Доброе утро, Солдат

      СССР. Сибирь. 1988 год. База Гидры далеко в горах, там, где тоно никто не найдёт и не узнает, что здесь делают с людьми.       За пределами здания выла вьюга, снег засыпал всë, по самые окна. Вернее, всё, по самое их жалкое подобие. В этот раз выдалась особенно холодная зима, так, что морозный ветер ощущался даже сквозь толстые железные стены.       Внутри было мрачно и невероятно тихо. В коридорах полно людей, но никто не горит желанием нарушить мёртвую тишину.       В одной из комнат сидит мужчина. Красная беретка, камуфляжный костюм, нашивка флага из трёх цветов на правом плече... Перебирая скучные бумаги на столе, он достает из кармана пачку сигарет и закуривает. «Winston», его любимые. Американский, но сейчас очень популярный в Союзе бренд. Ментоловый дым разлетается по кабинету, визуально сталкиваясь с потолком и попадая в вентиляцию.       В какой-то момент, письменные работы настолько докучают, что Полковник встаёт из-за стола и направляется к очень хорошо охраняемой комнате. Вход туда доступен лишь высшим чинам. Не будь он Полковником, его бы и на метр не подпустили.       Введя шестизначный код и приложив палец к сканеру, стальная дверь с шумом открывается. Стало быть, с такой секретностью, там должно хранится ядерное оружие, но нет. За железными стенами оказывается всего лишь небольшая, скромная комнатка, в которой всё для человеческого удобства. По середине стоит дряхлая невзрачная койка. Она прогибается от веса сидящего на ней мужчины. Странно, как такое старьë ещё не сломалось? Просто удивительно.       Мужчина с металлической рукой и красной звездочкой на ней бездумно пялится в пол, не подавая никаких признаков жизни. Глаза пустые, как у робота, движения очень редкие и быстрые. Но он всё ещё жив. Он дышит, от чего в воздухе появляется холодный пар. Это можно заметить, если приглядеться.       Полковник шагает ближе, переступая порог комнаты. Тот по прежнему никак не реагирует. – Солдат, – сухо и безразлично шепчет Карпов, – отчëт о прошлой миссии.       Мужчина встаёт с койки, поднимая голубые, бездонные глаза. Кровать со скрипом принимает изначальное положение. – Миссия прошла успешно. – Солдат чеканит давно заученную фразу, – Цели ликвидированы, количество свидетелей минимально.       Полковник кивает. Этого объяснения вполне достаточно. В глазах Солдата всë ещё пустота. Однако теперь Карпов начинает видеть в них то, что свойственно только человеку: боль и тоску.       Внутри Полковника что-то переломилось. Та жестокость, та холодность, отработанная годами, всё это куда-то исчезло. В груди зарождается новое чувство, известное как сочувствие, ранее никогда ему не свойственное. Солдат... Он всего лишь оружие, машина для убийств, а таких не нужно жалеть. В Гидре нет места эмпатии. Но это по-прежнему человек. Он так же, как и другие чувствует боль, и страх, может быть даже, он тоже умеет любить. Ему иногда тоже хочется ласки и утешения. Хочется спокойствия, а не грубых приказов, но никому до его желаний нет ни какого дела. Оружие не покормили в нужное время? Что ж, пусть сам себе принесёт, здесь никто не собирается заниматься безэмоциональным существом. Оружию холодно спать без одежды на железной койке? Пусть потерпит, ему же вроде в удовольствие «замораживаться», а это почти что крио-камера. Оружию больно, страшно? Не смешите, он же людей убивает, а тут темноты испугался, бедняжка.       До Солдата тут всем было до лампочки. Кроме Василия Карпова.       Однажды, когда тот снова отчитывался о миссии, Полковник заткнул его, подошёл к шкафу и достал оттуда небольшую коробочку и протянул Солдату. Тот с непонимаем смотрел сначала на Карпова, потом на полученный предмет и так несколько раз, пока Полковник не приказал открыть. Солдат послушался, развернул упаковку и перед ним предстали объëмные прямоугольнички сантиметров так пять, в красивой, голубой упаковке, а сверху, вместе с логотипом красовалось название «Мишка на севере». Солдат хорошо знал русский, поэтому прочитать столь короткую фразу не составило никакого труда.       