FORTEPIANO

Длинные факультетские столы забиты едой, как и всегда, в принципе. Эльфы каждый день готовят так много, как только могут, из-за чего негодуют защитники их прав. В частности, Грейнджер. Но даже она не сильно выделяется из серой массы учеников. Она, как и все прошедшие войну, выглядит больше усталой и смирившейся, а не бойкой, как было раньше. Её рука больше не вытягивается ввысь, чтобы дать правильный ответ. Эти изменения замечает Малфой, который так же старается не высовываться и не попадаться на глаза злым однокурсникам. Блейз медленно ест, методично накалывая на вилку овощи и кусочки мяса. Три факультета косятся на их стол и переодически тычат пальцами. Слизеринцы к этому привыкли и не обращают внимания. По крайней мере, старшие курсы. Для младших же всё куда сложнее. В этом году было не так много первокурсников как обычно, хоть и чуть больше чем в прошлом. Никто из детей не хотел попасть на Слизерин: девочка, которую шляпа отправила к ним, разрыдалась от отчаяния. В первый же день, она собиралась написать родителям письмо, с просьбой забрать её отсюда. Нельзя винить детей в такой реакции. В этом виноваты взрослые, а не дети. Именно взрослые вложили в их маленькие головки, что Слизерин – это факультет зла. А взрослые сделали свои выводы из газет, в которых мелькали статьи с предположением, кто же из выпускников станет следующим злым карателем. Умные и сильные волшебники, такие как Минерва МакГонагалл, пытались донести до общества простую истину, что не факультет определяет человека. Волшебники не хотели её слушать, а поэтому всё чаще в газетах появлялись статьи компрометирующие родной для парня факультет. Блейз приподнял уголки губ. После войны прошло чуть меньше пяти месяцев, но волшебный мир уже ждал опасности. Только парень знал, что ждут они подвоха не оттуда откуда надо. Опасности стоит ждать от самих себя, а не от кого-то другого. Блейз Забини понял эту простую истину, когда начал высматривать рыжую голову за столом Гриффиндора. Единственный представитель семьи Уизли сидела расслаблено и непринуждённо. Джинни Уизли наравне с Золотым Трио обрела популярность. Весь волшебный мир знал её как девушку героя войны. И Блейз много о ней думал. Слишком много. Думал о том какого ей в новой роли, хотела она быть просто девушкой великого и сильного Гарри Поттера или ждала большего. Даже наверное не ждала, а хотела добиться чего-то большего. С четвёртого курса она считается самой красивой гриффиндоркой. Парни готовы целовать землю, по которой она ходит, так что ни для кого не стали неожиданностью появившиеся отношения Уизли и Поттера. Но сама Уизли точно хотела большего. Больше, чем просто девушка героя. Больше, чем тень Гарри Поттера. Она хотела быть звездой на своём небосводе, той, кем бы восхищались за счёт собственного таланта, а не наличия парня, которого знает вся магическая Британия. Уизлетта словно почувствовала его взгляд и обернулась. В её ярких голубых глазах искрились любопытство и озорство. Она изменилась, глупо отрицать,что раньше она была красива, но сейчас стала ещё лучше. Всё чаще она стала распускать свои рыжие волосы. Тело подростка стало крепким телом спортсмена, многие из-за этого посчитали, что её красота ушла, но не Блейз. С каждым днём он всё дольше и дольше смотрел в её сторону, туда, куда не должен, и всё чаще она ловила на себе его взгляд, как и сейчас. Блейз подмигнул ей, и девушка, закатив глаза, отвернулась. Рядом с ней сидела Грейнджер, и только сейчас он заметил, что она тоже смотрела в его сторону. Она нахмурила брови, явно что-то серьёзно обдумывая, но что именно он не мог понять, да и не хотел. Грейнджер кивнула подруге и, забрав сумку, вышла из Большого зала. — Мне пора, — сказал Малфой и также покинул обеденный стол. Блейз не мог понять, неужели эти придурки думают, что никто ничего не замечает, но, оглядевшись вокруг, он понял, что каждый занят своими делами. Никому нет дела до Малфоя и Грейнджер. Не считая Уизли, конечно. Она хитро улыбалась вслед подруге и опять переглянулась с Блейзом. На этот раз настала его очередь закатить глаза. Джинни посмеялась с его реакции и отвернулась, чтобы наконец-то доесть свою порцию. Парень жалел лишь о том, что из-за шума не мог услышать её смех. Это действительно было большим упущением.

