Преданный

– Добрый день, мистер Висконни! – Голос немного дрожал, но я старался держаться уверенно перед сидящим в белом костюме человеком лет тридцати, с «зализанными» назад чёрными лоснящимися локонами, который даже не удостоил меня взглядом, задумчиво вглядываясь в такую же, как и его костюм, белоснежную чашку, покоящуюся на нежного оттенка скатерти. – Старый друг напоминает вам о долге, который вы ручались вернуть, но так этого и не сделали. Прошу заметить, что более старый друг ждать не намерен, а потому готов начать действовать. – Стоило мне выговорить заранее заученные слова, как я почувствовал некоторое облегчение, кажется, мне стало абсолютно понятно выражение: «как камень с души». Между тем «Мистер Висконни» наконец взглянул на меня; тёмные, словно глубины моря или может даже полная темнота, наступающая в пустыне после неумолимой дневной жары и приносящая с собой приятную, обволакивающую всё тело прохладу – такими были эти обычные на первый взгляд, карие глаза, и, признаться, я, почти утонув в них, действительно ощутил холод, но только где-то в глубине души и всего на секунду.– Роджер, кто это? – Приятный, немного бархатистый голос прекрасно дополнял пронизывающий с невероятной внимательностью взгляд, изучающий теперь всё моё тело.– О, господин Висконни, не стоит переживать. – Моментально отозвался Роджер и направился ко мне. – Сэр, вы хорошо себя чувствуете? – Спросил он у меня, и отчего-то мои руки начали дрожать, а ноги предательски поджиматься. Может быть, дело было в размерах этого Роджера: действительно, рост под два метра уже сеял некоторое беспокойство, но мало того этот мужчина был неплохо, даже более того, хорошо физически сложен; чёрный костюм, надетый на нём, не мог или даже не пытался скрыть гору мышц, готовую вступить в игру в любой момент, если, конечно, она того потребует, потому что, несмотря на свою фактурность, Роджер производил впечатление человека, пожалуй, вежливого.– Я в порядке. Я пришёл к мистеру Висконни. – Я окаменел, тело окончательно перестало меня слушаться.– Но у господина Висконни сегодня не назначено встреч. – Мне и не нужна встреча, я должен лишь передать сообщение.– Сообщение? – В наш не очень-то складывающийся диалог вмешался сам его предмет.– Я уже произнёс его ранее. – Почему-то смутно возникло ощущение, будто меня пытаются выставить умалишённым человеком.– А… Что-то там про друга… И долг… – У человека в белом костюме была, что удивительно, достаточно бледная кожа, отчего моментами казалось, что передо мной статуя, как и сейчас, когда он снова задумался над чем-то, а его взгляд полностью расфокусировался. – А кто этот человек? – Наконец, выйдя из раздумий и снова уставившись в моё лицо чётким взглядом, поинтересовался он.– Этого я не могу сказать. – Как можно более холодно бросил я и отвёл взгляд.– Почему? Я хочу знать, кому и что я там должен. – Тонкая, словно молодой месяц в темнейшем небе, появилась полуулыбка на бледном лице, а в глазах заиграли искорки. – Не скажешь? – Добавил он, заметив моё молчание и улыбаясь при этом шире.– Нет. – Я твёрдо и уверенно стоял на своём, пусть сам догадается. Раз берёшь деньги у кого-то в долг, будь добр помнить о нем.– Что ж… А как насчёт твоего имени? – Кажется, я его расстроил, потому что улыбка медленно сползла с лица, которое, в свою очередь, слегка нахмурилось.– Вам необязательно знать это. – Вдруг резко захотелось развернуться и уйти, а господину Уэлдону соврать насчёт ответа этого наглого Висконни…– Ну что ж, Мартин. Твои родители были прекрасными людьми, пускай и со своими проблемами… Но у кого их нет, правда? – Роберт Уэлдон позвал меня неделю назад к себе в гости и завёл со мной странный разговор, как мне сначала показалось, про моих родителей, умерших около 7 лет назад.Надо сказать, что Уэлдон был с ними знаком достаточно давно, и насколько я помню, родители чуть ли не боготворили его. Я неособо их понимал тогда, мне было не больше 10 лет, справедливости ради к мистеру Уэлдону я не относился ни хорошо, ни плохо. Иногда он мог принести какой-то подарок, чем покупал моё детское внимание на несколько минут, но уже спустя час я совершенно забывал о его визите, играя на улице с кем-то из знакомых мальчишек, полностью поддавшихся чарам игры. Лишь, будучи более осознанного возраста, я начал его даже уважать в какой-то степени, пока не узнал кое-что…Мои родители, Джон и Маргарет Браун были безнадёжными романтиками, то есть они, безусловно, любили друг друга, редко, когда ссорились, быстро мирились, но они совершенно были не приспособлены к обычной мирской жизни – мой отец был охвачен какой-то идеей, и при этом почему-то считая себя одарённым гением, родившимся, чтобы помочь «нуждающимся в нём людям». А моя мать старалась во всём ему помогать, поддерживать. Когда же появился я, то их образ жизни никак не изменился, единственное – теперь Маргарет нужно было уделять время двум мужчинам, хотя, если быть точным – мужчине и младенцу.Справедливо будет заметить, что нас трудно назвать обычной семьёй: зачастую родители не обращали на меня особого внимания, особенно, когда я научился сам ходить и говорить. А до этого момента мама иногда всё-таки находила время для меня: читала сказки перед сном, составляла компанию за приёмами пищи, иногда даже играла в придуманные мною игры, но с годами все эти занятия свелись к одним только сказкам перед сном, поэтому к 11 годам я был предоставлен сам себе.Но однажды, в один из дней, когда я отправился гулять со своими друзьями, такими же уличными мальчишками, вернувшись домой, я, не получив ответа мамы на то, что я дома, и подумав, что её самой дома нет, я поспешил в кабинет к отцу, отметив какие-то маленькие тёмные пятнышки на полу и не придав им значения – отец снова что-нибудь разлил, пока неаккуратно переносил что-то из кухни в свой кабинет.Стоило мне достигнуть порога, как меня охватил полнейший ужас… Огромное количество крови, залившей, наверное, все поверхности кабинета, и лежащие на полу тела родителей или их части… Да, может, мы и не были особо близки с родителями из-за их отдалённости, но это и не значит, что они были мне чужими людьми, очевидно поэтому увиденная мною картина не могла оставить маленького мальчика внутри меня равнодушным и повлияла каким-то образом… После такого яркого ужаса я сидел у входной двери квартиры, поджав колени и громко плакал. Мы жили в достаточно густонаселённым районе, обитатели которого зачастую имели сомнительную репутацию, поэтому на мою истерику всем было всё равно. Не знаю, что за стечение обстоятельств такое, но к концу дня ко мне пришёл мистер Уэлдон и, так же, как и я, ужаснувшись зверствам, поспешил отвести меня подальше… Так я и оказался в приюте при церкви. Первое время мне казалось, что это сделали дикие животные, но откуда им взяться в городе? Так моя детская наивность переросла во взрослую предосторожность. До 18 лет я так и жил в том приюте, и не сказать, что это прекрасное место, однако здесь у меня появилась любовь к книгам, смерть родителей почти и забылась, а я решил начать новую жизнь, как только достигну совершеннолетия. Да и ко всему прочему здесь я был сыт и одет, чего не следовало бы ожидать, останься я на улице, если бы сбежал и не дождался Уэлдона. Пожалуй, это был самый спокойный период моей жизни, можно сказать, передышка перед большим забегом… Знал бы я тогда, сидящий на лавочке в небольшом, но ухоженном садике, в тени тополей, читающий очередной приключенческий роман, к которым меня тянуло почему-то, что ждёт меня на 21 году жизни, никогда бы не переступил ворота приюта, определённо остался бы служить в церкви!– Мартин, как ты считаешь… если ты что-то берёшь у человека, должен ли ты ему это вернуть? – Издалека начал Роберт, поддавшись вперед, при этом сидя на подлокотнике дивана, противоположном тому, у которого сидел я, слегка нагнувшись вперёд и сложив пальцы рук.– Думаю, что да, господин Уэлдон. – Посмотрев на седовласого мужчину лет пятидесяти ответил я. У меня не было желания спорить с ним, доказывать обратное, потому что иногда проще согласиться с человеком, так он быстрее отвяжется. В этот раз немало удивлённый приглашением мистера Роберта я тоже надеялся, что он просто хотел о чём-то поговорить, например, предложить какую-то работу, иногда он мне давал поручения, пока я был в приюте и наслаждался жизнью в каком-то смысле. Сами поручения были несложные: отнеси это и забери у него то, что он даст, но чем ближе становилось моё совершеннолетие, тем реже появлялись поручения, пока не иссякли совсем, а потом я решил, что выучусь на какую-нибудь достойную профессию, поэтому собирался покинуть родной район.– Хорошо, мой мальчик… хорошо… – Он уставился на свой стакан с виски, который постоянно теребил во время разговора. Он… волновался? Никогда не видел его таким. Передо мной он всегда выглядел как богатый, немного строгий, но в целом щедрый мужчина, у которого нет страхов и поводов для волнения. – Видишь ли… Твои родители, пока были живы, конечно, брали у меня деньги на какие-то свои нужды… — Я сразу понял о чём он. – Их, этих замечательных людей не от мира сего, уже, конечно, нет… Но долг вернуть надо, мой мальчик, надо…– Я вас понял, господин Уэлдон. Сейчас я учусь, мне осталось немного, пару лет, может, даже меньше, как только я устроюсь на работу, я обязательно начну выплачивать долг, нет необходимости беспокоиться. – На этот раз я дал развёрнутый ответ, надеясь расположить старика и дать мне отсрочку, но тот, похоже, уже давно всё продумал.– О, конечно, мальчик мой. Я тебе верю, когда ты так говоришь. Но понимаешь… Долг там немаленький… – Его голубые глаза сверкнули в полумраке, напоминая хищника, комнату освещала лишь настольная лампа, стоящая перед диваном. – …прошёл не один год…– Я понимаю, господин Уэлдон…– Я ведь и так долго жду… И ты предлагаешь мне ещё подождать? Нет, больше я ждать не хочу. – Он резко встал и сел рядом со мной – У меня есть к тебе дело. – Он поставил стакан на маленький столик, взяв оттуда толстую, цвета обжаренных кофейных зёрен, сигару и начал раскуривать её. – Выбивал когда-нибудь долги? – Нет… — Хотя, очевидно, что вопрос этот был задан из вежливости — у него уже давно был готов план моих дальнейших действий.– Тогда теперь это твоя новая работа.– Но, господин Уэлдон…– Нет, Мартин. Мне неинтересны твои пустые обещания, в которые я могу только слепо верить. Твои родители задолжали мне, но неожиданно умерли, ничего не выплатив... Я бы, может, и простил долг, но будь он меньше… – Он посмотрел на меня, выдыхая серый дым, которым немедленно заполнился его «золочёный кабинет»: здесь почти всё имело элементы золота, настоящего или нет, известно было, пожалуй, лишь ему самому. Всё было как в тумане. Я почувствовал, что начинаю задыхаться.– О, прости. – Роберт встал и открыл окно, отодвинув золотистые шторы, страшно сверкавшие, как мне показалось, в сигарной дымке от света лампы – Думал, что оно открыто – Виновато улыбнувшись, добавил он.– В общем, твоим первым делом станет Висконни. – После минутной паузы вновь заговорил Уэлдон.– Висконни?– Да, молодой бизнесмен, если его можно так назвать. Кое-что задолжал мне, сходи к нему, да напомни о долге. Выслушай ответ и возвращайся ко мне. – Он посмотрел на меня, словно прощупывая, надеясь рассмотреть на лице ответ – Ну как, не слишком сложно?– И что я от этого получу? – Наконец, я решился встретиться с ним взглядом.– О, вот это мой мальчик! – Его смех… Никогда мне не нравился, как бы он ни пытался искренне его изображать, каждый раз выходило, как будто старая кобыла, наступившая на ржавый гвоздь, вонзившийся ей в больное копыто, и ржущая теперь от боли на всю улицу. – Ну конечно без награды я тебя не оставлю. Выполнишь дело идеально – сбавлю твой долг.– Насколько? – Какой деловой тон! Ты и таким можешь быть, Мартин… – Так насколько? – Ладно-ладно, не кипятись. Долг твоих родителей составляет около миллиона долларов, поэтому, выполняя мои поручения, отчасти ты будешь выплачивать его…Неужели… Мои родители взяли столько денег у него, а он дал… Хотя, вероятно, это проценты, накапавшие за столько лет… Я могу так расплачиваться всю свою жизнь…– В общем, если выполнишь это дело идеально, то я вычту 40000 долларов из твоего долга. Что думаешь? – Наконец, сигара закончилась, и Уэлдон снова принялся за виски.4%... Да… О щедрости говорить и не приходится, когда дело касается Роберта Уэлдона, только если берешь у него деньги в долг, пожалуй… впрочем, даже тогда он проявляют вялую жадность.– Ладно... Где мне искать этого Виконта… Винст… Как его?– Висконни. Он и не прячется. Можешь найти его в кафе «Чайная роза». Часто там бывает.– Хорошо. – Я встал, намереваясь уйти.– И ещё. – Остановил меня Роберт.– Да? – С лёгким раздражением, сам не понимая, откуда взявшимся, спросил я.– Запомни его ответ слово в слово. Это важно.Тогда я не предал особого значения этим словам, но раз я хотел «выполнить дело идеально», то должен учесть и этот пункт.Примерно этот фрагмент из памяти пролетел у меня в голове, как только возникло желание соврать про ответ. И может быть поэтому, а может быть и по другой причине, я остался стоять там – перед этим и громилой и его патроном, которых, вероятно, я очень забавлял.– Скажи мне честно. – Наклонившись вперёд и не отводя свои глаза от моих ни на секунду, обратился ко мне Висконни, я пытался отвести свои глаза, но что-то приковывало в этом лице, было в нём что-то чарующее или пугающее…– Это ведь твоё первое такое серьёзное дело? – Он сделал особый акцент на слово «серьёзное».– Да. – И снова эта странная поллуулыбка.– Тогда… Где же твой напарник? – Он вернулся в прежнее положение, но всё ещё не отводя взгляда.– Я один. – И тут я задумался, а почему Уэлдон отправил меня одного? Ведь я действительно могу и не справиться с этим. Меня могут просто убить… Я мельком глянул на Роджера, невозмутимо стоящего у панорамного окна кафе и смотрящего за редким движением на дороге, который в этот момент кинул на меня быстрый взгляд, точно не приглашающий сесть за стол и, может, выпить чаю.– Ясно. – Висконни заметил моё осознание. – Присядь. – Он пригласил меня за свой столик, чем немало удивил своего, по-видимому, телохранителя.– Итак. Давай начнём сначала. Кто ты? – Я упорно хранил молчание.– Ладно. Зачем я тебе нужен? – Сдался Висконни.– Я должен передать вам сообщение и выслушать ответ. – Отчеканил я, смотря в стол.– Хм… Что за сообщение? Не повторишь? – Бледная рука попала в моё поле зрения, заставив меня взглянуть на собеседника.– Старый друг напоминает вам о долге, который вы ручались вернуть, но так этого и не сделали…– Невероятно! Ты выучил это наизусть? – Я увидел на его лице удивление… Карие глаза широко распахнулись, а место странной полуулыбки заняли белоснежные зубы и приоткрытый рот.– Да… - Растерявшись ответил я и снова уставился перед собой, ощутив, как щёки мои наливаются румянцем. Ну да, подготовился и что с того!– Прилежный ученик, выходит… – Я удивлённо посмотрел на него – Что? Я угадал, ты учишься?– Ну… Учился. – Ясно. Ну ты зря бросил. Наш мир неособо интересен и опасен. А захочешь бросить – не получится. – С досадой произнёс он.– Я не бросал.– А что тогда?– Обстоятельства так сложились…– Ясно. А родители знают, чем ты занимаешься?– Им всё равно… – Сам не понимая почему, я податливо отвечал на его вопросы. Возможно, дело в голосе, а может быть и в дружелюбной обстановке, ведь они до сих пор не сделали со мной ничего, какого шанса уж наверняка не упустили так называемые «мафиози», на самом деле являющиеся обычными бандитами, просто надевшими костюмы. Примерно таким я и представлял мистера Висконни, но оказался он личностью противоположной: располагающий к себе мужчина, с выразительными чертами лица, наверняка пользующийся успехом у женского пола, сомнений нет.– А. Сочувствую… – Он допил содержимое чашки, немного поморщившись. – Несчастный случай?– Нет, их убили… – Словно ком к горлу, прозвучали для меня эти слова. Ни с кем я ещё не говорил об этом, даже с Уэлдоном мы не обсуждали это на уровне диалога, но вот со случайным человеком… И как так это вышло… – Однажды я пришёл домой… А там… их трупы… кровь… – Картина живо вынырнула из глубины памяти, и я почувствовал, что слёзы вот-вот готовы опрокинуться в этот мир.– Роджер, сходи проверь машину, кажется, я оставил там кошелёк. – Слегка приглушив голос, сказал Висконни. А следующий момент я ощутил руку на своём плече, неособо тяжёлую, но от этого прикосновения стало немного легче.– Не хочешь выпить? Полегчает. – Прошептал мне где-то над ухом мужчина в белом костюме, а после чего, повернувшись в сторону предполагаемой кухни, позвал официанта. Спустя пару минут передо мной стояла рюмка водки.– Пробовал алкоголь? – Свою рюмку он уже опустошил, поэтому теперь просто смотрел на меня, и я никак не мог разобрать, что за эмоция отразилась на его лице – презрение или сочувствие?– Было пару раз… – Подперев голову рукой, я покрутил рюмку, после чего залпом отправил в себя её содержимое, сразу же почувствовав горечь, прожигающую рот, горло и нос, даже пара слёз упала на белоснежную скатерть.– Ух-ты… А чем таким занимались твои родители, если не секрет? – Эта улыбка… Может, это алкоголь, конечно, но она так располагала к себе.– Я тогда был совсем маленьким, но вроде как отец хотел что-то создать, получить новый препарат или что-то вроде того… – Я снова опустил глаза и задумался, наблюдая за тем, как моя рюмка снова наполняется уверенно двигающейся бледной рукой. Внезапно захотелось её коснуться, почему-то мне казалось, что она холодная, как мрамор, но она оказалась тёплой.– Больше не хочешь? – Кажется, он не понял моего намерения.– У вас такие тёплые руки…– А разве не должны быть? – Он рассмеялся, и этот смех мне понравился больше, чем смех Уэлдона и кого-либо ещё. Такой живой, он словно возвращал к жизни, а на душе становилось хорошо… А, может, это действие алкоголя.– Ну… просто у вас такой бледный цвет кожи…– А… это…– Простите, если оскорбляю, я без злого умысла, просто я вижу такой цвет впервые…– Я здоров, если что. Просто не люблю солнце особенно… – Внезапно повысив голос в начале, быстро проговорил он.– Ясно…– А что насчёт тебя?– А что я… У меня обычная кожа…– Пожалуй… Откуда, к слову, у твоих родителей столько средств на разработку. Бизнес?– Нет, долги. Они брали деньги у мистера Уэлдона… — И тут я осёкся, мозг резко протрезвел, реальность перестала туманиться, а я ошалело посмотрел на Висконни, на лице которого не отразилось ни одной эмоции. Но это «озарение» длилось недолго, буквально спустя пару секунд я потерял сознание. Должник оказался смекалистым. Более чем.Сумев, наконец, разлепить глаза, я не сразу понял, где я. Мебели в комнате было минимум: кровать, тумбочка, шкаф. Даже картин на стенах никаких не было. Пока я пытался понять и вспомнить заодно, что произошло, в комнату вошёл Висконни.