Моё

      Наконец-то они вышли на улицу все вместе спустя долгих две недели. Яркие лучи обнимали землю, проскальзывая солнечными зайчиками сквозь ветви деревьев и зелёных листьев. Ветер ласково ерошил розовые волосы на макушке юного тигра, запутываясь в шерстинках на ушах и хвосте. От этого малыш улыбался широкой улыбкой, гордо демонстрируя свои недавно отросшие клыки, и теперь он мог так же скалиться, как и его старший.       — Сатору, иди сюда, — голос Сугуру был мягок и в то же время тягуч во всей этой душной обстановке.       Отрицать тот факт, что за пределами прохладных стен общежития царствовала жаровня, было бы глупо. Сатору, поправив скатившиеся очки, зашагал в сторону Иери и Гето. Юджи семенил следом, ухватившись за длинный пятнистый хвост Годжо. Белоснежная шерсть слегка смялась под маленьким кулачком.       Солнце слепило глаза, но это не мешало Юджи наслаждаться прогулкой и наблюдать за окружающим его миром. Он в таком возрасте, где детям интересно абсолютно всё, начиная от мелких ползающих по земле букашек, заканчивая огромными, по их мнению, в небе самолётами.       Его внимание привлекло цветастое пятнышко в воздухе. Слишком светлое для древесного листа и слишком разноцветное для лепестков, витающих вокруг. Хвост старшего быстро выскользнул из рук, теперь малыш был увлечён игрой "догони и поймай".       Юркая бабочка ловко маневрировала между детских пальчиков, пытающихся её словить, словно в капкан. Итадори звонко смеялся и мило жмурился, когда поднимал голову, и его целовало солнце. Троица студентов наблюдала за ним из-под сени ветвистых деревьев, укрывшись в тени и о чём-то беседуя. До Юджи доносились только обрывки, но он и не вслушивался. Хвост пушился в азарте, звериные уши были отведены назад, словно тигрёнок готовился к прыжку. К самому что ни на есть важному прыжку.       Согнув колени в приседе, Итадори затаился, чтобы в следующую секунду выпрямиться и в воздухе ухватить шустрое насекомое в свои загребущие лапки. Хлопок. Два золотых глаза, разделённых вертикальным суженым зрачком, устремились на сжатые ладошки. В радужке сиял неподдельный блеск детского любопытства. Хвост ходуном метался из стороны в сторону, а дыхание перехватывало — настолько был воодушевлён малый.       Юджи в два прыжка оказался возле Сатору. Запыхавшийся, красный, как переспелый гранат, тигрёнок светился аки новогодняя гирлянда.       — Тору-Тору! Смотри, что я поймал! — на одном выдохе выпалил Юджи, бодая головой бедро Годжо и поднимая ловушку вверх, демонстрировал замочек из своих рук.       Ирбис наклонился поближе, приспустив очки. Сёко и Сугуру последовали примеру друга. Итадори аккуратно разжал ладони так, чтобы образовалась небольшая щёлочка. Он попробовал заглянуть внутрь для большего убеждения, что бабочка у него, но ничего не вышло — темно, хоть глаз выколи. Раз не получилось посмотреть, то можно раскрыть руки, выпустив на волю малышку. Ему хотелось только поиграться с ней, поэтому не было нужды так тщательно охранять находку.       Разъединив ладони, Юджи с тоской обнаружил пустоту. Уши поникли, хвост грустно опустился. Глаза предательски заслезились, и он быстро протёр их рукавом форменной куртки, стирая влагу с лица. Шумно шмыгнув, тигрёнок прислонился к ноге старшего. На макушку опустилась широкая ладонь, взъерошив и без того непослушные волосы.       — Не расстраивайся, ещё сможешь поймать другую, — Сатору успокаивающе ущипнул пухлую щёку Юджи, Сугуру пригладил ежик на голове малыша, а Сёко, достав из кармана конфету, протянула сладость ребёнку.       Юджи развернул леденец со свойственной сладкоежке скоростью и закинул его быстро в рот, перекатывая языком от одной щеки к другой, ответно угукнув и поблагодарив Иери за вкусняшку.       Расстройство долго не держало в своих объятиях тигра, смещённое на задний план той самой проворливой четырёхкрылой чертовкой. Ранее упомянутая шестиногая барышня приземлилась на кончик носа Юджи, шевеля усиками и хлопая своими разноцветными крыльями. Итадори сразу стало щекотно от её действий, он морщил нос, прикрыв глаза, и смеялся. Его смех растекался, как звонкий ручей, заполняя пространство вокруг.       Ребята с лёгкостью выдохнули, ведь ребёнок счастлив и больше не плачет. Но небольшой укол ревности всё равно настиг их души, ведь все почести забрало маленькое создание природы. Но, видя, что Юджи пришёл в себя и вновь улыбается во весь рот, студенты вернулись к своему разговору.       А Итадори, сведя глаза к кончику носа, попытался осторожно дотронуться пальчиком до трепещущих крыльев бабочки. Увы, зудящее чувство в носу вынудило мальчика звучно чихнуть. Согнувшись, Юджи прикрыл лицо руками и тут же резко их убрал, испугавшись, что случайно раздавил бабочку. Яркое пятнышко вновь приковало к себе внимание, удаляясь всё дальше от тигрёнка.       Малыш облегчённо вздохнул, провожая взглядом улетающее насекомое. И вновь его глаза нашли нечто активно движущееся. Присев на корточки, Юджи наблюдал за колонией крошечных, по сравнению с ним, рабочих муравьёв. Каждый нёс на своей спине что-то: маленький листочек, веточку или же кусочек хлеба, вытащенного из ближайшей кормушки для птиц.       