Зеркало твоих мыслей

      Сану было тяжело. Сколько он себя помнит. Поехать в одиночку через всю страну в погоне за мечтой — сродни сумасшествию.       Да и не сказать, что родители сразу поддержали идею юного Сана стать айдолом, несмотря на их радость и гордость за успехи сына в школьном хоре и на вокальном поприще, в целом. В конце концов, заниматься в хоре — это совсем не то же самое, что посвятить свою юность изнуряющим тренировкам, а потом и провести всю молодость (это если повезёт) в бесконечных выступлениях, записях на шоу и разъездах. Опять же, если повезёт. Какой процент молодых людей действительно добивается своей мечты? Не падает духом при неудачах, а встаёт с гордо поднятой головой и идёт напролом к достижению своей цели?       Вот Сан не совсем такой. Он немного наивен душой и довольно прост сам по себе. Но его горящее сердце слишком жаждало исполнения мечты, чтобы не сделать всё возможное, чтобы преуспеть.       Поэтому он и решается на невозможное ещё до окончания школы.       Волей судьбы или благодаря удаче, Сан проходит прослушивание и подписывает контракт с агентством. Он благодарит Бога, провидение и себя за проявленную смелость и не придаёт какое-то особое значение тому, что агентство начинающее. Сан просто счастлив этой возможности и отдаёт всего себя во время стажировки.       Со временем изнуряющие тренировки и та самая погоня за мечтой подходят к концу. Сан дебютирует в группе.       И так, закрыв один гештальт, новоиспечённый артист тут же ставит перед собой новую цель — стать сильнее, лучше, раскрыть свой потенциал. Стать достойным называться айдолом, стать номером один, примером для подражания!       Задачка не из простых. Ведь даже несмотря на поддержку родителей, — которые хоть всё ещё и переживали, но не могли не гордиться сыном, — мемберов, ставших второй семьёй и растущей фанатской базы, Сан всё ещё чувствует себя неумёхой.       — Ох, Сан-а, я ещё не встречал таких, как ты. Думаю, тебя ждёт очень яркое будущее!       Даже получая похвалу от хёнов-хореографов, Сан чувствует себя недостойным её.       — Выброси эти мысли из головы, Сан-а, — трясёт его за плечо Хонджун — их лидер, которого они с мемберами называют капитаном — и улыбается. — Мы через столько испытаний прошли, мы же так хотели этого! Никто из нас не был бы сейчас на этом месте, если бы не заслуживал его по-настоящему. Сан-а, теперь нужно двигаться только вперёд, к новым вершинам!       Даже ободряющие слова Хонджуна и других мемберов не исправляют ситуацию.       — Сан-и, — Уён тычет его в бок и тепло улыбается. — Давай достигать высот вместе?       Сан загоняет себя в коробку собственных негативных мыслей и барахтается там каждую ночь, не в силах заснуть.       Ребята уже увереннее чувствуют себя на сцене. Даже несмотря на трудности, которые их преследуют, как новичков — они все вместе уверенно продолжают идти вперёд.       Только Сан улыбается перед камерами и весело смеётся рядом с согрупниками, а когда остаётся наедине с собой, его огонёк в глазах потухает.       И он не знает что с этим делать и как это исправить.

***

      — Сан-а, ты слышишь?       — Мм, что? — Сан резко выныривает из водоворота собственных мыслей и поднимает взгляд на Уёна. — Ты что-то сказал?       — Ты снова? — Уён вздыхает, тут же понимая, где мысленно витает Сан. — Сан-а, что я могу для тебя сделать, чтобы тебе стало спокойнее?       — Ничего, — вяло отвечает тот, смотря куда угодно, но не на Уёна.       — Ты же знаешь, что это всё просто в твоей голове? Сан-и, за прошедшие пару лет ты сделал невероятное… — Уён накрывает ладонь Сана своей и старается заглянуть тому в лицо. — Я помню, каким ты был, когда мы только познакомились: немного странный и неуклюжий, но с горящими глазами и таким же сердцем. Ты жаждал показать всем, на что способен.       Уён прерывается в надежде получить хоть какой-то ответ, но Сан лишь молча смотрит на их ладони.       — Сан-а…       — У нас осенью камбэк, я должен больше тренироваться. Трек очень интенсивный и хореография тоже. Мы ничего подобного ещё не делали, поэтому… — Сан встаёт и направляется к выходу. — Хён разрешил купить зеркало во весь рост к нам в комнату, чтобы я мог тренироваться и здесь.       — Сан… — ещё одна попытка Уёна дозваться до здравого смысла.       — Мне пора. Хён ждёт.       Сан уходит, оставив Уёна одного сидеть за кухонным столом. Тот опускает голову на свои сложенные руки и тяжело вздыхает. Как бы Уён хотел, чтобы Сан увидел себя так, как его видит сам Уён.