– О, проснулся. Ну доброе утро. – Упершись рукой в косяк, он с минуту просто смотрел на меня – Если что ты в моей спальне. При встрече ты сразу обозначил, что несгорчив, поэтому мне пришлось немножко развязать тебе язык… О, нет! Что за лицо! Ты спал здесь один…– Зачем вам… такие вещи? – Я перебил его странные оправдания.– Ну… по правде сказать, ты не первый такой... – Он улыбнулся как можно доброжелательнее – Роджер посоветовал мне завести какой-нибудь пистолет, но я же не бандит какой-то. – Добавил он уже с каким-то осуждением в голосе, затем быстрым движением, или это до сих пор действовала водка, сел на край кровати, смотря перед собой.– Ты, наверное, думаешь, что предал Уэлдона…– Откуда вы…– Ты сам мне сказал – Повернувшись, он улыбнулся мне, что я привело меня в ярость, но она быстро спала, потому что сил у меня было не так много. Я отвернулся в сторону окна, но так как там особо не на что было смотреть, я вернул положение головы обратно.– Говоря откровенно… На самом деле, я почти сразу понял, что ты от Уэлдона. Только такой человек, как он может отправить одного зелёного в таких делах юнца, чтобы стрясти денег с жертвы, при этом совершенно не беспокоясь о здоровье этого самого юнца и того, что с ним может произойти. – Наверное… – Неуверенно протянул я, уставившись себе в ноги. И почему я каждый раз отвожу взгляд от него, причем чаще просто опускаю его.– Да что ж ты всё время опускаешь глаза. – Словно читая мои мысли, приблизился Висконни и приподнял мой подбородок – Когда разговариваешь с человеком, смотри ему в глаза, если не врёшь, конечно. – Он слегка улыбнулся, а я просто растерялся, потому что теперь видел его с такого маленького расстояния. Впервые я смог разглядеть его лицо чуть ближе, оно действительно было бледноватым на первый взгляд, но, рассматривая всё дольше, довольно быстро привыкаешь к необычности цвета. Особенно сильно выделялись тёмные глаза, зрачки в которых с трудом можно было разглядеть, брови были не столь густыми, но такими же чёрными, как и волосы, которые снова были зачёсаны назад, видимо, он уже давно встал. Нос не казался большим, да и маленьким тоже, вполне обычный, как и губы.– Господин Висконни! Нам пора. – На пороге комнаты появился Роджер, собой он заслонял весь вход, что, впрочем, не удивляло и, пожалуй, соответствовало требованиям его должности.– О, уже… – Несколько растерявшись, отозвался господин. И вставая как можно медленнее и остановившись у двери, он спросил:– Как же всё-таки тебя зовут? – Я хотел было промолчать, но потом понял, что уже бессмысленно сохранять анонимность.– Мартин.– Хорошо… Приятно познакомиться, я Дамиан Висконни, своего рода… предприниматель. – Возможно мне показалось, но когда он говорил о своём занятии, то на лице на секунду появилось что-то вроде… разочарования? Вот только в чём…– Понятно… – Дамиан уже собирался уходить, но у меня в голове почему-то появилась мысль его остановить – Мистер Висконни, а вы действительно задолжали господину Уэлдону? – Даже не знаю… Не помню, чтобы я брал у этого старикана деньги, может быть он что-то путает. – Задумчиво заметил мой новый знакомый и, слегка улыбнувшись, исчез в дверном проёме.А что же теперь оставалось делать мне? Внезапно в голову пришёл вопрос, а куда он, собственно, но Дамиана уже и след простыл…– Господин Висконни, что делать с гостем? – Спросил Роджер, спускаясь с лестницы и следуя за Дамианом, громила при этом чуть поддался вперёд, чтобы его услышал только его патрон, так как посторонних дело не касалось.– Гостем… – Повторил тоже как можно тише тёмноволосый мужчина, протягивая при это зачем-то каждую букву – Каким ещё гостем? – Наконец, шатен покинул облачный мир раздумий и снова вернулся в реальность.– Мартин. – Мягко напомнил телохранитель.– Ах да! Мартин… – Висконни резко остановился, посмотрев с серьёзной миной на Роджера, после чего расхохотался, наблюдая недоумение своего подчинённого – Пусть пока остаётся там. – Произнеся эти слова, он вышел на улицу, направляясь в сторону бордово-красного кадиллака модели «Де Вилль» 1975 года, мирно стоящего в тени одетых по-летнему деревьев.Роджер постоял некоторое время в нерешительности, но в итоге поспешил за своим боссом.***– Ах! Мне… боль…но… Фред… – Тяжело дыша, произнесла девушка, глаза которой уже были мокрыми от слёз – Прекрати! – Набравшись сил, прикрикнула она, и мужчина, двигавшийся в ней резким и рванными движениями остановился, удивлённо посмотрев на неё – Что с тобой? – Она развернулась к нему лицом и провела своей маленькой женской ручкой по бледно-белой влажной щеке.– Ничего… не знаю… – Переводя дух и даже не смотря на девушку, пробормотал мужчина. Он накрыл её руку своей и отнял от лица – Не называй меня так. – Фред…То есть Дамиан… – Начала было девушка, но быстро поправилась, её длинные светлые волосы, от которых веяло манящим холодом, едва прикрывали обнажённую грудь, а лицо явно выражало волнение и обеспокоенность. – Что тебя тревожит? – С особой нежностью, которой, пожалуй, обладают только сильно любящие женщины, спросила она, поглаживая его руку.– Ничего… – Он, наконец, взглянул на неё, её васильковые глаза… красные от слёз. Раньше он никогда не причинял ей такую боль, действительно, зачем он это сделал? – Луиза… Прости меня… Я этого не хотел.– Ничего страшного. Знаешь… – Она ехидно улыбнулась. – Это было даже весьма неплохо… Я бы…– Давай прекратим наши встречи на некоторое время. – Холодно прервал Луизу Висконни.– Что? – Приглушив свой тоненький, иногда скачущий, голосок и убрав всю нежность из его тона, воскликнула девушка.– Думаю, некоторое время нам лучше не встречаться.– Тебе не понравилось? – Нет. Ты же прекрасно знаешь, что секс с тобой – лучшее, что у меня было когда-либо. Но сейчас… – Он отвёл взгляд.– Но сейчас? – Переспросила Луиза, в голосе которой звучало подозрение – Неужели нашёл себе невесту? – Она потянулась к тумбочке, взяв оттуда пачку тонких сигарет и зажигалку. – Не бойся, я всё пойму. – Она предложила сигарету мужчине, но тот отказался.– Нет… – Ответил он, наблюдая за ней. И всё-таки с сигаретой Луиза выглядела намного старше, чем она была. Ей не идёт курить от слова совсем. – Просто у меня нет желания…– О боже! Только не говори, что ты болен и можешь стать импотентом! Я не переживу такую потерю! – С улыбкой на лице возмущалась Луиза.– Нет… Просто появилось одно дело… – Задумчиво и без улыбки Дамиан говорил куда-то в темноту, а его тёмно-карие глаза почему-то сверкнули.– И оно отнимает у тебя всё свободное время?– Да.– И это точно не девушка?– Точно.– Ну что ж. – Она потушила сигарету, оставив её в пепельнице – Будь по-твоему. – Она обвела голый торс мужчины, в хорошей для его возраста физической форме, взглядом вполне удовлетворённой женщины.– Береги себя. – Он уже надевал помятую рубашку.– Фред. – Строго сказала она.– Да? – Показывая небольшое раздражение в голосе отозвался мужчина.– Что бы ни случилось, постарайся выжить, пожалуйста. – Она вглядывалась в его тёмные глаза, ища там ответа или уверенности, что он выполнит обещание.– Посмотрим.– …потому что я хочу продолжать эти встречи, мне нравится заниматься любовью с тобой. – Проговорила она, отводя взгляд от мужчины, который уже успел натянуть пиджак и теперь сидел перед ней на кровати. В полумраке, свет исходил только из окна, где светили уличные фонари, Дамиан не заметил лёгкого румянца, появившегося на лице Луизы, когда она произнесла те слова.– Хорошо, я постараюсь. – Он улыбнулся, поцеловал её в щёку и покинул её квартиру, оставив после себя шлейф дурманящего парфюма.– И когда он перестанет поливать себя этой дрянью… – Едва слышно пробубнила девушка, укутываясь в одеяло, где тоже ощущался запах – Немного приятной… – Добавила она и погрузилась в крепкий сон.***Домой Дамиан вернулся очень усталым и очень поздно, по дороге он успел заглянуть в своё кафе, «Чайная роза» принадлежала ему, и пропустить пару бокалов спиртного, однако трезвость не покинула его ума, но про гостя шатен успел окончательно забыть. А потому стоило ему перешагнуть порог входной двери, как его встретил яркий свет и моё свежее, потому что я наконец перестал себя чувствовать приглушённо по отношению к окружающему миру из-за водки, выпитой вчера, и озадаченное лицо.– О, мистер Висконни … Что-то вы припозднились… – Он посмотрел как-то растерянно на меня, в голове закрутилось множество мыслей, что было видно по уставшему бледному лицу, и он спросил меня:– А почему не спишь?– Я вас ждал. – Пробормотал я и опять опустил взгляд, совершенно забыв о утреннем наставлении Дамиана.– И снова ты это делаешь… – Висконни подошёл вплотную, но в этот раз он не трогал мой подбородок, а чуть приподнял свою голову, причёска которой уже давно утратила форму и теперь выглядела нелепо вместе с костюмом, чтобы увидеть моё лицо. У нас с ним была небольшая разница в росте, где-то полторы головы, может чуть больше, отделяло меня от его макушки.– У тебя красивые глаза, перестань их прятать. – Впервые кто-то говорил мне такие вещи. У меня обычные серые глаза, ничем не выдающиеся, я всегда так считал, но этот мужчина зачем-то придал им особое значение. – Напоминает туман рано утром, когда солнце только-только начинает показываться, а всё вокруг ещё такое тёмное… Тебе обязательно нужно увидеть эту картину. – Всё это время он пытался поймать мой взгляд, и когда ему это удалось, он добавил:– Я хочу всегда видеть эти глаза, когда разговариваю с тобой. – Смысл этих слов, долетевших до меня вместе с запахом спиртного и странных духов, сначала украли, а потом вернули обратно в реальность, и я окончательно перестал его понимать.– Мистер Висконни…– Да? – Он продолжал смотреть мне прямо в глаза, что меня заставляло чувствовать меня неловко, непривычно для меня.– Я решил, что лучше будет, если вы сегодня поспите на кровати, а я лягу… – Я запнулся, потому что Дамиан снял свой пиджак, под которым была далеко не слегка помятая рубашка. Чем же он занимался весь день? – …на диване, тут. За весь день я успел изучить квартиру Висконни, она оказалась весьма маленькой: спальня, ванная, совсем крохотная кухня, которой совсем не пользовались, и гостиная, которая была самой первой комнатой при входе в квартиру. Мебель в комнатах была так же минимальна, как и в спальне – только самое необходимое: в ванной ванна и туалет; в гостиной диван, на котором мне предстояло спать и размеры которого были для меня маловаты, столик при нём, небольшой книжный шкаф; кухня тоже не отличалась чем-то особенным. Что касается обоев, то они не представляли из себя ничего важного, просто какой-то цвет, не отвлекающий, но и не притягивающий взгляд: однотонные цвета не то оливок, не то пожухлого листа, кроме ванной, где была белоснежная плитка. В общем, я пришёл к выводу, что это временное пристанище мистера Висконни, а потому внешний вид нешибко-то и важен.Утро я провёл за чтением книг, пока днём, где-то часа в три, в квартиру не вошёл Роджер, принеся с собой мой обед – жаренную на гриле курицу и печёную картошку. Сам от себя не ожидал, как быстро опустела тарелка, поэтому после такой быстрой трапезы я снова принялся читать, параллельно размышляя, что со мной станет дальше. Отпустит ли Висконни меня? Нет, конечно. Хотя… Насчёт этого мужчины у меня нет какого-то определённого мнения, каждый раз он открывает в себе для меня что-то новое.– Ты уверен? Диван выглядит мелковатым для тебя… – Дамиан прервал мои мысли, снова вернув в свою гостиную. Взглянув на него, я снова увидел помятую рубашку, и опять меня охватило чувство озадаченности.– Нет, всё нормально.– И всё-таки моя кровать довольно большая… – Он с каким-то сожалением вздохнул, посмотрев на диван – Ну как знаешь…– Мистер Висконни… – Я снова его зачем-то остановил.– М? – Усталым голосом, но весьма подходящим для его внешнего вида, спросил он.– У вас весьма потрёпанный вид… – В этот момент я почему-то сам себя проклял и зачем вдруг спросил об этом…– А… Можешь не переживать насчёт этого – На его лице появилась улыбка, словно он вспоминал, каким образом помялась рубашка.– О, простите, просто… – Я остановился, чуть не сказал, что «переживаю за вас». С каких это пор? Мы знакомы от силы день, тем более он не мой друг, он должник моего босса, с чего мне вообще переживать о нём? Я обвёл взглядом его уставший силуэт и, пожелав спокойной ночи, взял со столика книжку, приняв на диване расслабленную позу.Мистер Висконни немного удивлённо воспринял эти действия, словно не он тут хозяин, но, ничего не сказав, ушёл в свою комнату.На самом деле мне совершенно не хотелось спать ещё до прихода Дамиана, мне вообще казалось, что он не придёт. Теперь же, когда он всё-таки вернулся, во-первых, он подтвердил статус этой квартиры как места своего проживания, во-вторых, окончательно убил мой сон своим внешним видом. Если он не дрался, тогда что? Может, он имел в виду, что он не бил, но били его, но тогда почему-то на его мраморных лице и руках ни ссадины… Выходит, он не соврал. Да ещё и эта улыбка, заставляющая меня почему-то переживать, и что он такое вспоминал? Очевидно, что это не драка. В любом случае, думаю, можно будет расспросить у него завтра.Снова погрузившись в чтение, я вдруг подумал, что меня как-то совершенно не волнует тот факт, что я тут почти что в заточении, и что самое интересное – господин Уэлдон до сих пор не показал себя, видимо, Висконни был прав насчёт него, и для Роберта я уже давно был мёртв.Вдруг в спальне что-то грохнулось или, вернее сказать, кто-то, потому что через минуту оттуда вышел, шагая со всей силы, Дамиан с совершенно недовольной миной.– Что случилось? – Немало удивлённый таким выражением лица поинтересовался я.– Сон плохой приснился. – Бросил мужчина и ушёл на кухню.Вернулся он спустя минут пять, но не для того, чтобы пойти лечь спать, он уселся рядом со мной и стал просто наблюдать за моим чтением. Долго этот пронзительный взгляд было невозможно терпеть, поэтому я спросил, не отрываясь от книги:– У вас проблемы со сном?– Мартин… Что я тебе говорил? – Несразу поняв, о чём он, я хотел было уже переспросить, как вдруг ощутил на своём плече его голову – Что читаешь?– Да так… Роман какой-то. – Неохотно сказал я, снова растерявшись, его действия слишком непредсказуемы!– Почитай мне вслух, Мартин. – Зачем? – С некоторым безразличием спросил я, меня раздражал тот факт, что какой-то непонятный мужчина, случайно свалившийся мне на голову, мог вот так просто ввести меня в ступор.– Я не могу уснуть один иногда, поэтому провожу такие моменты в компании… обычно в компании прекрасной дамы, конечно… – Чуть понизив голос в конце, объяснил он. Весьма неожиданно, что он просто ответил и не стал злиться на меня или ещё что-то, что бы непременно сделал Уэлдон на его месте. – Ну… это достаточно посредственный роман, вы уверены? – Зачем-то я согласился в итоге – умеет же уговаривать этот мистер Висконни.– Мне всё равно, я буду слушать твой голос. Это помогает отвлечься от ненужных мыслей и расслабиться… – Уже более спокойным голосом сообщил он – Ты не подумай, я не заигрываю с тобой, не пытаюсь соблазнить... Просто иногда я не могу уснуть из-за снящихся мне кошмаров, что сильно изматывает… Поэтому мне нужна спокойная и нежная обстановка… Нет, не так сказал… Мне просто нужно, чтобы кто-то был рядом… – Он говорил так медленно и неторопливо, что я чуть не зевнул – Ты, конечно, не юная девушка, готовая одарить меня всей своей невинной любовью, но больше выбора у меня нет. – Добавил он, уже менее спокойным голосом с некоторой ноткой горечи.– Ну простите! – Саркастически вырвалось у меня почему-то, и, страшно раскрасневшись от этого непонимания и неловкости ситуации, я начал ещё и извиняться перед ним, что он быстро прекратил, коснувшись моей руки и предложив начать читать.– По-моему, обычно души не поднимаются. – Начал читать я – Они летают, парят над землёй… Они ведут себя не так, как тела. Мне кажется, моя душа переживает момент замешательства…– Веришь в перерождение? – Дамиан прервал моё чтение.– Не совсем. – И, не дожидаясь вопроса, я пояснил:– Как известно, всё, что нас окружает, да и мы сами, состоит из атомов – неделимых частиц. Поэтому, когда живое существо умирает, оно как бы «распадается на атомы», то есть таким образом существо не умирает, просто перестает быть той формой, какой было при жизни, например, человеком. И спустя время, я предполагаю, после того, как отдельные части этих атомов снова встретятся случайно, хотя, впрочем, это необязательно, частицы снова примут форму человека. А перед этим событием они могут принимать другие формы, просто более примитивные. В общем, полностью человек не стирается с лица земли, не только потому что его могут помнить, но и потому что атомы не распадаются, просто существо проходит своеобразный цикл. По сути, после смерти путь только начинается… – Сам не заметил, как закрыл книгу и пустился в размышления, теперь я сидел немного опустошённый, потому что даже и представить не мог, что когда-нибудь выскажу эту мысль кому-то.– Интересная теория… – Дамиан оторвался наконец от моего плеча и, взяв меня за руку, потянул за собой в сторону спальни – Здесь невозможно лечь спать, почитай мне в кровати. Я хотел просто сесть на край и спокойно дождаться, когда он уснёт, но Висконни грозным, впрочем, не без мягкости, тоном заставил меня лечь рядом с ним, а на мои замечания, что я не смогу так читать, он заявил, что я могу ему просто что-нибудь рассказывать.– Твоя теория про перерождение… Звучит очень складно и правдоподобно даже в каком-то роде… – Заметил он, лёжа на животе под одеялом, повернув голову мою сторону, я, в свою очередь, предпочёл лежать на спине и смотреть в потолок – Как думаешь… Когда цикл заканчивается, то есть человек снова становится человеком, он может встретиться с теми же людьми, что были в его прошлой жизни?– Ну… Вполне возможно, хотя вероятность мала. Думаю, больше шансов у останков соседней могилы, нежели у любимого человека. – Возможно, я рассуждал достаточно холодно и кратко, а, может, всё дело в этой непроглядной тьме, но мне показалось, что Дамиан как-то расстроился, как будто он ожидал совсем другой ответ. Почему-то у меня появилось ощущение, что я стал отцом, но буквально на секунду.– Наверное… – Сообщил немного грубовато-то голос моего соседа по кровати на эту ночь – Висконни тоже лёг на спину и стал смотреть в потолок – Кажется, с тобой уснуть не получится.– Почему? – Мой голос дрогнул в начале, и могло сложиться впечатление, будто меня задели эти слова, судя по всему он так и подумал:– Ахах, неужели ты расстроен? – Он снова повернулся ко мне – Просто обычно я провожу такие ночи с девушкой, и, понятное дело, что мы не книжки читаем. Теперь мне, кажется, стало ясно, почему Дамиан припозднился сегодня и чем бы занят.– У вас есть женщина? – Этот вопрос так быстро слетел с губ, что я несразу понял, что спросил.– Ну… Мы просто любовники. – С такой же лёгкостью сорвались эти слова с его губ – Хотя, наверное, даже и не любовники. У нас нет чувств как таковых друг к другу, просто занимаемся любовью… иногда. Неромантично звучит, не так ли? – Лишь слабый лунный свет из окна освещал спальню, в частности кровать, которая была ближе всей мебели к окну, и в этой бледной дымке света я уловил белоснежные зубы – он улыбнулся. Почему-то я вдруг почувствовал, как всё моё лицо заливается горячим румянцем, а внизу живота стали происходить не совсем понятные мне вещи, в спешке я отвернулся Дамиана, чтобы он не заметил моего странного состояния.