Иной подход

Хлопок двери. Резкий. Агрессивный. Эмоциональный. Значит случилось что-то из ряда вон выходящее, что так взбесило Аддамс. Щелчок выключателя, и прихожая загорелась желтым цветом. Шуршание, и лязг – упал рюкзак. Затем чуть ускоренное дыхание, что было больше похоже на фырчание, будто девушка изо всех сил мчалась домой, чтобы поскорее закончить этот день, и стук подошвы о пол. Энид, что слушала музыку, листая ленту соцсети, чуть вздрогнула от грохота, дрожью прошедшегося по стенам, его невозможно было проигнорировать. Вытащив наушник из уха и выглянув из-за экрана, стала вслушиваться в происходящее в коридоре, словно оценивая и анализируя масштаб бедствия. Она напряглась, сосредоточенно хмурясь и бегая глазами по низу, улавливая каждый выдох и шорох. Последний раз, когда Уэнсдей пришла в таком настроении, и ураганом летала по квартире, Энид оставалось только надеяться, что стены выдержат тогo накала и искр, что источала такая, в обычное время, холодная и постоянно трезвая на эмоции девушка. В тот раз ей не удалось выяснить причину такой вспышки, да и честно говоря, того, что брюнетка успокоилась было вполне достаточно, чтобы не волноваться. Но сейчас это ее сильно насторожило. Черная туча будто плавучи на ветру, но со скоростью перемещалась по квартире, и блондинка так и слышала с каждым шагом новый раскат грома и лязг посуды в шкафчике на кухне. Так непрерывно продолжалось около семи минут, и все это время Энид терпеливо ожидала, смирно, хоть и напряженно, сидя на диване под пледом. Зима в этом году будет суровой, а отопление дадут только на следующей неделе. Приходится спасаться горячим чаем и убежищем в виде махрового пледа и теплой пижамы. А учитывая, что жили они на первом этаже, приходилось носить так же носки, чтобы попросту не застудить ноги. Пока, наконец, Уэнсдей не зашла в зал и уставши не упала на другой угол дивана. За то время, пока она носилась по комнатам, разбирая намокшие от снега вещи, ярость на обстоятельства на работе чуть разбрызгалась, видимо от того топота, который, казалось, услышали соседи с пятого этажа. Так что, когда она все же села на диван, в ней не было столько злости, сколько когда она только зашла в квартиру, но все же его определено хватало для масштабного теракта. Сложив руки на груди и поджав ноги, Аддамс хмурым взглядом уставилась в экран телевизора, по которому на минимальной громкости шел какой-то документальный фильм, который Энид включила чисто ради фона и во избежание тишины, которую так не любила. С минуту они сидели в молчании. Синклер ждала, пока Аддамс подаст признаки жизни, а Аддамс ждала, пока Синклер спросит первая. Трудно, когда вместе живут два наиупрямейших барана, что не отступят, пока не получат своего. Будем откровенны и честны. Порой просто из-за упертости двоих ссоры (которые, к превеликому удивлению, случаются достаточно редко) затягиваются на долгие дни обиды, пока кто-то из них все-таки не заговорит или не попросит прощения. Безусловно, в плане извинений Энид была гораздо проще и сговорчивей, нежели мрачная готка. Может, ей просто пока что трудно проявлять, по ее мнению, слабость и первой идти на контакт после ссоры, словно показывая зависимость. Может, она просто не чувствует, или делает это плохо, тех самых рамок и границ. Пока что. Научиться можно всему. Девушка подобрала под себя колено, и, положив на нее ладонь, сверху уложила голову, повернутую к угрюмой мордашке. Кончики ее губ едва дернулись вверх, и все, же Синклер решила первой сделать шаг. –Плохой день, Несс? – мягко, но подстрекая на более менее развернутый ответ, начала девушка. Ответ последовал