***

Холодный ветер уже давно гуляет по Хогвартсу и его окрестностям, но игрокам в квиддич как всегда жарко, как и их болельщикам. Матч Гриффиндор-Пуффендуй кажется Блейзу весьма предсказуемым, но всё же он, как и почти весь его факультет, сидит на трибунах. По классике сопернические стороны сидят друг напротив друга, поэтому сегодня справа от него сидят представители Гриффиндора. Им не сильно нравится такое соседство, но они не высказываются открыто. Лишь напряжение в воздухе напоминает всем, кто здесь сидит. Слизерин лишь назло гриффиндорцам болеет за Пуффендуй, что нельзя назвать поддержкой. Никто не держит плакат «Пуффендуй вперёд», никто не кричит, когда пуффендуйцы забивают гриффиндорцам, но видно, как его однокурсники мельком улыбаются, ожидая поражения красных. Джинни Уизли пролетела низко над их трибунами. Миг и матч закончился. Победа за Гриффиндором. Трибуны взревели. — Снитч поймала Джинни Уизли, — объявили в громкоговоритель. Девушка спустилась вниз, на поле. Команда стала подкидывать её и ликовать. Блейз наблюдал. Просто сидел и наблюдал пока Слизерин покидал свои трибуны. Малфой попытался его позвать, но не стал сильно настаивать и ушел. Ещё через час команда Гриффиндора выходила из раздевалок. Уизли шла в конце. Она единственная заметила парня на трибуне и нарочно замедлилась, чтобы отстать. Крикнув, что потом их догонит, совсем остановилась и присела, как бы завязывая шнурки. — Ты бы мог быть чуть быстрее, — сказала она, когда Блейз наконец подошел. Она выпрямилась и ей даже не пришлось задирать голову, как большинству девушек. Рост она явно позаимствовала у старшего брата. Одного из многих. — Если делать всё слишком быстро, то не получишь удовольствия. Неужели ты не знала? Он точно говорил не про ходьбу. Джинни тихо посмеялась. — А ты любишь всё делать медленно? Не боишься тем самым заскучать? Она принимала его намёки и отвечала тем же. В конце концов, у неё было шесть братьев, которые точно научили, как постоять за себя. Блейз подошел к ней вплотную и наклонился к её лицу. — Всегда можно попробовать. Он давал ей шанс передумать, но сам не заметил, как она захлопнула ловушку. Уизли схватила его за шею одной рукой и быстро поцеловала в губы. Его сердце билось, как птица в клетке. Этой птичке не хватало место в груди, она билась и вышибала весь воздух из лёгких. Блейз мог только предположить, куда заведут его поддразнивания, но даже в его мечтах всё не было так просто. — Пока я выигрываю. До него не сразу дошел смысл её слов. Не сразу он понял, что она отошла и перехватила метлу другой рукой. Внешне её можно было назвать спокойной, лишь небольшой румянец, что наверняка появился от низкой температуры, а не от поцелуя. Слишком быстрого, слишком спонтанного, слишком похожего на Уизли. Блейз перехватил её метлу и откинул в сторону. Она не успела возмутиться, когда он накрыл её губы своими. Он начинал быстро и напористо, но затем перешёл на медленный темп. Нежно провёл языком по её губам, раскрывая их. Джинни приоткрыла губы и он не стал медлить. Сначала ему на голову упало что-то холодное, потом ещё раз и ещё. Дождь в конце осени не являлся чем-то неожиданным, но точно ему мешал. Он отстранился и дал Уизли передохнуть. Теперь точно можно сказать покраснела она не из-за погоды. В этом целиком и полностью виноват он — Блейз Забини. Джинни тяжела дышала, пока по её лицу текли капли дождя. Никто из них не додумался поставить щит или водонепроницаемый купол. Они наслаждались моментом и не хотели портить его магией. В голове проскользнула мысль о том, что им нужно уйти от дождя, чтобы не заболеть, но Блейзу было плевать, он готов болеть весь год, если ему позволят ещё раз коснуться её губ. Таких мягких. Таких нежных. Таких сладких. Такие её