– Ты чего? – Обеспокоенно поинтересовался за моей спиной тёмноволосый мужчина.– Да-а… Просто-о спать что-то захотелось. – С трудом у меня получалось выговаривать слова, волнение перехватывало весь контроль над моим телом. И откуда оно только появилось?– Всё хорошо? – Всё ещё не понимая, что со мной происходит, любопытствовал Висконни и положил мне руку на плечо, пытаясь разглядеть лицо. Окончательно испугавшись непонятно чего, я резко развернулся и прижал опешившего от моих действий мужчину к своей груди, уткнув его белоснежное лицо как можно сильнее, чтобы он не увидел моего уже полностью раскрасневшегося лица.– Ух-ты, как у тебя сердце бьётся… – Приглушённо сообщил мне Дамиан через некоторое мгновение – Я сейчас задохнусь, ты не мог бы ослабить…И ведь действительно, на протяжении почти минуты я с огромной силой прижимал его к себе, совершенно не думая о том, что он может просто задохнуться в этой мёртвой хватке, поэтому я выпустил его из объятий и протараторил:– Извините меня, пожалуйста, простите. Я просто… – Я изо всех сил старался не столкнуться взглядами, но, почувствовав на своей щеке руку, перестал пытаться.– Всё нормально, не переживай. Ты меня не задушил, хотя мог – уже что-то значит. – И ведь, действительно… он, как никто другой, чертовски прав… – Ты, конечно, умеешь удивлять… – Он переместил свою руку на мою талию, а лбом уткнулся мне в грудь, при этом поместив мою руку почти на бёдра, и полутомным голосом обратился ко мне: – Сказать честно, твои объятия напоминают мне мамины… В них так спокойно и не хочется их покидать… – Спустя несколько минут он просто уснул. Некоторое время я наблюдал за тем, как он спит, слушал его ровное дыхание. Внезапно мне пришла в голову мысль, что сейчас он совершенно беспомощен, и я могу сделать с ним что угодно. Затем мне вспомнился Роджер, его телохранитель… И передо мной немедленно возникла сцена, как он приходит утром в эту квартиру, видит своего убитого господина и, быстро развернувшись, направляется обратно на улицу, потому что кто убийца он уже давно знает. А потом явилась другая картина, в которой Роджер набрасывается на меня и жестоко расправляется со мной. Случайно при этом я вспомнил тот день, когда я вошёл домой и увидел своих родителей или, вернее сказать, то, что было ими когда-то… Поёжившись от неприятной картины, я хотел поджать ноги, словно ребёнок, но уткнулся коленями в ноги Дамиана.– Интересно, такие же ли они бледные, как его лицо и руки... – Невольно подумалось мне тогда, и я снова почувствовал себя странно, как совсем недавно. Я постарался как можно скорее переключиться на что-то другое и начал думать о времени, когда я был ещё недостаточно взрослым, но и ребёнком назвать меня было нельзя – о моих подростковых годах, проведённых в церковном приюте, так как в основном это были спокойные времена, я быстро заснул.– Уэлдон ни в коем случае не должен получить это, Фред, ни в коем случае! – Послышался довольно басистый голос, но быстро исчезнувший, и карие глаза открылись, но почти сразу же зажмурились – солнце уже давно получило власть над небом и землёй и вовсю ей пользовалось. Мужчина приподнялся и, почувствовав на себе что-то, это была рука, покоящаяся уже на животе, кинул взгляд в мою сторону, я всё ещё спал, и тут же воспоминания прошлой ночи, от которой теперь не осталось и следа, заполонили всю голову. Вздохнув, Дамиан наконец встал, надел халат и покинул комнату в направлении ванной.Моё пробуждение состоялось в тот момент, когда он был в душе, поэтому поначалу мне показалось, что все эти события мне приснились. Стоило мне покинуть спальню, желудок предательски ныл, срывая все цепи терпения, как я наткнулся на Висконни с мокрыми волосами.– О, проснулся! Ну доброе утро, дорогой! – Опередил меня мужчина и залился заразительным смехом, меня же сначала схватило замешательство, а после привычная настороженность.– Разве мы…?– Нет, а что?– Да нет, просто…– Ну ладно… Что ты так распереживался? Хранишь себя для кого-то что ли? – Шутливо произнёс Дамиан не без своей притягательной улыбки, конечно.– Что вы… – Мною снова овладела небольшая дрожь, а щёки порозовели.– Неужели ты до сих пор девственник? – Отсмеявшись, удивлённо спросил Висконни и прошагал на кухню, не знаю, зачем, но я пошёл за ним, податливо отвечая на все странные вопросы.– Ну… да..– Что, серьёзно..? Ни с кем?– Ну нет…– Тебя не привлекают девушки? – Этот вопрос вообще поставил меня в тупик, я, право, даже и знал, что ответить. Конечно, как любой нормальный мужчина, я должен был запротестовать и начать оправдываться, рассказывая самые пошлые истории своих похождений, однако таковых у меня не было. Да и честно говоря, я поймал себя на мысли, что про себя я ответил на этот вопрос «отчасти». Этого я никак не мог понять, неужели так было всегда? Этот мужчина открывает во мне всё новые стороны, о которых я и сам не подозревал.– Ух-ты… – Моё странное молчание он принял за утвердительный ответ – Но неужели ни один парень не хочет с тобой п…– Меня привлекают девушки! – Выпалил я, опустил взгляд, покраснел, как рак, развернулся и убежал в спальню.– О боже! Мартин, погоди… – Он достиг спальни и теперь смотрел, как я, накрывшись одеялом с головой, зарывался в подушки. И почему меня так вывела из себя случайно брошенная им фраза…– Послушай, я не осуждаю тебя. Ни за то, что ты до сих пор не сорвал свой запретный плод, который, я уверен, весьма сладок, ни за то, что твои предпочтения в партнёрах отличны от моих. Это твоя жизнь, и ты в полном праве решать, когда, где и с кем. – Он успокаивал меня своим мягким тоном, каким, я абсолютно уверен, не разговаривал даже с Роджером, разве что с той женщиной… Дамиан провёл рукой по моей спине – Давай позавтракаем, Мартин? А порыдать ещё успеешь… Целая жизнь впереди… – Закончив свои рассуждения, предложил он, от завтрака, впрочем, я бы точно не отказался.Вот только знал бы я, как пройдёт этот завтрак… Стоило только мне вылезти из своей крепости, как Висконни, внезапно появившийся в дверях и уже в костюме, но без своей фирменной причёски, объявил мне:– Ну собирайся, мы будем завтракать в ресторане, потому что дома еды нет. – В ресторане? – Озадаченно переспросил я, потому что моя одежда абсолютно не подходила под подобные мероприятия – слегка потёртые джинсы и моя любимая чёрная футболка, очевидно, что это не дресс-код ресторанов.– Ну да… – И словно прочитав мои мысли, Висконни быстро сообразил что-то – Один момент – Следующие минут пять он пытался до кого-то дозвониться, что так и не получилось, поэтому в итоге он позвонил, вероятно, Роджеру и попросил принести ему костюм из химчистки. На удивление телохранитель действовал очень оперативно, а потому уже к полудню мы ехали в кадиллаке мистера Висконни, пожалуй, уже не завтракать, а обедать. Я, наверное, впервые надел смокинг. Чёрные пиджак и брюки и белая рубашка – никогда бы не подумал, что оденусь так когда-либо. Почему-то вспомнился Джордж, мой друг, с который мы частенько сидели на какой-нибудь крыше невысокого здания и обсуждали прохожих, тогда я ещё жил с родителями... Однажды он сказал что-то вроде:– О, смотри какой важный – И указал пальцем на мужчину в смокинге – Мой отец тоже однажды надел такой костюм, только больше домой не вернулся… А когда я спрашивал маму, когда папа вернётся, она отвечала, что он «негодяй и пусть теперь радуется жизни с богатой и толстой клушей» – Немного погрустнев, рассказал он.Тогда я ответил ему, получается, что пообещав:– Тогда я никогда не надену костюм! – Он улыбнулся, пообещав мне то же самое. Сейчас Джордж, должно быть моряк, матрос, а может и помощник капитана, его всегда тянуло к морю, он хотел уехать отсюда и никогда не возвращаться, отчасти я могу его понять.– О, наш Мартин снова покинул нас. – Когда волна воспоминаний, внезапно нахлынувшая, окончательно сошла на нет, я услышал знакомый голос, доносящийся с переднего пассажирского сиденья.– Нет… Я просто задумался… – Зачем-то оправдался я.– О чём же? – Когда-то я пообещал другу, что никогда не надену костюм, а сейчас…– Знаешь, Мартин, обещания бывают разные. Есть те, которыми можно пренебречь. К тому же, костюм просто замечательно сидит на тебе, думаю, кому-то стоит задуматься над тем, чтобы носить исключительно костюмы. – Слегка улыбнувшись, отметил Дамиан и снова уставился в окно, на медленно проскальзывающие здания с нелепыми вывесками, деревья, качающиеся в такт порывам ветра, и пешеходов, у которых в свою очередь жизнь уже давно кипела.Ну вот опять он говорит странные вещи, я решил, что буду их игнорировать и никак не воспринимать, иначе эти и без того странные отношения безвозвратно усложнятся. Хотя какие отношения?Прибыв в место назначения, мы вышли из автомобиля, кроме Роджера, который собирался дожидаться снаружи и наотрез отказался от похода в ресторан, объяснив это тем, что уже плотно позавтракал дома.– Роджер, ты точно не хочешь пойти? – Положив руку на тёмно-красную крышу и наклонившись в салон, спрашивал Висконни у своего телохранителя, но, получив утвердительный отказ, повернулся ко мне и, в чём-то удостоверившись, уверенно зашагал ко входу. Посмотрев вслед покидающему нас автомобилю, я повернулся к Дамиану, который стоял у входа, положив руки в карманы брюк. Он был в том же белом костюме, но в другой рубашке, тоже белой, и попадающие на него солнечные лучи будто бы полностью отражались, казалось, будто бы передо мной не человек вовсе, а огромный бриллиант, играющий своими гранями на свету. И всё-таки костюм делал его бледную кожу и ещё бледнее.– Ну что ты там встал? – Нетерпеливо прервал мои фантазии мой знакомый – Неужели ты не хочешь есть?Стоит ли говорить, что подобные заведения я посещал впервые? Поэтому, войдя в здание, я немного растерялся и, пожалуй, не будь со мной рядом Висконни, убежал бы в следующую секунду. Настолько атмосфера этого ресторана была благородной, чистой, лишённой любого порока, какими обладали люди, не заходившие сюда никогда. Здесь словно был совсем другой мир, мир аристократии, мир, в котором, как и хотели коммунисты, нет бедных и на первый взгляд все кажутся равными, но вот только если понаблюдать, поймёшь, насколько эти люди противные внутри. Вещи, которые ими движут и за которыми они послушно идут, забрали всю их человечность, оставив только оболочку. Я невольно поморщился от собственных мыслей, Дамиан, обратив на это внимание, обернулся и кинул в мою сторону:– Неужели здесь всё настолько плохо? – Наконец официант подвёл нас к нужному столику, у которого оказалось лишь два стула, чему поначалу значения я не придал.– Нет. Просто далеко зашёл в собственных мыслях. – Садясь на стол, отозвался я.– А, ну ты возвращайся, потому что сейчас моя любимая часть жизни – принятие пищи. Во время неё можно забыть про любые ссоры и обиды, если умеешь, конечно, ценить вкус еды и наслаждаться ей в полную меру. – С каким-то воодушевлением философствовал Висконни и отправил в себя налитый официантом бокал шампанского. Я последовал его примеру, но напиток мне особо не понравился. Пока Дамиан беседовал с официантом, я скользил глазами по интерьеру ресторана. Я не могу назвать себя человеком, разбирающемся в подобном, но точно могу отметить, что атмосфера, создаваемая интерьером, в какой-то степени мне даже нравилась. Высокие потолки, обои мягких тонов – всё располагало к хорошему аппетиту и замечательному времяпрепровождении.Наша трапеза окончилась как-то слишком быстро, после чего мы так же стремительно покинули это место, и я задал про себя вопрос, вернусь ли я сюда когда-нибудь… Впрочем, особой причины на то не было. А Висконни, тем временем помахав, вероятно, Роджеру, выглядел весьма довольным. Пожалуй, он действительно умеет наслаждаться жизнью – подумалось мне тогда, и я мягко улыбнулся своей же мысли.– О, наконец-то вижу твою улыбку. Еда хорошо на тебя влияет. – А ведь он действительно впервые видел мою улыбку. – Дело не в еде, к ней я равнодушен.– А в чём же тогда? – Любопытствовал Дамиан, открывая дверь успевшего к этому моменту подъехать седана – Так понравилось свидание?– Чего… – Только и смог проронить я, открывая дверь авто и не понимая, были ли эти слова шуткой.Меня снова привезли в ту квартиру и оставили там одного неизвестно насколько, впрочем, скучать мне не пришлось, потому что передо мной снова возник книжный шкаф, и время понеслось со стремительной скоростью.Ближе к вечеру, где-то, наверное, около пяти, в дверь вдруг постучали, причём весьма настойчиво. Первая мысль, промелькнувшая в голове, тут же была отброшена – Роджер имел свои ключи и не стал бы стучаться, как и сам мистер Висконни, тогда что же это за незваный гость?Медленно положив книгу, я встал и подошёл, ступая как можно тише, к двери. Но стучавший, видимо, не собирался быть слишком настойчивым и, возможно, вообще уже ушёл, потому что по ту сторону двери стало тихо.И всё же мне было любопытно, кто бы это мог быть, вдруг мне повезёт, и он всё ещё стоит там.Нажав на ручку, предварительно убрав засов, я резко распахнул немного тяжёлую деревянную дверь, но за ней никого не оказалась. Неужели я стал жертвой шутки какого-то негодяя? Собираясь уже закрывать дверь, я случайно опустил взгляд и заметил белый конверт, лежащий на полу и явно ожидающий своего часа. Сначала я подумал, что его кто-то обронил, но потом, поразмыслив ещё немного и сопоставив факты, пришёл к выводу, что его принёс стучавший, и очевидно, что содержимое письма предназначалось мне. Может быть это Уэлдон? Получается, он ещё не забыл обо мне?Всё-таки подобрав конверт и вернувшись обратно на диван, я положил его на столик и некоторое время просто размышлял. А точно ли он предназначается мне? Стоит ли вообще его открывать…В конце концов, моё любопытство взяло верх – даже если его подбросили Дамиану, мне всё равно было интересно, кто и с какой целью.Белоснежный конвертик был запечатан весьма аккуратно, что ещё больше заставляло меня сомневаться в том, что получатель именно я. Конечно, ни марок, ни тем более адресанта, на конверте не было, однако стоило его раскрыть, текст был написан на обратной стороне листка, как я окончательно убедился, что это Уэлдон, и писал он мне.Письмо содержало примерно следующее:«Мартин,Я знаю, что ты сейчас живёшь у Висконни. Признаться, я не подозревал, что дело может зайти так далеко. Приходи завтра в 6 вечера в церковь Св. Эббы, буду ждать тебя внутри.P.S. Уничтожь, как прочтёшь»Местом встречи была выбрана та самая церковь, в приюте которой я провёл около 7 лет. Сказать честно, от района, в котором я находился сейчас, это было весьма далековато, но я прекрасно понимал опасения Уэлдона, да и возразить не мог. Теперь оставалось только спросить у Висконни, могу ли я отлучиться…Размышляя над предстоящей встречей и маршрутом к ней, я совершенно не заметил, как замок в двери щёлкнул, а она начала открываться, лишь в последний момент я успел спрятать конверт в книгу, хотя должен был уничтожить сразу же после прочтения.– Привет, Мартин. Ещё не соскучился по мне? – На пороге появился никто иной как Дамиан, почему-то улыбаясь, видимо у кого-то было хорошее настроение, однако одежда и причёска были в своём обычном состоянии.– Не думаю. – Пытаясь унять дрожь в руках и волнение в голосе, холодно отозвался я.– Кстати, Роджер же тебя сегодня не навещал? – Задавая этот вопрос, он поставил передо мной на столик белый бумажный пакет, из которого чем-то вкусно пахло.– Это твой ужин. – Торжественно объявил бледнокожий мужчина и, снимая пиджак по дороге, ушёл в свою спальню.Я тоже покинул гостиную, но с другой целью, поэтому оказался на кухне. Названия блюда, что принёс мне Висконни и что ещё было тёплым, что меня немного обрадовало, я не знал, видимо, это было что-то из меню ресторана, но если передавать суть, то это было мясо, запечённое в сыре. В целом, мне очень понравилось, даже несмотря на то, что я был ужасно голоден, что обнаружилось после того, как я проглотил первый кусок. Убрав остатки еды, я решил вернуться в гостиную, дочитать книгу и решить, что делать с письмом, мне оставалось немного, но, пройдя небольшой коридор, соединяющий гостиную и кухню, я в ужасе застыл – Дамиан сидел и читал эту книгу, в которую я и заложил письмо! Нашёл ли он его? Его лицо ничего не выражало, оно было холодным, как только что выпавший снег.Заметив моё замешательство, он обратился ко мне:– Раз ты ещё далеко не ушёл от кухни, захвати в верхнем шкафчике бурбон и стакан… а лучше два – Быстро исправился он, как бы исполняя роль гостеприимного хозяина, а я, как вежливый гость, не смог отказаться.Неся бутылку и стаканы, я чувствовал, как дрожат мои руки, стаканы, по-видимому, тоже чувствовали, потому как, ударяясь друг о друга, норовили выскользнуть из рук.– Интересные книжки ты читаешь… – Встретил меня Дамиан, когда я усаживался на диван, всё ещё борясь с волнением.– Ну… Что нашлось у вас на полках… – Оправдался я, наблюдая за тем, как он разливает ярко-рыжую жидкость по стаканам.– Да это так… Я подобное не читаю, эти книги и были в этой квартире. – Он отхлебнул из стакана, полностью наслаждаясь всей палитрой оттенков вкуса.– Это ведь ваше временное пристанище? – Спросил я, повторяя за ним. Пожалуй, этот вид алкоголя мне очень понравился, его страстное послевкусие какого-то знакомого мне ингредиента и дерзкой лесной ягоды. Странное сочетание, но незабываемое.– Можно и так сказать… – Неохотно произнёс он – Необычный вкус, правда? Это, конечно, не совсем бурбон, но почему-то так называется. – Сделав второй глоток и наблюдая за моим задумчивым видом над стаканом, отметил мой собеседник – Ещё и сильная штука – Он слегка поморщился. С этим я позже с ним согласился, когда сделал глоток побольше, но допивать не спешил, потому что совершенно не хотелось напиваться, да и опасно было, пока письмо было, по сути, в руках и Дамиана.– Может, ты хочешь почитать что-то более серьёзное, а не эти банально-предсказуемые романы? – После продолжительного молчания поинтересовался он.– Мистер Висконни, на самом деле у меня к вам просьба… – Ну, я весь во внимании.– Нельзя ли мне завтра посетить свой дом? Я, конечно, понимаю, что вы меня не отпустите просто так, но я бы хотел поменять одежду или хотя бы взять что-то с собой…– Или встретиться кое с кем… – Продолжил он за меня, откинувшись на спинку дивана и положив на неё голову.– Вы о чём… – Чуть ли не крикнув, удивился я. Неужели всё-таки видел?– Ну ты так смущаешься и волнуешься… Неужели я ошибся насчёт того, что ты всё ещё невинен? – Он поднял голову и, улыбаясь, смотрел на меня.– О, ну… – Я не решился его переубеждать, пускай думает, что хочет, мне же на руку – Так вы не против? – Сжимая в руках стакан, сидя при этом на одной ноге, потому что обычно я люблю закидывать её, но, волнуясь, начинаю ей болтать, я смотрел на него исподлобья.