На смену непониманию пришло искреннее удивление. Солдат ни разу за свою жизнь не видел подобного, поэтому ожидая объяснений, перевëл осторожный взгляд на Полковника. Тот, видимо, знал, что будет такая реакция, поэтому лишь мягко улыбнулся, от чего тот совсем оторопел. – Это конфеты, Солдат, русские. – мужчина отошёл к своему столу, оставляя подчинëнного один на один с новым приобретением, – Очень вкусные. Хочешь попробовать?       Солдат нахмурился. Он хочет, но не может поверить, что Полковник, ранее дававший ему приказы убивать людей, теперь угощает конфетами. К нему ещё никто не относится по доброму. Может, это сон? – Не бойся, они не отправлены, – голос звучал нежнее, чем обычно, и Солдат решил рискнуть. В конце концов, вряд ли Карпов попытается его убить, он же «лучшее оружие». А «лучшее оружие» всем нужно. Хм, как иронично, что всем нужно исключительно «лучшее оружие», а не человек, из которого его сделали.       Не сводя холодного взгляда с Полковника, Солдат аккуратно, будто боялся уронить, взял сладость в руку и развернул красочную обёртку. – Ешь, Солдат, – Карпов сказал это твëрже, но не приказывал. Это была спокойная просьба, почти дружеская.       Тот, решив, что терять больше нечего, засунул конфету себе в рот и почти не пожевав, сразу же проглотил. Голова вроде не кружится, не тошнит, в глазах не темнеет... Странно. Зато на языке остался приятный шоколадно-ореховый привкус. А ведь Полковник не врал. Советские сладости и правда очень вкусные... Хочется ещë.       Солдат посмотрел на Карпова снизу вверх, остановился на глазах. Они были... Добрые? В первый раз за всë пребывания здесь кто-то смотрел на него с хорошими намереньями. – Хочешь ещё? – Полковник приподнял бровь, – Ешь, специально для тебя купил.       Солдат стоял в ступоре и не мог поверить своим ушам. Карпов покупает для него конфеты? Ну нет, здесь точно какой-то подвох. Приказы, приказы, приказы и бах, конфеты! Такого просто не может быть.       Странное поведение своего подчинëнного заинтересовало Полковника. Он встал из-за стола и приблизился к мужчине, вглядываясь в его нахмуренное, то ли от страха, то ли от нежелания говорить, лицо. Хотя у Солдата вообще приятные черты: голубые глаза, прямой нос, пухлые губы... Да уж, ему бы в модельное с такой внешностью, поменьше бы хмурился только. – Ты устал, Солдат? – спрашивает он более, чем заботливо, – Иди, отдохни.       Тот слушается и молча выполняет приказ. Тихое «ты это заслужил» заставляет его вздрогнуть. Полковник им гордится, это явно хороший знак.       В эту ночь Карпову не спалось. Он вставал с кровати, ходил взад-вперёд по комнате, закуривал любимые «Winston» – ничего не помогало. Полковник всë думал о своëм Солдате. О своëм молчаливом и одиноком Солдате. Интересно, он съел его подарок?       Карпов не выдерживает, встаёт с койки и идëт к комнате подчинëнного. Не будь он Полковником, в такую темень его бы туда никто не пустил, но сейчас все спали, а даже если бы и не спали, то побоялись перечить.       Шестизначный код, отпечаток пальцев – и двери открыты. Карпов входит в знакомую комнату, в которой на данный момент царит такая темнота, что собственных рук не видно. Даже светильника нету. А зачем он оружию? Хороший вопрос. Да и зрение у Солдата после сыворотки улучшилось, так что тратить деньги на свет, да и просто возится с этим нет никакого смысла.       Полковник хорошо знает эту комнату и расположение мебели в ней, но всё равно включает фонарик и медленным шагом подходит к койке.       