***

Её не было на завтраке, как и на обеде, и на ужине. На занятиях он тоже её не видел и это настораживало. Джинни Уизли не могла испугаться какого-то поцелуя. Только не она. — Чего тебе, Забини? — спросил Симус, когда слизеринец подошел к гриффиндорскому столу. Часть лица гриффиндорца была покрыта шрамами от проклятий, полученных на войне. Их не смогли устранить ни в Мунго, ни лучшие лекарства волшебного мира. Парень и до этого не отличался особой красотой, теперь же младшекурсницы боялись на него смотреть. Но старшие наоборот восхищались. Финиган не жаловал Пожирателей и слизеринцев. Последних из-за того, что считал Пожирателями, и не имело значение прав он или нет. Блейз привык к такому отношению. В конце концов, у парня было право злиться на людей, которые сделали с ним такое. Жаль только, что он не различает, кто был виновен, а кто нет. — Где Уизли? — А тебе какое дело? — Она брала у меня конспекты, хотелось бы получить их обратно. Симус ему не верил и точно собирался это высказать, но его перебила Грейнджер. Она смотрела на Блейза с лёгким упрёком, словно что-то знала, хоть и не могла. — Она в Больничном крыле. Попала вчера под дождь и заболела. И теперь Блейз понял. Она точно знала, где пропадала её подруга и из-за кого теперь отлёживалась в Больничном крыле. Блейз прочистил горло, пробормотал что-то про то, что потом заберёт конспекты и вышел из Большого зала. Чуть ли не бегом он спешил к Уизли. Помфри оставалась невозмутима, когда он попросил провести его к Джинни Уизли. На дальней койке она лежала вся бледная, с красным носом и опухшими глазами. Она кашляла. Сильно. Так, словно собиралась выплюнуть лёгкие. Мадам Помфри дала ему выпить бодроперцовое прежде, чем он смог подойти к Джинни. Девушка медленно открыла глаза и, разобрав кто перед ней, улыбнулась. Говорить сил не было, поэтому она просто улыбалась. Словно ждала его прихода. Возле её койки не было стула и парень, не придумав ничего лучше, встал на колени. Теперь их лица были на одном уровне. Он позволил себе провести рукой по её волосам. На кончиках они были шелковистыми и приятными. Ближе к корням грязными и маслянистыми. Джинни попыталась укрыться от его прикосновений. Ей нравились его поглаживания, но совсем не нравилось в каком состоянии её волосы. А вот Блейза это вовсе не интересовало. Он продолжал свои действия, положив голову рядом с её подушкой. Джинни прикрыла глаза и расслабилась. За окном бушевал дождь, намекающий на скорое наступление зимы. На улице становилось невыносимо холодно, но в Больничном крыле, возле Блейза Забини, было необычно жарко. От его прикосновений девушка плавилась, как олово, и это точно не из-за температуры. Между его пальцев её волосы смотрелись по-особенному. Такие рыжие, словно мех у лисицы, и такие же мягкие. Он заметил, как замедлилось её дыхание. Она заснула, полностью ему доверяясь. Помфри нашла их в той же позе. Забини стоит на коленях перед койкой Уизли. Оба спят. Одна рука парня запуталась в длинных волосах, а второй он держит кончики пальцев руки девушки.

***

Утром у него болят колени и в целом ноги. Поза для сна была выбрана явно неудачная, поэтому сегодня всем придётся смирится с его плохим настроением. Хоть и в грозовом небе есть просветы. Уизли должны выписать сегодня. Он ушел раньше, чем она проснулась. Это к лучшему. Ему также приходилось надеяться, что никто их не видел. Слишком уж компрометирующая поза для девушки национального героя.

***

Джинни, проснувшись, была разочарована его побегом и в то же время рада, что не пришлось встретиться. Она не понимает своих чувств. Не понимает, что происходит. Почему Блейз Забини вдруг стал её интересовать больше, чем должен. Больше, чем просто слизеринец. Больше, чем объект для шуток. Она не знала, куда заведут эти чувства, но от предвкушения чего-то стоящего, адреналин в крови достигал максимального объёма.