– Сколько времени тебе понадобится? – Снова уставившись в потолок, спросил он.– Ну, думаю, дня мне хватит вполне. Можете не переживать, я вернусь к 9 часам вечера. – Я хотел его максимально расположить к себе, чтобы не вызывать подозрений.– Хм… – Задумчиво произнёс Дамиан и, как будто пронзённый стрелой, добавил – Давай так. Опоздаешь хотя бы на минуту – ты становишься моим подчинённым до конца своих дней. То есть, иными словами, будешь исполнять любое моё желание. – Глотнув бурбона, он пристально вглядывался в меня.– Хорошо. Договорились. – Конечно, такой уговор меня просто убил. Но с другой стороны у меня была мотивация не опоздать, потому что этому мужчине могла взбрести абсолютно любая идея в голову, а выполнять его желания я тем более не собираюсь.Мы просидели так, говоря ни о чём, больше часа, после чего он унёс посуду и пустую бутылку, она изначально была неполной, а я, чувствуя, что мир вокруг снова замедлился и чуть ли не стал самостоятельным в плане движения, улёгся на диван, всё ещё держа в голове мысль о конверте, до сих пор болтающемся в книге, но в таком состоянии я бы не смог сделать задуманное незаметно, поэтому решил сдаться и оставить всё как есть до утра.– О, уже разлёгся. Да уж, алкоголь твоя слабость... – Как-то приглушённо послышался голос Висконни, хотя он был не так уж и далеко.– Я просто… захотел… прилечь… – Совершенно не хотелось думать сейчас о чём-либо, ещё меньше хотелось говорить.– Ты снова взялся за это дело… – Видимо, этого мужчину алкоголь не берёт, потому что он говорил он как обычно – развязно, но ощущая себя хозяином положения, и не выбирая выражений, что, пожалуй, могло как задеть, так и приятно удивить.– Какое? – С полузакрытыми глазами непонимающе произнёс я.– Этот диван мал для тебя. Если ты хочешь хорошо выспаться, для этого существует кровать…– Сама забота… – Зачем-то ляпнул я.– Ну… Просто ты напоминаешь меня в каких-то моментах, и, вероятно, у тебя тоже жизнь не сахар… – Висконни склонился надо мной и пытался понять, не уснул ли я, но я подал голос:– Не сахар… – Почувствовав его дыхание на своём лице, я притянул к себе бледное лицо и коснулся его розоватых губ своими, слегка потрескавшимися. Эта учесть всегда настигала меня в конце лета и жутко раздражала.Дамиан как-то и не спешил отстраняться, возможно, он даже и не принял это всерьёз, принимая за пьяные выходки.– Ты даже целоваться не умеешь… – Как-то неловко обронил он.– Так научите. – В шутку, как думалось мне, ответил я. Но уголки его рта изогнулись в хитрую, как мне привиделось, улыбку, и, схватив меня за загривок, он, коснувшись моих слегка распахнутых губ, проскользнул за их границы языком, жадно касающимся моего, не то придавливая его, не то отпуская. Может быть во рту человека всегда так жарко, но в тот момент мне показалось что температура там поднялась на пару градусов, хотя, впрочем, это могло стать следствием выпитого. Но эти движения языком были только началом, затем Дамиан начал зачем-то слегка посасывать мой язык, что мне сначала не очень понравилось, но позже и я вошёл во вкус. Наконец, когда уже у нас обоих закончился весь воздух в лёгких, мы оторвались друг от друга с жадностью хищника, упустившего из собственных лап добычу, ненасытно глотая при этом воздух.– Пойдём спать, я устал… – Пробормотал Висконни, намереваясь встать и уйти.– Спокойной ночи. – Деловым тоном пожелал я и положил голову обратно на диван.– Ты что собрался спать здесь… Я запрещаю… – И всё-таки выпитое настигло Дамиана, как дикая кошка какую-нибудь выдохшуюся зебру в саванне.– Вы не мой начальник…– Пока что…– Вы им и не будете, даже не надейтесь. – Уже с закрытыми глазами насмешливо говорил я.– Я всё равно им стану, не волнуйся… – Держась за спинку дивана, убеждал меня Дамиан.– Даже если я буду против?– Ты сам меня об этом попросишь. – При этих словах он улыбнулся, чего я не видел, и ушёл в спальню.– Обязательно… – Едва слышно и неразборчиво отозвался я, но уже будучи полусонным. Неожиданная усталость полностью завладела мной и погрузила в крепкий сон.– Точно справишься сам? – Всё беспокоясь обо мне, как мамочка вьётся над своим сыночком, не жалея собственных сил, спрашивал Дамиан, игнорируя мои отказы.– Я сам могу добраться, вам не стоит переживать, мистер Висконни. Вы занятой человек, вам пора. – Я кинул взгляд на стоящего у входной двери Роджера, сложившего руки за спиной и напоминавшего какой-нибудь маяк, вращающий своей прожектор медленно, освещая каждую деталь; ему сегодня, пожалуй, представилась возможность увидеть своего босса с другой стороны.– Ну, может, мне в одну сторону с тобой… Так куда ты там собрался, говоришь… – Это меня уже начинало выводить из себя.– Я очень сомневаюсь, что вам туда надо. Пожалуйста, поезжайте уже, вы, вероятно, опаздываете. – Я буквально пытался выдворить Дамиана из собственного дома. – Господин Висконни, мистер Теретеллер не любит ждать, если помните. – Наконец, Роджер пришёл мне на помощь.– Эх… Ты прав… Ладно. – Лёгкая печаль моментально исчезла с его бледного лица, которое в свою очередь приняло серьёзный вид – Тогда поехали. – Когда они выходили из квартиры, Дамиан обернулся и посмотрел каким-то странным взглядом, выражавшим не то сожаление, не то подозрение, но промолчал.Неужели он что-то знает? Но даже если это так, то почему так спокойно отпускает… Может быть, обратно он меня уже не пустит…Когда в своих размышлениях я зашёл в тупик, я уже закрывал входную дверь, Висконни отдал мне дубликат ключей, который был у Роджера, справедливости ради, неособо охотно расстающегося с ним.Теперь я переключился на Уэлдона. Что это за встреча? Что он хочет мне сказать? Ещё было утро, где-то 9 часов утра. Ранний подъём был неразрывно связан с ранним засыпанием, которое хорошо обеспечил так называемый бурбон. Похмелье не заставило себя долго ждать и мучало меня с того самого момента, как только я открыл глаза.Путь мне действительно предстоял неблизкий – нужно было пересечь почти целый город, поэтому целесообразнее было бы взять такси, но стоило мне проехать половину пути, как движение полностью прекратилось, а меня начало подташнивать. Отдав таксисту всё, что я нашёл у себя в карманах из денег, я покинул его, приняв решение пройтись пешком. В целом, было не так уж далеко, к тому же, уже начинался весьма знакомый мне район, так что заблудиться не получится.День только начинался, до встречи с Уэлдоном ещё неблизко… Чем бы занять себя?Ну для начала, насчёт дома я, конечно, приврал. Приют уже закрылся, а больше домом назвать мне было нечего...Или было?Отдав своим ногам власть выбирать маршрут, я погрузился в воспоминания, оживавшие по пути. – Где-то здесь я впервые поссорился, очень серьёзно причём… – Промелькнула мысль, когда я проходил мимо одного из одинаково унылых домов.– Джанет, постой…– Да катись ты на все четыре стороны! Который раз это уже, Робби? Я не собираюсь это терпеть… – Я проходил как раз мимо входа в дом, как дверь резко отворилась и из неё пулей вылетел мужчина, а за ним показалась женщина с чем-то в руках, как выяснилось позже, это была бита…– Джанет… Послушай… – Умолял мужчина, остановившись у дерева и подняв руки перед собой ладонями к своему преследователю, но его знакомая обратила своё внимание на меня и упорно вглядываясь.– Марти..? – После недолгих размышлений пришла к выводу она. Сначала я не понял, о чём она, хоть и произнесённое ею имя действительно было моим, но, повторив её действия, тоже вглядевшись в лицо, я узнал её. Джанет тоже росла в приюте, но была старше меня на пару лет, поэтому быстрее его покинула. Она была первой, кто заговорил со мной там, и позже я стал воспринимать её как старшую сестру. Джанет всегда была радостной, я никогда не видел её такой злой, какой она была пару минут назад.В приюте у неё была светлые волосы, которые как будто светились, особенно если в темноте навести на них лампу, но сейчас они были тёмными, почти чёрными, словно утратили свою волшебную силу.– Как ты? – Продолжая меня рассматривать, спросила она. Я заметил синеватое пятнышко под её глазом, напоминавшим небо в самый солнечный летний день. Невольно я грозно глянул на её сожителя, по-видимому, не боявшегося применять силу для того, чтобы добиться своего.– Ничего… А ты как? – Она заметила моё беспокойство, заигравшее в глазах.– Да всё хорошо! Вот Робби, мой муж. Живём понемногу… – Она улыбалась, но я не видел в этой улыбке прежней радости, мне показалось, что я увидел боль, обиду и сожаление… И какое-то… желание?Я хотел с ней поговорить, вспомнить былые деньки, но никак не мог решиться начать разговор или не хотел.– А ты чего здесь, кстати? Вроде же учиться уехал? – Джанет прервала мои размышления, а Робби тем временем намеревался вернуться в квартиру, крадясь как вор.– Куда собрался… – Начала было моя подруга, но резко оборвала саму себя, посмотрев на меня.– Кто этот человек на самом деле, Джанет? – Он мой муж, Марти, я же говорила…– И когда ты научилась врать…– Марти! – На секунду её глаза блеснули слезами – Я говорю правду! Почему ты не веришь мне… – Она смотрела в мои глаза и немного поёжилась, будто от холода.– Ты счастлива с ним? – Только сейчас я понял, как это выглядело: я отчитывал как отец провинившегося в чём-то ребёнка, совершенно холодным тоном, пронзая острыми, как лезвие, глазами.– Да… – Она немного замялась прежде чем ответить. – Конечно, счастлива, Марти! – Снова эта болезненная улыбка… Я не мог этого вынести и собрался уходить.– Уже уходишь… Так зачем ты здесь? – Джанет удивлённо уставилась на мои действия.– Да так… прогуливаюсь… – Через спину бросил я.– Кстати, не хочешь навестить Грэма? Он скучал по тебе… – Но, почувствовав на себе безразлично ужасный взгляд, она замолчала и поспешила за своим «мужем».– Прости меня, Джанет… – Тихо сказал я и почувствовал, как что-то сжалось внутри, а к горлу подступил ком. Я повёл себя ужасно с ней, мне нет оправдания. Но чувство жалости, полностью захватившее меня, начало грызть меня изнутри – мне неприятны жалость и сожаление в любом их проявлении. Может быть это связано с приютом, с тем, как на нас смотрели люди, приходящие помолиться в церковь, а может, это у меня с рождения так, точно уже не вспомнить…Стараясь, как можно быстрее уйти от этого дома, приглушив тем самым позывы совести, я сам не заметил, как пришёл к некогда дому, где жил вместе с родителями до их гибели.Я почувствовал желание войти туда. В эту квартиру никто не заселился, оно и предсказуемо, о зверстве знал весь район, и теперь об этой квартире ходили самые ужасные слухи.Я нажал на ручку, дверь послушно открывалась, устало поскрипывая. Несколько секунд я колебался – войти или нет? С одной стороны было меня туда влекло, с другой – внутри что-то вынуждало закрыть дверь обратно и пойти в церковь, ожидая встречи с мистером Уэлдоном.– Ну так как, ты входишь? – Послышался голос сзади, а на плечо опустилась рука, я узнал её – она принадлежала Грэму. Он был тем самым человеком, с которым я поссорился перед своим самым выпуском из приюта. Однажды я пришёл в комнату сна – так в приюте назывались комнаты, где были расставлены детские кровати и тумбочки к ним, там мы обычно находились вечером, когда покидать территорию церкви было нельзя. Грэм играл в карты с другими мальчиками, с которыми я особо не общался.– Грэм, нам нужно поговорить…– О, Марти! Не хочешь присоединиться? Да ладно! Мы же не на деньги…– Грэм… – Подсаживаясь к компашке и беря карты, начал я.– Давай… Ну всего разочек! Ну Марти… – В такие моменты он смотрел так умоляюще, блеск в его глазах так разжалобил меня, что я не отказывал ему. Никогда. И ни в чём.В итоге, мы сыграли раз пять, три из которых оказались на деньги, которых у меня не было. – Марти мне потом заплатит. Правда, Марти? – Считая свой выигрыш, спросил меня Грэм и, приобняв за плечо, прошептал:– Деньги мне не нужны.Я не совсем понял тогда, что он в виду имел, поэтому спросил, когда мы покинули комнату – Грэм хотел сходить куда-то, хотя нам было уже запрещено гулять:– Грэм, если деньги тебе не нужны, то что же я тогда могу тебе дать? – С полным недоумением и абсолютной серьёзностью в голосе спросил я.– Себя. – И, посмотрев на моё озадаченное лицо, рассмеялся. Я, в свою очередь, не понимал, как это расценивать: как шутку или предложение.– То есть?– Марти, мы уже не маленькие дети, поэтому ты прекрасно понимаешь, о чём я. Не прикидывайся. – Он повернулся и направился к небольшому парку, а я послушно пошёл за ним.– Я не понимаю тебя, Грэм…– Да что ты врёшь мне? – Резко повысив голос, он обернулся – Ты так мило ворковал с Луизой во время завтрака… И сейчас говоришь, что не понимаешь, о чём я. – Он замолчал, потому что у церкви появились сёстры, что-то рассматривающее у здания, нас закрывало пару деревьев.Луиза действительно была девушкой, которая мне нравилась тогда, её сине-небесные глаза излучали какую-то нежность, но у меня бы не хватило смелости ей признаться в этом, поэтому за завтраком я просто глотал еду и слова, а вовсе не заигрывал с ней. У неё были рыжие волосы, как и у меня, наверное, тогда меня это привлекло, но со временем чувства притупились.– Ну она действительно милая… – Зачем-то обронил я тогда, когда голоса удалились.– Да? И какова она?Я снова тупо уставился на него.– Неужели вы до сих пор не переспали? – С издёвкой допытывался Грэм, пока в его грязно-зелёных глазах разжигалось не понятное мне пламя.– Что? Нет… О чём ты только ду… – Он резко схватил меня за подбородок и впился своими губами, проталкивая свой язык в мой рот.Я очень сильно разозлился тогда, во-первых, потому что он сделал он насильно, без моего согласия, во-вторых, я настолько сильно смутился, что почувствовал себя овечкой перед львом, что мне вообще не понравилось.Применив немало силы, я наконец оттолкнул Грэма, который уже перешёл к шее:– Что ты творишь? – Забираю свой долг. – В его взгляде что-то изменилось, мне даже показалось, что цвет его глаз стал изумрудным.– Я отдам его деньгами. – Я развернулся и собирался уйти, но он схватил меня за руку:– Мне не нужны деньги, мне нужен ты, Марти. И всегда будешь нужен лишь ты…– Как это понимать? А если меня не устраивает такой расклад?– Но тебе ведь понравилось… – Он обнажил зубы.– Нет! Это было больно…– Я могу быть нежнее…– Нет! Не трогай меня больше…– Марти!…Я выхватил свою руку и напоследок бросил:– Сегодня я хотел сказать тебе, что уезжаю завтра. Жаль, что вышло сказать при таких обстоятельствах. – Эти слова прозвучали так холодно… Наверное, теперь я понимаю, почему Грэм не появился в приюте на следующий день, хотя я искал и хотел извиниться, да и проститься нормально…И вот, спустя три года, я снова его встретил, совершенно случайно…Я обернулся, окончательно уничтожив все сомнения, передо мной был он: тёмно-зелёные, почти коричневые глаза, загорелая кожа и вьющиеся шоколадного цвета кудри…– Привет, Грэм… – Только и смог сказать я, унимая неизвестно откуда взявшуюся дрожь в руках, а на его лице и мускул не дрогнул.– Ну привет… – Он осмотрел одетый на мне костюм Висконни с особым вниманием – Мартин… – Может, мне показалось, но моё имя, пусть и в полной форме, он произнёс более мягким голосом.– Как… поживаешь? – Растянув нелепую улыбку, пытался проявить дружелюбие я.– Плохо.– Ясно… – Желание посетить квартиру родителей окончательно улетучилось, и я хотел было уйти, но внезапно обнаружил, что Грэм полностью закрыл вход собой.– А ты вырос… – Он действительно обогнал меня голову, хотя раньше мы были одного роста. Теперь я впервые чувствовал себя подавленно и уязвлённо.– Пришлось. – Одет, впрочем, он был весьма обычно для этого района, что-то вроде спортивного костюма.– Три года прошло… Невероятно. – Я не знал, куда деть глаза, пока он спокойно пялился на меня, будто бы что-то прикидывая у себя в голове.– К родителям наведался?– Да так, проходил мимо…– Кого навещаешь?– Да никого, в общем-то… – Тогда что делаешь здесь, разве у тебя не всё хорошо? – Я почувствовал нехорошие нотки сарказма.– Грэм… прости меня за тот случай… – Зачем-то начал я.– Здесь не только твоя вина. – Он наконец отлип своим взглядом и окинул им квартиру.– Ну и как тут?– Я не успел посмотреть особо…– Давай посмотрим вместе?– Да как-то расхотелось… – Он снова прямо смотрел на меня, положив руки в карманы. – Зря ты так… Родители всё-таки. – Он резко схватил меня за руку и потащил вглубь квартиры, как позже оказалось в кабинет отца. Удивительно, но ничего не было тронуто, хоть и предметов в комнате было немного, но всё осталось в целости и сохранности. Только вот… Как будто я ошибся квартирой – о следах зверского убийства ничего не свидетельствовало…– Я надеялся… Я ждал… Три года… Тянулись как вечность. – Я невольно пятился, а он наступал.– Ждал? – Спросил я, нащупав руками стол – больше отступать было некуда.– Не представляешь, как я ждал этой встречи. – Он упёрся руками об стол, расположив рядом с моими, а наши лица, наконец, оказались напротив друг друга – их разделяло несколько сантиметров. – Неужели и теперь ты не понимаешь, о чём я, Марти? – Он прикоснулся губами ко моему лбу. – Холодный… Ты замёрз? Тогда позволь мне согреть тебя… – Он продолжал покрывать моё лицо поцелуями, весьма горячими, к слову. – Эти веснушки – Он коснулся их языком, который показался мне шершавым – …всегда мне нравились, они так идеально подходят к твоим невзрачным глазам… – Внезапно вспомнился мистер Висконни с его комплиментом моим глазам.– Почему невзрачным? Они похожи на туман перед рассветом. – Холодно оборвав его, возмущался я.– Кто это тебе такое сказал? – Он удивился.– Один… хороший человек. – Я отвёл взгляд.– М… Значит решил меня бросить… – Он резко повалил меня стол, удерживая одной рукой мои запястья, а второй начал касаться моего тела, спускаясь всё ниже и ниже. – Я заставлю тебя передумать.– Что значит бросить? Мы и не были в отношениях. – Не до конца осознавая смысл этих слов, я пытался освободиться. – Думаешь? А мне всегда казалось, что наши отношения были больше, чем просто дружеские… – Грэм резко дёрнул за рубашку, пуговицы который тут же разлетелись по комнате.– Что ты делаешь? Отстань от меня! – Ноги он не догадался обездвижить, чем я и воспользовался, нанеся почти смертельный удар между его ногами. И пока он боролся с болью, я вылетел из квартиры и, не разбирая дороги, понёсся сломя голову, как позже оказалось, в сторону церкви.Только заметив удивлённые лица немногочисленных прохожих, я понял, что бежал с расстёгнутой рубашкой, показывая весь свой торс. Застегнув оставшиеся пуговицы, я оглянулся в поисках Грэма, которого, впрочем, на горизонте не наблюдалось, и направился к церкви, видневшейся впереди. Как оказалось, времени уже успело пройти много, прогулка по знакомым местам отняла у меня прилично, а до встречи с Уэлдоном оставалось не больше 10 минут.