Солдат лежит на животе, слегка повернувшись к стене. Эта поза для него самая удобная, чтобы тяжёлый протез лишний раз не доставлял дискомфорта.       Полковник заглядывает под кровать и достаёт оттуда коробочку, ту самую, которую он отдал Солдату сегодня днём. Конфеты совершенно не тронуты... Карпов улыбнулся. Он прекрасно знал, что тому понравилась сладость, поэтому Солдат бережëт её, на всякий случай. Это было в его стиле. Какой глупенький. Полковник же сказал, что купил специально для него, что тот может есть сколько душе угодно. Но, видимо, в этом всë и дело.       Рука непроизвольно тянется к волосам Солдата, и Карпов подчиняется порыву нежности, осторожно поглаживая подчинëнного по голове. – Ты молодец, Солдат, хорошо поработал сегодня. – шепчет он хриплым от холода голосом, чтобы тот по его вине не проснулся. И так он мало спит, не стоит лишний раз отбирать у него отдых. – А знаешь, я горжусь тобой, Солдат. Ты самый лучший снайпер из всех тех, кого я знаю.       Полковник не знал, зачем сейчас говорил это вслух. Язык сам развернулся. Возможно, чтобы доказать самому себе, что Солдат для него не просто игрушка, не просто оружие.       В ответ на похвалу прозвучало приглушëнное сопение в подушку. Солдату, наверное, неудобно так дышать, поэтому Полковник осторожным движением перевернул его голову на бок. Вместо сопения теперь послышалось тихое дыхание. – Так то тебе будет удобнее, – довольно произнёс Карпов, всё ещё не убирая рук с волос. Они были такие жëсткие, почти как солома. В Гидре ведь никто не заботится о внешнем виде какого-то там оружия. А зачем? Хороший вопрос.       Ещё немного посидев и погладив Солдата по лбу, Полковник сам не заметил, как утомился, и как его голова плавно сползла на мягкую подушку.       Шли дни. Карпов по прежнему давал непоколебимые приказы, а Солдат, лишëнный каких-либо эмоций и чувств, беспрекословно выполнял их. Полковник гордился им, таким послушным и преданным, готовым сделать всë что угодно буквально ни за что. Он машина, он должен это делать, это его работа, его цель в жизни. Карпов знал это, но иногда, смотря на своего подчинëнного, его сердце сжималось от жалости и тоски к нему.       Да, Солдат просто оружие в щупальцах Гидры, расходный материал, как и все тут, но когда-то он тоже был человеком. Когда-то он тоже умел смеяться, улыбаться, радоваться жизни. А теперь он обречён убивать и только убивать. В его жизни больше нет ничего весёлого, только боль и страдания.       После очередной миссии Солдат, уставший и измотанный бесконечными боями, побрёл в кабинет к Полковнику, чтобы отчитаться о выполненном задании. Он всегда так делал, без этого нельзя, даже если ты истекал кровью, сначала нужно было доложить всю информацию. По крайней мере с другими кураторами было так.       Солдат вошёл в кабинет без стука и принял стойку «жду приказаний». Хотел уже начать говорить заученные фразы, но отчëта, на удивление, никто не требовал. Бегло оглядевшись, до Солдата дошло, что Полковника нет в кабинете. Такое случалось в первый раз. Карпов, как никто другой был одержим порядком и послушанием, так что его отсутствие в рабочее время было весьма странным. Но разбираться Солдат с этим точно не будет. Один раз он получил шокером от какого-то техника за то, что «совал нос не в свои дела», как-то не хочется повторять горький опыт. Лучше подождать Полковника здесь.       Солдат осторожно присел на небольшой диван и начал ждать. Предано и верно, как пëс.       Прошёл час. Два. Три. Он не знал, сколько точно, но отмороженные мозги уже плохо соображали, постепенно начало клонить в сон. Солдат сопротивлялся долго и упорно, но в конце концов его организм, напичканный всем, чем можно, взял своё. Всё таки, каждому живому существу нужен сон, в независимости от его физиологических особенностей.       Карпов вернулся только к семи часам вечера. За это время уже успело стемнеть, и прилично, так, похолодать.       