незамедлительно. –Заткнись, Синклер. Тебя ещё не хватало,– слова, угрюмо и будто шипя, горечью просочились в трахею и легкие, на секунду препятствуя дышать. Но взяв себя в руки, и не давая волю поверхностной обиде, Энид продолжила, постепенно расслабляясь, чтобы девушка по ту сторону дивана неосознанно сделала тоже самое. –Можешь рассказать? Выскажешься, может легче станет, – девушка не отрывалась от напряженного, слегка синеватого от света экрана телевизора лица. В комнате был выключен свет, и относительно хорошо проглядывалась комната за счет экрана и включённого в прихожей света. За окном давно стемнело, все посерело, омрачилось. Белым шумом летали кристаллики льда, что неприятно впивались в разгоряченную морозом кожу лица. И от этого же мороза щеки Уэнсдей были слегка розовыми: успели остыть за время переодевания. В ответ на предложение девушка так и не отводя взгляда, шумно выдохнула через нос, подбирая под себя колени, и, положив на них руки, спрятала половину лица в них. «Ребенок, честное слово» - всплыло в голове блондинки. Подумав несколько секунд, она не сводя глаз, что с каждым мгновение становились все теплее и ласковее, стала подниматься с дивана. Медленно, словно подбиралась к пугливому уличному котенку, боясь спугнуть. Но направилась она не к Уэнсдей, а в сторону, к белому столу, в котором было несколько ящиков. Действие не могло не привлечь внимание Аддамс, и она время от времени бросала кроткий взгляд на Энид, а затем вновь быстро возвращала его, как будто ей это было вовсе не интересно. Потянув двумя пальцами за край одного из ящичков, девушка открыла его, и достала расчёску. Обычную массажную черную расческу. Но как только Уэнсдей снова мельком посмотрела на Синклер и увидела в ее руках предмет, ее лицо, что было скрыто руками, вмиг переменилось. Взгляд смягчился, и приобрёл нотки легкого удивления и…  предвкушения. Вот значит как Энид решила поступить вместо слов. Закрыв шкафчик обратно, она так же медленно, растягивая момент удовольствия следить за взглядом девушки, вернулась на диван. Она села лицом к Уэнсдей, согнув колени, чуть разведя их в стороны, накинула теплый плед и сложила на них руки. Все это время зрительный контакт ни на секунду не разрывался. И только когда Синклер уселась, брюнетка позволила себе перевести взгляд на расческу в ее руках, и совсем тихо сглотнуть. То, что Энид замерла, пристально, но мягко глядя на девушку, выглядело как призыв к действию. Аддамс расслабила руки, выпуская из них колени и стала так же медленно, как шла блондинка к ящикам, подползать к ней. Словно кошка, изящными движениями передвигаясь по дивану. Когда же она подошла почти в плотную, развернулась спиной, и приняла ту же позу, в которой сидела на другом краю. Голубоглазая отпустила руки, смотря на затылок брюнетки, а затем взглядом спускаясь по косам. Но начинать она не спешила. Синклер была в курсе отношения Уэнсдей к прикосновениям к телу, что уж там волосы. Это было ее своеобразным интимным местом, к которым обычным людям даже думать запрещено прикасаться. Каждое утро она бережно, но монотонно расчесывала их, чтобы потом заплести в тугие косы. Хоть она и привыкла, но под конец дня голова начинает ныть от них, и распускание их перед принятием душа  не менее приятное занятие. Энид все это понимала, так что решила, для начала уточнить то, что все происходит добровольно и без последующего отчленения рук. –Можно? – тихо, почти шепотом спросила девушка, чуть опустив голову, смотря на сидящую перед ней. Вместо ответа Уэнсдей пододвинулась ближе, «паркуясь» между коленями, оставляя сантиметры, перед соприкосновением с телом своей соседки.

