* * *
7 июля 2024 г., 02:35
Прохлада ночи опустилась на штаб разведкорпуса и вместе с ней — непреодолимая тревога о предстоящем дне. Спокойно провалиться в объятия Морфея не мог ни один разведчик. Кто-то неспокойно ворочался с одного бока на другой, кто-то болтал о всем и ни о чем с соседями по комнате, кто-то юрко нырнул в ледяной душ. У всех этих действий была одна цель — угомонить колотящееся от страха сердце и заставить замолчать навязчивый голос разума, так и уговаривающий бросить все и бежать, бежать, бежать. Подальше от штаба, от разведкорпуса, от предстоящей завтра битвы за Шиганшину.
Казалось бы, не нужно обладать гениальностью ученого, чтобы знать, что новобранцы охвачены паникой и животным страхом. Они еще юны и не готовы умирать во имя человечества, как бы яростно ни доказывали обратного даже самим себе. Все в тайне надеялись, что они особенные. Что смерть коснется всех, но не их. Они не могут умереть, бред же! Все в тайне надеялись дожить до пенсии и, вместе с дорогими людьми, встретиться в таверне в глубокой старости и вспомнить веселые деньки в разведке. И также все понимали, что этого не будет и что как минимум половина разведчиков больше не вернется в штаб. Каждый боялся оказаться в повозке с трупами уже к следующему вечеру. Даже заядлые ветераны не могли рассчитывать на возвращение за стену Роза.
Волнами страха окатывало и старших по званию. Даже Леви Аккерман, лучший воин человечества, весь вечер провел в кабинете главнокомандующего, уже в сто сорок пятый раз обсуждая план действий. Не обошли переживание и майора Зое.
Рабочий стол в самом углу комнаты командира исследовательского отряда был освещен лишь двумя уже тлеющими свечами. Пыль летала в воздухе, то появляясь в освещенных огнем областях, то вновь погружаясь в беспросветную, всепоглощающую тьму комнаты. Раскиданные по всему полу бумаги уже давно не имели значения — Зое кинула их туда еще несколько лет назад, так к ним и не вернувшись. Теперь же эти когда-то важные документы служили барьерным ковриком, отрывками распластавшимся от двери до кровати и окна, у которого Ханджи и устроилась.
За окном не было настолько темно, чтобы не суметь разглядеть хотя бы темные силуэты деревьев, ветви которых переплетались в замысловатых узорах. Будь Ханджи сейчас в других условиях обязательно бы попросила своего верного помощника зарисовать силуэт титана странной формы, которого выдало бы ее воображение при взгляде на деревья. Вот только очки ученой сейчас покоились на столе. Нет, конечно, изначально, в приступе ярости и отчаяния, Ханджи швырнула свои окуляры в сторону кровати и неминуемо бы искала их ближайший получас, если бы не широкоплечий юноша, с тяжелым вздохом подобравший очки с простыни.
— Майор Ханджи, — начал он, устало потирая переносицу, — вам нужно хорошенько выспаться. Что толку от уставшего солдата на поле боя?
В ответ на его укор на тему совершенно сбитого и избитого режима сна ученной женщина тихо усмехнулась, пусто уставившись куда-то вдаль, несмотря на то, что без очков она видела чертовски плохо. Глубокий вдох последовал за этим смешком и через пару секунд тишины клубы серого дыма заполнили пространство близ майора.
Моблит не любил видеть Ханджи такой. Такой подавленной, отчаянной и погруженной в собственные мысли. А женщина уже давно привыкла к терпкому вкусу сигарет, которые медленно, но верно вытягивали из нее оставшиеся годы жизни. Они покидали ее тело вместе с дымом — сквозь слегка приоткрытую фоточку комнаты. Дым уже не заставлял заходиться в приступе кашля, а запах не заставлял глаза слезиться и с каждой порцией дыма, покидающей легкие майора, сердце Бернера болезненно сжималось.
