—
27 июля 2024 г., 18:15
***
polnalyubvi — алый закат
Прохладный ветер ударяет в лицо. В конце марта в Питере ещё холодно, чтобы сидеть на крыше, обдуваемой всеми возможными ветрами, и наблюдать за заходящим солнцем. Но полюбоваться закатом захотел Серёжа, а Олег… А Олег не смог ему отказать. Как и всегда. Они не собирались забираться на крышу и тем более задерживаться в городе дольше, чем планировалось изначально. А планировалось вернуться до комендантского часа (хотя бы постараться), потому что лишний раз доводить своими выходками воспитательниц не хотелось. Они и так за последнее время чересчур сильно действовали им на нервы, но… Что-то пошло не по плану. Кто-нибудь из них удивился этому? Нет. Всё как всегда. Ничего нового. Погода с самого утра баловала солнцем без единого облака на небе. И даже без ветра! Конечно, к вечеру ветер поднялся и своими сильными порывами всякий раз старался или их унести куда-то, или снести ближайший светофор со столбом. За полчаса было принято решение: раз выдался «выходной», то можно и смотаться незаметно в центр. Хорошо, что большая часть ребят уехала на какую-то экскурсию вместе с воспитателями, поэтому сбежать с детского дома стало проще. Хотя, будто до этого они никогда таким не промышляли и не сбегали при каждом удобном (и неудобном) случае из него. По шапке, конечно, прилетало. Очень часто. Но кого это останавливало, правда же? Всё началось с обычной прогулки в центре по Невскому и Дворцовой, мимо Исаакиева к Фонтанке, а дальше оказались на Марсовом поле. За разговорами, любованием архитектурой (и не только) любимого города и наслаждением — наконец-таки! —хорошей погодой время быстро двигалось вперёд. И вот незаметно наступил вечер: небо начало постепенно приобретать оранжево-розовые тона. Серёжины глаза наполнились восторгом. Разумовский так посмотрел на него, что Олег понял: он не сможет отказать, что Серёжа бы сейчас не предложил. И так они оказались на крыше. На их крыше почти в самом центре, которую они отыскали случайно. Вход на неё никогда не закрывали и что самое главное: мало кто о ней знал. Олег ведёт плечами, когда ветер скользит по шее и проникает за шиворот куртки. Ему скорее больше неприятно, чем холодно. А вот Серёжа шмыгает уже покрасневшим носом, закутывается в свою куртку сильнее и прячет ладони в рукава. Олег даже может поспорить, что тот ещё и поджимает пальцы на ногах, пытаясь их хоть как-то согреть. От его куртки Серёжа категорически отказался. Хоть Олег бы в тёплом свитере, но Разумовский был непреклонен. Ведь Олег сам может замёрзнуть, а ему и так нормально, не холодно даже. Ага, не холодно ему. Холодно ему ещё как. Но молчит, как партизан, и терпит. Серёжа из тех, кто не признается ни за что в том, что уже замёрз. А на следующий день это чудо будет шмыгать заложенным носом и чихать как ненормальный. Знали, проходили уже, но Олег не стал настаивать. Если Серёжа упёрся, то заставить его что-то сделать будет весьма проблематично. Олег подтягивает колени к себе, обнимая их. Вновь передёргивает плечами, когда ветер снова проникает за шиворот. Приходится поднять плечи к ушам, чтобы меньше задувало. Олег не может оторвать взгляд от неба. Красиво. Даже чересчур. Такие оттенки он видел только в альбомах Серёжи, когда тот что-то рисовал красками. Фиолетовый смешивается с розово-алым, всполохи оранжевого с тёмно-синим. Всё это так гармонирует друг с другом, что даже не верится как такие цвета могут сочетаться между собой. Как бы ни был красив закат, раскинувшийся на бескрайнем небе, более красивым перед ним является Серёжа… его волосы. Серёжа сидит чуть впереди него, ёжась в очередной раз от резкого порыва ветра. Тот ерошит его отросшие до плеч волосы после неудачной стрижки. Тогда произошло что-то непонятное. По какой-то причине Серёжа вспылил и отрезал их почти до ушей. А потом давил в себе слёзы из-за злости на самого себя, говоря: «зачем я вообще это сделал?..» Серёжа любит свои волосы и ни за что на свете не стал бы их отрезать. Но что тогда произошло? Олег так и не смог выпытать у него. Разумовский отказывался говорить. Потом он, конечно, признался, что мысли всякие