***

      Сан ходит по рядам, заставленным зеркалами. Менеджер-хён дал добро на покупку и, на удивление, даже не ограничил в средствах. Сан мог выбрать любое зеркало, какое захочет. Но ему не нужно что-то дорогое и вычурное. Он ищет что-то простое и обязательно во весь рост.       Взгляд Сана падает на довольно массивное зеркало в такой же массивной белоснежной раме. Судя по всему, оно даже с подсветкой. И не то, чтобы ему наличие подсветки было принципиальным, но… пусть будет.       — Выбрал что-нибудь? — менеджер появляется из ниоткуда, из-за чего Сан подскакивает, пугаясь.       — Хён, напугал! — выдыхает, хватаясь за сердце. — Да, вот это.       — Оно совсем недорогое, — говорит менеджер, изучив тэг с ценой и описанием товара. — Даже странно. Слишком уж дешёвое. Может, оно с дефектом? Ты уверен, Сан? Можешь выбрать что-то лучше.       — Нет, оно… как раз то, что нужно. — твёрдо отвечает Сан и оглядывается вокруг в поисках продавца. — Оно нужно мне для тренировок, а не как предмет декора.       — Ладно, как скажешь. — менеджер вздыхает и трепет Сана за плечо. — Давай, ты подождёшь на улице, а я сам закончу с покупкой, хорошо?       — Хорошо.       Сан выходит из магазина и садится на скамейку неподалёку. Хорошо, что сейчас середина рабочей недели, да ещё и утро, так что улица почти пустая.       Сан достаёт из кармана телефон и заходит в какао. Несколько непрочитанных сообщений в разных чатах. Эти горящие циферки заставляют его сморщиться. Раздражает. Он пробегается глазами, чтобы понять, есть ли что-то, что требует незамедлительного ответа и, ничего не обнаружив, выходит из приложения.       — Покупка оформлена. — менеджер садится рядом с Саном. — Я заказал доставку, должны к вечеру привезти.       — Спасибо, хён.       — Сан, уверен, что тебе это нужно? Ты тренируешься более чем достаточно. Отдыхать тоже нужно. Хотя бы в общежитии.       — Я ценю твои переживания, но всё хорошо, хён. Я знаю что я делаю.       — Ох, Сан-а…       Сан не первый раз слышит этот тон в голосе и ловит на себе этот взгляд. Он видит в нём жалость. И ему противно. Нет, не от слов и взгляда. Ему противно от самого себя, от того, что он вызывает такие чувства у людей. Он хочет вызывать гордость, он хочет вызывать счастье и восхищение.       — А нельзя, чтобы зеркало доставили раньше?       — К сожалению, это невозможно. — отвечает менеджер и не без удивления интересуется. — Сан-а, к чему такая спешка?       — Можешь тогда отвезти меня в компанию? — тот задаёт встречный вопрос, будто намеренно игнорируя мужчину.       — Сан-а, у тебя сегодня выходной. Тебе нужно отдохнуть. Я специально поговорил с директором насчёт тебя, потому что ты слишком себя изводишь.       — Я уже достаточно отдохнул. — ровно отвечает Сан и встаёт со скамьи. — Я выспался, позавтракал. Сейчас уже почти полдень. Этого времени было достаточно, а теперь я хочу вернуться к тренировкам.       — Хорошо, как скажешь. — через некоторое время, со вздохом отвечает менеджер и тоже встаёт. — Я отвезу тебя.

***

      Сан падает на спину, тяжело дыша. Сердце стучит, как бешеное. Он чувствует его где-то в горле, оно колотится, готовое выскочить из груди. Надо попить. Сан отползает чуть в сторону, чтобы дотянуться до бутылки с водой. Открывает и жадно пьёт, опорожняя всю бутылку разом. Хорошо. Уже и стены так не давят и потолок не грозится упасть и раздавить.       Сейчас в тренировочном зале Сан один. Свет приглушён, тишина. Только тихое и размеренное гудение вентилятора во включённом ноутбуке на столе.       Он переворачивается на живот и смотрит на себя в зеркало: лицо раскрасневшееся, волосы растрёпаны, во взгляде тоска и неудовлетворённость результатом.       Сколько бы Сан ни занимался, сколько бы времени ни проводил в зале, он продолжает быть недовольным собой. Одна малейшая погрешность в движениях, и все старания насмарку.       Ему надо быть лучше.       Он должен быть лучше.       Вдох-выдох.       Сан встаёт и возвращается к ноутбуку, включая будущий заглавный трек и начинает по новой отрабатывать хореографию.       Он покидает тренировочный зал в два часа ночи.

