Прикол

Илью он знал давно. Еще с Москвы, с клуба на Новом Арбате, с разгонов в курилке, общих пьянок, на которых можно было на полчаса вырвать Овечкина из центра внимания и пойти пиздеть про кино там, где чуть потише. Илья косил то под денди, то под Чинаски в его лучшей форме. У Ильи была сотня баек из детства, после которых было неясно, как он вообще дожил до своих лет. И как этот ретривер в своей homo sapiens форме додумался купить себе огромные часы и набить на руке компас. Глядя на московского Илью, Дима всегда удовлетворенно протягивал у себя в голове: «Ну, персона-а-аж». Костя и персонажем не был. Скорее сгустком хаотичной энергии, каким-то образом материализовавшейся в человека с самой мутной биографией. Неясный возраст, неясная карьера, сольник Шредингера и тяга к суициду вперемешку с подростковой эйфорией от незначительных мелочей вроде шуток над пограничниками. С Костей Дима мог бы пройти все стадии принятия, если бы они выглядели так: 1. «О, это Костя из ЧКГ, прикол!» 2. «Блять, это кто-то считает смешным?» 3. «Костя Широков самый смешной чел. Я люблю его и боюсь». Где-то между второй и третьей стадией Костя и начал вызывать в нем трудноописуемый восторг из-за обилия внезапных деталей в его жизни. Костя жил в Америке. У Кости реально есть сын. Костя учился на антикризисном пиаре. У Кости было несколько бизнесов. Костю то ли растлил, то ли не растлил крестный. Если с Ильей они в эмиграции окончательно притерлись и двигались на своей позитивно-припизднутой волне, то новые вопросы к Косте появлялись даже после того, как они с Димой, вроде как, подружились. Боитесь лора камеди тейбла? Ну, полезете разбираться в лоре Широкова, вообще сдохните. А лор был такой: Илья и Костя теперь мутили.

***

Сначала Дима думал, что это прикол. Поверить в реальность этих недомуток в то утро в тбилисской кофейне было решительно невозможно. Илья жевал омлет, Дима ковырял чизкейк, потому что отказ от сладкого пошел нахер еще неделю назад. Костя опаздывал. Все в экспозиции было знакомо и предсказуемо. — Диман, — Илья звякнул вилкой, когда положил ее на тарелку. — Слушай, не против, если мы с Костяном в одной комнате в Ереване жить будем? — Это ты у Костяна спрашивай, — Дима усмехнулся. — Он же разорется и пошлет тебя. — Да это он и предложил. Мы же, это, встречаемся типа. Дима приготовился к очередной порции гейских шуток. Фандом давно передал ему звание амбассадора и хранителя ширечкиных, прости господи. — Какой у тебя неверный бойфренд. Спать-то он со мной хочет. — Ну, сейчас у него и спросим. Вон, уже чешет сюда любовь моя. Костя и правда уже влетел в кофейню, отбросил челку с лица привычным движением и плюхнулся на диван рядом с Ильей. Стекол в очках Димы не было, но внезапно очень захотелось их протереть. Потому что Костя притянул голову Ильи к лицу, лениво повозил носом по его виску и, наконец, нарочито громко чмокнул Овечкина в щеку. Без камер поблизости зрелище было более чем непривычным. — Илюшкинс, Димасик, привет. Давно ждете? — С рождения Христова, Костян, — Илья усмехнулся. — Дима не верит в серьезность нашего союза. Не хочет в Ереване тебя ко мне пускать. — Да ладно, Дим, я недельку с ним, недельку — с тобой. Не ревнуй. — Ночью только не прибегай, — Дима снова втянулся в прикол. — И не плачь, что Илья то храпит, то говорит во сне. — Не прибежит, — Илья по-свойки забросил руку Косте на плечи и притянул его в себе. Широков потупил взгляд, и Дима заметил, что лицо у Кости стремительно налилось румянцем. Мда, дела.

