Что у тебя на душе?

Смерть — странная штука. Никогда не узнаешь, что произойдет после нее, если, конечно, не умрешь, хотя и то не факт, что даже поймешь хоть что-нибудь. Люди придумывают различные варианты того, что случится, когда их «душа покинет тело». Но что есть «душа», о которой так рьяно говорят верующие. Для Катсуки все это не имеет смысла, он человек-реалист. Ему незачем обсуждать эту чушь. Она не имеет никакого отношения к его тренировкам и очередной зубрежке материала. Как ни крути, парень все равно задумывается, что будет, если он умрет в битве. Война, которая едва не стоила ему жизни, на самом деле перевернула его восприятие на все 180°. Понимание, что жизнь сейчас оборвётся и ты ничего не можешь с этим поделать, действительно пугает. Эти мысли не могли не посетить любого студента или героя. Всегда есть шанс умереть, и уж как им об этом не знать! Бакуго не хочет об этом думать. Ведь это значит, он, умерев, не сможет стать Героем номер один. Это смысл его жизни. Хотя разве после смерти об этом задумываешься, если, конечно же, вообще сможешь думать? Эти бестолковые мысли никак не выходят из головы парня вот уже два дня. Пытается нагружать себя на тренировках, всячески пытаться забыть об этих вещах, но ничего не выходит. Не находя места в своей комнате, так как эти мысли просачиваются в его мозг. Катсуки не находит лучшего решения, чем пойти прогуляться на улице. Уже была ночь, в глаза бил приятный лунный свет, ветер дул, пронизывая до костей, шелестел зеленой травой. Ночное небо было похоже на миллионы скоплений ярких красок. Эта картина, открывавшаяся перед подростком, по-настоящему успокаивала. Тихие шелест травы, лепестков проникал глубоко внутрь, проходил все точки и останавливался в центре гудящего мозга. Будто с ветром бесследно исчезают плохие мысли. На смену неприятным образам в сознание приходят прекрасные воспоминания о тех деньках, когда ни о чем не нужно беспокоиться. Хмурый парень настолько увлеченно погрузился в раздумья. Что даже не заметил, как подошел рядом веснушчатый мальчик. Неожиданно увидев незваного гостя, Бакуго вздрогнул и пришел в себя, с долей непонимания Изуку смотрел, как Катсуки явно огорчен тем, что прерван от столь «важного» дела. — Каччан, ты что тут делаешь? — спросил встревоженный парень. — Уже ночь на дворе, и к тому ж очень холодно, может, лучше ты зайдешь внутрь помещения? У блондина нет никакого желания заходить внутрь, и уж тем более с кем-либо сейчас разговаривать, ему по горло хватает нервных клеток, потраченных за последние два дня, но как бы то ни было, Катсуки в душе рад увидеть Изуку, рядом стоящего с ним сейчас. При виде его сердце всегда так учащенно бьется, по телу разливается прекрасное чувство защищенности, хочется прикоснуться к шершавой кожи на руках, потрогать шрамы обвести их контур и расцеловывать каждую веснушку. Смотреть на его до боли красивые зелёные глаза, напоминающих те успокаивающие звук шелеста травы с ветром, Деку поистине устраивал тайфун в сердце Катсуки, — Не хочу я никуда заходить, — грубым и уставшим голосом ответил Катсуки В глазах виднеется полная усталость, не только физическая, но и моральная. Страх снова попасть в подобную ситуацию, как на войне, не отпускает Катсуки Бакуго, Не только на блондина такой эффект произвело прошедшее война, Изуку также был подавлен, его сияющая улыбка больше не одаривает каждого прохожего, он практически не улыбается, нет больше того наивного мальчишки, который хотел стать номером один, Деку всё также стремится к своей цели, но какой ценою ему это обошлось, это лишь половина пути, а впереди он может увидеть смерть своих товарищей, а куда страшнее снова увидеть смерть своего Каччана и это по-настоящему бьет по сердцу Изуку. По ощущениям прошло более десяти минут, пока оба молчали и просто смотрели друг на друга. Алые глаза пристально смотрели в другие, такие же красивые, но зелёные. Не было неловкости, а лишь полное спокойствие. Будто они понимали то, о чем каждый из них думает. Приятную тишину прервал Катсуки. - Изуку, - начал говорить он, - что у тебя на душе? Спокойный тон светловолосого мальчика немного удивил