***

      Сан тихонько закрывает входную дверь общежития, стараясь не шуметь. Уже почти три часа ночи. Скорее всего, все спят. Стянув кроссовки, он на цыпочках идёт к спальне, надеясь не разбудить ребят.       Юнхо в комнате не оказывается, и Сан вспоминает, что тот уехал к родителям по какой-то семейной проблеме.       «Оно и к лучшему,» — думает Сан.       Будет здорово побыть полностью наедине. По крайней мере, никто не будет приставать с расспросами, почему он снова не спит.       Сан любит Юнхо, но, порой, тот слишком настойчив в своём желании поднять кому-то настроение.       Кинув рюкзак на пол рядом с кроватью, Сан, наконец, замечает зеркало: оно стоит в углу комнаты, немного наискосок, удобно открывая вид почти на всё пространство. Он подходит ближе, рассматривая себя в отражении. Заметив что-то в своём взгляде, Сан достаёт телефон и наушники, включает трек и начинает снова тренироваться. Он не чувствует сонливости совсем, поэтому, самым эффективным времяпрепровождением будет тренировка.       Сан не помнит, когда он лёг спать в ту ночь.

***

      Юнхо, Минги, Уён и Сан сидят на кухне и завтракают. Первые трое оживленно о чём-то разговаривают, а Сан уныло ковыряется в тарелке, погружённый в собственные мысли. Как обычно.       — Боже, я очень ждал этого дня! Невероятная удача, что нам позволили взять выходной именно сегодня. — Юнхо ярко улыбается и топает ногами, немного подпрыгивая, не в силах усидеть на одном месте.       — Я больше рад как раз выходному, а не выходу фильма. Но никто не отменял того, что я упущу возможность пожить жизнью простого смертного… — Уён смеётся, а Минги подхватывает.       Им действительно очень редко выдаётся возможность просто погулять, сходить в кино. Сейчас им чаще всего просто не до этого. Ещё и полного года не прошло с дебюта группы, а свободы у них не так много, как хотелось бы. Но это та жизнь, которой они хотели и к которой стремились.       — Сан-а? Сан? — Уён легонько трясёт того за плечо, привлекая к себе внимание.       — А? Чего? — заторможенно мямлит Сан.       — Ты же пойдёшь с нами? — Уён с надеждой смотрит на друга, буквально умоляя взглядом.       — Я… — Сан теряется. Он очень не хочет подводить ребят, однако: — Эм, простите, ребят, но я пас. Да и к тому же, думаю, вы весело проведёте время без меня.       За столом наступает тишина. Слышно только гудение холодильника и шуршание откуда-то из глубины общежития.       — Сан? — Уён встаёт и касается руки друга. — Пойдём.       — Куда? Я… — вяло отвечает тот, но, заметив твёрдый взгляд друга и поджатые губы, только и бормочет: — Хорошо.       Юнхо и Минги переглядываются, наблюдая как двое выходят из кухни.       — Сан, сколько можно? — тут же начинает Уён, как только за их спиной закрывается дверь, ведущая в комнату Сана и Юнхо.       — О чём ты? — безэмоционально отвечает вопросом на вопрос Сан и прислоняется спиной к двери.       — Не строй из себя дурака, ты знаешь о чём. — Уён даже не сердится. Он просто не понимает.       Сан смотрит на него и видит в его глазах непонимание, тревогу и искреннее желание помочь. Сан не хочет никого волновать. Его проблемы — это только его проблемы и он сам как-нибудь с ними разберётся. Нет нужды втягивать в эту пучину хаоса ещё кого-то. Тем более Уёна.       — Уён-а, — Сан подходит и берёт ладони Уёна в свои, отчего тот вздрагивает и резко переводит взгляд вниз, потом снова на Сана, — пожалуйста, не волнуйся, хорошо? Я обещаю, что я со всем разберусь. Мне потребуется время, но обещаю, я справлюсь. Если мне понадобится помощь, ты будешь первый, кого я попрошу. Хорошо?       Уён теряется — от этих слов, от внезапных прикосновений и тёплого взгляда, который он не видел уже давно.       — Но… — Сан расплывается в яркой улыбке, освещая полутёмную комнату своими ямочками на щеках, и Уён не в силах сказать что-то против. — Хорошо. Но, помни: ты пообещал!       — Ой, да что ты? И в чём это ты пытаешься меня уличить? — смеётся Сан. — Я разве когда-нибудь нарушал обещания?       — Не нарушал. Это я так, на всякий случай.       Уён обнимает его крепко-крепко, буквально стискивает в объятиях. Сан видит их отражение в том самом зеркале и замечает, что его улыбка померкла.

