Одним путем со смертью

      Запах горелой плоти душил. Просачивался сквозь маску, забитую лечебными травами, сжимал горло в невидимых тисках. Жар от костра доставал несмотря на расстояние и плотную кожаную накидку. Стёкла маски потели изнутри, затуманив обзор. Кожу на щеках щипало от слёз.       Костер пылал, выбрасывая в воздух огромный столб едкого дыма, дрова трещали, разбрызгивая искры. Трупы, сваленные в кучу, медленно обугливались. Лица мертвецов притягивали к себе взгляд. С трупными пятнами или вывалившимися синими языками, застывшие в посмертном ужасе… Каждое уникально и все как одно.       — Ренне! — мужской голос со спины прервал мысли. — Что ты там застыла? Быстрей сюда, мне нужна твоя помощь.       В последний раз взглянув на костёр, девушка поспешила к наставнику.       В таверне, которую местные переделали в лазарет, было не протолкнуться. Почти все поверхности в общем зале были заняты больными. Кислый запах гниения и нечистот окутывал с порога, погружая в атмосферу отчаяния. Больные стонали, корчились от боли, плакали, расчесывая нарывы. Между страдающими монолитной скалой стоял наставник Грегор. Он, заметив девушку, застывшую в дверях, поманил рукой. Из-за закрывающей всё лицо птичьей маски настроение было не прочитать, но прожившая с ним почти десять лет Ренне поняла по походке и жесту — дело плохо.       Большую кухню, отвели под операционную. В ней было несколько чище и дышалось полегче. Мрак разгоняли масляные фонари под потолком. На столе — ранее обеденном — лежал мужчина, раздетый догола. Всё его тело покрывали нарывы, дыхание прерывалось надсадным кашлем, губы потрескались, глаза впали.       — Ренне, что скажешь?       — Он очень плох, наставник.       Говорить было тяжело. На языке и в горле всё ещё стоял привкус гари.       — Это я и так знаю, — Грегор покачал головой. — Что ещё?       Очередная проверка. Девушка постаралась погасить возникшее внутри раздражение и сосредоточиться на осмотре. С тех пор как доктор в прошлую эпидемию подобрал Ренне на маленьком хуторе, он взялся обучать её мастерству врачевания, и подобные проверки были не редкостью.       «Но не над умирающим же человеком!»       Организм мужчины был очень истощен. От былой мускулатуры не осталось и следа. Сейчас он больше походил на скелет, обтянутый кожей. Один из нарывов при прикосновении тут же лопнул. Тёмный и вязкий гной потёк вниз по грудине. Ренне уже давно привыкла к такому и не обратила внимания на испачканную перчатку. Девушка сосредоточилась на правой руке: кисть потемнела и выглядела более иссохшей, чем левая. Ренне обошла стол и взялась за синюшные пальцы. Мужчина даже не дернулся, когда она сжала их сильнее, чем следовало. Его взгляд всё также бродил по потолку. На коже остались вмятины, которые не спешили расправляться. Ткань натянулась, словно пергаментная бумага, готовая лопнуть.       — Нужно удалить правую кисть. Она уже мертва.       Ренне надеялась, что ответ удовлетворит наставника. Она очень устала за этот бесконечный день. Хотелось свернуться калачиком и просто уснуть.       — Согласен, готовь жаровню.       Пока девушка разжигала угли, Грегор готовил инструменты. Огромная пила с мелкими частыми зубцами всегда пугала Ренне. Каждый раз, когда она видела, как наставник пилит ею кости, хотелось просто сбежать от жуткого скрипящего звука. Её давно не пугали крики людей, но звуки разрезаемой плоти ещё долго преследовали в кошмарах с самого первого раза.       Она зажмурилась на мгновение, когда наставник рассек плоть мужчины. Ремень, предусмотрительно зажатый пациентом во рту, заглушил крик, но всё равно его боль буквально почувствовалась острыми иглами в воздухе. Капли крови забарабанили по полу, скатываясь со столешницы.       Девушка равнодушно посмотрела на разливающуюся лужу, поддерживая специальные щипцы в жаре углей.       — Ренне…       Кисть, отделённая от руки, шлёпнулась на пол, разбрызгивая гной.       — Да, наставник.       Быстрым движением девушка прижала к срезу раскалённые щипцы с зажатым в них углём. Исступленный крик боли не смог сдержать даже кляп. Свободной рукой мужчина попытался отпихнуть Ренне, но Грегор мгновенно среагировал, прижав его к столу.       