Некогда величественно возвышающееся над довольными бедными, порочными и грязными окрестностями, не считая молодозелёных деревьев и короткой, но слегка светящейся при солнечном свете траве, кирпичное здание, дарящее некоторым покой, другим надежду, а третьим – возможность. Время не пожалело и её – у основания некоторые кирпичи, не выдерживая вес над собой, дали трещины, на что, впрочем, прихожане не обращали внимания. Продолжая разглядывать церковь, я медленно поднимался глазами вверх, пока не достиг шпиля, увенчанного четырёхконечным крестом. Под ним расположилась маленькая колокольня, откуда виднелся только один колокол, настолько я помню, нам рассказывали о трёх, однако никогда не пускали посмотреть. Спускаясь ещё ниже, можно снова различить католический крест, под которым располагается огромное круглое витражное стекло, из центра которого выходит множество полос разных цветов, что напоминает недавно распустившийся цветок.И, наконец, под окном, совершенным круглым, возведён «портал», а если точнее, то дверь в церковь. Порталом её называли сёстры лишь потому, что считали, что будто бы, переступая порог здания, ты попадаешь в другой мир. Не знаю, действительно ли это так, я никогда не отличался особой религиозностью, но и ярым атеистом себя не называл.Поколебавшись несколько минут, вспоминая звон колоколов, которые на близком расстоянии заставляли своим необычной мелодией ощущать вибрации внутри, что некоторые называют своеобразным очищением, я решил войти в «портал».Внутри церковь, пожалуй, осталась прежней. У противоположной стены от нефа, прихожей, возвышался алтарь с распятым позади Иисусом, а по бокам расставлены стулья для слушания литургических песен.Вспомнилось, как мы стояли и пели что-то, но у большинства не хватало дыхания или не получалось растягивать слова достаточно долго, поэтому хор в этой церкви звучал очень редко.– Вспоминаешь былые деньки? – Позади послышался знакомый голос с хрипотцой, принадлежащий Уэлдону.– Что-то вроде того… – Неопределённо отозвался я. Он, постояв со мной в молчании некоторое время и тоже рассматривая убранство базилики, вдруг произнёс:– Как жаль, что её скоро снесут… – Пусть он старался понизить голос, но шёпот, превратившийся в зловещее эхо, немедленно разлетелся во всех направлениях. А Уэлдон тем временем, развернувшись, направился к выходу.– Как это снесут? – Догнал я его на ступеньках – Господин Уэлдон, неужели ничего нельзя сделать?– Сомневаюсь… Здание приходит в упадок, стоит непрочно… А реставрировать его, похоже, никто не собирается. – Он будто бы упивался моим обеспокоенным выражением лица.– Но… неужели… – Я молча шёл рядом с ним, наблюдая за своими шагами и не понимая, с каких пор в этом мире буквально всё стали решать деньги.– Прогуляемся немного в саду… – Командирским тоном сказал он, хоть и пытаясь смягчить его.Сад представлял из себя около 10 деревьев, среди которых были в основном тополи, посаженных друг от друга в полутораста метрах, поэтому больше он походил на аллею, до сих пор не понимаю Уэлдона, называющего это место «садом».– Конечно, я позвал тебя не церковь обсуждать… Её участь уже решена. – Он любил подводить к самому главному, начиная издалека, словно хитрый лис, сначала втирающийся в твоё наивно-куриное доверие, а после крадущий у тебя твоих прекрасных золотистых цыплят.Его весьма маленькие глаза, в которых могли сверкать только хитрость и любовь к деньгам, только подтверждали это сравнение. Роберту было уже за пятьдесят лет, потому что на лице его были морщины, а среди русых волос уже давно спокойно покоилась седина. Я никогда не задавался вопросом, кто он и откуда. Знаю только, как рассказывала мне мама когда-то, что у него есть или была своя лесопилка, но я более чем уверен, что своё немалое состояние он сколотил на том, что одалживал деньги и обязательно возвращал, ещё и с немалыми процентами.– Эта встреча… Очевидно, будет посвящена Висконни… Итак, что ты узнал? – Чтобы хоть как-то скрыть странный блеск своих глаз или увеличить их размер, он носил очки в круглой оправе, чем особенно становится похож на мужчину, питающему особые чувства к детям.– Ну… – Начал я и, подумав об этом, поморщился.– Всё настолько плохо? – Роберт не понял моей эмоции.– Да нет… Мистер Висконни сказал, что не помнил, чтобы брал у вас деньги. Стало быть, вы ошиблись…– Нет. Дело не в деньгах, Мартин. – Его лицо вдруг как будто посерело и сморщилось, он не то злился, не то был опечален чем-то.– А в чём же тогда?– Что ж. Для дальнейшего понимания мне придётся тебе поведать историю… – К этому моменту мы почти прошли эту скромную аллею, поэтому Уэлдон предложил присесть на одну из скамеек, которая была в более менее хорошем состоянии – краска ещё не до конца слезла, а все дощечки были на своих местах.– В один день… – Начал он, а я, свою очередь, почувствовал себя внуком, слушающим рассказ деда – …ко мне пришёл мужчина лет тридцати. Он назвался Джоном Брауном, это был твой отец – Он посмотрел на меня, а затем перевёл взгляд на один из тополей, выглядевший особенно древним, и продолжил:– Конечно, он знал, куда пришёл. Поэтому сразу же обратился ко мне с просьбой:– Господин Уэлдон, я хочу одолжить у вас некоторую сумму, я собираюсь создать нечто новое, чего ещё не видел этот мир, но в чём он нуждается. – Его глаза при этом горели пламенем уверенности и энтузиазма. – Что же ты хочешь создать? – Спросил тогда я его, но он мне так и не ответил.Ну я не отказался, конечно, дать ему денег, ведь я видел, что он действительно может что-то сделать. Иными словами, я ему поверил. А спустя некоторое время он снова посетил меня, я подумал, что Джон хочет вернуть мне долг, но как бы не так! – Роберт резко посмотрел на меня, видимо, испугавшись, что я разозлюсь на такое выражение про моего отца – Извини, не так выразился… В общем, твой отец попросил ещё денег. Я не из тех людей, кто вот так свободно разбрасывается деньгами, впрочем, ты знаешь… Поэтому я попросил Джона отвести меня в его «лабораторию» и показать мне, чем он там занимается.Он привёл меня в квартиру, где я впервые встретился с тобой и твоей мамой, Маргарет. Ты тогда был маленьким, наверное, и не вспомнишь… Джон провёл меня в своей кабинет, и передо мной действительно оказалась маленькая, я бы сказал, домашняя лаборатория.Тогда я задал ему вопрос, что же он действительно пытается создать, на что твой отец мне ответил:– Я хочу создать препарат, способный уничтожить химическую зависимость у человека. Хочу помочь зависимым… Пусть они и выбрали этот путь, но в его начале у них были другие ожидания и ближе к концу они успели передумать, но сами уже не в состоянии повернуть назад…– И что будет делать этот препарат? – Он должен будет поменяться уничтожить старую зависимость и занять её место.– То есть люди станут зависимыми от него?– Иными словами, да. Только эта зависимость будет сильнее предыдущей, поэтому они смогут избавиться от вредных привычек.Почему-то тогда я воспринял твоего отца чудоковатым. Ну… согласись, странная идея. Да и к тому же, на создание подобного может уйти и не одна человеческая жизнь, поэтому некоторое время я игнорировал твоего отца, надеясь, что он откажется от этой идеи и займётся настоящей работой…Но через какое-то время он перестал приходить ко мне вообще, и когда я решил, узнать, чем он занимается теперь, придя к вам домой, то, к своему удивлению, обнаружил, что затею он не бросил, мало того оборудования в кабинете прибавилось, то есть кто-то спонсировал твоего отца.В тот день ты был дома только с мамой, поэтому я и стал допытываться у Маргарет, откуда у Джона деньги. Сказать честно, твоя мать действительно любила твоего отца, поэтому у меня получилось выжать хоть что-то, только когда я начал ей угрожать насчёт того, что у твоего отца долг, который надо бы выплатить… – Тут он снова посмотрел на меня, заметив не очень доброе выражение лица, попытался оправдаться – Я ничего ей не сделал! Только словесные угрозы, правда... Просто Маргарет от природы была очень чуткой, и когда дело касалось благополучия её семьи, то была готова на всё.Так вот, она назвала мне только фамилию, благо она мне было знакома:– Висконни.– Мистер Висконни? – Удивлённо уронил я – Но ведь ему тогда было где-то 20 лет…– А вот тут-то и начинается самое интересное. Тот Висконни, которого ты знаешь, сначала работал у меня, а вот тот, кто изначально носил эту фамилию, был старым итальянцем, вечно мешающем мне и моему бизнесу.Короче говоря, я решил встретиться с этим старым Висконни… Но этот хитрый итальяшка просто высмеял меня перед моими же подчинёнными. – На лбу Уэлдона взбухла вена, даже после смерти того Висконни, воспоминания о нём вызывали бурные реакции у кредиторщика. – Поэтому я решил действовать хитрее, переманив Джона обратно на свою сторону, но, как оказалось, моя помощь была неособо-то и нужна ему. Это только больше меня разозлило…Проходит года два, тебе, должно быть, около 14 лет, ко мне приходит некий молодой парень, которому от силы года 23 и называется Фредом. Он объяснил мне, что сбежал из другой страны с матерью, которая в скором времени умерла от чего-то там, и теперь он хотел похоронить её должным образом, только денег на это у него было. Он был таким правильным и вежливым, как будто сбежал из королевской семьи, но его просьбу я удовлетворил, взамен он предложил мне, что будет работать у меня и что я могу ему и не платить вовсе.– Деньги мне не нужны, всё, что я хочу – это просто жить обычной жизнью. – Сказал он тогда мне, имея странные представления насчёт термина «обычная жизнь».– Ну не знаю, парень, откуда ты там бежал. Но, видимо, пришлось тебе несладко. Что ж, пусть будет так. Спустя пару дней, снова навещая твоего отца, я случайно подслушал разговор Джона и Маргарет, где они впервые ссорились. Причиной стало «творение», если это можно так назвать, твоего отца, который, в итоге, синтезировал наркотик…– Джон, уничтожь его! Это совсем не то, что ты хотел создать…– Маргарет, нет… Нет, я не буду его уничтожать… Я доработаю его…Я просто ушёл тогда, а на следующий день решил прийти и предложить твоему отцу выгодную сделку, но итальянец опередил меня. Он купил все записи исследований твоего отца, поэтому Джон мог предложить мне лишь образец.– Вы хотели распространить этот наркотик? – Внезапно для себя самого я сказал это весьма грубым голосом.– О, что ты! Этот наркотик не слишком-то и опасен… От него почти и нет вреда! – Он немного улыбался, пытаясь убедить меня, но выглядело это нелепо. – Так вот… Окончательно разозлившись, я ушёл к себе домой, где, как оказалось, меня ждал Фред, потому что он завершил одно из поручений. Вот тогда-то у меня и возникла гениальная идея – послать Фреда к Висконни, чтоб он втёрся в доверие, а после выкрал для меня все записи.Первое время всё шло хорошо, успело завершиться 3 года, Фред быстро приближался к своей цели. Но внезапно старый итальяшка слёг в постель – старость взяла своё, а Фред, как назло стал пропускать все встречи. Тогда я несильно придал этому значения, а зря… Вскоре я узнаю, что Висконни умирает, а его наследником становится Фред. За это время этот негодяй успел сменить имя и фамилию на те, под которыми он тебе представился… Я пытаюсь найти его, но оказывается, что уехал в глубь страны по каким-то там делам.... Найти его было невозможно.Я стал ждать и надеяться, параллельно пытаясь вывести препарат самостоятельно, ну… с помощью знающих людей, ну ты понимаешь… Ничего не выходило, даже несмотря на то, что эталон был у меня, они не могли разгадать какую-то формулу…Спустя года два он возвращается, тогда я начинаю охоту заново… А тут ещё появляешься ты, напоминая мне молодого Фреда… в плане характера, конечно. Внешне вы вообще не похожи… – Он замолчал, а я, предположив, что это всё, спросил:– А что насчёт смерти моих родителей..?– Ах это… – Мне показалось, что он как-то съёжился – Думаю, их убил Висконни, чтобы убрать все улики, тебе повезло, что тебя не было тогда дома…– Наверное… – Неособенно уверенно произнёс я – Что ж, выходит, настоящее имя мистера Висконни – Фред…– Да. Думаю, теперь ты понимаешь, чего я от тебя хочу? Ты должен повторить действия Фреда, кроме последнего, конечно. Ты не можешь меня предать, Мартин. Ты знаешь меня дольше, чем его, и ты знаешь, что я тебя не обижу, а вот задумал этот Фред? Ты не можешь знать наверняка, а я с тобой откровенен. – Он проговорил это, как мне показалось, пытаясь успокоить себя, а не убедить меня. Отчасти в его словах была доля правды, у меня действительно было больше причин доверять Уэлдону, нежели Висконни, или, точнее, теперь уже Фреду.– Хорошо, я попробую втереться к нему в доверие и узнать, где хранятся эти записи… – Задумчиво сказал я, но Уэлдон перебил меня:– Я не сомневаюсь, мальчик мой! Как и обещал, я снижаю твой долг на 4%, а если ты принесёшь эти записи – я вообще о нём забуду! Я недоверчиво посмотрел на него – ещё не одна его жертва не получала такого поощрения.– Да ну! Не смотри на меня так! Я даю обещание всё-таки. К тому же, подумай сам, зачем мне твой долг, если у меня в руках будет невероятно прибыльный бизнес! Да я эти сто тысяч быстро преумножу! – И тут мне всё стало ясно. Я встал и просто быстрыми шагами направился прочь.– Мартин! Стой, подожди! Я пошутил, пошутил! Ну прости меня! Я, правда, ну… Старость… перепутал… Мартин… – Я услышал падение сзади и обернулся, Роберт зачем-то встал на колени – Мартин… Ты же выполнишь… ты же принесёшь мне… – Он сложил руки, умоляя меня.– Да принесу я. Но больше я не выполню ни одного вашего поручения. – Холодно сказал я, отведя взгляд в сторону, невозможно было смотреть на это жалкое зрелище.– Конечно-конечно…Историю, которую поведал мне Уэлдон, я ещё долго переваривал, она настолько удивила меня и заняла мои мысли, что весь путь я прошёл пешком, сам того не заметив.– Мой отец создал наркотик… Подумать только… – Это до сих пор не могло уложиться у меня в голове. Но если верить Уэлдону, то этот наркотик не настолько опасен для человека, в таком случае, распространи он его, ничего страшного не случится, так ведь? Что-то заставляло меня сомневаться в правдивости слов этого старика, но откуда мне получить подлинную историю?Мистер Висконни… Дамиан… Нет, Фред… Он ведь тоже участник этой истории… Но если я спрошу, то не выполню поручение Уэлдона… Какую же сторону мне занять? И почему всё так сложно…Я почувствовал полное опустошение, потому что вместе со свалившимися на меня фактами, похмелье ещё имело силу, активно этим пользуясь. Грэм… Внезапно мне вспомнилось его хищное выражение лица. И что он хотел тогда сделать? Хотя это так очевидно, наверное…Если бы я позволил ему это, это бы что-то изменило, интересно… Может, я бы не встретился с Уэлдоном… Может, мне бы не пришлось узнавать такие неприятные вещи о моей семье, потому что я бы просто сбежал… вместе с Грэмом…Внезапно я поймал себя на мысли, что почти представил, как я просто уехал с Грэмом, а в следующую секунду передо мной возникло его глаза и резкие, но уверенные, движения против моей воли.Нет. Этот человек мне противен после такого, и нечего думать о побеге. Я просто выполню свою часть, получу чек о том, что долга больше нет, и уеду отсюда на юг… Или в другую страну.Так прост план, но как же сложна его подноготная…Случайно подняв глаза, я заметил вдалеке «мужа» Джанет, он, постоянно оглядываясь, стоял в переулке между с домами с другим человеком, который, кажется, считал деньги в своих руках, после чего, убедившись, вероятно, в правильности суммы, вынул из внутреннего кармана какой-то свёрток, быстро передав его Робби, он скрылся в тьме переулка.Нетрудно догадаться, что это был за свёрток, но больше меня волновал другой факт – Джанет тоже сидит на этой дряни? Её улыбка неспроста показалась мне странной… а эти глаза…Но, вспомнив сегодняшнюю встречу, я передумал идти туда. Не было ни желания, ни настроения.Так я и направился к дому Висконни или Фреду, не знаю, как его называть его теперь, совершенно забыв о том, что после встречи с Уэлдоном каждая минута на счету. В итоге, вместо обещанных 9 часов вечера, вернулся я в 11… Около часа ушло на встречу с Робертом, а потом я просто долго шёл в раздумьях, и когда я находился в районе, где была квартира Висконни, то пошёл сильный ливень, который я решил переждать, но передумал спустя полчаса, потому что он никак не унимался. Ко всем случившимся несчастьям, я ещё и промок.– О, ты всё-таки пришёл… – Встретил меня Висконни, выходя, видимо, из спальни на звук ключа в замке. Он собирался меня отсчитать, как мне показалось, но заметив мой убитый вид, резко встревожился:– Боже мой! Ты весь мокрый, снимай одежду… – Я как раз начал снимать пиджак, совершенно забыв про расстёгнутую рубашку, на которую Дамиан сразу же обратил внимание – На тебя напали что ли? Ладно, это не так сейчас важно, иди в ванную комнату, прими горячую ванну, а я разогрею тебе ужин.Я просто молча послушался его. Только полностью погрузив тело под воду, я почувствовал, как оно изнывает от долгой прогулки.– Зря я, конечно, решил погеройствовать…. – Подумалось мне тогда, а потом я просто, видимо, заснул из-за тёплой, разморившей меня воды, потому что, открыв глаза, я увидел перепуганного мужчину, трясущего меня в надежде, что я не в обмороке.– Мартин! Мартин… Живой… Не пугай меня так – Теперь его тёмные глаза, как мне показалось, чуть потемнели, став почти чёрными. Хотя, может, я просто наконец проснулся.– Простите… – Я чуть не назвал его «Фредом»…– Что же с сегодня тобой такое случилось… – Он присел, расположив руки на бортике ванны и положив на них голову, слегка наклонив.– Да так… Встретился… со старым другом. – Я снова играл с ним в «гляделки», потому что боялся, что он прочтёт все мои мысли по глазам.– Ты снова не смотришь в мне в глаза… Неужели ты врёшь мне? – Почему-то этот вопрос настолько меня взволновал, что я резко посмотрел на него и твёрдо сказал:– Нет, это правда. – Он только посмеялся в ответ, что отразилось на моём лице в виде улыбки.– Второй раз вижу твою улыбку и снова восхищаюсь, как она сочетается с твоими серыми глазами и едва заметными веснушками… Создаётся впечатление такой лёгкости, беспечности… Мне нравится это чувство. – Он лишь улыбнулся в конце, проговорив всё это таким мягким голосом, которым, казалось, вытеснял всю мою пустоту с каждым произнесённым им звуком.– Мистер Висконни… – Я покраснел и опустил взгляд – Вы постоянно говорите такие вещи… – Тебе не нравится? – Он поднял голову, выражая некоторую ехидность, смешанную с удивлением.– Нет… дело не в этом… – Я не решался поднять глаз почему-то. – Ты снова не смотришь на меня… У меня создаётся впечатление, что ты – девушка, влюбившаяся в первый раз, а я – юноша, который стал объектом твоих чувств... И сейчас ты пытаешься мне признаться… – Я резко посмотрел на него, ощущая, как начало биться моё сердце, готовясь взорваться…– Неужели… – Только и смог вымолвить он, а я просто отвернулся и попросил его выйти.– Уверен, что тебе не нужна помощь? – Остановившись у двери, но не смотря в мою сторону, вероятно, из вежливости, поинтересовался он.