Горит зеленый свет. Отложив расческу, Энид легкими движениями стала стягивать с кос резинки, виток за витком распуская волосы. Закончив с одной, принялась за другую. А Аддамс в это время закрыла глаза и тихонько наслаждалась, чувствуя, как вся озлобленность на человечество уходит с каждым касанием пальцев. Энид старалась не тянуть и не натягивать, максимально аккуратно распутывая все мелкие запутанности, дабы ни в коем случае не причинить девушке дискомфорта. Когда с косами было покончено, блондинка чуть замешкалась, убирая резинки в сторону и поправляя одеяло на коленях, а затем взяла расческу в руку. Уэнсдей, которая почувствовала отсутствие рук на волосах, меньше чем на пол оборота повернула голову на соседку, и только заметив, что та взяла в руку массажку, расслабила руки и выпустила колени, что сложились в позе лотоса. В прошлый раз, когда Уэнсдей позволила себя расчесать, ибо блондинка ну очень просилась, она испытала абсолютно неожиданное для себя внеземное удовольствие. Все тело то дрожало, то расслаблялось и немело. А когда Энид случайно во время этого проводила ногтями по затылку и задней части шеи, вообще чуть ли не падала в обморок. Реакции на весь этот спектр эмоций Уэнсдей, конечно, не подала, но выглядела удовлетворенной. По крайней мере, менее ворчливой и мрачной. Взяв именно этот способ помочь подруге, Энид шла на риск. А если бы Аддамс была далеко не в том расположении духа, чтобы вообще давать к себе прикасаться? Тогда бы она сделала еще хуже. И, сказать честно, Синклер выдохнула, ведь брюнетка не отказалась и в конец не распсиховалась. Девушке и самой было приятно это занятие. Она восхищалась и наслаждалась мягкостью волос и едва себя сдерживала, чтобы не зарыться в них, вдыхая запах шампуня. Лесные ягоды с вкраплениями терпкости смолистой ели. Да и в принципе на протяжении всего процесса она сдерживалась от безумного соблазна открытой фарфоровой кожи. В один момент думает, как будет прикасаться к ней, царапая, кусая и вылизывая, но тут же одергивает себя, окатывая разочаровывающей правдой как холодной водой. Вряд ли брюнетка поймёт её чувства и позволит вытворять такое. Начиная с головы, Энид медленно и мягко проводит расческой  вдоль всей длинны, другой же рукой придерживая волосы. Уэнсдей дышала глубоко, будто впитывая эти ощущения и стараясь их запомнить как можно точнее. Когда блондинка приступила к вычесыванию, она почувствовала ту самую дрожь, которая, вкупе с прикосновениями, гнала из тела напряжение и стресс. А темные черные волосы становились еще мягче с каждым движением массажки. Комната, наполненная синим светом, переплетающимся с темнотой, тихим бормотанием телевизора и холодным воздухом, стала заполнятся еще и звуками шуршания волос о расческу. Уэнсдей непроизвольно наклоняла и поворачивала голову, помогая той. Иногда Синклер приходилось класть руку на тёмную макушку, направляя в ту сторону, в которую ей было нужно. И каждый этот раз Аддамс кусала губы изнутри. Когда Энид в очередной раз набирала волосы в руку, подбирая их снизу, не специально провела ногтями, едва царапая горячую кожу шеи, она почувствовала и даже увидела мелкую дрожь, прошедшую по телу ее соседки, и как дыхание той участилось. От увиденного на лице девушки появилась добрая улыбка, но спустя пару секунд осознания ситуации она стала растягиваться в ехидную ухмылку.  Пользуясь моментом свободы от черных глаз, которые наверняка смотрели бы на нее с осуждением и мысленными угрозами, продолжая улыбаться Энид продолжила проводить расческой по волосам, что уже полностью распрямились и лежали темными волнами и не нуждались в дальнейших действиях, скорее девушка хотела растянуть сам момент. И Аддамс была не против. Совсем не против. Bыждав некоторое время, Энид как бы невзначай стала касаться прохладными пальцами шеи, но пока только кончиками. Уэнсдей же то открывала, то закрывала глаза, сквозь трясущиеся веки глядя в потолок, пытаясь хоть куда-то деть взгляд взбудораженных глаз. Тело пробило на мурашки, а холод, на который она и так обращает малое внимание полностью исчез в течении всего «сеанса». А дыхание тем временем к концам выбилось из-под контроля и действовало само по себе. Вместе с ним ушло в отрыв сердцебиение, разгоняя горячую кровь и нагревая тело, и