Девушка вернула щипцы в жаровню и рассеянно потянулась за бинтами на столе рядом. Есть ли необходимость бинтовать рану? Скорее всего, он не жилец. В таком случае, стоить ли тратить на него припасы?       Ренне оглянулась: Грегор пытался вытереть ветошью гной и кровь с плаща.       — Наставник?       — Дай ему макового настоя, — мужчина сразу же понял суть вопроса. — Как закончишь, жду в общем зале.       Пациент, имя которого Ренне так и не узнала, выпил настой и почти сразу же уснул. Кожа на его руке покрылась волдырями ожогов, кость, торчащая из раны обуглилась, лопнувшие нарывы невыносимо воняли и сочились гноем и сукровицей. Пока девушка поила мужчину, в комнату прошмыгнули пара ребятишек с ведром воды, обмотанные с ног до головы тряпками. Видимо, в попытках защититься от болезни. Они быстро затёрли кровь и, брезгливо закинув кисть в ведро, также бесшумно сбежали.              Обход проходил строго по очереди. Иногда Ренне казалось, что её наставник давно мертв внутри: никаких проявлений эмоций, он спокойно и равнодушно пытался помочь каждому.       В дальнем углу зала надрывно плакал младенец, его мать лежала рядом с закрытыми глазами. Ребёнок сжимал её высохшую обвисшую грудь, но она никак не реагировала.       — Мертва, — Грегор подхватил дитя на руки. — Позови мужчин, пусть унесут тело.       — Да, наставник.       Ренне двинулась к двери, плач резко прекратился. Девушка зажмурилась, сдерживая слёзы в попытке убедить себя, что хруст позвонков ей почудился.              На заднем дворе наставник оборудовал им неплохое жилище. Они жили в хлеву, сейчас пустом из-за мора, а в углу у забора мужчина соорудил кабинку, в которую каждый день загонял Ренне мыться. Сначала ледяной водой обливал прямо в костюме, смывая кровь и остальные загрязнения, потом выделял ведро еле тёплой, чтобы уже протереть всё тело. Жители деревни не особо понимали, зачем лить столько воды, но с советами не лезли, только оказывали посильную помощь в лечении и старались держаться от лазарета подальше.       Пламя в маленькой металлической печке плясало на тонких дровах, даруя столь желанное после холодной помывки тепло и умиротворение. Девушка сидела на самодельном матрасе, набитом свежей соломой, ещё еле пахнущей клевером, и клевала носом. Скромный ужин, проглоченный в мгновение, упал в желудке комком, вызывая дискомфорт. Всё, что она видела за день, вновь вставало перед глазами. Стена, которой она пыталась отгородиться от горя здешних людей, давала трещину.       — Он… не проживёт до утра?       Ренне сама не поняла, зачем озвучила вопрос с уже понятным для него ответом. Может, в тайне надеялась, что ошиблась.       — Скорее всего… — наставник даже не повернулся в её сторону, аккуратно развешивая на рогатину плащ. — Мы не можем спасти всех, нужно сосредоточиться на тех, у кого ещё есть шанс.       Истина которую не изменишь. В период эпидемии выживут только сильные или удачливые. Можно спрятаться в глуши или за городскими стенами, но болезнь придет, и смерть соберёт свою жатву.       — Наставник как долго?..       Девушка замолчала не в силах произнести до конца волнующую её фразу. Сглотнула комок, вставший в горле, и попыталась ладонями стереть выступающие слезы.       — «Как долго» — что?       Мужчина окинул ученицу пронзительным взглядом. Под ним девушка сжалась ещё сильнее, словно её насквозь продуло северным ветром.       — Как долго мы сможем бороться со смертью?       Она прижала колени к груди, обхватив их руками, в жалкой попытке защититься от взгляда наставника.       — Ренне, ты не права, — Грегор покачал головой. Взгляд его смягчился, на лицо набежала грусть. — Мы не боремся со смертью. Мы всего лишь идём с ней одной дорогой. Она всё равно возьмёт своё. Рано или поздно.       Девушка в ответ только тяжело вздохнула и устало прикрыла глаза. Может, наставник и прав, и путь со смертью у каждого свой, она лишь приложит все усилия, чтобы их совместное путешествие длилось как можно дольше.