– Нет… Я справлюсь… сам. – Как только дверь за ним закрылась, я, облегчённо вздохнув, откинулся назад. Почему-то, пока он находился здесь, у меня внутри было ощущение, что, если он не уйдёт через минуту, то произойдёт что-то… Но что?Когда я наконец вышел из ванной комнаты, Фред, сидевший на диване и читавший какую-то книгу, не отрываясь от неё, обратился ко мне: – Ужин на столе, поешь и иди спать. – Вроде их произносил тот же приятный голос, но мне показалось, что они звучали холодно. – Я буду спать на диване. – Стараясь не уступать в морозности голоса, протестовал я.– Ты спишь на кровати и это не обсуждается. – Он посмотрел на меня, но не задержал своего взгляда. Почему-то я почувствовал себя работником, которого только что осадил начальник…Я не стал дальше разогревать ненужный спор и послушно поплёлся на кухню, с едой я справился быстро, она показалась мне безвкусной, как бы аппетитно при этом не выглядела.Появившись снова в гостиной, я зачем-то остановился перед Дамианом, всё ещё читавшим книгу. Этот диван… Он был шоколадно-каштанового оттенка, мягкий на ощупь, но совершенно не подходящий для сна. В спине при этой мысли слегка кольнуло, как бы напоминая о неприятном и соглашаясь с Висконни. Но ведь, получается, что и Дамиану придётся это испытать. Почему-то мне была неприятна подобная ситуация.– Я не могу позволить вам спать здесь. – Я сел на диван.– Почему же? – Фред посмотрел в мою сторону.– После ночи здесь у вас будет болеть спина. И в целом вы плохо будете спать. – Я смотрел перед собой, наклонившись вперёд и сложив руки при этом.– Да я и не собираюсь спать…– То есть? – Резко повысив голос, непонятно зачем, выпалил я.– Ну… сегодня не получится. – При этих словах он опустил взгляд, а меня внезапно осенило:– Вам снова будут сниться кошмары? – И, получив утвердительный кивок, я предложил:– Тогда… раз мы оба не хотим разрешать друг другу спать здесь… Поспим на удобной кровати? – Почему-то я надеялся на его отказ в любой форме.– Уверен, что хочешь этого? – Этого вопроса я никак не ожидал.– Ну… да… – Как-то не очень уверенно. Я не собираюсь тебя заставлять. – Он снова уткнулся в книгу. Меня же почему-то задела эта фраза, я, приблизившись к нему, отнял книжку, подняв над собой.– Я хочу спать с вами. – Насколько уверенно я сказал это, настолько же сильно разразилось моё сердце, повысив температуру тела.Дамиан, широко раскрыв глаза, хотел было потянуться за книгой, но, оказавшись рядом с моим лицом, резко отстранился, зачем-то отвернувшись при этом.– Мистер Висконни? – Ты не помнишь что ли… – Как-то сдавленно это прозвучало.– Что именно?– Что было вчера…Я призадумался.– Ну вчера мы однозначно перебрали с алкоголем. – Честно заключил я.– И это всё, что ты помнишь? – Он повернулся ко мне, а на его бледном лице появились розоватые пятна. Он… смутился?– Ну… Честно говоря, да… Я что-то натворил? – Пришла мне в голову мысль.– Ну… Можно и так сказать. – Он коснулся кончиками пальцем своих губ, будто вспоминая, что я там натворил.– Я как-то обидел вас?– Нет…– Тогда что же я натворил… – Идеи закончились, а я растерялся.– Ты попросил меня научить тебя целоваться. – Он снова перевёл взгляд на меня, не давая отвести взгляд.– Что… Мы… – Я потерял дар речи.– Ну вроде того… Мартин. – С какой-то ноткой серьёзности позвал он меня. – Да?– Я думаю, нам нужно перестать так тесно взаимодействовать. Так будет лучше для нас обоих. Завтра ты можешь быть свободен, а Уэлдону передай, что…Я не хотел этого слышать, я хорошо тогда понял это, поэтому не придумал ничего лучше, как прервать его поцелуем. Как ни странно, но он ответил на него. – Мартин… – С насмешливым упрёком произнёс Дамиан. – Мистер Висконни… Я не могу… нет, не хочу так поступать. – Продолжая покрывать его поцелуями почти шептал я.– Марти… это ошибка… – Случайно ли он так назвал меня, но это разожгло во мне ещё больший огонь. – Назовите меня так ещё раз… – Я шептал ему на его мраморное ухо, укусив его при этом. В тот момент я полностью поддался желаниям, вырывающимся, как рой пчёл, потревоженный медведем, откуда-то изнутри. Я ощутил внутри себя что-то вроде вулкана, готового выплеснуть всё, что накопилось.– Марти… – Он сам начал это. Я спустился к шее, попутно избавляя его от ненужного пояса на его домашнем халате. Эта белая, нежная, слегка тёплая показалась мне безумно сладкой…– А ты выглядишь… опытным… – Всё это время он наслаждался вместе со мной, но по-своему – издавая невинные стоны таким приятным голосом. – …Ай! Это…точно твой… первый… раз? – Да. – Уверенно произнёс я, спускаясь всё ниже и ниже. Это была правда, я и сам не понимаю, откуда во мне это взялось, конечно, я не был далёким от секса человеком, знал о некоторых вещах, но что они получатся у меня вот так, с первого раза, я даже и не подозревал.Когда я уже добрался до его груди, ещё больше манящей и сводящей с ума, и приготовился распробовать её на вкус, он остановил меня.– На сегодня достаточно. Пойдём спать. – Я не стал спорить или действовать в своих интересах, просто послушался его, потому что что-то мне подсказывало, что теперь этот мужчина принадлежит мне.Удивительно, но я быстро провалился в сон, едва коснувшись головой подушки. Перед тем как закрыть глаза я столкнулся с Дамианом глазами и улыбнулся, а он смотрел на меня как-то задумчиво, будто бы задавая вопрос «что теперь?». Хотя, может, я и придумал это.Утро меня встретило своей ослепительной улыбкой в виде рвущегося в окно солнца. Обнаружив, что я один до сих наслаждался бессознательным состоянием, я решил тоже встать.– О, проснулся… – На Дамиане уже были белая, но незастёгнутая рубашка и тёмного оттенка брюки – Ну, собирайся. На сегодня у нас дела. – Я заметил, что он избегает моего взгляда.– Какие? – Чем быстрее ты проснёшься, тем быстрее узнаешь. – Он вернулся в ванную комнату и теперь стоял перед зеркалом, старательно застёгивая пуговицы.– А если не хочу спешить… – Я подошёл сзади и обнял его, прикасаясь к его бледной шее.– Мартин… – Он накрыл своими ладонями мои руки и наконец посмотрел меня через зеркало.– Вчера ты опоздал, значит нарушил собственное обещание. Таким образом… – Отодвинув воротник рубашки, я с удивлением разглядывал оставленный мною вчера след тёмно-бордового цвета. Почему-то тогда мне показалось, что это увянувший лепесток… Мне захотелось прикоснуться к нему…– Ты меня не слушаешь… – Посмотрев в зеркало, я снова увидел лёгкий румянец на белых щеках, что ещё больше возбудило…– Мартин. – Своим холодным тоном он резко вернул меня в реальность. – Ну серьёзно… – Он снова пытался не столкнуться взглядами.– Приношу извинения... – Смешивая нежность и сарказм, произнёс я, но это не произвело на мужчину впечатления – Раз я опоздал вчера, выходит…– Ты теперь мой подчинённый, поэтому ты последуешь за мной, если я того захочу. – Он попытался принять серьёзный вид, но румянец не позволял того.– Ладно. – Я сдался и ушёл за одеждой.Спустя через полчаса мы уже ехали в машине Висконни, но, к моему удивлению, без Роджера.– А где ваш телохранитель, кстати? – Облокотившись на дверь, карта которой вызывала ощущение полной и серьёзной элегантности, я разглядывал без особого интереса мелькавшую за окном улицу с её кипящей жизнью.– Роджер… Сегодня у него выходной. – Я посмотрел на Дамиана, который сосредоточенно держал руку на руле и наблюдал за дорогой, как-то скучающе… – Поэтому сегодня я нужен вам… – Я перевёл взгляд на руль, имеющий три расширяющиеся к середине спицы.– Нравится? – Он проигнорировал мой вывод – Обожаю эту машину – это сочетание строгости, неумирающей классики и эта странно действующая на твоё воображение роскошь… Де Вилль невероятна… – Столько комплиментов одной лишь машине? Я никогда не пойму его.– Вы её так любите? – Просто поинтересовался я, но он почему-то принял это за какую-то ревность.– Мартин… – Он на секунду посмотрел на меня, тёмного оттенка глаза показались мне особенно светлыми, леденящими в каком-то смысле – Давай оговорим сразу пару моментов. Меня не привлекают мужчины, но я не против поиграть с тобой в эту игру…– Почему? – Меня охватило любопытство.– Ну… – Он замялся – Я уже говорил, что ты напоминаешь меня… в ранние годы… Тогда я совершил много ошибок, поэтому не хочу, чтобы ты проходил подобное…– Например? – Не унимался я.– Хочу заранее тебя предупредить. Я не ищу серьёзных отношений, поэтому сейчас все твои благоговейные ожидания и надежды, должно быть, рухнули. Ну пусть лучше так… – Он снова проигнорировал меня и уставился сквозь руль, мы ждали зелёного света. Как только электрический ток добрался до сигнала, Висконни коснулся ручки под рулём, и «Де Вилль» уверенно тронулась, набирая обороты.– Ясно… – Только и смог ответить я, снова повернувшись к пейзажу за окном.Местом, куда мы прибыли в конечном итоге, оказалась «Чайная роза». – Мы позавтракаем здесь. – Бросил Дамиан, открывая дверь кафе. Тем, кто действительно позавтракал, можно было назвать меня, потому что, как я узнал, по утрам Висконни ничего не ест обычно, выпивая лишь «классический чёрный кофе», как он выразился.Я уже почти закончил с трапезой, как дверь кафе снова открылась, а на его пороге показалась девушка со светлохолодными волосами, у меня действительно пробежали мурашки по спине при взгляде на них, в коротком платье с чёрным верхом и белой, покрытой в горошек, пышной юбкой, напоминавшей мне купол. О своём приходе она сообщила стуком небольших каблуков её чёрных туфель.Надо сказать, у неё была весьма миловидная внешность, на мгновение мне даже показалось, что я её где-то уже видел…– А-а-а… Дамиан! Не думала, что увижу тебя здесь. – Девушка обратила на наш столик и узнала Фреда по спине… В миг её лицо просияло.– А, Луиза… – Это имя… И лицо, внезапно появившееся над головой Висконни. Я узнал в ней ту самую Луизу, в которую был влюблён, будучи подростком. Она перекрасилась и, пожалуй, удачно, рыжий цвет неособо ей шёл, как-то отделяясь от общей внешности.– Я соскучилась… – Она коснулась его щеки, он сделал то же самое, от чего мне стало как-то неприятно внутри. – А это кто тут с тобой? Решил сменить телохранителя? – Да нет, просто работает со мной… – Понятно. Привет! Я Луиза. – Она не узнала меня. – Это Мартин. – Дамиан ответил за меня, потому что я просто потерял дар речи.– Ф… Уф, Дамиан к тебе не пристаёт? – Она была какой-то особенно оживлённой, чем ещё больше раздражала.– Луиза, о чём ты… – Висконни посмотрел, как мне показалось, с какой-то мягкой нежностью.– Ну ты пропал… Я ревную. – Она улыбнулась и полностью забыла о моём существовании, видимо… – Встретимся сегодня? – Не знаю… – Возможно, я ошибался, но Дамиан был окончательно растерян, причём неизвестно из-за чего – внезапной встречи или чувств к этой девушке, проснувшихся неожиданно. Хотя, вспомнив, как он говорил мне про «любовников», в конце концов, я отбросил последнее.– Ладно, не отвлекаю от дел. – Она снова коснулась его щеки и, забрав что-то у мини-барной стойки, быстро покинула заведение.Висконни погрузился в глубокие размышления, оставив свой взгляд на чашке с недопитым кофе, но вдруг, словно проснувшись, спросил:– Ты закончил? – И, не дожидаясь моего ответа, встал и направился к автомобилю. Впрочем, с едой я действительно давно закончил.Следующее место остановки я не знал и мог только догадываться, у меня была идея спросить у Дамиана, но я так и не решился. Что-то грызло меня после встречи с Луизой, и я не мог разобрать, что стало тому причиной.В дороге мы пробили около часа, пока, наконец, не остановились у дома, выражающего полное богатство своих хозяев.Я почувствовал себя не в своей тарелке, а Висконни, наоборот, выглядел весьма уверенным в себе.Он нажал на маленькую кнопочку у двери и раздался пронзительный звук, а за дверью послышались какие-то телодвижения.На пороге появилась пожилая женщина, как я бы отметил, благородного происхождения, по крайней мере об этом говорили её стиль одежды и манера речи.– Мистер Висконни! Прошу-прошу, признаться, я вас заждалась! Ой, а кто это с вами? – Она заметила меня.– Добрый день, миссис Питерсон, простите за небольшое опоздание. Это мой помощник, Мартин. Вы не возражаете, если он будет присутствовать при нашем разговоре? – Никогда не доводилось мне слушать такие речи от Дамиана, но, похоже, этой старушке такое очень нравилось, потому что, раздобрев ещё сильнее, она охотно согласилась.Мы вошли в дом, не успев особо оглядеться, потому что миссис Питерсон сразу повела нас в гостиную, где над диваном, плотно вставшим у стены, возвышалась какая-то картина в золочёной рамке. Подойдя ближе, я разглядел на ней семь изображений людей, двое из которых больше походили на детей, позже я узнал, что это ангелы, другие трое были девушками, лишёнными одежды, прикрывающимися лишь прозрачной тканью, хотя позади одной из них была и красная ткань. Все пятеро были бледными, чем напомнили мне Висконни. Оставшимися двумя оказались весьма загорелые мужчины в одежде, один из которых держал что-то в руках, а второй очень удивлялся, сидя на дереве, напоминающем увядание, позади которого любопытствовала собака не известной мне породы. Действие происходило в лесу, хотя на дальнем плане виднелась равнина, где были изображены овцы и пара деревьев с какой-то нежизнерадостной листвой. Да и само небо не сулило радости – оно было затянуто тучами, лишь на горизонте всё горело солнечным светом.– О, вот она… Действительно шедевр, миссис Питерсон… Такие необычные чувства вызывает это сочетание красок, пожалуй, Рубенс умел понимать человеческую натуру… – Вдохновлённо произнёс Дамиан.– Да, это правда… Иногда я смотрю на эту картину, и мне думается, что когда художник писал её, он был страшно болен…– Чем же, миссис Питерсон?– Печалью, мистер Висконни…– Что ж. Вполне может быть. – Он смотрел на картину, будто пытаясь прочитать в ней сказанное пожилой дамой.– Так вы говорите, что на неё есть покупатель? – Внезапно начала она.– Да… Один человек очень заинтересован искусством эпохи Возрождения и готов купить у вас её, меня он попросил лишь оценить её. – Дамиан посмотрел на меня и я почувствовал, что сейчас что-то произойдёт.– Мартин… Как думаешь, сколько стоит эта картина? – Словно змея, впившаяся в маленькую мышку, он продолжал меня разглядывать меня.– Ну… Я думаю… – В голове не было ни единой идеи, и я в надежде зарывался в глаза Висконни, пытаясь найти там хотя бы подсказку, но их невозможно было прочесть – Кажется, это картина эпохи Возрождения… – Начал я, посмотрев на миссис Питерсон, в надежде, найти ответ у неё.– Да. Верно. – Отозвался Дамиан, снова вернув мой взгляд на себя. – А кто художник столь необычной картины? – Я пытался подражать их манере речи.– Питер Пауль Рубенс. – Спокойно произнесла дама, и я посмотрел на неё.– Нидерландский живописец и один из основоположников барокко. Весьма реалистичного стиля, пожалуй. – Добавил Дамиан и, последовав за Питерсон, тоже занял кресло. Теперь они оба сидели и смотрели на меня, ожидая сумму, которую я произнесу, а я окончательно растерялся и уставился на картину, мысленно рассуждая, сколько такая может стоить. Насколько мне известно, эпоха Возрождения уже давно прошла, поэтому, вероятно, ценность этой картины высокая, только если это не копия, но я не мог знать этого наверняка.– Картина носит название «Суд Париса», написана в период между 1636 и 1639 годами. Суд Париса – древнегреческий сюжет, в котором простой смертный, Парис, хотя, пожалуй, не такой простой, он был сыном царя Трои... Юноша должен был свершить справедливый суд, по мнению Зевса, выбрав, кому из трёх богинь принадлежит яблоко, которое находится в его руке, и последствием его выбора, к сожалению, стала война. Известная Троянская война, где была проявлена человеческая хитрость... – Продолжил Висконни, не то помогая мне, не то зарывая ещё глубже – На мой скромный взгляд, эта картина может принести целое состояние. – Заключил он, обращаясь уже к Питерсон, которая в этот момент, просияв, начала сыпать благодарностями мужчину.– Мистер Висконни! Вы так замечательно разбираетесь в искусстве! Я не поверю, что вы обычный мальчишка… – О, миссис Питерсон… Происхождение всегда волнует людей больше, чем способности человека. И их оценка также может зависеть от того, где был рождён этот человек. Это… немного печалит. – Уклончиво ответил Дамиан, прощаясь с дамой, я уже ждал его у автомобиля.– М-да. Искусство не для тебя. – Заговорил вновь мужчина, когда мы отъехали от пышущего роскошью дома.– Мистер Висконни, вы итальянец? – Не знаю, для чего я это спросил, но он не ответил на мой вопрос.Я ожидал, что мы снова остановимся у очередного богатого дома, чтобы посмотреть на древние шедевры, но машина оказалась у городского кладбища.– Иди за мной. – На его бледном лице не было ни одной эмоции.Шли мы не очень долго и остановились у надгробия в виде католического креста, сделанного из мрамора. Я взглянул на Дамиана, на его лице отразилась колющая печаль, мне показалось, он олицетворял смысл слов миссис Питерсон насчёт художника…– Здесь похоронена моя мать… – Сообщил он, снова замолчав, погружаясь в себя.– Я сочувствую… – Негромко пробормотал я, вызвав его в реальность.– Дамиан Висконни моё второе имя. При рождении я получил имя Фред. Наверное, большинство людей мне бы позавидовали, назвав младенцем с золотой ложкой во рту, но я так не считаю… Я родился в английской семье Роквул, где традиции ценятся больше человеческой жизни. Даже несмотря на то, что позади уже две войны, мир давно изменился… Так уж вышло, что почти всё моё семейство переехало на время войн в дружелюбную Канаду из мрачной Британии, кроме моего отца, который вернулся лишь под конец войн… Но даже тогда он нечасто был дома, вместе с моим дедом они создали какое-то дело, поэтому он был очень занят, вечно занят… – Он рассмеялся каким-то сдавленным смехом.– Дед… – Продолжил мужчина, немного успокоившись – Был очень консервативным и долго не мог смириться с тем, что рабства больше нет, поэтому весь персонал в нашем доме и заикаться не смел о своих правах. Я нередко был свидетелем его жестоких наказаний прислуги… Именно поэтому меня стали беспокоить кошмары, в которых дед заставляет меня избивать молодую девушку, которая случайно уронила поднос… Моя мать стала спать со мной, её крепкие и мягкие объятия действовали на меня исцеляюще… Дед, конечно был не доволен… И старался нас разлучить… пока не слёг с горячкой… Тогда моя мать и улучила момент, чтобы покинуть этот ужас, покрываемый мраком вместе со мной, уехав в Соединённые Штаты, так я оказался здесь… – Он посмотрел в небо, а затем опустил голову, как бы обращаясь надгробию – Прости… Я не смог спасти тебя… – Он замолчал, я, не зная, что делают в такой момент, коснулся своими пальцами его, на ощупь оказавшимися холодными. – Отец пытался вернуть нас, он искал… Но мать не верила ему… – Он закрыл ладонью другой руки свои глаза, я заметил, как слеза сорвалась и стремительной скоростью покатилась по его бледной коже. Он до сих пор не мог смириться со смертью своей матери… – В итоге, она просто не выдержала… Ну знаешь… Эти аристократы… Слабое здоровье… – Я хотел обнять его рукой, но его пальцы уже крепло держали мои.