в голову лезли, поэтому и решил обрезать. Олег принял такое объяснение, но не стал настаивать, чтобы ему рассказали правду. Волков просто чувствовал, что что-то не так. Если Серёжа захочет, то сам ему обо всём расскажет, а так… Олег не станет настаивать. Но Серёжины волосы всё равно притягивали к себе взгляд каждый чёртов раз. Неважно даже в каком месте: хоть на уроках, хоть сейчас, когда он старался сосредоточиться на небе. Но выходило плохо. От слова совсем. В какой-то момент Олег сдался. Его больше не интересовало ничего, кроме волос Серёжи пылающие, словно костёр в лучах заходящего солнца. И это красиво. Красивее, чем закат, раскинувшийся перед ним. По мнению самого Олега. Олег пялится. Он может в этом признаться. Олег просто не может не смотреть на эти рыжие волосы. Не может не рассматривать их с такой внимательностью, будто никогда раньше не видел. Он позволяет себе такую слабость. Хотя бы сегодня. Ему хочется прикоснуться, потрогать, пропустить их через пальцы, но Олег сдерживается. Позволяет себе только смотреть, но не трогать. Сжимает ладони в замок на коленях. Таких порывов с каждым днём становится всё больше и больше, что порой приходится контролировать себя. Чтобы прикосновения не были слишком долгими, чтобы откровенно не залипать: на волосы, на лицо в редких веснушках, на голубые глаза. Выходило с трудом, но Олег старался. Правда. Но не всегда получалось. Как сейчас например. Да, он с Серёжей близки, доверяют друг другу и не разлей вода с самого детства, когда Олег только попал в детский дом. Серёжа для Олега уже давно стал больше, чем просто друг. Он не сможет подобрать нужного слово, чтобы правильно объяснить это. Те странные чувства, что появляются в груди, никуда не собираются уходить. Что-то тёплое, до боли нежное появляется внутри, когда он смотрит на Серёжу. На такого родного Серёжу. Олег пытался понять, что это такое. Раньше такого чувства он не испытывал. Никогда и ни к кому. Читал про такое только в тех самых своих фэнтези книжках, взятых из библиотеки или купленных на накопленные еле-еле сбережения. Читал про те самые чувства, которые он стал испытать к Серёже. Но читать и испытывать на себе — две совершенно разные вещи. Олег убедился в этом на собственном опыте. Хотя на самом деле принять то, что он испытывает, оказалось легко, потому что… ну, это Серёжа. Порой Олегу кажется, что он не мог не полюбить его. Бой был в этом деле проигран сразу же. Олег старался вспомнить, когда это всё началось. Пытался вспомнить детство, когда он только попал в детский дом и стал общаться с Серёжей. Пытался анализировать свой ранний подростковый возраст. Ответа он не нашёл. Но его не покидало ощущение, что эти чувства были с ним всегда. Просто тогда они были спрятаны где-то глубоко-глубоко внутри, и только сейчас Олег стал в полной мере осознавать и принимать их. Влюблённость? Слишком не то понятие, чтобы описать что он чувствует. Любовь? Олегу кажется, что да, но всё равно что-то не то. Это что-то больше, чем себе можно даже представить. Родственные души? Скорее всего это именно оно. — …Олег! — А? — он резко приходит в себя, когда Серёжа щёлкает перед его лицом пальцами и машет рукой. — Ты чего завис-то? — ветер растрёпывает волосы Разумовского ещё сильнее. Тот резкими движениями заправляет отросшие пряди за уши, но это мало чем помогает: те всё равно лезут в лицо. Наклоняет голову вбок, внимательно смотря ему в глаза. — Да ничего такого, — жмёт плечами Олег. Переводит взгляд на небо, чтобы не смотреть на Серёжу. Неловко что-то стало. — Просто задумался, — быстро встаёт, отряхивает штаны и протягивает руку. — Пойдём, а не то ты окончательно замёрзнешь. Серёжа на это лишь закатывает глаза, бурча что-то по типу «я не замёрз вообще-то», но за протянутую руку цепляется. А пальцы у Разумовского ледяные. Олег качает головой. — Ещё заболеешь тут. — Не каркай, — его бьют слегка в плечо. — Не заболею я. — В прошлый раз ты говорил то же самое… — Волков! Олег лишь смеётся, смотря на спину Серёжи, который спускается по лестнице первый. Когда-нибудь он признается, что любит очень и очень сильно. Может, это будет на выпускном (***