***

      Сан просыпается от аппетитного аромата, гуляющего по общежитию. Он даже не успевает открыть глаза, как его обонятельные рецепторы моментально заставляют его вскочить с постели.       — М-м, неужели хён что-то приготовил? — недоумевает Сан и, забыв надеть тапочки, вылетает из комнаты.       Но на кухне он находит лишь Уёна.       — Уён-а? — Сан удивляется ещё больше, когда видит друга, нарезающего готовое мясо.       — А! Уже проснулся, Сан-и? Я почти закончил, осталось мясо нарезать. Рис тоже готов — только выключил рисоварку.       Что происходит?       — А… а где все? Никто ещё не проснулся или?..       — Юнхо снова уехал к родителям. Ёсан и Чонхо ушли в спортзал, Сонхва-хён, полагаю, отсыпается, а Минги и Хонджун-хён ещё рано утром ушли в студию. — Уён заканчивает с мясом и поднимает взгляд на Сана. — Так что, тут только мы. Ну и Сонхва-хён. Давай, не стой. Садись есть.       Сан накладывает плошку риса и садится за стол.       — Уён-а, всё нормально?       — В смысле? — Уён ставит свою плошку рядом с сановой и присоединяется к трапезе.       — Ну, готовка эта… Да и вообще как-то странно всё…       — Сан-а, давай просто поедим, хорошо? Можно подумать, я в первый раз готовлю.       — Не в первый. Но… — Сан осматривает еду и всё так же в непонимании косится на Уёна. — Ты приготовил только на двоих.       — Не совсем. — Уён приступает к еде, и совсем не стесняется говорить с набитым ртом. — Я хотел приготовить только на тебя, но в процессе понял, что тоже проголодался.       — Но зачем? — продолжает недоумевать Сан.       — Затем, что я люблю тебя? — просто отвечает Уён и улыбается.       Глаза Сана расширяются и он теряется. Да, Уён часто говорит такие слова. И не только ему, но и всем ребятам. Но как будто что-то по-другому было в этот раз, и это можно было почувствовать почти на физическом уровне. Сан чувствует, как его щёки теплеют, и тут же опускает свой взгляд вниз.       — Ешь, говорю, пока не остыло, — ворчит Уён и тычет в бок, возвращая Сана из очередного водоворота мыслей.       Они едят почти в тишине, только изредка раздаются стучащие звуки металлических палочек о посуду и причмокивания.       Между ними давно не было такой уютной атмосферы, и они оба это чувствуют. И Уён готов сделать всё возможное, чтобы так было всегда. Ради того, чтобы Сан всегда так улыбался, как в это утро.

***

      «Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь…» — Сан считает про себя, повторяя перед зеркалом одно движение за другим.       Он полностью сосредоточен на хореографии и пока даже не обращает внимание на выражение лица, хотя, обычно, с мимикой у него проблем не бывает. Но в последнее время всё что-то идёт не так… Ну вот за что ему всё это? Почему не может справиться с элементарными вещами? Ясно, почему его все жалеют…       — Кавабанга! — из-за зеркала выскакивает Уён с боевым кличем и горящими чертятами в глазах.       Сан визгливо вскрикивает и валится на пол, ударяясь копчиком.       — Придурок совсем? — хнычет он, исподлобья глядя на Уёна. — Какого чёрта ты вообще там делал?       — Решил добавить перчинку в твою рутину, Сани, — хихикает дьяволёныш и помогает Сану встать.       — Лучше бы ты подсыпал мне кайенского перца в еду. По крайней мере, это не было бы так больно, — Сан хватается за друга и потирает поясницу.       — Ой, ну нет, пострадавший желудок явно хуже.       — Моя задница поспорила бы с тобой…       — Твоя задница в полном порядке, — Уён продолжает смеяться и тут же отвешивает Сану смачный шлепок.       — Эй, ну хватит!       — Проверяю на чувствительность. Ладно, извини. Просто хотел немного тебя развеселить. — серьёзнее отвечает Уён.       — Да всё в порядке. Это я… как-то ненормально и странно реагирую. Прости, Уён-а, — Сан начинает мяться и смотрит куда-то в сторону.       — Прекрати. Ты нормальный и вовсе не странный. — Уён берёт ладони Сана в свои, как это было около месяца назад, на этом же самом месте. — И я всегда буду рядом, чтобы напоминать тебе об этом.       Сан смотрит на их руки и чувствует тепло. Но он никак не может отделаться от мысли, что он этого не достоин. Как он может заслуживать это тепло, эту любовь, когда он… такой, какой есть?       — Спасибо, Уён-а. — выдавливает из себя Сан. — Я бы хотел вернуться к тренировке, если ты не против.       Уён лишь вздыхает, покачивая головой, но не хочет спорить. Пожалуй, время потребуется не только Сану, но и Уёну тоже.       — Конечно, Сан-а.       Сан снова тренируется до самой ночи. И даже когда чувствует, что глаза так и норовят закрыться, — всё равно продолжает. Он так и не может понять, почему ему не удаётся достичь того результата, к которому он стремится. Почему, доходя до самой последней связки, он умудряется запороть всю композицию? Как он вообще дошёл до этого момента в жизни, если у него буквально ничего не получается?       Вчера тренер по актёрскому мастерству сказал, что ему надо больше работать над своей мимикой и что в пре-дебютное время у него получалось контролировать выражение лица лучше. Сан и сам это замечает каждый раз, когда тренируется. Но как он может работать над мимикой, когда у него буквально ноги заплетаются во время хореографии? Что же он за неуклюжее создание такое?       Он тяжело дышит и присаживается на стул возле небольшого письменного стола. Зеркало снова попадает в его поле зрения, и Сан тут же отворачивается — ему противно смотреть на себя.

