Последний герой

Мокрый снег прилипал к лобовому стеклу, но Вова, будто бы не замечая неудобств, вел машину. На переднем сиденье лежали две гвоздики, позади, с интересом смотря в окно, сидел Марат. Белая «Волга» остановилась у старого кладбища, могил которого не было видно из-за огромных сугробов. Парни вышли из машины и, перебираясь через толщу снега, направились в сторону, которую узнавал только старший. — Где-то здесь бабушка. — Вова решился нарушить тишину. — Нужно было чаще приходить. — Мама вроде навещает постоянно. — Тихо ответил Марат. Он не до конца понимал, зачем ему нужно было ехать на кладбище, но согласился срузу же. Уж очень хотелось провести больше времени со старшим братом. Они остановились у запущенной могилы. С черной гранитной плиты на посетителей смотрел темноволосый парень лет двадцати, голубые глаза сверкали, улыбаясь всем, кто их видел. Марат, не узнав человека с фото, растерялся, но надпись ниже немного прояснила ситуацию:

«Игорь Константинович Гром»

07.07.1969 — 12.01.1989

«Героически погиб при исполнении воинского долга.»

— Сослуживец? — Младший решился задать вопрос. — Друг. — Вова наклонился над металлической оградой, рукой очистив основание надгробия, и уложил цветы на снег. — Сразу после призыва познакомились. Он вспомнил тот день. Толпу парней в солдатской форме заводят в казармы. Каждый опускается на свою кровать. Никто из них не был знаком с другими и они сразу же решают это исправить. Вова поднимается со своего места и направляется к парню, чье лицо кажется смутно знакомым. — Вова Суворов, — Он улыбаясь, протягивая руку. Незнакомец тоже поднимается и отвечает на приветствие крепким рукопожатием. — Игорь Гром. — Слушай, Игорь, лицо у тебя знакомое. Ты случайно не казанский? — Земляки получается. — Парень беззлобно смеется. — Чей будешь? — Суворов с интересом наблюдает за новым знакомым. — Разъезд. А ты чей? Вова усмехается и, с вызовом смотря на Игоря, произносит: — Универсам. Несколько десятков глаз наблюдают за ними, ожидая развязки, ведь все, даже не казанские ребята, были наслышаны о татарских бандах и об их жестокости. — Круто. — Гром вновь протягивает руку новому знакомому. Вова жмет ее. — Он из Разъезда был. — Парень достал сигарету и закурил, потом, немного подумав, протянул еще одну брату. Марат с недоверием взглянул на руку старшего. — Сегодня можно. — Вова, поняв чем было вызвано замешательство парня, успокоил его. Они закурили, горький дым наполнил легкие. Младший закашлялся, старший же рассмеялся. — Кто же так резко затягивается? — Он потрепал брата по голове. В голове всплыло еще одно воспоминание. — Если нас сейчас заметят старшие, наряд получим. — Вова нервно оглядывается по сторонам. — Не бойся, может не заметят. — Игорь откровенно смеется над товарищем. — Ты будешь? Парень кидает взгляд на протянутую сигарету и решается закурить. Дым с холодным привкусом ментола резко бьет по горлу. Он, закашлявшись, складывается пополам, чуть не упав на землю, но его ловят и возвращают в нормальное положение. — В первый раз куришь? — Гром с удивлением смотрит на него. Парень кивает. — Оно и видно. Кто же так резко затягивается? Вова смотрел на гранитную плиту, а на него глядели пронзительные голубые глаза. — Знаешь, — Он затянулся еще один раз. — Если бы встретились на улице, не смогли бы вот так просто общаться, разные группировки все-таки. Но в Афгане улицы были не важны. Марат внимательно слушал, он с огромным удовольствием ловил каждую крупицу информации об уличных бандах. Иногда Вове казалось, что если бы группировки существовали сейчас, то его брат с радостью вступил бы в одну из них. Парень достал бутылку с чем-то алкогольным и, сделав пару глотков, протянул младшему. Тот тоже немного отхлебнул. — Хороший парень, его на районе все Майором звали из-за отца, тот тоже в Афгане погиб, когда Игорю двенадцать было. — Старший снова затянулся сигаретой. — Посмертно вручили награду, похоронили и забыли, а Гром сиротой остался. Потом тоже в армию решил идти, по стопам отца. — А в группировке как оказался? — Марат вновь вернулся к интересующей его теме. — Как многие другие. Вова вновь вспоминал. Они сидят в окопе, окруженные противниками и засыпанные землей. Но никто не стреляет, выдалась такая редкая минута тишины. — Знаешь, — Игорь вытирает рукавом полевой формы кровь, что течет из рассеченной брови. — Я же к пацанам пришился, чтобы поддержку получить. Фигуры отцовской не хватало. Жалею сейчас, наших всех пересажали, я один ушел, армия спасла. Он хочет сказать еще что-то, но пулеметная очередь прерывает разговор, снова начинается бой. — Пойдем, — Марат дернул брата за рукав куртки. — Темнеет уже. Вова оторвался от могилы и последовал за младшим.