***

Провести Рождество в Хогвартсе было величайшей мечтой её детства. Она готова была отдать всё что угодно, лишь бы в зимнюю ночь ей не пришлось помогать маме с готовкой. В этом году Джинни намеренно едет домой, потому что приезжает Чарли и надо поддержать родителей. Рождество не будет лёгким светлым праздником как минимум потому, что один стул будет стоять пустым. Хоть и должны приехать Гермиона и Гарри. На табуретке стоят шахматы. Гарри и Рон неожиданно приехали раньше, и Джинни не смеет нарушать их игру. Братец сидит расслабленно и даже немного скучающе, Гарри же скрутился в позу великого мыслителя и даже поглаживает свой гладко выбритый подбородок. Первым её замечает Рон. Он же встаёт, чтобы её обнять. Гарри так же подрывается с места и после его объятий следует поцелуй в щеку. Рон кривится, но никак не комментирует произошедшие перед ним действия. Гарри остаётся стоять, обнимая её со спины, и вдыхает запах её волос. С кухни кричит мама, с просьбой о помощи. Джинни осознаёт, что на короткий миг она дома. Больше не нужно о чём-то беспокоиться и переживать. Все "странности" остались за стенами небольшого домика Уизли. Она кричит, что сейчас подойдёт помочь и Гарри вызывается с ней. — Эй, а как же партия? — возмущается Рон. — Ты всё равно выиграешь. — бросает Гарри и тянет Джинни за руку на кухню. Остановившись у двери, девушка оборачивается и смотрит, как брат собирает шахматы. Бросив что-то про то, что подойдёт позже, она возвращается к Рону и садится на место Гарри. — Мне бы хотелось сыграть. Рон слегка приподнимает брови и всё же возвращает фигуры на место. Даёт Джинни право первого хода, хоть она и играет чёрными. Не долго думая, она выбирает одну из двух пешек в центре и ставит её через одну клеточку. Играла она хуже Рона, но то, что точно смогла запомнить с детства, так это то, что центр нужно занимать прежде всего. Их игра какое-то время проходит в молчании, пока Джинни не решается заговорить. — Как вы расстались с Гермионой? — Можно подумать, ты не знаешь, — говорит Рон и съедает её ладью. Джинни наугад ставит следующую фигуру и продолжает. — Как вы пришли к тому, что стоит расстаться? Рон странно на неё смотрит. — Просто в какой-то момент нам обоим стало понятно, что друзья из нас куда лучше, чем партнёры. Она молча ждёт продолжения. — Мы поняли, что слишком разные, у нас разные цели, разные взгляды на жизнь. Нам трудно терпеть изъяны друг друга. Мы просто не те, кто нам нужен. — Он переставляет коня. — Твой ход. Доска с шахматамт остаётся проигнорированной. — Кто первый сделал шаг к такому решению? — Я. — Ты? — Так трудно поверить? Джинни хочет начать спорить, но Рон не даёт ей сказать слова оправданий. — Я знаю, что вы все, — он обвёл рукой комнату, как бы намекая на весь дом, всю семью, — считаете меня недалёким и узколобым. Нет сил это как-то опровергать. Я видел, что ей со мной плохо. Я не мог, когда нужно, её поддержать, какие слова подобрать, чтобы стало легче, что сделать. Во время войны мы тянулись к друг другу как что-то неизбежное. Но война не вечна. Комната погрузилась в тяжёлое молчание. Он продолжал смотреть на шахматную доску и до Джинни отдалённо доходили мысли, что сейчас её ход. — Я предложил расстаться, чтобы не мучить друг друга. Я увидел, как ей стало легче, да и мне тоже. — Тебе совсем не жалко? — шёпотом спросила сестра. — Того, что я так поступил? Нисколечки. Это было тяжёлое решение, но кто говорил, что будет легко. Жизнь – не шахматы, в которых можно просчитать все ходы. Она крутит нас, как фигуры, иногда ломая, иногда собирая заново. Нам остаётся только пытаться справляться с последствиями. Он потёр ладони и наконец посмотрел ей в глаза. — У тебя есть только один вариант ходов, чтобы выиграть. Вопрос, хочешь ли ты одержать победу. Лишь отдалённо она понимает, что Рон говорит не только про игру. Джинни переставляет слона и тут же его теряет. А потом и вторую ладью, и королеву. Когда же она тянется к коню, Рон недовольно щёлкает языком и сам делает за неё ход. Она побеждает и улыбается Рону так, словно сделала это без его помощи.