Муравьи увлекли детскую душу, от чего Юджи не сразу отреагировал на подошедшего к нему человека. Только, когда к нему наклонились и позвали, Итадори поднял взгляд на пришедшего. На лице засияла радостная улыбка. Это был ещё один из старших студентов. Семпай для Итадори и кохай для троицы друзей.       — Привет, братец! — воскликнул тигрёнок, собираясь поведать о своём увлечении собеседнику, как упругий длинный хвост перехватил под мышками Юджи и оттащил подальше.       Малыш в недоумении посмотрел на Сатору, сжав штанину старшего в кулак. За тёмными линзами очков не было видно глаз, а лицо своей непроницаемостью напоминало камень, однако юный оборотень ощущал исходившую от Годжо тяжёлую ауру недовольства, постепенно перерастающую в неконтролируемый гнев.       — Это было невежливо, Годжо-семпай, — подал первым голос второкурсник, показывая своё отношение к действиям Сатору нервно дёрнувшимся ухом. — Он не ваш питомец и уж тем более не вещь. Зачем Вы так делаете? — акцент на слове "так" был оглушителен.       Сугуру, находившийся ближе к альбиносу, чувствовал угнетающее воздействие проклятой энергии. Его рука легла на плечо друга. Сжав пальцы, он удерживал Сатору от необдуманных поступков, готовый в любую секунду к призыву проклятия-защитника. К удивлению Гето, Годжо лишь стоял неподвижно и сверлил кохая нечитаемым взглядом холодных голубых глаз.       Если бы Сатору мог, он бы окутал Юджи своей бесконечностью, чтобы никто и ничто не могло коснуться его. Будь его воля, он бы спрятал мальчишку там, где его никто, кроме него, не нашёл. Но Сатору понимал, что так поступать неправильно. Неправильно отбирать свободу юного подрастающего оборотня, неправильно лишать его нормального детства и простых радостей, как это когда-то сделали с ним.       Однако Сатору не мог допустить общения Юджи с этим кохаем. Слишком наглый, жутко навязчивый и очень дерзкий в своих поведении и словах. У Годжо от одного его присутствия возникала изжога, а когда тот открывал рот, то Сатору готов был вцепиться зубами в чужую глотку, лишь бы заткнуть.       — Братец, — Юджи взял второгодку за палец, привлекая его внимание к себе, — давай с тобой попозже поиграем в приставку? — нежная улыбка расцвела на детском личике, и лёгкий розовый румянец окрасил щёки мальчика.       Парень вернул ему улыбку, кивнув в согласии, мягко коснулся розовых кончиков волос на макушке и поспешил убрать руку. Давление от Годжо разрасталось онемением в кисти, и второкурснику не хотелось лишиться своей конечности. Поклонившись, он молча ушёл, так и не дождавшись ответа, хотя прекрасно знал, что не получит от семпая даже звука угрожающего рычания.       — Тору, ты злишься? — тигрёнок обнял пушистый хвост ирбиса, нервно сжав его в руках. Глаза виновато высчитывали количество пятнышек на белой шерсти. От чего-то Юджи было грустно, но он не хотел, чтобы Сатору злился.       — Не злюсь, — ответ, который пришлось ждать не так долго, прозвучал неправдоподобно даже для ребёнка, и складывалось впечатление, что прошла целая вечность, как они остались вчетвером под раскидистыми деревьями.       — Сатору, тот малый прав, — Сугуру среди них был голосом разума, неприятным и приводящим в чувство, словно окатили ледяной водой с головы до ног. — Ты не можешь ограничивать общение Юджи с окружающими.       Годжо скинул руку друга со своего плеча, наклонившись. Он, подхватив Юджи, поднял мальчика на руки и прижал к себе. Его действия говорили сами за себя. Весь вид ирбиса кричал о том, что маленький тигр принадлежит ему и он готов убить за малыша.       Сугуру не видел глаз под линзами очков, но прекрасно знал, какой взгляд скрывается за их завесой. Он смотрел на то, как Сатору тёрся щекой о щёку Итадори, что-то шепча, и на лице ребёнка вновь оживала радость и светилось счастье. — Сугуру, я понимаю твои переживания, но они напрасны. Я разберусь, — Сатору обнимал Юджи, укрывая его своим хвостом и давая Итадори играться с мягким кончиком. — Со всем разберусь. — Губы растянулись в подобие оскала, подсказывая Гето, что его дражайший друг что-то задумал, что-то не очень хорошее.       Годжо ушёл, забрав с собой и тигрёнка. Он оставил сокурсников одних, без зазрения совести телепортируясь в свою комнату.       — Что будем делать? — Сёко, которая до этого отмалчивалась, задала вопрос, на который у Сугуру не было ответа. Она протянула ему открытую пачку сигарет, и он не отказался в этот раз.       Они прикурили от одного огонька, одновременно затянувшись. Молчание повисло между ними в поисках решения, но решения нет. И оба это отлично знали. Ветер гулял в кронах деревьев, нашёптывая мелодию безысходности. Солнце, одаривая теплом землю, обходило стороной Сугуру и Сёко, будто давая понять, насколько может быть их ситуация безвыходной. Делая последнюю затяжку, Сугуру смотрел на догорающий огонёк и спустя саму вечность произнёс:       — Будем присматривать за ними, — истлевшая сигарета роняла пепел, оседая безмолвно на форменной куртке академии.       Ветер продолжал петь, разгоняя тревоги, как тучи с неба, прочь.