***

      Сан стоит под прохладным душем — то, что нужно после изнуряющей тренировки. Пожалуй, это единственное время, когда его голова пуста и свободна от всех навязчивых мыслей, которые изо дня в день вертятся у него в голове.       Ощущение холодных капель, стекающих по телу, сродни очищению. Не зря говорят, что вода — это средство от всех болезней.       Сан выключает воду и не глядя тянется за полотенцем, но его рука ловит лишь воздух. Он выглядывает из-за шторки и… не находит ничего.       — Что за?.. — бубнит Сан, тут же смотря на пол и пугаясь, что полотенце упало и намокло.       Но на полу ничего нет, кроме резиновых шлёпанцев.       — Нет, серьёзно, что… Я точно помню, что брал его с собой.       Как раз в этот момент в дверь стучат ровно три раза, после чего следует низкое хихиканье.       — Что-то потерял, Сан-и?       — Юнхо?       — Нет, зелёный гоблин.       — Юнхо, не смешно. Ты взял полотенце? — Сан стучит в дверь в ответ.       — Какой Юнхо? Говорю же: я — зелёный гоблин.       — Юнхо!       В ответ лишь смех и звук удаляющихся шагов.       Сан прислоняется лбом к деревянной поверхности двери и ударяется несколько раз.       «Ну что за гадство?»       Ну не сидеть же теперь в ванной всю ночь?       Сан осторожно приоткрывает дверь и смотрит по сторонам, проверяя наличие хулиганского отродья в поле зрения. Не заметив ничего подозрительного, Сан выходит и старается как можно более беззвучно закрыть дверь.       Стараясь не поскользнуться, он на цыпочках идёт через холл и продолжает оглядываться по сторонам.       «Ну что за срань!»       Сгорая от стыда, — даже несмотря на то, что его никто не видит, — Сан доходит до комнаты и, выдохнув, поворачивает дверную ручку. Слишком погружённый в страх быть замеченным, он тут же входит, не потрудившись заглянуть внутрь. Сан быстро захлопывает за собой дверь и выдыхает.       — Ну что, страшно было? — раздаётся за его спиной.       За долю секунды ладони Сана леденеют, и, развернувшись на пятках, он поскальзывается и с оглушительным криком падает на пол. Боже, его задница страдает чаще, чем того хотелось бы. Но если бы в этот раз пострадала только она…       — Юнхо, какого чёрта? — голос у Сана срывается на визг. Он сидит на полу, голый и мокрый, и отчаянно пытается прикрыться, чувствуя себя ужасно.       — Да чего мы там не видели, — отмахивается Юнхо и улыбается.       И только после этих слов Сан замечает раскрасневшегося Уёна, который копается в бельевом шкафу. Боже, какой позор… Перед кем угодно, но только не перед Уёном. За что?       — Сан-а, держи, — Уён протягивает полотенце и комплект белья.       Не успевает Сан взять протянутую одежду, как ему прилетает в бок мыском тапка — в комнату стремительно врывается Сонхва.       — Кого режут?! — у Сонхва немного покосившаяся маска на лице и искреннее беспокойство в глазах, отчего он не сразу замечает бедного Сана. — Боже мой, Сан-а, ты почему голый? И мокрый? Что тут вообще происходит?!       — Всё в порядке, хён, мы…       — Они добавляют перчинки в мою скучную жизнь, — отвечает за Уёна Сан. — Что бы я без них делал…       — Парни, вы бы занимались своим перчиком в дневное время и желательно не в единственный свободный вечер от расписания за последний месяц.       Юнхо прыскает в кулак. Умеет же Сонхва-хён выбирать слова.       — Давай, Сан-а, вставай, — помогает Уён.       Сан тут же оборачивает полотенце вокруг бёдер и устало смотрит на согрупников.       — Ваши идеи либо доведут меня до инфаркта, либо лишат задницы.       — Пожалуй, ты прав. — начинает Юнхо, и Сан совсем не чувствует подвоха, пока не: — Задницу твою точно стоит поберечь.       — Ой, пошёл ты, — Сан краснеет и смеётся, ударяя того в плечо.       — Сан-а, серьёзно, мы не хотели тебе сделать больно или что-то такое, — начинает Уён через какое-то время, но Сан его останавливает.       — Уён-а, всё хорошо. Я знаю.       Уён уходит в их с Ёсаном комнату. Юнхо и Сан ещё какое-то время обсуждают произошедшее, и Сан снова дуется. Но потом он смеётся и говорит, что Юнхо и Уёну надо будет персонально извиниться перед его задницей, потому что копчик всё ещё болит.       Они засыпают под проблеск первых лучей солнца. Как хорошо, что у них нет никакого расписания.