***

Рождество прошло на отлично, хоть и не было Фреда. Подарки этого года были куда лучше прошлых. Частично это связано с тем, что Министерство выплатило благодарность участникам войны, а возможно и полностью. Свитер с буквой "Д" на ощупь был мягким и особенно приятным. Не хотелось выпускать его из рук. На утро Гермиона засобиралась в Хогвартс, болтая о том, что ей ещё надо подготовиться к экзаменам. Джинни старалась сдерживать смех, вся её подготовка закончится на главном блондине Слизерина. В последний момент Джинни также решила уехать раньше, но перед этим нужно было поговорить с Гарри. Он стоял на улице и, не моргая, смотрел вдаль. Это стало часто происходить. Гарри просто уходил смотреть на природу. Молча. О чем он думал в такие моменты, никто не знал. Джинни подошла ближе и прочистила горло, оповещая о своём присутствии. Не сразу, но парень повернулся, и на его лице появилась лёгкая улыбка, которая девушке показалась больше вымученной, чем искренней. — Здесь так спокойно. Верил ли он в то, что говорил, понять было сложно, но Джинни и не пыталась понять. Весь её разум был задействован в процессе, как преподнести свои мысли. Точнее, решение, которое она уже приняла и собирается просто вывалить на него. Она снова откашлялась. — Я, — голос осип и она даже не знала как это произошло, — я думаю нам стоит взять паузу. Гарри поворачивается быстро и стремительно, в его глазах испуг и непонимание. То же самое чувствует Джинни. — Что? — Нам нужен перерыв. Мы так устали от войны, что пока не готовы строить отношения. А ещё потому, что она не знает, что за чувства появляются в ней, стоит Забини подойти ближе, чем на метр. Хотелось бы сказать, что Гарри спорил. Утверждал, что им не нужна никакая пауза, что стоит бороться. Что он спросил, из-за чего у неё появились эти мысли. Но ничего из выше перечисленного он не сделал. Глупо кивнув головой, он снова развернулся и продолжил смотреть вдаль. Джинни вернулась домой и вместе с Гермионой отправилась в Хогвартс.

***

Через пару дней после приезда она просит Блейза о встрече. Они встречаются в тёмном коридоре замка. Пока за окном идёт снег, и студентов не так много. — Я порвала с Гарри, — начинает она, — точнее мы взяли паузу. — Зачем? — Зачем? — Да, зачем? Мне кажется весь магический мир ждёт вашей свадьбы. Её раздражает его спокойный равнодушный тон. Его скучающая поза и незаинтересованность.  Джинни готова показать ему, что значит её разозлить. Позже она подумает о том, что не стоило так реагировать, но сделанного и сказанного не вернуть. Скорее всего, не предвещай ей организм скорой менструации и всплеск гормонов, она бы вела себя по-другому. Но мы уже не узнаем этого. — Ты спрашиваешь зачем? Затем, что я не понимаю, что со мной происходит. Почему ты так на меня смотришь и от этих взглядов я чувствую себя по-особенному. Так словно... Словно испытываю любовь, хоть и не должна. Во всех отношениях ты не тот, к кому я должна испытывать чувства, и... — Любовь, — он перебивает и поднимает лицо к потолку и, словно найдя там ответы, снова смотрит Джинни в глаза. Блейз нежно заправляет прядь рыжих волос ей за ухо и бархатным шепотом говорит, — Уизли, я хочу тебя трахнуть, а ты называешь это любовью. Он честно ожидал. Не мог не ожидать от такой девушки. Её характер не мог дать ей просто промолчать и, гордо подняв голову, уйти. Да даже фамилия обязывала её ответить так ярко, чтобы в его глазах потемнело. В его глазах действительно потемнело. Она занималась спортом, её тело обладало крепкими мышцами, и удар пришелся на его левую щеку. Пощёчина была достаточно сильной, чтобы оставить синяк. Хорошо, что они в волшебном мире и его можно легко убрать. Только Блейз знал, что он не будет его убирать. Он будет ходить, как гордая побитая собака. Многие посчитают его слабаком, особенно тогда, когда узнают кто нанёс ему такой удар. Вот только... Они оба будут молчать. Да им и нечего рассказывать. Как они пришли к тому, что ночью, в тёмном коридоре, оказались вместе. Они были здесь только из-за Уизли. Она захотела его поцеловать, поэтому пришла сюда. Парень обманывал сам себя и прекрасно об этом знал. Знал и продолжал делать вид, словно только Джинни чувствовала немыслимое притяжение к нему. Только она наслаждалась поцелуем на квиддичном поле. Только она искала встреч. Всё только она. Только голос где-то в голове мерзким шёпотом говорил: «Лжец». Блейз просто соглашался с ним и уходил, снова загоняя этот голос в глубокую яму сознания. Вечность после удара не прошла, да и пол под его ногами не рассыпался. Он знал, что за слова последует расплата и не рассчитывал на меньшее. Уизли всё ещё держалась гордо. Лунный свет красиво оттенял её бледную кожу и глаза. Теперь Блейз заметил капельки воды, стекающие вниз по её щекам — это были слёзы. Осознание этого ударило его куда сильнее, чем пощечина. Сильнее, чем все слова, которые она могла произнести, но она смолчала. И как только решила заговорить, послышался всхлип. — Пошёл ты нахер, Блейз Забини. Она развернулась и, сделав шаг, снова всхлипнула. Джинни хотелось перейти на бег, но ноги не слушались. Ей казалось, что сделай она ещё хоть шаг, то не выдержит и упадёт на пол, да так и останется там реветь. Блейз не мог этого терпеть. Не мог слышать и видеть её слёзы, особенно когда их причиной являлся он сам. Он догнал её и, схватив за руку, крепко обнял. Джинни попыталась вырваться, но он сильнее прижал её к себе. Вдыхая запах её волос, он постарался подобрать слова, но ничего не приходило на ум. — Не плачь, — и чуть тише добавил. — Особенно из-за меня. В мыслях он уже покарал себя. За всё, за слова, сказанные раннее, и за те, что произнёс сейчас. Толку от его слов? Они даже не звучат как поддержка. — Тогда не заставляй меня плакать. Блейз хмыкнул ей в ухо и ещё крепче обнял. — Не плачь из-за таких, как я. Наверняка ей хотелось спросить каких, но она молчала. Она отстранилась и посмотрела на его лицо. Как и у всех аристократов оно должно было быть белым, нетронутым солнцем. Только Блейз был и оставался итальянцем. Летом он наверняка отдыхал на вилле в Сицилии и загорал днями на пролёт. Ему и не надо загорать, смуглость будет присутствовать в нём всегда, не в зависимости от времени года. Джинни смотрела и не понимала, как так вышло, что ей важны его слова, его мнение. Ей важен он сам и его действия. Всё, что связано с ним автоматически переходило к ней, без сопротивления, как по гладкому льду. Морозный ветерок прошелся по замку и гриффиндорку передёрнуло. Она выпуталась из объятий парня. На её лице больше не было слёз, только решимость. Ей хотелось сказать какие-нибудь громкие слова, про ненависть или что-то похожее. Только вот громкие высказывания не для неё и она, просто кивнув, уходит. Блейз засунул руки в карманы брюк и наблюдает за её уходом.