– Мне жаль… – Только и мог сказать я.– Да ладно… Я чувствую фальшь в твоём голосе, не надо… – Сделав усилие, чтобы сглотнуть, он посмотрел на меня, его глаза по-особенному блестели и немного покраснели от слёз, мне захотелось его поцеловать, но, вспомнив, утренний разговор, я передумал. – Я знаю, зачем ты вчера покидал дом. С кем встречался. Уэлдон счастлив, не так ли? Уже рассказал, какой у нас тобой роман? – Внезапно он буквально накинулся на меня, словесно, конечно. – Я не говорил ему об этом. – Он видел конверт, ясно… Что мне теперь делать…– М. Мне похвалить тебя? – Он наконец заметил, как неосознанно ухватился за меня, быстро отдёрнув руку при этом. – Ладно, прежде чем ты убежишь, я расскажу тебе историю со своей стороны… Не знаю, что там тебе наговорил Уэлдон, но половина из этого определённо либо ложь, либо умалчивание правды. Я лишь хочу, чтобы ты выбрал правильную сторону. – Он сменил свой тон на более мягкий, как бы извиняясь за непонятную грубость. – Как ты знаешь, твой отец создал наркотик… Уэлдон говорил о нём что-то? – Он сказал, что наркотик почти безвредный… – У Дамиана вырвался смешок.– Прости... Почти безвредный… – Повторил он, улыбаясь. – Тебе ловко навесили лапшу на уши. Этот наркотик хуже существующих, если начнётся его распространение, население страны, да даже мира, здорово может сократиться, потому что зависимость, вызываемая им, просто убивает всю твою личность, делая из тебя послушную куклу, вечно ищущую эту дрянь. Ты, конечно, можешь мне не верить, думая, что я преувеличиваю, но просто прими факт – не бывает «безвредных» наркотиков, все они наносят вред как минимум, вызывая зависимость, которая в свою очередь действует на тебя психологически, делая нервным и не постоянным в эмоциях, иными словами, опасным для окружающих людей и себя в том числе – Дамиан посмотрел на меня, убедившись в чём-то – Что Уэлдон сказал обо мне?– Он считает вас предателем. Он верил вам, думал вы преданно выполните его поручение, но вы обманули его. Ещё он упоминал про смерть вашей матери, как вы пришли к нему, чтобы взять долг и согласились работать забесплатно…– Да, это была одна из моих глупостей молодости.– Уэлдон ещё упоминал некого мистера Висконни, но итальянца, его он ненавидел и ненавидит всей душой до сих пор…– Мистер Висконни… – Немного улыбнувшись, произнёс Дамиан. – Роберт ненавидел Альфреда…Это так. Но ты должен понимать, что сам Альфредо, это мистер Висконни, не испытывал ненависти к Уэлдону… Он просто не любил жадность, которая полностью переполняет Уэлдона, Альфреда пугало, на что мог пойти Роберт ради денег… Однажды он случайно познакомился с твоим отцом, узнав о нём от одного из своих покупателей. Мистер Висконни, в отличие от Уэлдона, занимался чистым бизнесом – продавал и оценивал антиквариат, питая особенную любовь к английскому искусству. Я просто продолжаю его дело, по его же желанию. Я единственный из его окружения, кто смог честно оценить одну из картин, которая особенно дорого обошлась ему… Полная безвкусица, не имеющая отношения к Англии… Так вот, Альфред нашёл твоего отца и узнал от него, что тот уже брал деньги у Уэлдона, а второй в курсе дел первого. Висконни начал переживать, что Роберт с лёгкостью сможет убедить твоего отца создать наркотик, что, впрочем у Джона вышло и без чьей-либо помощи… – В отличие от Уэлдона, Фред в выражениях не стеснялся. – Получив странное задание от Роберта, я немного удивился, когда первые увидел Висконни. Он выглядел совершенно не так, как я представлял. Знакомо, не так ли? – Посмотрев в мою сторону, он улыбнулся. – Я чувствовал себя растерянно, у меня было недостаточно опыта в таких делах… А я ведь был послан ещё и один… Поэтому у Альфреда были все карты на руках, что убедить меня перейти на его сторону, но он не сделал этого. Тем не менее с мистером Висконни мы достаточно быстро сблизились, потому что ему безумно нравились люди, разбирающиеся в искусстве, в чём у меня был опыт, потому что нередко становился слушателем «высоких бесед о прекрасном», и я стал помогать ему в некоторых делах… Всё ещё глупо надеясь в душе, что однажды у меня получится выполнить дело… Глупец… – Он снова рассмеялся, но менее сдавленно, помолчав немного, он продолжил:– Альфред иногда называл меня «сыном», может, он действительно видел во мне сына… Однажды здоровье мистера Висконни подвело его, тогда-то он и поставил меня перед выбором. Надо сказать, к тому моменту я видел картину полностью, поэтому прекрасно понимал что к чему. Я выбрал предательство… Лучше предать лжеца, чем быть преданным им после. – При этих словах в его голосе появилась нотка злости. – Уэлдон тебе ведь наверняка обещал погасить твой долг?– Да…– Чушь... Впрочем, тебе решать… Ну…теперь ты знаешь всю историю… Пора сделать выбор. – Он внимательно посмотрел на меня.– Не всю. – Возразил я – Кто убил моих родителей? – Я почувствовал, что он знает ответ.– Уэлдон и тут не смог признаться… – Уголки его рта слегка изогнулись, так и не приняв даже полуулыбку – Он знал, что твой отец почти закончил своё исследование, поэтому послал к нему какого-то отморозка, спокойно отрубавшего конечности людям… Очевидно, этот старикан ожидал избавиться от всего семейства Браун, но ты случайно выжил. А он, идя туда после убийства, чтобы забрать «своё», обнаружил тебя, потрясённого и убитого, морально… – Он вздохнул с какой-то особой тяжестью, как мне показалось. — Выходит… я… — Ко мне резко пришло осознание, образ Уэлдона окончательно развалился, а мир под ногами перестал ощущаться. Из глаз потекли слезы, а голова опустилась без сил. Все вокруг как будто оказалось иллюзией, которая скрывала правду долгое время. — Я дурак? — Я поднял голову и посмотрел Фреду прямо в глаза, он же, в свою очередь, смотрел на меня как-то растерянно, а потом протянул руки, чтобы, наверное, обнять или успокить, но я просто отвернулся. Мы постояли так может полчаса, может больше, пока я полностью не успокоился, после чего Дамиан продолжил: – Пора тебе узнать ещё одну тайну Уэлдона... Тот приют, в который он тебя привёл, принадлежит, очевидно, ему. Может, поначалу это и была задумка для искупления грехов, но очень быстро она превратилась в завод по производству должников… Ужасная фраза, я знаю. Дети, попадавшие туда, были обречены… Их будущее было предрешено – как только они достигнут определённого возраста и захотят покинуть «гнёздышко», перед ними появляется Уэлдон с «очень выгодным предложением» в виде долга, который они будут выплачивать всю жизнь... Сначала он их не трогает, где-то год, может, два… А потом вынуждает работать на себя… Отвратительный человек. – Впервые я услышал подобие ярости в голосе этого человека и невольно вздрогнул.– Неужели ни один ребёнок не спасся? – Я вложил в этот вопрос надежду.– Ну… Висконни пытался… Но ему удалось спасти лишь одну девочку. – Моя вспыхнувшая надежда моментально растворилась, будто бы пламя, жадно касающееся своими лепестками воздуха вокруг, переместили в вакуум. – Хорошо, что этот приют закрылся. Уэлдон поджал хвост, завидев на горизонте мигалки… – Съязвил Фред совершенно без улыбки.– Уэлдон убил моих родителей… – Я снова вернулся к ужасному открытию, пожалуй, это еще долгое время меня не отпустит.– Да, Мартин. Сам он никогда в этом не признается, потому что трус. – Эти карие глаза… Не смотря на эту глубинную темноту именно они могут меня успокоить и отвести от разрушающих мыслей... В голове резко все прояснилось — теперь я знаю, что нужно делать.– Где сейчас бумаги, нужные Уэлдону? – На секунду мужчина недоумённо вглядывался в меня, будто я сморозил глупость.– В доме, доставшемся мне от Висконни, конечно.– Спокойно произнёс он.– Я собираюсь их забрать, где этот дом?Он так же совершенно неэмоционально назвал мне адрес. Маршрут предстоял неблизкий, поэтому Дамиан сказал, что подвезёт меня до города, а дальше я сам.– Вот тебе ключи. – Холод в его голосе раздражал меня, поэтому я быстро покинул машину, перебравшись на тротуар.– И ещё. – Он остановил меня, опустив стекло. – Я надеюсь, ты принял верное решение. – Я не до конца понимал смысл этой фразы, поэтому развернулся и пошёл, не сказав ни слова – …удачи, Марти… – Добавил тогда Фред, но я не расслышал или не хотел слышать. ***– О, Фред! – Глаза глубокого голубого оттенка остановились на бледном лице, перебегая от одного глаза к другому, будто бы пытаясь уловить что-то – Я и не думала, что ты придёшь…– Дашь войти? – С выражением какого-то нетерпения перебил блондинку шатен.– О… – Луиза растерялась, как будто это был вопрос, над которым человечество размышляет уже не одну тысячу лет – Конечно-конечно… – Она прошла вглубь квартиры, приложив пальцы к губам, Висконни двинулся вслед за ней, прикрыв дверь.Он нашёл её в спальне – девушка прекрасно понимала, зачем к ней пришёл этот мужчина. Очевидно, что это была не первая их встреча, однако Луиза частенько вспоминала именно ту, самую первую.Её жизнь поначалу складывалась не очень-то удачно – с 6 лет ей пришлось скитаться по родственникам, потому что её мать из-за ведения губительного образа жизни быстро покинула маленькую дочь. В конце концов, Луиза оказалась в приюте, том самом, где позже появился Мартин и где дети имели обречённое будущее.Как и все дети, она мечтала о хорошем будущем, которым так грезили священнослужители, но её судьба сложилась отлично от её ожиданий.Ей исполнилось 18 лет. Вот-вот она покинет этот приют, Луиза хотела попытать счастье в актёрском искусстве.Сама мысль о том, что она сможет стать новой звездой Голливуда, переполняла её.Ощущая приятные мурашки по коже, она шла из магазина, где приобрела торт по случаю своего дня рождения, о котором узнал Грэм и после долгих уговоров всучил ей денег, сказав:– Уже завтра мы тебя не увидим. Поэтому давай отпразднуем, как следует. Он в последнее время был какой-то особенно молчаливый и, что не менее удивительно, спокойный. Впрочем, Луизу мало интересовали люди вокруг, потому что она воспринимала их, как просто прохожих, перешагнувших её жизненный путь, не более.– А что это в такое время и в таком месте здесь делает такая юная леди? – Послышалось где-то слева, и, обернувшись на источник столь приятного баритона, девушка обнаружила мужчину лет пятидесяти в дорогом, по представлениям Луизы, костюме и огромный перстнем на безымянном пальце правой руки.– Вдовец… – Моментально посетила мысль молодую особу, а глаза вспыхнули – У меня сегодня день рождения… Вот иду к своим друзьям… – Полуправда с лёгкостью слетела с её персиково-розовых губ.– Тогда, выходит, с днём рождения, леди! – Он улыбнулся добродушной улыбкой старика, чем ещё больше расположил к себе.– Спасибо… – Девушка действительно могла стать актрисой, потому что прекрасно имитировала эмоции, как сейчас смущение.– Не хочешь проехаться со мной немного? – Внезапно произнёс неизвестный мужчина, указывая на дорогой марки автомобиль чёрного цвета. Впервые, пожалуй, в своей жизни Луиза не играла страх, она действительно его почувствовала – Ты ведь хочешь стать актрисой? – Этот вопрос завалился в уши с оглушительным звоном, как показалось девушке. – Как вы… – Теперь уже перед стариком была настоящая Луиза.– Луиза Морель. Родилась во Франции, мать была наркоманкой, поэтому достаточно быстро тебя покинула. Тебя взяли на попечение её родственники, привезли в США, но позже сдали сюда, в приют. Знаешь почему? – Внезапная краткая справка её жизни озадачила девушку.– Я не выражала свою благодарность достаточно… – Несразу и приглушив свой голос, ответила она.– На самом деле твой дядя задолжал одному человеку много. Слишком много и предложил тебя в качестве оплаты. – Очевидно, мужчина ожидал, что девушка расплачется, начнёт отрицать, в общем, произойдёт фонтан эмоций, однако:– Ясно. – Холодно, показав полную незаинтересованность, дала она ответ.– Ты… не удивлена?– Я знала, что дядя не любит меня, ненавидит даже скорее. Поэтому, да, «не удивлена» – правильное выражение.– Что он с тобой делал? – В голосе старика появилась тревога, будто он был её родственником.– Да ничего… хорошего. Мог ударить, если я не «выражала всю свою преданность», мог просто выгнать на улицу, идти мне было некуда, поэтому приходилось спать почти под дверью. – Рассказывая столь ужасные и отвратительные вещи, блондинка, хотя тогда еще рыжая девушка, не проронила ни слезы, как будто она рассказывала не про себя.– А он… с тобой… – Мужчина почему-то запнулся и не смог выговорить фразу целиком.– Нет… я якобы «слишком страшная для этого». – Периодически можно было услышать её французский акцент: например, английскую букву «р» в особые моменты волнения она начинала произносить особенно раскатисто и гортанно или растягивать короткое «i» в длинное «ее», а букву «h» она просто никогда не произносит, вне зависимости от того, произносят ли её англоговорящие.– О, моя девочка… – Незнакомец всё больше казался Луизе её не то отцом, не то ещё каким-то родственником.– Знаете… как-то не очень честно, получается… Вы обо мне столько знаете, а я о вас ничего. – Перебирая в своих тонких бледноватых пальчиках верёвки, которыми была перевязана коробка торта, решилась сказать именинница.– О! Извиняюсь за мою бестактность! Я мистер Висконни. – Когда Альфредо удивлялся его глаза забавно выпучивались, как у лягушки в каком-нибудь мультике, где её тельце несчастно сжали в руке. Подобное выражение лицо вызвало на задумчиво-сером лице девушки улыбку, в миг удалившую остатки прошлого. – Эта улыбка, леди… Она очень искренняя, думаю, Голливуд только тебя и ждёт.– Спасибо… – Снова произнесённое ей это слово на этот раз оказалось искренним.– Так вот. Ты уже долгое время в этом приюте и, наверное, думаешь, что скоро покинешь его, этот сомнительный район… Но, увы, моя девочка.– То есть? – Луиза удивлённо посмотрела на него.– Знаешь, кто такой мистер Уэлдон? – Ну… он иногда посещает нашу церковь… Сёстры говорят, что он позволяет нашему приюту жить…– Он его и создал. – Заметив ещё больше открывшиеся васильковые глаза при этом, Альфредо продолжил:– Изначально, конечно, он правда создавал его с благой целью. Но сейчас дети, попавшие туда, увы, моя девочка, обречены. – С горечью произносил он эти слова, а она чувствовала как со тяжким скрипом в её сердце закрывается собственная мечта, которой она жила уже очень долго, слишком долго, чтобы отказаться.– Я могу тебе помочь. – Замечая немалую разбитость на молодом личике, предложил Висконни.– Помочь… – Повторила Луиза.– Да. Сейчас тебе просто нужно уехать со мной. – Висконни не вызывал каких-то сомнений, но она была знакома с ним не больше получаса. С чего ей верить ему? – Твоя мечта не сбудется, если ты останешься здесь. – Альфредо знал, на что давить. – Пора сделать выбор. – Мне… нужно выбрать прямо сейчас? – Сглотнув, спросила девушка.– Хм… – Протянул он – Завтра утром моя машина будет дожидаться тебя здесь. Твоё дело – появиться или нет. В полдень она уедет. – Висконни улыбнулся в конце фразы, чем вызывал желание поверить, но Луиза не поддавалась таким чарам с наивной лёгкостью.– Хорошо. – Добавляя, как можно меньше эмоций, произнесла и направилась к приюту.– И ещё, моя девочка. – Быстро добавил мужчина, Луиза обернулась – Не говори никому об этой встречи.– Конечно. Я же не дура отдавать кому-то возможность забрать мою мечту. – Она загадочно улыбнулась и спешно удалилась. А мистер Висконни тем временем уже был в машине.– Что думаешь, Фред? – Обратился он к водителю.– Она придёт.– Почему ты так уверен? – Задавая этот вопрос, он достал из внутреннего кармана сигару, а Фред предложил огниво с гравюрой пейзажа какого-то затерянного городка на Апеннинском полуострове.– Эта девушка хорошо разбирается в людях. Она не выглядит наивной, наоборот, весьма рассудительной. Её игра в эмоции впечатляет. – Говоря это, он облокотился на руль, стараясь спастись от настигающего сигарного дыма, но выходило плохо, в итоге, его охватил приступ кашля.– О, прости, я забыл, что ты просил меня не курить в машине. – Висконни открыл дверь и вышел. Меньше чем через 5 минут они уже двигались по ночному городу.– Ладно. Раз ты уверен в ней, то и я тоже. Дождись её завтра и привези ко мне. – Он похлопал шатена по плечу и ушёл в свой дом.На следующее утро Фред сидел в машине у небольшого парка, который следовало бы обозвать аллеей, потому что кроме старых тополей и парочки японских клёнов больше там ничего не росло, и наблюдал за дорожкой между деревьев, ожидая кого-то, очевидно.Наконец, на горизонте появилась девушка, которая как-то особенно быстро шла, будто опаздывала, но ещё не настолько, чтобы юноша, ожидавший её, ушёл ни с чем. Это была Луиза, без сомнения.Она заметила вчерашнюю машину и направилась к ней уже более спокойным шагом.– Привет, я Луиза. – Обронила она, садясь рядом с Фредом, внимательно наблюдавшим за её действиями.– Фред. – Быстро произнёс он.– У тебя такая бледная кожа… – Девушка тоже разглядывала нового знакомого со вниманием.– Тебя это не касается. – Он завёл авто и, оставив одну руку на руле, другую переместил на рычаг переключения передач и с лёгкостью сдвинул Гранаду с места.– Ну как знаешь. – Она скрестила руки на груди, изображая глубокую обиду. – Скажу мистеру Висконни, что ты обижаешь девушек. – Эти слова подействовали на молодого человека.– Это не болезнь, я просто… из аристократического рода. – Ты не врёшь? – Она повернула голову к нему, распахнув свои глаза и быстро захлопав неестественно длинными ресницами.– Нет. – Понятно. Ты сын Висконни? – Луиза и сама не поняла, зачем она задала такой вопрос, но она очень хотела знать, почему у водителя такая реакция на того мужчину.– Нет… Мистер Висконни просто много сделал для меня… – В его голосе чувствовалось едва уловимое сомнение, напоминавшее ложь, но девушка не стала давить.– Что мистер Висконни собирается со мной сделать?– Обеспечить хорошую жизнь. – Как будто выучив, произнёс Фред, поворачивая руль Форда влево.– Но с чего бы ему мне помогать…– Он прекрасно понимает, что не поможет всем детям оттуда, поэтому пытается спасти хоть кого-то. Будь просто благодарна ему и не задавай лишних вопросов. – Они остановились перед каким-то домом, построенном в одном из стилей прошлого – Мы приехали, выходи.– А ты?– Я… останусь здесь.– Я боюсь. Ты не мог бы… – Он прекрасно знал, что она играет, очевидно, что ей не было страшно. Но он зачем-то поверил или притворился, затем ещё поверил, ещё и ещё…После смерти Альфредо Висконни, которая произошла спустя месяц после этого случая, у них завязались особые отношения.– Переспи со мной. – Заявила ему Луиза, стоявшая у него на пороге дома с бутылкой какого-то дорогого коньяка. – Но сначала выпей…– В честь чего пьём? – Поинтересовался Фред, когда они уже сидели за столом на кухне, держа в руках стакан.– Одно агентство согласилось работать со мной в качестве актрисы, хочу отпраздновать успех…– Надеюсь, это не какая-то сомнительная организация?– Нет. – Мистер Висконни обещал Луизе познакомить её со спонсором, но так и не успел, поэтому девушка взяла всё в свои руки, выбрав в первый раз компанию, которая просто забрала её деньги и скрылась.