***

      Так пролетают два месяца в течение которых Сан ещё не раз проходит через те самые попытки Юнхо и Уёна внести «перчинки» в его жизнь. В какой-то момент, мысли уводят Сана ещё дальше, ещё более глубже в пучину собственной неуверенности и никчёмности. Проделки этих двоих начинают казаться Сану настоящими насмешками. Они же просто издеваются над ним, верно? Они подбадривают в лицо, а за спиной наверняка жалеют его и говорят о том, какой же он неумёха и как он растерял весь свой огонь сразу после дебюта…       Боже, какой же Сан идиот.       Всё это время он как-то подыгрывал им, в какие-то моменты даже был благодарен за то, что отвлекался от беспрерывного потока самокопания. Но это всё было не по-настоящему, так ведь?       Но как так? Они же — семья. Ближе них, только их родные семьи.       Неужели, Сан всё это время был настолько слеп?       Сану хочется завыть. В один миг становится так всё ясно и понятно.       Может быть, в этом вся проблема? Только после дебюта, только после всего этого, он понимает — он не вписывается в группу.       Он просто лишний.

***

      — Так, парни, финальный рывок, остались последние несколько строчек. — ободряюще говорит Идэн перед тем, как Сан заходит в комнату для записи. — Сан-а, я понимаю, что мы все устали и это был длинный день, но нужно постараться, хорошо?       — Сан-а, обещаю накормить всех мясом после успешной записи! — Хонджун тоже подбадривает и остальные положительно улюлюкают.       Сан улыбается, но глубоко в душе начинает чувствовать давление. Он должен хорошо справиться, иначе он подведёт всю команду. Этого не должно случится.       — Сан-а, давай, попробуем ещё раз. Попробуй на последнем слоге уйти чуть выше, хорошо?       Сан пытается ещё раз, но…       — Ты ушёл слишком высоко. Расслабься, не напрягайся так. Можешь немного попрыгать, расслабь своё тело и просто пой, Сан-а.       И ещё раз.       — Сан-а, всё хорошо, но недостаточно эмоций. Надо добавить больше эмоционального оттенка в начале куплета.       Это снова происходит. Он снова не справляется. Он пытается из раза в раз, но каждый раз какая-то маленькая деталь рушит результат кропотливого труда. Почему он такой? Почему он просто не может быть, как остальные?       — Сан-а, ещё раз. У тебя всё хорошо? Может, небольшой перерыв сделаем? — предлагает продюсер.       — Не нужно.       — Тогда начнём заново.       Ситуация повторяется по кругу раз за разом. Сан записывается — получает замечания, записывается опять — новые замечания.       — Может, хватит? Могу я попробовать в следующий раз? — у Сана начинает дрожать голос.       — Сан-а, мы должны закончить с записью сегодня, — со вздохом отвечает Идэн.       Сан смотрит через стекло на продюсера, на ребят, которые всё это время так и продолжают сидеть в студии по ту сторону.       Он всех подводит… Из раза в раз. Они не ушли только чтобы посмотреть на его провал, на его несчастные попытки закончить свою партию в бридже.       — Сан-а, просто попытайся…       — Какого чёрта тогда? — Сан срывается.       — Что? — продюсер в недоумении поднимает взгляд.       — Зачем это всё тогда? Может, мне вообще уйти из группы, раз я для всех вас такая обуза? — Сан кричит, не в силах больше сдерживаться.       — Что ты такое…       Идэн не договаривает, и никто вообще не успевает среагировать — Сан штормом вылетает из комнаты для записи, хватает свою сумку и выбегает прочь из студии, игнорируя голоса, зовущие его.       Сан залетает в комнату, оглушительно хлопая дверью.       Грудь вздымается от быстрого бега, сердце надрывно стучит, грозясь выскочить из груди. Он больше не может, он не в силах сдерживаться.       