***

В Хогвартс завозят фортепиано и почему-то ставят в библиотеке. Весьма глупое решение, как считает Блейз, но никто и не спрашивал его мнения. Чёрная лакированный машина стоит в центре, как бы приглашая к себе. Только старшие курсы понимают, что мадам Пинс ни за что не разрешит нарушить тишину такого священного места, как библиотека. Уизли зачем-то левитирует перед собой чемодан и проходит мимо его ряда. Конечно это не его персональный ряд. Такой есть только у Грейнджер. Но пока он здесь, столы он считает "своими", хоть теперь они ему вовсе не интересны. Он следует за Уизлеттой, сам не знает зачем. Наверное, извиниться, хоть и понимает, что не сделает этого. Ставя чемодан на стол, она открывает крышку, и Блейз невольно удивляется количеству книг в нём. — Не видел в тебе раньше такой любви к чтению. Джинни презрительно скользнула по нему взглядом и кивнула, словно что-то решив для себя. — Это Гермионы. Она попросила расставить. — и она начинает это делать. Расставлять книги по полкам иногда переходя в другие секции. Он не знал о чем ещё говорить. Что сказать. Что он не прав и вчера наговорил ерунды? Навряд ли получится искренне, как бы он не хотел этого сделать. Обернувшись, он снова замечает фортепиано. — Ужасное место для инструмента, не правда ли? Джинни бросает быстрый взгляд на фортепиано и мычит в ответ. Очередная книга отправилась на полку. Прежде чем потереть кончики пальцев друг о друга, Блейз засовывает руки в карманы. Он нервничает. Не знает, что ещё придумать, чтобы хоть как-то её разговорить. — Forte — значит сильнее. Она оборачивается на его слова и слегка в недоумении. Чуть позже до неё доходит про что он говорит. — Ага. В некоторых языках piano созвучно с пьяный. — Выходит, — он делает вид, что сильно задумывается, и встаёт сначала на пятки, а потом на носки, — Сильно пьяный? Джинни слегка улыбается. — Да. — Как Малфой от Грейнджер? — Ты тоже заметил? — Наверное только эти двое ничего не замечают. Не удивлюсь, если они "просто друзья". На этот раз Джинни смеётся, не сдерживаясь. Она подходит к Блейзу и отдаёт в руки последнюю книгу. — Поставь на место, пожалуйста. — Конечно. Если дашь написать на крышке чемодана FORTEPIANO. — Что за ерунда? — Джинни хмурится и складывается руки на груди. — Сильно пьяная Джинни Уизли. Ему казалось это, как минимум, забавным. Ей тоже.

