Angel

***

- Джимин-онни? — окликает Минджон, как будто Джимин не была буквально приклеена к ней все то время, пока Минджон готовила тушеную говядину на плите. Джимин просто глубоко вдыхает в ответ, нежно уткнувшись носом в затылок Минджон. Кажется, она не может насытиться ее запахом. Он окутывает ее чувства, скрывает ее чувствительность и подавляет ее хотеть все больше и больше бесконечно. - Да, детка? — дышит она в шею Минджон. - Я... мне нужно ехать в Японию на следующей неделе, — говорит Минджон с некоторым волнением, - На выставку. Она чувствует, как Джимин хмурит брови, когда ее хватка на талии Минджон крепчает. - Но, детка, я буду в Нью-Йорке следующие две недели. Минджон вздыхает, поворачиваясь лицом к Джимин. - Я знаю, но для меня это очень важно. Опера специально пригласила меня тренировать их новых стажеров. Это редкая возможность. Джимин не нравится, когда Минджон путешествует за границу одна. Не то чтобы она ревнует или что-то в этом роде. Нет. Джимин сама признается, что она слишком опекающая девушка, и на то есть, как она считает, веская причина. Определенный уровень паранойи становится нормой, даже первостепенным, когда похищения вторгаются в жизнь богатых семей так же часто, как человек может споткнуться о тротуар. Джимин рассказала Минджон о всех случаях, когда ее почти похитили в детстве, если бы не тот факт, что за ней все время следовал осторожный отряд сотрудников службы безопасности. Однако Минджон просто ненавидела идею иметь охранников, следующих за ней повсюду, поэтому Джимин взяла на себя обязанность сопровождать Минджон в каждой поездке, которую ей приходилось совершать, независимо от того, насколько она была занята своей собственной работой. Но она была занята, и ее обязанности выросли в геометрической прогрессии, когда в прошлом году она стала партнером в юридической фирме Ичжоу. - Я знаю, что тебе не нравится идея иметь телохранителя, но, пожалуйста, подумай об этом. Я могу приказать одному в штатском следовать за тобой на расстоянии. Тебе не нужно беспокоиться о конфиденциальности. Он будет выбран лично и подчиняться только мне напрямую.— умоляет Джимин. Минджон размышляет — эта идея не то чтобы чужда ей, но все равно странно ее принимать. Она нерешительно кивает, смягчаясь. Она предполагает, что это входит в сферу отношений с дочерью чеболя , и в конце концов, она пробовала курсы самообороны, и они закончились полным провалом. Джимин сияет, глядя на нее. - Спасибо, что ты такая понимающая, щенок. Минджон чешет лицо, на ее щеках появляется симпатичный румянец. - Я не так уж много сделала… — бормочет она, выключая плиту. Джимин приподнимает бровь, услышав ее слова. Без предупреждения она подхватывает Минджонг на руки, вызывая вопль у младшей девочки, которая крепко прижимается к ее шее. "Это горячо" - думает она когда Джимин несет ее в сторону кровати. Минджон чувствует, как жар начинает ползти по ее шее. - Уф, - выпускает Минджон, когда Джимин без нежности бросает ее на большое покрывало посреди их спальни. Карина забирается на кровать, обхватив бедрами талию Минджон и нависая над ней с туманным блеском желания в глазах. Это не редкость, быть под гнетом Джимин, как сейчас. Они живут в пентхаусе Джимин с тех пор, как официально сошлись в студенческие годы, но она думает, что никогда к этому не привыкнет. Трепещущий шторм, накатывает на нее снова, когда она оказывается в его объятиях. - Ч-что насчет ужина? — запинается Минджон. - Ужин? — голос Джимин звучит глубоко и хрипло. Минджон немного ёрзает в её объятиях, в её нижних отделах быстро нарастает узел, - Я уже сытая, дорогая. Она наклоняется, чтобы покрыть лицо своей девушки мягкими поцелуями. - Я благодарна, - поцелуй, - потому что, - поцелуй, - ты всегда такая внимательная, - поцелуй, - по отношению ко мне. Джимин целует ее в последний раз в лоб, лаская ее лицо, пока заправляет выбившуюся прядь волос за ухо Минджон. - Ты не обязана, но ты всегда приспосабливаешься к моим тревогам, как можешь. За это я всегда благодарна. Джимин мягко улыбнулась ей. От этого зрелища сердце Минджон подпрыгивает в груди — она никогда не знала, что ее сердце способно на драматизм, и она определенно никогда не думала, что оно способно чувствовать с такой силой. Она краснеет, бормоча: - Ты тоже делаешь то же самое для меня, онни. Под Джимин она чувствует себя податливой и мягкой, поддаваясь каждому прикосновению, которое она накладывает на ее чувствительную кожу и душу. Она выносит на поверхность свои самые сокровенные уязвимости, о которых никто в мире даже не подозревает. Джимин заботится о ее делах, и даже больше. Она, возможно, самый вдумчивый человек, которого Минджон когда-либо знала, и она часто задается вопросом, как, черт возьми, ей так повезло оказаться с кем-то вроде нее.                                                                                                ***   Иногда Минджон позволяет своей неуверенности взять верх. Джимин знает, когда это происходит, потому что Минджон уходит в себя, каким-то образом становясь невероятно тише, чем обычно. Иногда она сидит у потрескивающего камина, уставившись, словно завороженная, на пламя, лижущее обугленные края поленьев, или смотрит наружу, взглядом, периодически перебегающим между ясным ночным небом Сеула и неустанно суетящейся толпой человеческой активности внизу. В такие ночи Джимин просто сидит рядом и держит ее в своих объятиях. Минджон чаще всего не хочет разговаривать, а Джимин не желает совать нос в самые сокровенные мысли, которые ее девушка так близко хранит в своем сердце. Но сегодня Джимин находит в себе смелость спросить. - Тебя что-то беспокоит, детка? — ее тон мягкий и нежный, но внезапный перерыв в тишине заставляет Минджон невольно вздрогнуть. - А, онни, - Минджон качает головой, как щенок, словно вырываясь из транса, и Джимин почти может представить, как ее висячие уши навостряются. Джимин успокаивающе потирает ее руку большим пальцем, молчаливо извиняясь за то, что вырвала ее из задумчивости. Минджон заметно расслабляется от соприкосновения с кожей, когда она кладет голову на плечо Джимин. - Нет, просто… Минджон имеет привычку замолкать. Джимин просто смотрит на нее доброжелательно, кивая с терпеливым поощрением, чтобы она продолжала. - Мне было интересно… хочешь ли ты все еще детей? Теперь она смотрит на свои ногти. - Мне просто интересно, жалеешь ли ты, что осталась со мной, когда я не могу дать тебе то, чего ты, как ты говорила, хотела больше всего в жизни. Она пристально смотрит в землю, стараясь не позволить Джимин увидеть, как ее глаза стекленеют от слез. Это слишком неловко. - Эй, — хмурится Джимин, нежно направляя взгляд Минджон обратно вверх и сияющие глаза встречаются с мягкими, но твердыми, - Не думай так даже на секунду. - Я не хочу, чтобы ты изменила свое мнение из-за меня и-и в будущем обижалась на меня. - Минджон икает, и из ее глаз вытекает несколько слезинок. - Что заставляет тебя думать, что я когда-либо меняла свое мнение, дорогая? Я сама делаю свой выбор, и я всегда хотела детей, да. - голос Джимин тверд и убежден, когда она нежно вытирает слезы с её лица. Это одна из любимых черт Минджон в ней, ее непоколебимая вера в собственные убеждения, - И я хочу, чтобы они были с тобой. Мы всегда можем усыновить или найти донора спермы... Я знаю, что это незаконно в Корее, но..- она внезапно самодовольно смеется, - ...законы не помешают мне получить то, что я хочу. Минджон не сомневается в этом, на самом деле. Она всегда знала, что Джимин богата, но не осознавала масштабов его богатства, пока не встретила ее родителей в первый раз. Джимин просто не из тех, кто ведет роскошный образ жизни, но она всегда использовала любую возможность, чтобы потакать прихотям Минджон. Минджон помнит время, когда ей пришлось решительно выступить против того, чтобы Джимин купила ей частный самолет для путешествий. - Онни, подумай обо всех акулах, которых ты убиваешь выбросами углерода. - сказала она. Это сработало. Однако ее внутренние тревоги вызывают у нее дискомфорт. - Иногда я думаю: если ты раньше не знала, что тебе нравятся девушки, откуда ты знаешь, что симпатия ко мне — не просто случайность? - на этот раз Минджон торопливо выговаривает слова, словно боится, что они обожгут ей язык, если она не выплюнет их достаточно быстро. Наступила тишина. Теперь очередь Джимин колебаться, когда она внезапно устремила свой взгляд вниз, явно направив его на четки, которые ни разу не покидали ее указательного пальца за все годы, что Минджон знала ее. Она наконец подняла глаза после нескольких мучительных секунд, и Минджон не упустила из виду некую сталь в ее глазах. - Это нелегко. Я все еще разбираюсь в себе, и я не знаю, смогу ли я когда-нибудь быть уверенной в таких вещах. Но...- ее голос становится тише, и она выглядит совершенно непоколебимой, когда говорит это, - ...Бог вылепил меня заново, когда я впервые увидела тебя. Я поняла, что была помещена сюда, на этот уровень существования, чтобы любить и защищать тебя, в тот момент, когда я посмотрела в твои глаза. В этом я уверена. Джимин держит лицо Минджон в своих ладонях, наклоняясь, чтобы прижаться к ее носу, прежде чем она соединяет их губы. Ее теплые объятия заставляют Минджон стремиться вверх за большим, не обращая внимания на нехватку воздуха, из-за которого она задыхается между поцелуями. Это нежно и сладко. Это заставляет ее разум суетиться, руки находят опору на белых шелковых простынях под ней, а ее внутренности трепещут. Когда они отстраняются, Минджон смотрит на Джимин, ее зрачки расширяются от желания. - Не забывай, детка, — заявляет Джимин с ноткой юмора в голосе, — я твой ангел-хранитель. Это отсылка к шутке, которую они когда-то отпускали, но которую они, по общему признанию, уже давно забыли. Тон Джимин беззаботный, но Минджон знает, что она на 100% серьезна. Обычно она закатывает глаза на слащавые заявления своей девушки, но на этот раз она просто находит это умилительным.  

