Травиата

Что первым чувствует человек когда теряет все? Для каждого по разному, кто то начинает бить кулаками об стену, кто-то плачет навзрыд, а кто-то просто держит это всё в себе. Итан как раз-таки был из тех людей кто держал все в себе до момента взрыва эмоций, хотя его психотерапевт абсолютно запретил закапывать эмоции в маленький гробик. Такие же чувства, как в Луизиане он почувствовал когда пуля пробила череп его жены, когда единственное счастье что осталось у него унесли на руках люди «друга» семьи. Он не знал что чувствовать, задаваясь вопросом проклят ли он? Опять? Опять ему предстоит бороться за свое счастье с кучкой монстров зараженных плесенью? Он просто хотел размеренной жизни, его раздумья прервались ударом по голове сзади.    ************* Прокручивая все воспоминания в голове Итану становилось все хуже и хуже, но больше и нечем было заняться когда ты в сидишь как попугай в клетке. После взрыва в деревне Итану, а так же помогающему ему Карлу удалось выжить, он все таки принял его предложение как вы сумели догадаться и вроде стал относится более по человечески, нежели когда он чуть не сбросил его в ту дыру. Поэтому они теперь на обследовании, который день он не помнит, да и даже не хочет знать сколько дней пробыл в заточении. Карла он не видел, вроде ему и было плевать на его состояние, но капля сожаления в его душе была, по крайней мере он помог спасти его ребенка. Где его дочь он так же не знает, к Уинтерсу заходят только дать еду, вколоть очередной препарат, который обязательно вылечит его от инфекции, как его заверяют. Итан потерял счет времени.  Внезапно в дверь стучатся, очередная медсестра, как думал он, но к удивлению вселюбимый Редфилд.  — Привет Итан, как твое самочувствие сегодня? — Крис произнес это без доли беспокойства, стоя столбом в обтянутой футболке, интересно у него вообще есть другая одежда?  — Так же как и обычно, что может поменяться когда все что я делаю это принимаю лекарства? Сомневаюсь в том что они нужны именно мне, я же не заражен! — Итан начал набирать высоту тона, явно намереваясь орать на брюнета.  — Успокойся Итан, тебе так же как и всем выжившим нужно быть под присмотром, вирус может быть спрятан и не показывать себя всем.  — Какой еще вирус? Ты же сказал что это обычный плановый осмотр, как было после Далви! — походы к психиатору видимо, не дали свои плоды. Итан не может быть флегматичнее.  — Мы обсудим это позже, когда ты будешь в адекватном состоянии, не намереваясь убить меня прямо сейчас. Я вижу когда ты зол, а когда нет. Не пытайся надурить меня тем, что все, по твоему мнению - отлично, Уинтерс! — мужчина поворачивается спиной к нему, захлопывая дверь и вводя код для закрытия.  — С чего он вообще взял что я невменяемый?.. — слова проговоренные шепотом так и остались без ответа.  — Сэр, вы так и будете говорить что это вирус, для мистера Уинтерса? — солдат в экипировке амбреллы произнес слова Альфе.  — Если мы расскажем Итану всю правду, я сомневаюсь что он вообще выйдет из карантина.  — Но, мы же поняли суть его анализов? Разве нет? — Отставить разговоры,  02 у тебя есть дело с выжившим, иди проверь его.  — Слушаюсь. — безэмоционально проговорил агент, направляясь на несколько дверей от двери Уинтерса.   *********** — Так и будете пытать меня? Слушайте, на родине мне уже доста.. — — Инфицированному объекту нежелательно заходить в контакт, вы опасны для мира.  — Причем здесь это? — Серые глаза уставились в недоумении, в ответ послышалось молчание. Возможно Карл и слишком преувеличивал насчет пыток, но мало какому человеку, прожившему жизнь убивая, создавая и имея большую территории, понравится жить изо дня в день в маленькой комнатухе похожей на психиатрическую больницу? А может это она и есть? Гейзенберг ничего не смыслил в современных реалиях, не понимая даже того куда и зачем его привезли. Его надежды были на то, что папаша просто поблагодарит его и уйдет в закат со своей личинкой на руках, но нет же, надо было засунуть всех в клетку, хотя кого всех, их всего двое.  