– Ну ладно. – Он опустошил свой стакан, задумчиво смотря на его дно.– В последнее время ты стал каким-то ещё более нелюдимым… Фред. – Луиза разлила алкоголь по стаканам.– Теперь я Дамиан…– Ничего себе, тогда я Генриетта.– Я серьёзно. Я поменял имя и фамилию, получив наследство от Висконни. Скоро мне придётся уехать, не знаю насколько…– Как ты повзрослел… Месяц назад ты был довольно стеснительным в моём обществе. – По её взгляду, затерявшемуся непонятно где, можно было понять, что коньяк уже взял всё под контроль.– Думаешь? – Он улыбнулся ей – Ты и сама вела себя как невинная девушка. – Я могу продолжать себя так вести… – Она коснулась его бледной руки, нежно поглаживая – А могу показать всю развратность… – Её ехидная улыбка всегда сводила его с ума.– Давай… полегче… – Попросила Луиза, когда они оказались уже на кровати и жадно глотали воздух после долго поцелуя. – Ты сегодня какой-то особенно активный… – Заметила девушка, пока мужчина накрывал своими губами её ключицы, оставляя почти незаметные отпечатки зубов. – Соскучился? – На её лице появилась хитродовольная улыбка, которую заметил мужчина.– Пожалуй… – Произнёс он, прежде чем полностью откинул мысли и сосредоточился на прекрасном женском теле, захватившем его взгляд. Он видит его не в первый раз, но этот раз какой-то особенно, вдруг напомнивший первый… – Фред… Фр..ед… – Ей нравилось произносить его настоящее имя, пока он был целиком сосредоточен на том, что происходило снизу, Фред же в свою очередь показывал ей своё недовольство сильными толчками.– Невероятно… Это было хорошо. – Заключила Луиза, не способная даже и пальцем пошевелить и лежавшая теперь, смотря в потолок, вероятно, пребывая ещё в тех приятных воспоминаниях. – Ты уйдёшь? – Она двинула глазами в сторону сидящего в сторону окна мужчины, который держал в руках сигарету. Фред когда-то начинал курить, находясь под влияем подчинённых Уэлдона, но, попав к Висконни, быстро прекратил. Сейчас он искал любые способы, чтобы отвлечься от страшных мыслей, с чем неплохо справлялись сигареты, с каждым вздохом вынуждая его возвращаться к реальности из-за едкого вкуса. – Да. – Не останешься ещё хотя бы на полчаса? – Она хотела изобразить что-то вроде просьбы на лице, но сдалась.– Не могу.– Почему? Разве ты не закончил с тем делом?– Почти. – Шатен говорил как можно меньше слов, чем раздражал Луизу.– А можно как-то поподробнее…– Ну… Сейчас уже финишная прямая. – Ясно. Что, кстати, за парень был с тобой сегодня в кафе утром? – Я же сказал, что мой подчинённый.– И чем он занимается? – Она двинула одним уголком рта в сторону.– Сейчас он принимает верное решение.– О как… Ясно, вижу, говорить ты не хочешь… – Она снова уставилась в потолок. – Я люблю тебя, Фред. – С какой-то простодушной непринуждённостью в голосе она произнесла это, как будто они женатая пара, давно знающая о чувствах к друг другу.– Я знаю. – С незаинтересованностью в голосе отозвался мужчина, опуская окурок в пепельницу.– Я говорю сейчас серьёзно, Фред. – Он обвёл её взглядом, выражающим сожаление.– Я всегда видел в тебе лишь друга, но не человека, с которым проведу остаток жизни. Прости. – Объяснил он.– У меня нет ни шанса? – Нет... – Ответил он, остановившись у двери спальни – Нет, ни одного. – Уже более уверенно добавил он, будто убедившись в чём-то. – Прости, это наша последняя подобная встреча. Так будет лучше… для нас обоих. – Сообщил он, смотря себе под ноги всё это время.Луиза слышала, как закрылась входная дверь, она ничего не ответила ему… – Дура… Всё испортила… Могла бы и промолчать… – По её щекам, совсем недавно красневшим от любого прикосновения рук бледной кожи, теперь уже обычного цвета покатились слёзы. – Дура… – Повторяла она уже с закрытыми глазами. – Не извиняйся, Фред… Я постараюсь принять и отпустить… – Наконец ответила она уже давно ехавшему по ночной дороге, лениво освещённой уличными фонарями, мужчине, в принявших тёмно-коричневый оттенок глазах которого играла горькая злость.***На самом деле место, где высадил меня Дамиан или, вернее сказать, теперь уже Фред, было не так уж далеко от дома Висконни, выглядевшего несколько запущенными. Смотря на него, ощущаешь лишь чувство былой роскоши: дом построен в викторианском стиле, поэтому по всем его правилам имеет множество мелких, но прекрасно дополняющих общую картину деталей, например, окно в виде арки. Хотя, впрочем, больше всего дом приковывал к себе лепниной на фасаде, которая успела покрыться лёгкой растительностью и теперь уже не блистала особой белизной. Не знаю, почему меня так поразил этот дом, про викторианскую эпоху я слышал от Джанет, которая восхищалась ей, как садовник распустившимся бутоном цветка, на который он порядком потратил своего времени, поэтому и вспомнил немного про этот стиль, не представляя, насколько он завораживает в реальности, пускай даже в запущенном виде.Дом чуть возвышался над землёй, поэтому чтобы войти, мне предстояло пройтись по лестнице.– Фред тоже по ней поднимался… – Почему-то вдруг мелькнуло в голове, но я отбросил эту мысль. Сейчас уже не до этого, поздно, я ведь принял решение…Дамиан, конечно, сказал, что нужные мне бумаги в этом доме, но он не сказал, где именно. Интересно, специально ли…Внутри обитель благородного итальянца мне показалась ещё богаче и менее потрёпанной временем, возникло ощущение, что я заглянул в дом какой-нибудь королевской особы. Светлые тона гостиной, в особенности её бежевые диван и кресла так манили присесть меня, навязывая какое-то спокойствие, а ковры с замысловатым узором начали выпускать пыль, как только я приблизился к мебели, поэтому я передумал.В доме помимо гостиной и холла, в которых я успел побывать, обнаружились ещё столовая, ванная и кухня, в которых я неособо задерживался из-за обилия пыли на поверхности, вряд ли искомое мною могло оказаться там. Наконец, я обнаружил лестницу, очевидно, ведущую на второй этаж. Поднявшись, я столкнулся с тремя дверьми.Две из них были открыты и представляли из себя спальни с огромными и безумно мягкими кроватями, как я представлял. Но тут же вспомнив про пыль на первом этаже, проверять передумал.Последней и закрытой на ключ комнатой оказался, видимо, кабинет Висконни, в чём я не ошибся судя по большим книжным полкам, каким-то картинам, письменному и столу и дивану, отличавшему от гостиного своей враждебностью – ярко-бордовая кожа, скрывавшаяся под слоем пыли, отталкивала меня.Я решил осмотреть стол, он был из какого тёмного дерева и выглядел весьма массивно. В столе оказалось всего три ящика, один из них был набит какими-то чеками, возможно, банковскими, я не вникал. Заинтересовать меня мог только один ящик, оказавшийся ниже всех остальных и открывавшийся с трудом. Раскрыв его наполовину, я увидел стопку бумаг, перебирая которые уронил маленький листочек на пол, который спланировал под диван. Изрядно испачкавшись в пыли и надышавшись её вдоволь, я его всё-таки достал, и победная улыбка расползлась по моему лицу, спрятав её внутрь пиджака, я поспешил удалиться из этого дома, а выйдя на улицу, стал отряхиваться от налипшей пыли при свете уличного фонаря – пока я гулял по старинной особняку, успело знатно стемнеть, на мой взгляд было уже часов 11 вечера.– Надеюсь, Уэлдон ещё не лёг спать. – Подумал я, прикидывая расстояние, которое мне придётся пройти пешком. – …как-то далековато, получается… К утру только и приду.Я решил поймать какую-нибудь попутку, в надежде скорчить милую рожу в качестве оплаты.На горизонте показалась какая-то машина, которая, к большому изумлению, среагировала на мой знак. За рулём оказалась милая девушка. – Как же ты вовремя… – Подумал я, а к остановившейся обратился:– Простите, не могли бы вы меня подвезти до одного адреса… – Сначала я увидел огромные очки, закрывавшие половину лица, а потом распахнутые глаза в них, которые выглядели ещё больше, и, не понимая, в чём дело, успел уже разочароваться в собственном везении, но она вдруг ответила: – Конечно-конечно. Садитесь. – Стоило мне расположиться на сидение, а машине тронуться, как она внезапно сказала, как бы оправдав своё удивление:– Просто этот район не отличается своим дружелюбием… Здесь очень много заброшенных домов… Вот я и удивилась, увидев вас тут… – О, я просто неправильно записал адрес друга. – Я судорожно стал вспоминать название этой улицы и улицы с похожим названием.– Понятно… – Она искоса посмотрела на меня, будто подозревая в чём-то.Оставшуюся дорогу мы ехали молча, что, впрочем, было лучшим исходом. Новые знакомства я не планировал заводить, ровно как и оказаться в полицейском участке из-за очень сознательной гражданки, которая вполне могла меня туда отвезти.Однако остановились мы у дома Уэлдона. Со всей искренностью я поблагодарил её и пожелал зачем-то спокойной ночи.С какой-то необычной лёгкостью я одолел пару ступенек и постучался в дверь, открыл мне её, однако, не мистер Уэлдон, а миссис.У Роберта была жена, но, сказать честно, от мужа она мало чем отличалась, даже внешне они были чем-то похожи. Вот, что делает с людьми жадность.Насколько мне известно, они часто ссорились, поэтому Роберт просто отсылал её в путешествия, наверняка втайне надеясь, что однажды она не вернётся, потому что ему было неприятно тратить свои кровные на кого-либо, вероятно, даже на себя.– Вы кто? – Грубый голос уничтожил моё хорошее расположение духа.– Я к мистеру Уэлдону.– Он принимает после обеда. – Она собиралась закрыть дверь, но я помешал ей ногой.– Скажите ему, что пришёл Мартин. – Я сказал это так строго, что она, видимо, испугалась, почувствовав опасность во мне.– Проходите, его кабинет направо. – Кинула она, быстро удаляясь в темноту квартиры.Мистер Уэлдон не заставил себя долго ждать, как и ожидалось, впрочем. Когда он вошёл, я расслабленно развалился на диване, наблюдая за секундной стрелкой золочёных часов, размеренно двигающейся в заданном направлении.– О, Мартин… – Пробормотал оторопевший и недавно разбуженный Роберт и поспешил занять своё кресло, чтобы принять в моих глазах вид хозяина этого дома, что выглядело ещё нелепее, потому что он был в одной лишь ночной рубашке.– Я принёс то, что вам нужно. – Чётко и холодно заключил я.– Невероятно… – Он стал шарить по ящикам, видимо, ища свои любимые сигары. Не найдя их, он взял коробку со стола, достав оттуда менее подходящие его образу и выглядевшие как-то дёшево на фоне золотой лампы сигары. – Это очень замечательно, мальчик мой. – Добавил он, закурив. – Да… – Наблюдая за дрожащей сигарой, забавно испускающей дым при этом, согласился я. – Так что насчёт моего долга?– Для начала я хочу увидеть её… – Он начал уверенно, но видя, как я смотрю на него в некотором роде скорчился. – Ладно, я верю тебе… – Он достал какой-то листок и начал что-то писать.– Отлично. – Просматривая его закорючки, убедился я и, спрятав листок в карман брюк, попросил у него сигару. – Уверен? – Он озадаченно окинул взглядом мои сверкающие глаза, но всё-таки дал мне предмет. Положив её в рот, я стал доставать давно заждавшуюся своего часа бумажку, а Уэлдон в это время пододвинул ко мне огниво. – Ну, хорошо поработали… Ты молодец, Марти… – Успел проронить он, когда я, взяв в руки листок, поднёс к нему огниво. Бумагу время не пожалело, поэтому вспыхнула она моментально, а я выронил её на стол, где она резко погасла. Однако листок всё равно уже был бесполезен, там остался только список уже известных «ингредиентов».– Ах ты! Что ты сделал!? – Я поднял взгляд на хрипящего старика, увидев в его глазах не то бешенство, не то отчаяние, но почему-то я ничего не почувствовал. Будто бы и не я вовсе это сделал, а кто-то другой. – Я спрашиваю, зачем ты это сделал? – Я очнулся уже, когда Роберт держал меня за пиджак, пытаясь трясти, и кричал что-то.– Вы соврали мне насчёт действия наркотика. – Я почувствовал, как его хватка слабеет – Вы умолчали о смерти моих родителей, соврав что-то про Висконни. – Он уже отпускал меня, опуская свой взгляд при этом – И, наконец – Я остановился, чтобы уловить его взгляд – вы собирались сделать из меня своего пса, как вы это сделали с другими сиротами. – Его бегающие глаза и руки, пытающиеся что-то сложить дали мне понять, что Фред был прав, Уэлдон – лживый трус.– Мартин… мальчик мой… – Начал было он, но я просто развернулся, собираясь покинуть комнату. Я чувствовал себя использованным. Неприятно.– Стой… подожди… Мартин! – Последнее его слово прозвучало громко и напоминало звериный рык. Я уже прикоснулся к ручке двери, как резко почувствовал слабость и безмятежность – Уэлдон огрел меня пепельницей, и я потерял сознание.– …ты принял верное решение. – Эхом прозвучала знакомая фраза. Я открыл глаза и сначала не понял, где я. Повертев головой и внезапно услышав шум автомобильных двигателей, я почувствовал, как память оживает, а вместе с ней оживают и воспоминания. Внезапно одно из них поразило меня, и несмотря на то, что оно было неособо ярким, суть ему удалось передать.После того, как Роберт со спины стукнул меня, вероятно, он позвал своих шестёрок, которые утащили меня куда-то за границы города, может, даже куда-то сюда, где избили, пока я не потерял сознание, а они приняли это за мою смерть.Стоило это осознать, как тело, будто осознав, что сейчас его выход, мучительно заболело, видимо, синяки у меня по всему телу.Встав после нескольких немалых усилий, я обнаружил, что вижу шоссе, теперь оставалось лишь привлечь чьё-то внимание…Мой весьма потрёпанный вид прекрасно с этим справился, пока я витал в облаках. Около меня остановился небольшой грузовичок, откуда показалась голова мужчина, уже давно вкусившего старость, потому что его волосы начали покидать голову, потеряв свой цвет при этом.– Сынок, что случилось? Ты как тут оказался? – Я немного опешил от обращения, но сказал, что не совсем помню. Да мне и не нужно было объяснить – ссадины на моём лице свидетельствовали об избиении. – Ладно, садись, подвезу до города.Послушавшись мужчину, я оказался в салоне и рассмотрел своего спасителя. Он выглядел обычным стариком, возможно даже на пенсии, но до сих пор работающим, объясняя это тем, что так он «может позволить себе немного больше, чем обычные старики».– И чем только занята полиция… – Задумчиво произнёс он, когда мы отъехали немного. – Я Джон. – Он протянул руку, которую я принял, назвав своё имя. – У меня тут где-то лежит мой платок, Цветочек дала в дорогу, «на удачу»… Он чистый, можешь вытереться. – Платок действительно оказался чистым и аккуратно сложенным, с лёгкостью представлялось, какие нежные чувства вкладывались в этот маленький вышитый интересными узорами кусочек приятной ткани.– «Цветочек»? – Я подозревал, что речь о жене, но решил убедиться, да и мне сейчас хотелось не думать ни о чем, почему-то собственные мысли меня пугали. Оказывается, его жену зовут Роза, а он один раз её в шутку назвал «Цветочком», так и появилось это милое прозвище.– Моя жена. Вместе уже 40 лет. Ушёл, вот на войну… Вернулся. А она меня всё ждала… Испереживалась вся… Писала мне письма, а они не доходили… Ну всё-таки океан целый между нами был, говорю я ей, а она плакать давай… Такая слезливая у меня… Но без неё я уже больше не смогу жить… – У Джона был весьма спокойный голос, хоть немного хриповатый и иногда вовсе пропадающий, как позже он объяснил – последствия участия в войне. Он рассказывал мне истории из своей жизни, и я понимал, что чувствую себя гораздо лучше – уже не таким убитым, способным вернуться к жизни. Вот уже я вспомнил про учёбу, когда он рассказывал, как вернулся с войны и что с работой не задалось из-за образования, поэтому и стал работать дальнобойщиком. – Опасная работа местами, но в целом интересная. Особенно когда новые места посещаешь… – Описал он мне свою работу, и мне почему-то хотелось верить, что это именно так. – Иногда вот заедешь в такое место и возвращаться не хочешь… Так спокойно… Тихо, как будто в другом мире оказался… А потом я вспоминаю, что мой Цветочек одна дома… Скучает, ждёт меня… И понимаю, что надо возвращаться… А сам себе обещаю, что обязательно вернусь в то место и Цветочек привезу. – Вроде он рассказывал обычные вещи, не особо-то и впечатляющие. Но его лицо при упоминании жены как будто расплывалось в счастье и любви, я невольно стал споминать Фреда и время, проведённое с ним.В таком уютной, можно сказать, даже домашней обстановке мы быстро достигли города, где Джон спросил меня:– Куда дальше, сынок? Я тут в первый раз. Вся надежда на тебя. – Я задумался… А куда я могу, собственно, отправиться? Есть ли кто-то, кто меня ждёт и не верит, что меня больше нет? Есть ли где-то в этом месте мой «Цветочек»…– Давайте до кафе «Чайная роза», там очень вкусная выпечка, я хочу вас угостить. – Как-то неожиданно для себя ответил я и погрузился в мысли. – Я покажу маршрут… Джон. – Быстро добавив, осознал я. Его звали, как моего отца... А что, если бы мой отец не был так охвачен какой-то безумной идеей и был замечательным семьянином, каким побывал мистер Джон, когда, вернувшись с войны, сыграл свадьбу со своей женой и завёл детей, успевших уже вырасти…– Сынок, сейчас налево или направо? – Мой новый знакомый оторвал меня от неприятных мыслей.– Налево. – В конце мой голос вздрогнул, потому что, посмотрев на дорогу, я вспомнил, как мы с Фредом ехали по ней в кафе тем утром… Его слова тогда… Меня охватило волнение. А зачем я предложил поехать именно туда? И что только творится в моей голове…Стоило грузовику остановится, плавно наклонившись вперёд, я, поддавшись его порыву, взглянул в окно.– Ну, мы приехали… – Словно в тумане услышал я слова Джона, а взгляд мой был устремлён на человека, сидящего за столиком у окна и как-то грустно смотрящим в свою белоснежную, как и его костюм, который, впрочем, не сочетался с его цветом кожи, подчёркивая бледность, чашку, ловящую блики солнца.– Подождите минуту… – Слетело с моих губ, а сам я мысленно уже был в кафе.Покинув машину с трудом, так как синяки и раны снова напомнили о себе, я, не спуская глаз с задумчивого мужчины, который, казалось, и не видел мира вокруг, будто не существовало вовсе для этого человека мира вокруг, таким было его выражение лица… подошёл к двери, мягко толкнув её, но колокольчик над ней тут же сообщил о моём приходе.Мужчина поднял голову и его вмиг опечаленное какими-то мыслями лицо, будто потерявшее что-то важное, может быть даже смысл жизни, наполнилось жизнью или даже счастьем – глаза по-особенному засверкали, в них стояли слёзы, а уголки рта задрожали, будто бы языки пламени при лёгком порыве, он был счастлив… Я чувствовал то же самое – будто бы вечные цепи, сковавшие улыбку, беспечность и радость где-то у тебя внутри, забирающие время, заставляя забыть о его ценности, наконец слетели с ужасным звоном, покрывшись рыжей ржавчиной, принимая тем самым своё поражение.– Я пришёл, чтобы увидеть картину, которую вам напомнили мои глаза… – Произнёс я, оказываясь в его крепких объятиях. Эта фраза прозвучала глупо… Но именно она окончательно вернула к жизни двух людей, которые потеряли свой огонь внутри.-