Сан откидывает сумку на пол и кричит. Кричит, как всегда хотелось кричать. Высвобождает всю боль и гнев, что копились в нём месяцами. Ему плевать, что кто-то может вернуться, кто-то может услышать. Ему плевать на соседей. Он устал.       Сан просто устал.       По щекам начинают течь горячие слёзы и Сану становится ещё противнее от самого себя. Ну вот, ещё и нюни развёл. Нашёл время. Слезами делу не поможешь. Они не сделают тебя лучше, они не исправят все твои ошибки.       Сан ловит своё отражение в зеркале и агрессивно растирает слёзы по лицу. Ну какой же он… отвратительный. Он не может смотреть на себя.       Он хватает первый попавшийся тяжёлый предмет и заносит руку для броска.       Как такой неудачник вообще способен исправить хоть какие-то ошибки?       — Боже, ты не неудачник! — Уён перехватывает руку Сана, не давая разбить зеркало. — Сан, какого чёрта ты там наговорил? И какой ещё неудачник, ну что ты несёшь?       — Отстань! — Сан вырывает свою руку из уёновой. — Я сказал правду! Я уже давно ни с чем не справляюсь.       — Что ты несёшь?! — Уён видит, что Сан вообще на него не реагирует, и повышает голос.       — Группе будет лучше без меня. — Сан захлёбывается в рыданиях, выпуская всё то, что было сплетено в тугой комок в груди. — Я вообще ни на что не способен. Всё, что я делаю — сплошные ошибки. В танцах, вокале… Во всём. Я продолжаю ошибаться и мне это никак не исправить. Я вам только мешаю. Теперь я понимаю, почему вы стали подкалывать меня. Такой неудачник, как я идеально подходит на роль клоуна.       — Я тебя ещё раз спрашиваю, ублюдок, что ты, блять, несёшь? — с каждым словом Уён наступал всё больше и больше на Сана.       Уён тоже уже не мог сдерживаться. Все прошедшие месяцы он старался сделать всё возможное, чтобы заставить Сана улыбаться: он готовил ему есть, он всегда звал его гулять или в кино, когда выдавалась возможность, он подбадривал, даже когда тот падал и ошибался (глупо ошибался) на групповых тренировках. Чёрт возьми, да он даже почти каждое утро и вечер отсылал ему дурацкие мотивирующие цитатки. Ради чего? Чтобы этот идиот ещё больше расклеился? Ну нет, Уён этого не допустит.       — Ты хоть знаешь, что группа развалится, если ты уйдёшь? Эйтиз? Какие эйтиз? Не будет никаких эйтиз! — кричит Уён. — И какой ещё, блять, клоун? Никто над тобой никогда не смеялся, придурок! Как ты вообще мог такое подумать?       — Боже, ну это же так очевидно! Перед зеркалом, в душе...       — Что очевидно? Мы все пытались сделать всё возможное, чтобы расшевелить и заставить тебя поверить в себя, чтобы ты почувствовал себя лучше. Ты сам всегда уходил первым! И ты, — Уён тычет пальцем Сану в грудь, — ублюдок, нарушил своё обещание.       — Какое обещание? — Сан цепенеет, глаза становятся больше, а голос — тише.       — Что я буду первый, к кому ты придёшь за помощью, когда тебе станет совсем хуёво, — выплёвывает Уён.       — Я… — Сан внезапно теряется и не знает, что на это сказать.       Его проблемы поглотили его настолько, что он вообще забыл… обо всём. Сан только сейчас понимает, что даже и не задумывался над тем, а нужна ли ему помощь? А можно ли ему как-то помочь. Он всегда думал, что это бесполезно. Потому что он сам — бесполезный.       Но… стоп.       — Уён-а, я… Боже мой, — Сан закрывает лицо руками и отворачивается.       Перед глазами мелькают картинки всех прошедших месяцев после дебюта, и Сан только сейчас понимает, что Уён действительно всегда был рядом. И он никогда и не смеялся над ним, а только заботился. Сан вспоминает, что единственное, что всегда заставляло его улыбаться — это те самые сообщения от Уёна утром и вечером.       Уён всегда был рядом… Хотя Сан и не просил.       — Как ты можешь всё ещё быть рядом со мной и поддерживать? Я же забил на всех: на ребят, на родителей, на тебя. Чёрт, да даже на эйтини. Боже мой, когда я последний раз писал хоть что-то в фанкафе?       — Сан-и… — Уён разворачивает Сана к себе и убирает его руки от лица. — Позволь мне кое-что тебе сказать, и ты пообещаешь, что прислушаешься к моим словам? И что не психанёшь?       Сан лишь кивает, просто не в силах вымолвить и слова.       — Сан, я люблю тебя. — зрачки Сана расширяются, во взгляде читается немой вопрос и, должно быть, Уён это понимает: — Именно так, как ты подумал, да. Я не буду сейчас вдаваться в подробности: не время и не место. Но что я хочу сказать… Я бы не полюбил тебя, если бы ты не был таким замечательным человеком. И я совсем не хочу делать акцент на себе, но, думаю, ты по-другому просто не услышишь.       Уён нежно поглаживает щёки Сана, нежно вытирая дорожки подсыхающих слёз.       — Ты — замечательный. Как тебя можно не любить? Ты потрясающе танцуешь, чтобы ты ни говорил. И будешь танцевать ещё лучше! Ведь мы только в начале нашего пути. Вот увидишь, тебя будут ставить в пример всем юным айдолам!       Уён разворачивает Сана прямо к зеркалу и указывает на отражение.       — Что ты видишь? — спрашивает.       — Я… Ну, тебя и, чёрт, зарёванного себя, — Сан пытается вытереть глаза, но Уён не даёт.       — А я вижу парня, который в одиночку проехал через всю страну в погоне за собственной мечтой. Парня, который совсем не умел танцевать, но тренировался день и ночь, чтобы закрепить своё место в группе. Парня, про которого хореографы ещё с пре-дебюта говорили, что он не такой, как все и обязательно ещё покажет на что способен. Ты слышишь, Сан-а?       Сан молчит, растерянно смотря на их с Уёном отражение. Он бессознательно берёт Уёна за руку и кусает губы.       — Сан-а, твоему упорству, старанию и амбициям можно только позавидовать. Ты — замечательный. Пожалуйста, запомни это.       Уён приобнимает Сана и мысленно молится всем возможным богам, чтобы тот его услышал.       — Уён-а… — через некоторое время робко шепчет Сан. — Спасибо.       Они стоят чуть в обнимку ещё какое-то время, пока Уён не зовёт Сана на кровать — слишком устал стоять.       Они говорят, говорят и говорят. Очень долго. Обо всём, что умалчивали так долго, обо всём, что беспокоило всё это время. Больше говорит, конечно, Сан, но и Уёну тоже есть что рассказать.       — И вообще… — Уён внезапно смущается и отводит взгляд. — Ты мой план признания испортил. Да и вообще: ты ещё ничего не сказал по этому поводу!       — Прости, — начинает Сан, и Уён напрягается, хоть и не подаёт виду. — Я… я пока не очень разбираюсь в отношениях, но Уён… Я всегда любил тебя.       Уён резко поднимает взгляд на Сана. Такой реакции он не ожидал.       — Я никогда не понимал этого, я думаю. Да и трудно было разобраться во всём этом как следует, но… Я даже боялся, мне кажется. — Сан тихо усмехается себе под нос. — Ты ведь такой потрясающий, а я… просто я. Как я могу понравиться такому яркому человеку?       — Боже мой, Сан-и…       Уён обнимает любимого крепко, а в голове лишь одно желание — никогда не отпускать. И не позволять миру и самому Сану сломить себя.       — А что ты имел в виду, когда сказал, что я испортил твои планы признания? — заинтересованно спрашивает Сан, разрывая объятия.       — О… а… эм, я планировал признаться тебе в твой день рождения.       — Что? Постой, но… — Сан смотрит на настольные часы. — Уён уже за полночь. Десятое июля.       Уён сначала удивляется, но потом хохочет и притягивает Сана к себе, снова вовлекая в объятия.       — Сан-а, — начинает Уён, отсмеявшись. — Я люблю тебя. Люблю тебя таким, какой ты есть. Запомни это.