Переступив порог кабинета, взгляд упал на до ужаса забавную картину: это «оружие», свернувшись калачиком, мирно дремало, совершенно не представляя никакой угрозы. Изредка Солдат посапывал, что вызывало у Полковника ещё большее умиление. Он улыбнулся и подошёл к дивану. Присел на корточки, осторожно положил ладонь на щеку «смертоносному» оружию и ласково погладил. – Спишь? – спросил Карпов, сам не понимая зачем. Очевидно же, что тот не ест. – Ну спи, спи... – говорил он таким голосом, будто перед ним не киборг, а маленький ребёнок. – Ты отлично справился с сегодняшней миссией, Солдат. Ты заслужил отдых.       Руки снова осторожно легли на голову, начиная очень трепетно и заботливо поглаживать тëмные волосы. Солдат такой забавный: спит, и даже не догадывается, что сейчас происходит вокруг него. Интересно, какая будет у него реакция? Страх? Или может быть отторжение? Это неизвестно, по крайней мере до тех пор, пока он спит.       Всё таки, всему в природе есть логическое объяснение, но, видимо, для этого явления не нашлось. Руки сами тянулись к Солдату, к его сухим, как солома, волосам, к холодной щеке, к пухлым, почти алым губам... К таким необычным чертам лица, но одновременно и таким прекрасным. Солдат, оказывается, такой красивый, такой невинный, такой беззащитный, а ещё «машиной для убийств» называется. Внутри него просто сломленный, зашуганный, до потери пульса, парень с промытыми мозгами и кибернетической рукой. Он не убийца, и никогда им не был. Его вынудили убивать. Гидра. Вот кто вынудил. Полковник знал, что он сам один из многих, кто этому поспособствовал, хотя бы той причине, что устроился сюда. Но, кто бы мог подумать, что даже он умеет проявлять сочувствие. Пусть, не самым очевидным способом.       Именно по этой причине Карпов и сидит сейчас здесь, в этом холодном, мрачном кабинете, поглаживая своего подчинëнного по голове. Потому что жалеет. Потому что любит. Потому что привязался к своему Солдату и не может позволить ему страдать.       Волосы кто-то приятно пропускал через пальцы, на лбу лежала чужая, но зато тёплая ладонь. Она грела не только голову, но ещё и душу, ведь это был первый раз, когда Солдата в принципе кто-то гладил. Может, это сон? Если так, то он, пожалуй, самый прекрасный за все годы проведённые в крио-камере.       Солдат зажмурился, желая побольше ощутить на себе чужую ласку, но когда почувствовал запах знакомых сигарет, всё стало предельно ясно.       Солдат открыл глаза и осторожно повернул голову. Всё, как он и ожидал: Полковник. Сидел на диване, совсем близко к нему, нежно поглаживая его по голове.       Солдат оторопел. Всё это было похоже на смутное виденье, на какой-то самый желанный и несбыточных сон. Но это было явью. Полковник, всегда суровый и равнодушный, одержимый приказами и беспрекословным послушанием, ласкал его, «величайшее оружие Гидры». А это не по регламенту. Неужели, он хочет, чтобы его наказали? Он не боится? Зачем он это делает? Слишком много мыслей крутится в голове, сознание затуманено, Солдат ничего не понимает. Кроме одной маленькой детали.       Он не глупый. Да, после разморозки мозги шалят, но всë таки не зря Солдат сам составляет и продумывает все свои миссии.       В глубине души Солдат знал, что Василий Карпов – первая причина его страданий здесь, но его отмороженные мозги не могут отказаться от столь нужной в этот момент ласки.       Солдат подчиняется. Как и всегда. Он откидывается на спину, подставляясь под тëплые руки Полковника всем телом. Тот, в свою очередь понимает это, и его осторожные ладони опускаются на шею и грудь.       Карпов уже успел заметить, что его подчинëнный проснулся, и что такие действия его вполне устраивают, поэтому он мягко улыбнулся, и нежно, почти по матерински прошептал: – Доброе утро, Солдат.