Мидорию, и сам вопрос застал его врасплох. Парень не ожидал, что каччан будет интересоваться этим. В принципе, поведение Бакуго было немного странным. Не в его характере спрашивать такое. Изуку попросту не мог привыкнуть к этой стороне своего парня. Это было слишком необычно, ведь блондин был всегда агрессивным и очень закрытым человеком, но тот случай в больнице после войны дал понять, что он не такой черствый, каким пытается казаться. Стоило Изуку вспомнить об этом, так его сердце сжалось. Те всплывающие воспоминания о том, как каччан плакал перед ним, вызвали в нем бурю эмоций. Эти мысли сменились тем, что произошло на войне. Много крови и потерь. И большее, что запомнилось подростку, так это чувство страха. Даже если во время боя этого не было видно, то стук его сердца всегда напоминал Изуку об этом. Страх, боль, отчаяние, шок, гнев, все это смешивалось воедино и разрывало изнутри. Но даже во всех этих эмоциях, которые убивали Деку, была надежда. Надежда в то, что он сможет спасти Тенко Шимуру, но он не смог. Именно тогда надежда переросла в отчаяние. Постоянные саморазрушительные мысли преследовали Мидорию: «Я во всем виноват. Я не смог спасти Тенко. Это все моя вина. Если бы я...». Эти мысли сжирают его, не оставляя ни кусочка, но каччану не обязательно об этом знать. Это моя ноша и моя вина. Так думал Изуку. - У меня на душе? - Немного растерянно переспросил парнишка. - Я... Не знаю. Это довольно трудный вопрос... Но тебе не стоит об этом беспокоиться, каччан, я в полном порядке! Меня больше интересует, почему ты тут, - Изуку пытался отмахнуться от прошлой темы и перевести на другую: - Обычно ты в такое время спишь. Деку улыбнулся, но эта улыбка выглядела слишком неестественно, и Катсуки это прекрасно видел. Может, любому другому человеку показалось бы, что все хорошо, но Бакуго, знающему этого самоотверженного ботаника с самого детства, было ясно, что с его Деку что-то не так. – Не неси чуши, Деку. - Катсуки посмотрел на Изуку и в его взгляде читалось, что он явно не был доволен таким ответом. - Ой, ты думаешь, я идиот, который ничего не видит? - Суровый взгляд прожигал деку насквозь, от чего было не по себе. - Я прекрасно вижу, что с тобой не все в порядке, болван! Неужели ты хоть раз не можешь не быть таким придурком и сказать так, как есть?! Бакуго проигнорировал глупые вопросы и сурово глядел на Изуку в ожидании ответа, но Мидория не мог подобрать подходящих слов. В голове крутились сказанные слова, и мозг пытался их обработать. Неужели было настолько очевидно, что ему плохо? Он хотел что-то сказать, но не мог связать хоть одно предложение, ведь в голове было столько мыслей, чувств и эмоций. Они смешались и представляли из себя непонятную массу всего того, что испытывал Деку. Ком в горле стоял колом и неприятно давил на стенки. Бакуго злило молчание и недосказанность между ними. Вся эта ситуация с причудой Деку и его апатичным поведением вызывала у Катсуки агрессию и недовольство, но он очень беспокоился за ботаника. Хотелось въебать ему с кулака из-за того, что заставляет его чувствовать подобное, но также прижать к себе, обвив руками его талию, и сказать, что он рядом с Изуку и ему не стоит больше держать все в себе. Катсуки приблизился ближе и протянул руку к лицу Изуку. Нежная и ухоженная рука приятно поглаживала щеку, и эти прикосновения вызвали в теле Деку множество мурашек. Приятное ощущение руки на лице и её тепла были такими мягкими и завораживающими. Бакуго стал большим пальцем пересчитывать веснушки и дотрагиваться до каждой. Мидория лишь мог молча наблюдать за тем, что делает его парень. Он был немного ошарашен таким действием, взгляд был прикован к красным глазам. Странное, но приятное чувство было внизу живота. Этот зрительный контакт и такие до боли нежные прикосновения растапливали его истерзанное сердце. Хотелось дотронуться в ответ и почувствовать кончиками пальцев тепло другого, но такого важного для деку человека. Дотронуться до груди каччана и почувствовать биение его сердца, означающее, что он жив и то, что рядом с ним. - Ты до сих пор думаешь по поводу Шигараки, не так ли? - спросил