В объятиях врага

Лиза и Джинн ненавидели друг друга. Каждая их встреча заканчивалась либо словесной перепалкой, либо физической дракой. Джинн приходит к ней однажды посреди ночи, вся в крови, опирающаяся на дверной косяк. — Джинн? — сонные глаза Лизы расширились, когда она заметила раны на теле Джинн. Минчи проглатывает свою гордость. — Входи. Блондинка переступает порог квартиры и тут же падает в объятия Лизы. Минчи ведёт её аккуратно к дивану и осторожно опускает на него, проверяя, чтобы Джинн было комфортно. Она вновь взглянула на раны Гуннхильдр, чувствуя одновременно раздражение и беспокойство. — Ты идиотка, — пробормотала Лиза, сдерживаясь, чтобы не сказать ничего лишнего. — Я знаю, — тихо и слабо от ран ответила Джинн, закрывая свои голубые глаза. — Ты не можешь продолжать быть такой беспечной, — поучала Минчи, осматривая раны. — Однажды это тебе убьёт. Лиза встала на дрожащих ногах и, приказав Джинн оставаться на месте, подошла к шкафу и порылась в содержимом. Потом она зашла в ванную комнату. Через пару минут Минчи пришла с аптечкой, ведром с водой и тряпками. Положив набор на пол рядом с Джинн, Лиза начала осторожно очищать её раны. Единственным звуком в комнате были случайные стоны боли, которые издавала блондинка, и шуршание тряпок, которыми Лиза водила по ранам. — Это будет жечь, — предупредила Минчи, вылив антисептик на чистую ткань, и прислонив к кранам Джинн. Гуннхильдр зашипела от боли, стараясь подавить любые звуки, чтобы не быть слабой перед своим врагом даже в столь уязвимом положении. — Тебе действительно стоит быть осторожнее. В следующий раз, когда ты пойдешь затевать драку, убедись, что выйдешь из неё целой и невредимой. Минчи обмотала повязку вокруг ран Джинн, крепко закрепив её на месте. Как только она была удовлетворена своей работой, то села на пятки, смотря на блондинку со строгостью. — Честно говоря, я даже не знаю, зачем я вообще тебе помогаю, — пробормотала задумчиво она. — Ты действительно трудный человек, ты знаешь это? Однажды ты окажешься в ситуации из которой не сможешь выбраться, — она отвернулась к шкафчику, убирая туда аптечку и чистые тряпки. — И знаешь что? Ты заслужила это. Потому что ты беспечна и безрассудна, и тебе нет дела ни до кого и ни до чего, кроме себя, — несмотря на резкие слова, Лиза чувствовала страх и беспокойство по поводу Джинн. — Прости, — тихо сказала Джинн, опустив глаза в пол, выглядя как пристыженный ребёнок. — Ты сводишь меня с ума, — тихо произнесла Лиза, прикрыв глаза и глубоко вздохнув. — Почему я вообще забочусь о тебе? — она грустно усмехнулась и сказала со смирением. — Ты меня погубишь, ты знаешь это? — Прости, я не знала, куда идти… Моя девушка мне изменила с моим более успешным коллегой, а из знакомых только ты. — Джинн виновато посмотрела на соперницу, пряча слёзы. — Доверяешь своей девушке, а потом узнаешь, что она крутит интриги у тебя за спиной, — продолжила Лиза, покачав головой в недоумении. — А потом приходишь сюда, ко мне, из всех людей, потому что тебе больше некуда идти. Ты умеешь выбирать момент, не так ли? Джинн хотела ответить что-то на это, но Лиза продолжила: — Но вот ты сидишь в моей гостиной, твоё израненное тело и разбитое сердце обнажены передо мной, твоим врагом. В какое затруднительное положение ты себя втянула? — сказала Лиза, не сводя глаз с лица Джинн. — Ты не представляешь, как мне трудно устоять перед желанием притянуть тебя ближе, прижать к себе и никогда не отпускать. Ты — заноза в моем боку, Джинн, но боги, ты чертовски красива. — Лиза глубоко вздохнула, её голос упал до шёпота. — Ты должна быть моим врагом, но я здесь, жажду утешить тебя, защитить от боли, которую твоя девушка причинила тебе. Блондинка взяла её подбородок и развернув к себе поцеловала. Поцелуй был нежный, будто Джинн боялась спугнуть Лизу. Минчи замерла, её глаза расширились от шока. Её первым инстинктом было оттолкнуть свою соперницу, но что-то её остановило. Вкус губ Джинн на её губах был странным ощущением, таким, которого Лиза не испытывала раньше. Это было ново и незнакомо, и всё же часть её обнаружила, что её тянет к этому, часть её, которая долгое время была погребена под её надменной внешностью и холодным поведением. Затем Лиза медленно, почти против своей воли, поцеловала Джинн в ответ. Оторвавшись от губ Джинн, Лиза пыталась отдышаться, пытаясь оправиться от поцелуя. — Иронично, не правда ли? Враг, заботящийся о тебе в самый слабый момент. Если бы только твоя девушка знала, она бы, наверное, кипела от ревности, — Лиза усмехнулась и нежно провела по раненной и перевязанной руке Джинн. Минчи вырисовывает на руке Джинн невидимые узоры, понимая, что это лишь мимолетное счастье, которое быстро исчезнет, стоит его отпустить. — Но ведь это она тебя предала, не так ли? Она же та, кто дурачила тебя, изменяла тебе за твоей спиной. Это позор, правда. У неё было всё под рукой, и она решила всё это бросить ради бездумной интрижки, — она замолчала на пару секунд, её глаза изучали лицо Джинн, и поглаживая её плечо — Но ты же верная. Ты та, кто остается верной, та кто глубоко заботится. Ты тот человек, который отдает своё сердце полностью, только чтобы получить его разбитым в ответ. Она встречается с Джинн взглядом, замечая горе в глазах Гуннхильдр. — Ты слишком много вкладываешь в других, и это всегда в итоге тебе вредит. Но по какой-то причине ты продолжаешь делать это снова и снова, — Лиза тихонько усмехнулась, её рука все ещё лежала на плече блондинки. — Это прекрасное качество, правда. Эта одна из вещей, которыми я восхищаюсь в тебе. Ты заботишься так глубоко, так яростно, даже когда это причиняет тебе боль. Это сила и слабость в одном лице. Лиза вздохнула поправляя воротник рубашки Джинн, пытаясь так унять дрожь в руках из-за резкой перемены их ролей. — И вот я здесь, сижу перед тобой, залечиваю твои раны и пытаюсь успокоить твоё разбитое сердце. Я дура, вот кто я. Чертова дура, раз так сильно переживаю за тебя, мой заклятый враг, — она чувствовала, как в уголках глаз собираются слёзы. — Кто бы мог подумать. Сцена, достойная романтического романа, не думаешь? — грустная улыбка появляется на лице Лизы, не привыкшей быть такой открытой с кем-либо, особенно с врагом. — Но с другой стороны, мы не в романтическом романе… Мы в реальном мире, со всей его болью, разбитыми сердцами и грязными реалиями. И в этом мире мы должны быть врагами. Мы должны ненавидеть друг друга, — она отвела взгляд в сторону, лишь бы не смотреть в голубые глаза. — Но я не ненавижу тебя, Джинн. Она провела пальцами по нижней губе Джинн. Минчи обводит пальцами веснушки около носа и на щеках, вглядывается в яркие голубые глаза, в которых утопает всё глубже. — Мы играем в опасную игру, знаешь ли. Весь этот троп от врагов к любовникам. Это грязно, это сложно, и это обязательно закончится разбитым сердцем, — Лиза целует Джинн в нос, прикрывая глаза. — Но по какой-то причине я не могу заставить себя остановиться.