ему тотально до черта, что еще пару минут такого марафона и ее лицо начнет краснеть, а это категорически запрещено для лицезрения наглого енота по имени Энид Синклер. Хотя она скорее сравнима с любопытным щенком, что везде сует свой нос и не отступит, пока все не узнает. Сама же Энид пошла дальше и помимо прикосновений пальцами добавила ногти, которые буквально пару часов назад подпилила до нужной длины и накрасила. Знала бы она, что будет вечером, не стала бы этого делать. Уже откровенно нарочито она провела от середины бока шеи до самого затылка, внимательно наблюдая за реакцией соседки. А она изо всех сил старалась сдержать прерывистый выдох, кусая губу до побеления. Синклер совершила еще пару таких заходов, замечая, что Уэнсдей начала ощутимо дрожать, даже когда к ней не прикасаются. «Она что, нарочно это делает?!» – вырвалась мысль после очередного контакта, который слишком явно не был обусловлен случайностью. Затерявшаяся в ощущениях и жаре девушка совсем не заметила, что расчесывание массажкой прекратились, и сейчас Синклер просто с ней играет. Но это мало что изменило, даже когда сама брюнетка это поняла. Перед глазами плавали круги разных цветов и словно взорвался фейерверк, когда к первой руке добавилась вторая, касаясь основания и мягко нащупывая мышцу. Похоже, Энид забыла, что у нее нет запасной жизни или сделки с богом, что решила перейти на массаж без использования посторонних предметов. Только руки. Только ощущение горячих пальцев, кои успели нагреться то ли от тепла девушки напротив, то ли от… Со стороны Уэнсдей неожиданно донесся резкий выдох, едва напоминающий стон после того, как пальцы сильнее надавили на мышцу между плечом и шеей. О да, именно эту точку Синклер и нащупывала. Опешив от неожиданного и незнакомого, но до одури приятного ощущения Аддамс растеряла контроль еще и над голосом. Услышав, что она только что натворила, Несс замерла, ожидая реакции позади спины. –Хм… – непривычно глубокий, прорезавший тишину так же, как и раздавшийся стон.. что это вообще было? Смешок?  Вопрос?  Недоумение? Руки тут же пропали с шеи, и на их месте стал будто леденеть воздух, заменяя жар пальцев. Уэнсдей подавила в себе неоднозначный выдох, в котором сочетались легкое разочарование и напряжённое, но в то же время будоражащее ожидание действий. С тех пор, как они стали снимать квартиру вместе, неожиданно став подругами обе были в отношениях и обе покончили с ними. Если Уэнсдей знала, из-за чего это произошло с Энид, ибо та рыдала ей в плечо тем же вечером после расставания, жалуясь на Аякса и его глупость, то Синклер причину разрыва ее и Тайлера не знала. Как бы она не вытягивала хоть какую-то информацию, девушка молчала как партизан. Все, что она знает, так это то,  что Тайлера привлекли за что-то, но за что, как и когда Энид не знала. И то это она узнала от Йоко, у которой так же на этом и заканчивается багаж знаний. Но что бы там ни случилось, этому суждено было случиться. Ежу было ясно, что в их отношениях было не все гладко. Хотя бы потому, что в один из вечеров Аддамс вернулась домой с красным следом на щеке и явно разбитая вдребезги после того, как ходила к Галпину. Энид искренне хотела помочь, но упертая брюнетка отгораживалась от этого. Блондинка много думала о том, что если бы они были вместе (что, конечно же, только предположение, все из всего) то она бы ни при каких обстоятельствах не допустила, чтобы Уэнсдей было некомфортно или плохо в отношениях. Думала, как будет находить компромисс, поддерживать чем-то большим, чем просто объятия, ограничивающиеся тремя секундами, проявлять заботу и привязанность. Иногда во время таких размышлений становится действительно обидно, что Аддамс не почувствовала этого в отношениях с парнем. Хотя откуда ей знать? –Вижу, тебе нравится массаж, – глубокий и четкий голос прозвучал у самого уха, согревая горячим дыханием, – Тебе лучше? – уже промурчала Энид, наклоняясь ещё сильнее, так, что могла видеть бегающие глаза и она готова была поклясться, что видит оттенок красного на ее лице, и довольно сощурилась. Что она творит? Весна за горами, а тут обострение вне очереди. Ею завладело стойкое чувство, что ей за это ничего не будет. Будто обычное для нее и для Аддамс дело. От внезапного голоса все это время