блондин, и его взгляд был прикован к деку. - Ты ведь понимаешь, что не смог бы его спасти, даже если все сложилось иначе? - Брови уже были не такими хмурыми, и само лицо Бакуго выражало незаметное беспокойство. Было больно видеть, как когда-то милый и постоянно улыбчивый деку теперь в таком состоянии. Изуку поджал губы, и они немного тряслись. Ресницы намокли от подступавших слёз. Грустное лицо и немного трясущиеся руки выдавали всю его боль и переживания. Хотелось кричать и избавиться от этого ужасного чувства вины. Не в силах сдерживать всё то, что копилось так долго в его душе, слёзы потекли по его щекам. Воспоминания нахлынули его с головой. Тот разговор с Тенко и их бой были для него тем, от чего он вряд ли когда-нибудь оправится. Вся та боль, которую пришлось пережить семье Шимуры, убивает изуку, но больше всего его убивает то, что он не смог сделать то, что обещал. Спасти того плачущего мальчика. Слёзы текли по его большому шраму на лице, где когда-то были веснушки. Те самые, которые так любил Катсуки. - Я так хотел его спасти... Я должен был это сделать! Но я не смог! Это всё моя вина! Если бы я тогда поступил иначе или, может, сказал другие слова, может тогда я бы смог спасти Тенко?... - Изуку задыхался в своих слезах, всё то, что он так долго прятал, вырвалось: - Я так хотел быть героем, в итоге теперь бесспричудный!... У меня больше нет причуды... Я бесполезен. Во мне больше нет смысла как в герое. Я больше не смогу спасать людей. У Бакуго сжалось сердце от услышанного. Вся та боль изуку теперь перед ним, как на раскрытой книге. Другой рукой он обхватил другую сторону лица изуку. Слёзы стекали по щекам, а потом по пальцам Катсуки. Мидория хныкал и утопал в своих слезах. Нежные руки блондина, аккуратно поглаживая щеки деку, приподняли голову, и он посмотрел на каччана весь красный, с опухшими глазами. – Послушай, - начал говорить Катсуки, - ты не бесполезен. Он тяжело вздохнул и нежно посмотрел на деку: - Изуку, ты не смог бы спасти его. Он выбрал свой путь, и это было его решение пойти по нему. Как бы ты ни старался, есть люди, которых невозможно изменить. Шигараки до конца был предан Лиге злодеев. Это был его выбор. Мидория внимательно слушал, но на душе все равно была эта горькая тоска. Понимание того, что даже если бы он сделал всё возможное для спасения Тенко, не сработало, вызывало сильную печаль, но слова каччана были полезны в нынешнем состоянии веснушчатого парня. Ведь именно из всех людей он был готов прислушаться только к нему. Небольшое осознание этого приносило боль, но также давало понять, что в этом не было вины изуку, однако даже так синдром спасателя давал о себе знать. Деку почувствовал мягкие губы на своих. Чужие губы были такими горячими, что казалось, что он сейчас растает. Мидория нерешительно ответил на поцелуй, и когда Катсуки это почувствовал, то углубил его. Он выходил таким страстным, но в тоже время таким трепетным, с такой искренней заботой и любовью к друг другу, что хотелось растаять. Они растворились в поцелуе, и все болезненные мысли, чувства и эмоции стали ускользать, а на смену им расплывалось чувство спокойствия и умиротворение. Каччан всегда имел такой эффект на изуку. Рядом с ним деку становилось спокойнее, и в душе разливалось приятное чувство любви. Хотелось быть с ним всегда. Держаться за руки и так по-сахарному целоваться. Вместе засыпать в обнимку и просто любить друг друга. Это то, в чем нуждался изуку и то, в чём нуждался Катсуки хоть и блондин не показывал этого так открыто. Столь ласковый и нежный поцелуй прервался, и два красных и запыхавшихся мальчика влюблённо смотрят друг на друга. Катсуки опустил голову на плечо Изуку. Деку лишь немного улыбнулся и положил руку на голову каччана, немного поглаживая светлые волосы. - Больше не неси подобной херни, понял? - Катсуки пытался казаться как обычно агрессивным, но это выглядело глупо после того, как он нежно и ласково целовал Изуку. - Хорошо, каччан. - ответил Изуку и поцеловал Бакуго в макушку. Стоя так вместе и слушая прерывистое дыхание, они чувствовали умиротворение, и все их мысли были заглушены биением сердец друг друга.