***

Спустя пару часов Джинн уже было легче, она могла хотя бы ходить, не чувствуя боли по всему телу. Гуннхильдр думает, что Лиза волшебница или даже ведьма, что её ближе. Блондинка усмехается своим мыслям. Она подходит к своей сопернице, стоящей у окна и обнимает её со спины. — Не строй никаких иллюзий, милая, — Лиза закуривает сигарету, стряхивая пепел в открытое окно. — Мы всё ещё враги. Мы не можем позволить нескольким украденным поцелуям и минуте слабости изменить это. Лиза пытается переубедить себя в своих чувствах, чувствуя, как сердце быстро стучит, бьётся об грудную клетку, готовое вырваться. Джинн резко разворачивает её к себе особенно для человека, который пришёл к ней ещё вчера покрытый ранами. И наклоняется близко к её губам, шепча: — Тогда закончим это красиво, — Джин прижимает её к стене, целуя в губы. Её руки снимают с Лизы рубашку. Минчи стонет и позволяет Гуннхильдр руководствовать процессом.

***

На следующее утро Лиза проснулась одна, Джинн не было рядом. Она быстро поняла, что блондинка сделала, и разочарованно стукнула кулаком по матрасу. — Чёрт побери, эту женщину, она всегда убегает, — Лиза вылезла из кровати, идя в пустую гостиную, где стоял слабый запах духов Джинн. — Конечно, она не могла остаться ещё немного. Лиза налила стакан воды, задумавшись: — Я должна была остановить её, — но тут же она осознала. — Мне должно быть всё равно. Она же мой враг, в конце концов. Но боги, почему это так сложно? Почему каждый раз, когда я думаю о ней, моё сердце замирает, мой разум прокручивает наши совместные моменты, и я жажду увидеть её снова? Выпив стакан залпом, она закурила сигарету, понимая, что её легким в скором моменте может наступить конец. Всё равно. Лиза берёт таблетки из верхнего ящика и выпивает дневную порцию. Каждый раз она вспоминает свой диагноз. Смертельный диагноз и сочувственный взгляд врача. Ей не нужно сочувствие ни от кого. Ни от коллег, ни от врачей… Ни от Джинн. — Нет, я не сдамся. Я не буду гнаться за той, кто этого тоже не делает. Я не буду тратить своё время и энергию на обреченный роман. Я лучше этого. Я достаточная сильна, чтобы идти дальше без неё, — Лиза сжимает банку с таблетками, слыша её хруст. Слёзы градом стекают по её лицу. Она падает на холодный пол, кричит, практически беззвучно, чтобы никто не услышал. Она швыряет таблетки в стену, надеясь, что потом найдёт их. Сейчас на них всё равно. Не всё равно лишь на то, что её мёртвое тело может увидеть Джинн, если всё же придёт к ней снова...