***

Пранк затягивался. Дима ковырялся в проводах от микрофонов, готовясь к очередному стриму в постели, и поглядывал на Костю. Тот со свойственной ему легкомысленностью сбросил всю подготовку на своего продюсера и счастливо тупил в телефон. — Костян, ты донаты настроил? Широков неубедительно угукнул. — Угу-угу. Бросай своих шлюх, брат, иначе без денег останемся. — Я так Илюше и передам, что ты его шлюхой считаешь. А он-то тебя братом называет. — И какие у тебя дела там с Илюхой? — хмыкнул Дима. — Вы же друг друга не переносите. — Блять, реально, — Костя наконец-то отложил смартфон и уселся на кровать. — Весь мозг мне сегодня проел с утра, а теперь ноет, что у меня жесткий диск забыл. Монтаж встал, империя комигрейшена рухнет через пять секунд. И виноват во всем, конечно же, я! — Илья у тебя жесткий диск забыл? Че? — Да встал не с той ноги. Видите ли, без сахара он чай не пьет, а у меня сахара никогда и не было. Поперся с утра ему за сахаром, подобрел наконец. На волне эндорфинов просрал здесь диск. Где его искать — я в душе не ебу. Дима стремительно обрабатывал информацию. Илья ночевал у Кости. С утра эти придурки успели посраться и помириться. Илья на кой-то черт приходил к Косте с записями для канала. — А зачем он к тебе жесткий диск принес? — Да монтировал типа. Хотя потыкался в итоге минут двадцать и сразу обниматься полез. Ну хоть фильм глянуть вчера успели, я думал, он опять часа два на эту хуйню убьет. Дима уже и не знал, какую эмоцию юзать: ахуй, недоумение или ахуй в квадрате. Хорошо хоть, что в общении с Костей всегда можно вспомнить, что Костя Широков просто обожает пиздеть и выдумывать альтернативные миры. Хотя стройная теория тут же разбилась о валяющийся на полу жесткий диск со знакомым стикером собаки. Дима протянул находку Косте. — О-о-о, Димасик, ну кайф! Напомни захватить его, как выходить будем, плиз. Поужинаем, и я Илюшке занесу. Дима просто кивнул. На стриме Костя снова показательно кривился при любом упоминании Ильи и читал монологи о том, что их элитный флирт на съемках — это концепция. Дима чувствовал себя неудачливым мужем из странного женского романа: один его друг зачем-то скрывал, что подружился с другим его другом. Другой друг называл эту дружбу отношениями. Оставалось встретить в Тбилиси Саммо Хуна — настолько безумным был этот виток мультивселенной.

***

Выуживать информацию из Кости было бесполезно. За два года общения и полгода вроде как стабильной дружбы Дима так и не понял, сколько тому лет. Что уж говорить о дебрях его личной жизни и приколов. К счастью, был еще и намного более сговорчивый и открытый Илья. А главное, Илью было намного проще расколоть. В баре, где тбилисская тусовка отмечала приезд парочки московских комиков, они с Ильей отсели от основной компании. Сначала обсуждали судьбу отснятых тейблов и как заманить Шаца на третий выпуск, потом просто запизделись. Оказалось, оба уже немного не вывозили постоянные пьянки и общение с комиками не из их общего круга. Костя же наоборот был самым социальным животным, но пять джин-тоников одолели и его — Широков уехал домой на такси где-то полчаса назад. Проверял, добрался ли он и все ли норм, почему-то Илья. — Все, Костян жив, цел, орел и чиллит в кроватке, — Овечкин отложил смартфон. — Все равно часов до четырех утра балагурить будет, бесоеб. — Как хорошо ты теперь знаешь Костю, — Дима иронично усмехнулся. — Давно вы так близки? — Слушай, ну я его давно нормальным считал, — Илье подъебы были что слону дробина. — Заобщались после Нового года, кажется. Ну, а когда встречаться начали, ты и так знаешь. Дима эту легенду о якобы разгоревшейся перед поездкой в Кишинев страсти и правда знал, но позволить этим придуркам разводить его было ниже собственного достоинства. — А как встречаться-то начали? Вы же и правда вне шоу почти не общались. — А, так после шоу, — Илья так правдоподобно отыграл мечтательную улыбку, что Диме стало не по себе. — Чето он выбесил меня, я решил после съемок поговорить. Костя орать начал на меня, я — на него. Потом упал, очнулся, а мы сосемся уже. Ну, как-то так. Тропы из фанфиков звучали неубедительно. Пора было переходить в наступление. — А что тебе в Косте вообще нравится? — Дима с показным равнодушием закинул сухарик в рот. — Так внезапно все это началось просто. Илья обязан был посыпаться. Даже если с Костей они теперь дружат, вряд ли он сходу наскребет несколько качеств, за которые якобы его полюбил. С Костей Широковым у всех было так: сразу понятно, за что его можно возненавидеть, но неясно, почему при этом его все буквально обожали. Каждый по-своему. Скорее всего, у всех в клубе уже была лучевая болезнь от широковской харизмы. — Ну ты и спросил, — Илья снова натянул на лицо дебильно умилительную улыбку. — Мне нравится, что у него не мозг, а какой-то рандомайзер умной хероборы. Вот вчера он мне полчаса рассказывал про декабристов, потом почему-то про историю мужского обрезания. Мне нравится, что он одновременно и самый токсичный, и самый чуткий комик из всех. Типа помнишь, когда мы про мой вес шутили, мне даже необидно было, но Костя почему-то все равно что-то вбросит, мол, забей, ты и так красивый. Это приятно. Мне нравится, что он может разогнать настоящее безумие даже из какой-то бытовой мелочи. Еще и споет. Хит последних дней — ода сырному соусу. Ну и физически тоже кайф, понимаешь? Пахнет вкусно, волосы мягкие, красивый, зараза. Я на него часами могу пялиться. О, и у него кончик носа смешно дергается, когда он улыбается. Если бы Дима держал свое пиво в руке, он бы его обязательно уронил. Эти сопливо-романтичные мысли вслух никак не вязались с выдуманными отношениями. Илья снова полез в телефон, усмехнулся и внезапно встал. — Поеду я, мой бесоеб заскучал. Спокойной ночи, Димасик. Дима начал понимать, что это не пранк. С еще большей тревожностью он думал о том, как рассуждения Ильи похожи на его собственные.