***

Вечеринки на Хэллоуин не было. По объективным причинам. Война казалась слишком близкой, а праздник ужасов напоминал о навеки потерянных близких и друзьях. Все несли траур и не были готовы к веселью. Четырнадцатое февраля казалось Блейзу идеальной датой для первой вечеринки этого года. Ведь именно любовь должна спасать мир. Выручай комната так и не открылась, так что провести вечеринку решили в не отремонтированном крыле. Слизеринцы с радостью помогали однокурснику, но не только они хотели праздника. Скрипя зубами, гриффиндорцы обещали принести алкоголь. Когтевран должны были заколдовать класс, а пуффендуйцы принести еду. Намечался большой праздник и никто не собирался его испортить. Девчонки наконец-то достали свои прекрасные платья или купили, если таковых не было. Джинни входила в помещение воодушевлённая. Сегодня ночью она планировала хорошенько оторваться, напиться и потанцевать. Лёгкое бирюзовое платье красиво развивалось от каждого шага. Рядом шла Гермиона. Джинни не удалось уговорить её надеть короткое блестящее платье, поэтому на девушке были тёмные джинсы и блестящая кофта без рукавов. Когда они приходят, вечеринка идёт в самом разгаре. Музыка играет настолько громко, что не слышно слов разговаривающих рядом. На длинном столе стоят бокалы с дешёвым шампанским и закуски к нему. Гермиона неуверенно мнётся, в то время как Джинни тянется за алкоголем. Стоит ей только взять бокалы, как их вырывают у неё из рук. Блейз отдаёт ей другой бокал, за ним стоит Малфой и скучающе наблюдает за происходящем. — Напомни мне больше никогда не просить гриффиндорцев достать алкоголь. Он просто ужасен. Усмехнувшись, Джинни отпивает из бокала и наслаждается шампанским, пузырьки которого щекочут рот и горло. Музыка меняется и парень протягивает ей руку. Она с удовольствием соглашается и вкладывает свою ладонь в его. Они танцуют и наслаждаются друг другом. Они начали медленно передвигаться по танцполу, приближаясь к выходу. Блейз заводит её в соседний кабинет. За шумом и весельем их исчезновение никто не заметил, что играло на руку. Она первой начинает его целовать, цеплять ногтями за чёрную рубашку. Они целовались от двери до стола профессора. Парню было сложно оторваться от таких сладких и манящих губ. Но он сделал это, чтобы опуститься ниже и поцеловать её шею. Затем он решил, что одних поцелуев мало, и прикусил нежную кожу. Джинни что-то возмущённо крикнула, но он не слушал. Блейз опускался всё ниже. И ниже. Пока не оказался на коленях. — Я пьянею от тебя. — Сообщает он, оставляя поцелуй на лодыжке. Затем пробираясь медленно, осторожно, так, чтобы не спугнуть боязливую лань стоящую перед ним. Лёгкое воздушное платье не являлось проблемой, особенно в тот момент, когда он дошёл до кромки трусиков. Ухватившись зубами за край ткани, он медленно потянул ненужную, в данный момент, часть гардероба. Голубо-зелёные трусики, под цвет платья, остались болтаться где-то в районе босоножек. Блейз чуть шире расставил её ноги и носом коснулся кожи. Потом лизнул внутреннюю часть бедра и сразу же подул на неё. От смены температуры девушка распалялась ещё больше. Она знала, что её ждёт и никак этому не препятствовала. Каждое его действие  отдавалось в теле искрами возбуждения. Которые по чуть-чуть распаляли огонь внизу живота. Когда кончик его носа коснулся внешних половых губ, Джинни дёрнулась. Блейз положил руку на её бедро и слегка сжал. — Тише. Непонятно зачем он это сказал, если в следующий момент его рот оказался у неё между ног. Языком провёл по половым губам и лишь слегка задел клитер. Джинни хныкала от разочарования. Но ей не долго пришлось это терпеть. Блейз точно знал что делать. Его язык сначала нежно вырисовывал круги, но с каждым разом всë больше ускорялся, всё больше приближался к клитору. Ей уже не удавалось анализировать, что происходит. Одной рукой она опиралась на стол, а другой со всей силой, что у неё была, зажала рот. В какой-то момент ей пришлось прикусить палец, чтобы не закричать. Создавая во рту вакуум, Блейз начал посасывать её клитор. Всё это время он наблюдал за ней. То, как она прикрыла глаза, как откинула голову назад и сдерживала стоны. Всё это заставляло его и так возбуждённый член становится каменным. Он нежно хлопнул ладонью по её бедру. От неожиданности она опустила голову и посмотрела ему в глаза. Они оба не ожидали, что зрительный контакт заставит ещё больше возбудиться. Сдерживаться уже не удавалось и оргазм накрыл её с головой. Мышцы сокращались, а ноги тряслись. Блейз еле успел её поймать, иначе её голые коленки могли разбиться о холодный каменный пол. Она быстро пришла в себя, хоть ещё не до конца понимала, где находится. Блейз нежно обнимал и гладил её спину. В коридоре слышится какой-то шум, а потом кто кричит: — Преподы.