***

Он лежал на кровати и смотрел в потолок. Думать совершенно не хотелось, ведь каждая попытка окунуться в размышления возвращала парня в окопы. В комнату зашел отец. Он посмотрел на сына то ли с грустью, то ли с разочарованием и решился нарушить тишину. — Вов, ты что теперь делать собираешься? Ему не ответили, лишь удостоив пустым взглядом. — Может ко мне на завод? Или в универе восстановишься? Подумав пару секунд, парень все же ответил. — В универ пойду, завтра схожу. Отец, удовлетворенный таким ответом, хотел покинуть комнату, не забыв плотно прикрыть дверь, но его взгляд зацепился за синий узор на плече у сына. — Это что? — Он указал на татуировку. — Не армия, а тюрьма. Вот что значит ДРА? — Демократическая Республика Афганистан. — Спокойно пояснил парень, продолжая смотреть в потолок. Мужчина, не найдя, что ответить, вышел из комнаты, оставив сына наедине со своими мыслями. Он пытался не вспоминать, но все равно возвращался туда, где навсегда остался его друг. Они сидят в маленькой комнате вдвоем. Игорь держит в руках самодельную тату-машинку. — Что бить будем? — Давай купол парашюта, десант все-таки. Гром кивает. Взяв в руки заточенную иголку, протирает ее ватой, смоченной в спирте, и вставляет в аппарат. Трещит машинка. Руку пронзает боль, но она не достаточно сильна, чтобы парень дернулся. Игла пробивает кожу, оставляя синий след. Маленькие капли краски выходят наружу через ранки. Краска из жженой резины уступает профессиональной, но других вариантов нет. Купол заканчивают всего за двадцать минут. Свежую татуировку щедро обмазывают пенициллином и заматывают пищевой пленкой, надеясь на такую слабую защиту. Он вновь смотрел в потолок. Они сидят в лазарете, Игорь получил две пули в правую ногу и теперь с трудом ходит, Вова же, сильно приложившись головой о землю во время рукопашного боя с противником, лежит с сотрясением. — Ты взял машинку? — Лежавший на кровати парень, с трудом поднимается. В ответ лишь легкий кивок. — Набей мне вот здесь — Он легко бьет себя по тому месту, где синеет парашютный купол. — ДРА, на память. Вова, сам этого не заметив, провалился в сон.

***

Мужчина в военной форме, с орденами на груди, вошел в здание университета и направился на третий этаж. — Здравствуйте, — Он обратился к сидящей за большим столом женщине. — Я после службы. Восстановиться хочу. Женщина с головы до ног осмотрела стоявшего перед ней человека и, с минуту подумав, достала из огромный стопки бумаг какой-то бланк, вручив его парню. — Заполните это, принесите паспорт, военный билет и… — Она на секунду задумалась, затем вытянула из другой стопки еще один лист и протянула его. — Вот здесь все написано. Парень кивнул и принялся вписывать данные. В графе воинское подразделение написал «Воздушно-Десантные Войска» и завис. Они радуются, сегодня первый учебный прыжок с парашютом. Несколько десятков парней в полном обмундировании стоят у военного самолета, внимательно слушая инструктаж. — Полетаем сегодня. — Радостно шепчет Игорь, обращаясь к своему другу. Вова улыбается.

***

Он сидел один на кухне, за окном давно стемнело. Закипел чайник, до краев наполнилась кружка. Горячий чай обжег губы, язык и горло. А он смотрел в темноту, но не видел за стеклом знакомый с детства двор, а возвращался назад, туда, где звучали взрывы. Окоп. Он лежит на земле, не чувствует ноги, кажется, что со лба стекает кровь. Крики на русском. — Вперед! — В бой рвутся совсем молодые ребята. А он все так же лежит, потерявшись в пространстве. Над головой пролетает черный ворон. Взрыв. Совсем рядом, землей присыпает лицо, дышать сложно. Он ползет вперед, к своим. Он тоже рвется в бой. Крики, но уже не русские. Несколько взрывов подряд. Он смотрит туда. От вражеского укрепления ничего не осталось. Ошметки тел на земле. Кровь. Пыль медленно оседает. Впереди спокойно стоит мужчина в советской форме. Неизвестный оборачивается, идет к нему. Он знает его, но ничего не успевает сказать, теряет сознание. Остывший чай уже не обжигал. Глоток за глотком, кружка уже пуста. Она снова наполнилась до краев. Свет бьет по глазам. Он просыпается в палате полевого госпиталя. Рядом Игорь, абсолютно целый. — Ты заговоренный что ли? –Он улыбается. Игорь громко смеется. — Ты как целый отряд духов в одиночку уложил? — Он шокирован. — Знаешь, — Мужчина откидывается на спинку стула. — Они тоже смертны, как и мы, значит убить их не сложно, нужно просто захотеть. Он встал из-за стола, направился в комнату и лег на кровать, проваливаясь в сон.