***

Дима не был гомофобом, вообще нет. Просто смотреть на приезжающих на одном такси Костю и Илью было непривычно. Раньше Дима был буфером между этими, казалось бы, непримиримыми характерами. Открытым бесоебом Ильей и Костей, уходящим в неконтролируемую токсичность в моменты дискомфорта. Впрочем, сейчас Косте было вполне комфортно. Он, казалось, навалился на Илью всем весом, откинул ему на плечо голову и млел под летним солнышком. Илье было пофиг — он лениво поглаживал Костю по руке и болтал со стоящим рядом Федей. — Дим, — Костя по-кошачьи приоткрыл один глаз. — А мне вчера всю ночь круглосуточные ларьки снились. Это реально легендарный панч. Жду баттл с Жабой Аркадьевной больше, чем выход собственного сольника. Илья заинтересованно повернулся к ним. — Это мы с Димасиком вчера его баттлы смотрели. Оказывается, мы со звездой дружим, Илюш. Дима реально силен. Внезапная похвала придала Диме немного уверенности. Тем более похвала от Кости. В конце концов, Широков был тем человеком, которому на плебейские ценности вроде признания было плевать. Дима до сих пор помнил, как подскочил к нему с вопросами о том, в курсе ли Костя, что его цитирует в своих текстах Каспийский груз. Широков равнодушно улыбнулся и выдал легендарное: «Да я их не слушаю. Но там кому-то ЧКГ нравился». Еще приятнее было оттого, что Илья, кажется, не был в курсе, чем вчера весь день занимался Костя. Как они угарали над волгоградскими баттлерами, кривлялись для эдитов, спорили из-за Мельника и обнимались на диване. У них с Костей все еще были приколы только для них двоих. — Костян, мы с тобой потом фит организуем. Как у Мирона с Би-2. Засемплируем твой вечный хит «Если ты гей» с моими раундами. Костя лениво улыбнулся, а Илья рядом прыснул. — Костя, кстати, сочинил новое аутро вам для стримов. Там теперь инструкция к выживанию для лесбиянок. Всю неделю мне это поет. Настроение немного опаршивилось. У Кости и Ильи тоже свои приколы. Ладно бы все ограничивалось кардио в спальне, но осознание того, что Костя поет свои безумные песни не только Диме и куче безликих подписчиков, но и Илье, было таким же приятным, как сорокоградусная духота в городе. Вспомнились времена, когда эти двое не могли находиться рядом без Димы в качестве подушки безопасности. Костя щурился на солнце, и у Димы чесались руки снять очки с ворота его футболки и нахлобучить ему на нос. Вместо этого он с усилием принялся считать веснушки на этом самом носу. На пятой настроение неумолимо начало улучшаться. Оторвавшись от них, Дима поймал взгляд Ильи. Тот усмехнулся.