                                                                                        ***

  Джимин обращает внимание на каждую мелочь, которую говорит ей Минджон. Девушка всегда это знала: Джимин хорошо зарекомендовала себя за последние шесть лет. Она снова вспомнила об этом сейчас, когда обнаружила себя стоящей под парижскими огнями перед Эйфелевой башней, немного ошеломленной сценой перед ней : Ю Джимин, стоящая перед ней согнутой на одном колене, когда она достает кольцо из своего нагрудного кармана. Это так похоже на ее Джимин — выложиться по полной — она должна была догадаться, что что-то не так, когда весь комплекс был подозрительно пуст с момента их прибытия. Она ахает, когда Эйфелева башня внезапно загорается, и слова "MARRY ME, KIM MINJEONG" вспыхивают повсюду, а фейерверки одновременно взлетают в небо. Она почти качает головой, чтобы рассмеяться: Джимин поначалу даже не была в восторге от идеи сделать предложение в «городе любви».   - Париж такой уродливый, детка, — смеется Джимин, - Почему бы не сделать его на маленьком острове на Пиренейском полуострове? Нашей группе принадлежат некоторые из них, мы могли бы заполучить весь остров. - Я знаю, знаю, Париж сильно переоценен, бла-бла-бла, — упрямо ныла Минджон, - Но мне все равно, я хочу банальное предложение руки и сердца перед Эйфелевой башней, когда зажгутся огни, и все будут смотреть на нас, завидуя тому, что у нас есть. Джимин пожимает плечами, морщась в знак непринужденного несогласия. Но она знает, что никогда не сможет удержаться от того, чтобы не исполнить желания своего ребенка, особенно когда это касается их совместного будущего. - Джимин-онни...- Минджон слышит дрожь в собственном голосе. Она едва может поверить в то, что видит, хотя они уже тысячу раз это обсуждали. Это похоже на сон. Она что, спит? - Выходи за меня. — шепчет Джимин, голос тоже дрожит. Водоворот, образующийся в глубине её, мешает ей выговаривать слова, - Ким Минджон, пожалуйста, сделай меня самой счастливой женщиной на земле и будь со мной вечно. Она выдыхает, почти умоляюще. Минджон улыбается, поднимая свою возлюбленную на ноги. - Я выйду за тебя, Ю Джимин. Она протягивает руку, позволяя ей надеть кольцо с бриллиантом в 2 карата. У Джимин на лице самое счастливое выражение, когда она с нежностью смотрит на него, красиво сидящего на ее изящном безымянном пальце, символ их будущего союза. Её сердце переполняется нежностью к своей малышке, и мысль о том, что Минджон позволяет ей остаться с ней навсегда, раздувает ее чувство собственной важности. Она не может дождаться, чтобы представить Минджон в качестве своей невесты, своей жены. Джимин не знает, что она сделала, чтобы быть такой счастливой.  - Я знаю, что мы не можем официально пожениться в Корее, но ничто не помешает мне устроить самую большую свадьбу в стране. Я сделаю так, чтобы все и бабушки узнали о нас. - её грудь практически выпячивается, и Минджон сдерживает желание немного закатить глаза на большое эго своей девушки. Она просовывает свои пальцы сквозь Джимин, переплетая их, когда наклоняется, чтобы поцеловать ее, прежде чем нежно прижаться своим носом к носу Джимин. - Глупая, — тихо шепчет она, - Я бы вышла за тебя даже если бы у нас ничего не было. Даже если бы все, что у нас было, это наша любовь. Когда она смотрит в глаза своей будущей жены, мир затихает, и кажется, что там стоят только они вдвоем. Отныне они пренадлежат друг другу навсегда.