Работник покидает его комнату в изоляторе, и начинается такой же обычный пыточный день, с белыми стенами, без солнечного света и в сорочках, похожих на действительные одеяния психбольных. Наверняка урезали бюджет, тогда они точно психи.  На следующий день к Итану так же заглядывает Редфилд, с порцией банальных вопросов, оставляя еду и закрывая дверь. Так же продолжается и у Карла, похоже они совсем потеряли надежду на всё. Итан день за днем погружается в еще глубокую депрессию, все что осталось у него в жизни это их дочь с Мией, он не знает что с ней, все  утаивают от них любую информацию касающихся «инфицированных» или тех, кто находится на дичайшем осмотре, как Карл. Да, Уинтерс тоже пытался узнать о нем что-то, пусть он для него и ничего не значил, было бы жестоко если его воспримут как оружие и будут использовать в целях корпорации, он не хочет этого допустить. С произнесенными в голове последними словами, что-то в голове начинает гудеть чем то, похожим на человеческую речь, отдаленно похожая на Мию. Его предупреждали что некий «вирус, который засел и в Карле и в Итане, возможно и Розе, может давать такие эффекты от лечения. Как это вообще понимать? Единственное что он знал так это та нечисть под названием Каду, которая была во всех детищах Миранды, ну, в одном присутствует до сих пор.  Размышления о биологии этих тварей прерываются голосом маленькой девочки, неразборчивой и до ужаса знакомой.  ******** — До меня поступила информация о освобождении последних инфицированных, Альфа, вы знаете об этом? — агент передал послание Крису, намереваясь ждать показания.  — Знаю. — без доли эмоций сказал он, явно не радуясь скорому возвращению Уинтерса и этого….  По словам Редфилда «чудовища», как бы Итан тогда не пытался убедить его что он безопасен, Крис никогда бы не допустил выхода на свет Карла, «как человек живущий пятьдесят, или сколько? На вид ему все тысяча, может нормально социализировать в обществе? Мы рассмотрим этот вопрос, но только не закатывай ту же шарманку, как было с Мией.» после этого о покойной жене при Уинтерсе он не говорил, так же как и ему о Гейзенберге.  — Вы считаете это хорошая идея, сэр?— воскликнул кудрявый парень, сидящий на нижнем столбине возле управления камерами. — Ну типо, я бы не допустил того чтобы по моему городу разгуливал почти умерший человек и вместе с ним немытый мужик лет пятидесяти, с какой то хренью в организме? — Алекс, я тебя умоляю, какое тебе до этого дело? Ты разве хирург или может еще какой-нибудь высокопоставленный чин? Смотри за камерами и не давай непрошенных советов. — ответила ему рыжая девушка стоящая возле стенда с пробирками.  — Ты только и можешь что затыкать тех, кто не так важнее тебя! Если бы не я, все бы заключенные уже давно прорыли путь вниз, как ебаные кроты. — Алекс, ответив Эшли, положил руки на груди поотдаль, хмуря бровями.  — Отставить! Если это решение сверху, мы не в праве менять его как думается нам, они знают что делают. — Ответил  черноволосый мужчина стоящий возле Редфилда.  Алекс, никак не успокаиваясь шепчется с парнем возле него — Ага, знают что делают, из-за их знания мы скоро останемся обглотанные зомбарями! — парень осуждающе посмотрел на него, но улыбнулся.  — Алекс, я неправильно выразился? Если у тебя есть мнение насчет этого, валяй, мы все во внимании. — он наклонился чтобы быть с ним на одном уровне, в глазах был поддельный страх.  — Мариан, да ладно тебе! Не было ничего такого что он сказал, мы все почитаем их — блондин возле Алекса смягчил ситуацию, нервно улыбаясь.  — Если тебе так угодно, Майкл. — Мариан, опять же схмурив лицо, ушел к месту где стоял. Повисла напряженная тишина, спорящие заткнули рты, занимаясь тем чем занимались до этого. Шепотом, Редфилд удивляясь происходящему спросил у товарища: — Ты серьезно будешь слушаться их приказа? Это же не мыслимо! — услышав, Эвери удалился в более людную комнату, Крис последовал за ним. — Ты думаешь они будут выделять деньги на дом этому сумасшедшему? Он же всех, блять, переубивает! — Может быть Миранда и убрала его человеческое нутро, но явно оставила сознание обыкновенного хомосапиенса, теоритически, он делал все под давлением, тем более, разве Итан позволит убивать людей под его носом?  — Итан, что?