обходившееся мелкой дрожью тело Несс разразилось вздрогом, скорее даже не от испуга, а чувства жара в зоне уха. Жар стал переходить от головы к груди, а оттуда в живот, где взорвался бабочками. Как давно она их не испытывала. С момента их первого с Тайлером поцелуя, по совместительству с первым для нее, но на этом приятные ощущения закончились. –Приемлемо, лучше чем было, – сказала та, выдержав небольшую паузу, за время которой блондинка не отрывалась от лица Уэнсдей. Первый вопрос она предпочла проигнорировать, иначе бы мысли от воспоминания только прошедших минут полностью вогнали ее в туман стыда. Контроль над голосом частично восстановлен, но запинка на последней фразе ее не минула. Синклер лишь тихо хмыкнула, не пропуская мимо ушей все заминки и сглатывания во время речи соседки. Вернувшись на свое место, она отложила подальше уже ненужную расческу и уже протянула руки, чтобы продолжить, но вдруг замялась. А что если Уэнсдей все-таки против? Хотя она и не выглядит как человек, который предпочитает скрывать свое недовольство, но все же Энид не хотелось принуждать ее. И мы вернулись к началу. –Так… Можно? – на этот раз ответ пришел чуть позже. Брюнетка не знала, как реагировать на такого рода прикосновения. До этого массаж ей всегда делал Вещь. С ним это было чем-то обыденным и привычным, и она не получала ничего, кроме требуемого расслабления. Да и мыслей о том, что эти действия могут дарить не только это, не было и подавно. Странно, такого в ее опыте еще не было. Может дело в том, кто именно это делает? Собираясь с силами, Уэнсдей пододвинулась вплотную, вжимаясь в горячее тело. Сказать честно, она забыла, что расстояния между ними осталось совсем мало, но на диво ни капельки не пожалела. Энид физически почувствовала, как спадают кандалы с рук, открывая возможности любым действиям. Несс хотела испытать эти чувства, насладиться ими в полной мере и наконец погреться об эти наглые руки. Положив пальцы на основание шеи, блондинка в который раз удивилась, какая же горячая кожа у этой с виду ледяной девушки. Руки стали медленно тереть кожу, периодически надавливая на мышцы. Уэнсдей стала расслабляться, переставая так сильно нервничать. Стоило сделать первый шаг, как все пошло своим ходом. По нервам словно проходил ток, приятно щипая изнутри. Энид чувствовала, словно с каждым сжиманием пальцев кожа под ними становится мягче и эластичнее. Брюнетка закрыла глаза и в тумане невообразимых и незнакомых ей ощущениях не заметила, как ее стало наклонять назад. Ее тело будто парализовало, будучи в шоке от всего происходящего, но одновременно было ощущение убаюкивания и комфорта. Синклер же, увидев, что та начала падать на нее по началу испугалась, что соседке стало плохо и уже хотела остановиться, но когда Аддамс легла на плечо блондинке, она увидела на ее лице слабую улыбку, которая тут же ее успокоила. Аккуратно подложив к бортику дивана подушку, Энид прислонилась к ней, тут же возвращая руки на плечи почти засыпающей брюнетки. Ощутив еще больше тепла от их соприкосновения,  Уэнсдей окончательно сдалась, переворачиваясь со спины на живот, кладя руки по обе стороны от груди подруги, а лицом уткнулась в плечо и, сделав долгий и глубокий вздох, что собрал в себя весь оставшийся негатив, словно пылесос, и медленно выдохнула горячим дыханием в нежно-розовую футболку. Затем дыхание вновь стало равномерным, кротким и тихим. А Синклер понятия не имела куда деть руки, оставлять их на плечах было уже неудобно, так что она медленно положила их на медленно движущуюся спину, внимательно вглядываясь в реакцию девушки на ней. А та уже выпала из реальности, чувствуя, пожалуй, самое сильное расслабление в ее жизни и никак не реагировала на происходящее. Позволив рукам удобнее обнять Уэнсдей, Синклер расслабленно выдохнула, и глянула на телевизор, который уже давно сам выключил канал из-за бездействия и перешел в режим энергосбережения. Как можно аккуратнее она дотянулась до пульта, и выключила его, откидывая в сторону. Затем перевела взгляд на черную расческу под ее боком, вытащила ее и убрала на борт дивана. Аддамс, словно заспанный кот, открыла глаза, едва подняв голову, чтобы посмотреть почему подушка под ней ворочается, а затем снова провалилась в блаженство, так и уснув.