблемы, как внезапно вспомнил начало их беседы. — А сестренка твоя литературу случайно не сдает на экзаменах? — спросил Александр. Санёк нахмурился: — Нет. А че такое? — Ну русский-то она точно сдает? — продолжал хвататься за соломинку Александр и тут же объяснил: — Я русский и литературу в школе преподаю. Если Ане нужна помощь в подготовке к экзамену по русскому языку, я могу позаниматься с ней. Совершенно бесплатно. Санёк изумленно уставился на него, как и Матвей. — Сань, ты совсем, что ли? — прошипел тот, дергая старшего брата за руку. — Ты что предлагаешь?! Тебе заняться нечем? — Я вообще-то помочь тебе хочу, — прошипел в ответ Александр, краем глаза следя за выражением лица гопника, который с интересом наблюдал за их перепалкой. — У тебя есть варианты получше? Нет? Ну вот и все. А как распоряжаться своим временем, я решу сам. Матвей закатил глаза и, скрестив руки на груди, хмуро уставился на Санька, который с едва заметной улыбкой теперь смотрел на него. Снова встретившись взглядом с Александром, Санёк ответил: — Ну в принципе норм. Пойдет. Но учти, что Аньке нужен самый лучший результат. — Этого я гарантировать не могу, — сразу же ответил Александр. — Но обещаю дать ей все инструменты для того, чтобы она как можно лучше сдала экзамен. Понимаешь, все зависит не только от меня, но и от Ани тоже. Если она будет заниматься не только на наших уроках, но и самостоятельно, шансы сдать ОГЭ на высокие баллы значительно увеличиваются. Санёк с недоверием смотрел на Александра и Матвея, и Александр уже подумал, что гопник откажется и пошлет их с Матвеем к черту. Однако спустя несколько секунд размышлений Санёк кивнул: — О’кей, замётано. Я тогда Аньку поставлю в известность и на следующей неделе можете начинать. Она к те в школу должна будет ходить или к те домой? Или ты к нам будешь приходить? Как у вас это устроено? — Как вам удобно, — примирительно выставил руки вперед Александр. — Мне было бы удобнее в школе, потому что там легче настроиться на работу. Но если Аня предпочитает заниматься у себя дома — почему бы и нет. Санёк снова кивнул: — Круто. Ну че, тогда договоримся так: если Анька будет довольна своим результатом на ОГЭ — долг оплачен. Если нет — бесплатно подготовишь ее и к ЕГЭ. Идет? Гопник протянул ему руку, и Александр уверенно пожал ее: — Идет. — Тогда до скорого. Александр ответил тем же и, схватив все еще ошеломленного Матвея за локоть, потащил его домой. Они с Саньком разошлись примерно на километр, когда тот вдруг крикнул: — Слышь, Сань, а это правда, что Есенин матерные стишки писал? — Правда, — прокричал в ответ Александр. — И не только он. — Крутяк, буду читать тогда! — восторженно воскликнул Санёк и быстро пошел туда, куда направлялся. Видимо, в районную библиотеку — наверное, не терпелось почитать нецензурные стихи великих классиков.