***

Кто-то сдал их вечеринку. Кто это был так и не смогли разобраться. Пусть Блейз и был расстроен, что его праздник был сорван, но его не поймали. Как и Уизли, Грейнджер и Малфоя.

***

— Надо подтолкнуть Малфоя и Гермиону. Сказала как-то Джинни, гуляя с Забини у кромки Запретного леса. Весна входила в свои права, трава становилась зеленее, а деревья гуще. Только погода не собиралась меняться. Дул сильный холодный ветер, от которого её спасали крепкие объятья Блейза. — Или Грейнджер к Драко. — Не смешно. Если он будет чуть смелее, то Гермиона клюнет. Блейз смотрел на яркие огоньки в радужке её глаз. — И что же ты предлагаешь?

***

Всё происходит быстро. Куда быстрее, чем рассчитывали Блейз и Джинни. Малфой подсаживается за гриффиндорский стол во время обеда. Красно-золотые возмущены до предела, но замолкают стоит Гермионе поцеловать парня в щеку. Джинни, не сдерживая себя, расплывается в улыбке. Симус говорит, что она похожа на сатаниста, собирающегося принести Малфоя в жертву, и что если она всё же решится это сделать, то он ей в этом поможет. 

***

Они стоят у ворот Хогвартса. Малфой и Грейнджер сидят на ступенях, обсуждая очередной экзамен. Гриффиндорка постоянно что-то говорит и тычет пальцем в пергамент. Малфой её не слушает, он рассматривает её лицо, перебирает пальцами кончики завитков, в общем, занимается чем угодно, кроме учёбы. — У нас получилось. — говорит Уизли и подставляет ладонь, чтобы Забини мог дать пять. Он так и делает, а затем поворачивает её ладонь, чтобы на этот раз пожать руку. — Ну что, будем друзьями? — Друзьями? Сердце сжимается, переставая доставлять кровь в вены. Мир плывёт перед глазами, но ей удаётся устоять. — Да, хорошими приятелями. Блейз смотрит на неё открыто с лёгкой полуулыбкой. В его словах нет вопросительной нотки, но он всё равно как бы вербально задаёт вопрос. Она же из последних сил сдерживает слёзы. Он снова это делает. Снова отталкивает. Но она устала бороться с этим. — Конечно. — немного подумав она добавляет, — О Забини – мой хороший друг. В горле першит и слова выходят со скрежетом и болью. Словно физически раня девушку, что их произнесла. Если бы так было в действительности, ей бы уже пришлось сплюнуть сгусток крови, что застрял в её горле. Из последних сил она улыбается. Так, словно всё, что произошло за этот год оказалось шуткой. Нелепой шуткой, о которой стоит вспомнить через много лет, сидя на диване с собственными детьми. — Тебе, наверное, надо идти. Я присмотрю за Малфоем и Грейнджер. Глупо моргая несколько раз, Джинни кивает и развернувшись уходит. Завтра её ждёт отборочный конкурс в команду к Хальпийским Гарпиям. Гарри обещал заехать, чтобы поддержать. Но она больше не вернётся. Хогвартс останется местом, в которое ей будет больше не попасть. Она больше не ребёнок и не подросток. Джинни Уизли полностью осознаёт и принимает свои чувства, но бороться за отношения в одиночку не собирается. Стуча палочкой по чемодану, она стирает слово, которое в ручную старался выцарапать слизеринец. "FORTEPIANO" больше нет. Как нет и её чувств.