— Вы обещали бросить, — строго проговорил Моблит, но вновь был удостоен лишь незначительного смешка. — Майор Ханджи, это ни капли не смешно. Вы ведь себя губите.
— Знаю, Моблит. Знаю. — Наконец-то подала голос ученая, устало потирая горбинку на носу, — от того и тянет на эту гадость. Понимаешь?
Моблит поник еще сильнее, с минуту молча наблюдая за саморазрушением своего командира. Он уже с десяток раз просил прекратить, читал лекции, как это вредно для здоровья, как вызывает привыкание. Но Ханджи и без него это все знает — ученная же, в конце концов. И что он, преданный помощник и правая рука помешанной на титанах ученой, мог сделать?
Он был единственным, кто знал о такой вредной привычке Ханджи. Он и Леви, уж тот точно за милю мог учуять следы преступления Ханджи на ее руках, сколько бы она ни пыталась растирать между рук мыло, мяту и другую пахучую ерунду, лишь бы сигарет не чувствовалось. «Зачем подавать новичкам такой жуткий пример?» — посмеивалась она, явно понимая истинный вред совей привычки и ее последствия. На вопрос, зачем тогда продолжает курить, внятного ответа она никогда не давала. А Моблит и не требовал, ведь и сам догадывался об истинных причинах такого поведения.
— Моблит, тебе страшно? — Внезапно прервала затянувшееся молчание Ханджи. — Только честно.
Парень растерялся на добрую минуту, подыскивая подходящую формулировку. Негоже ему представать в таком уязвимом свете перед старшей по званию. Тем более, открыто признать себя трусом перед женщиной, которую находишь крайне симпатичной — стыдно.
— Думаю, всем сейчас страшно, майор. Столько на кону… - Он пробормотал в полголоса обобщенный ответ, хотя на деле, ему крутило живот и сводило колени от страха. Он может умереть. И она тоже может, черт возьми, умереть!
— Да всё на кону, Моблит. Всё! — Внезапно воскликнула женщины, беспомощно разводя руками. — В каждой экспедиции разведкорпуса ужасающе высокий уровень смертности. После этой экспедиции нужно будет закатить праздник, если выживет хотя бы пятая часть!
Она стала активнее затягиваться сигаретным дымом, ее пальцы нервно теребили верхнюю пуговицу ночной рубашки. Оба молчали, погрузившись в свои мысли. Оба представляли лица знакомых, кто с высокой вероятностью мог оказаться в списке погибших уже завтра. Окунувшись в беспамятство Ханджи и не заметила, как сигарета догорела до самого фильтра, обжигая ее губы.
— Черт! — Раздраженно выругалась она, сплевывая окурок в чашку и зажигая новую.
— Майор, может хватит? Это пятая за сегодня…
— Я решаю, когда хватит. И вообще, иди спать. Как ты сказал? «Что толку от уставшего солдата на поле боя»? Не важно, иди уже.
Честно признать, Моблиту было досадно, что майор так просто его выгоняла. Обычно она препиралась немного, а после поддавалась его уговорам и позволяла ему оттнять у нее сигареты, затолкнуть в душевую, а после и под одеяло, наказывая спать. А, если уж совсем честно, то Ханджи его забота была даже приятна, но не сегодня. Сегодня слишком много было на уме. Слишком много тревожных мыслей роем самых мерзких насекомых кружили у нее в голове.
Бросив еще один разочарованный взгляд в сторону майора, которая в течении всего разговора так и не отвернулась от окна, он уже собрался уходить, старые половицы жалобно скрипнули под его весом. Внезапно запах новой подоженной сигареты ударил в ноздри. Он что, правда оставит майора одну в таком состоянии? Нет. Тем более, что приказа, по большому счету, не было.
— Почему ты еще здесь? — С раздражением спросила старшая по званию, не услышав хлопка двери за подчиненным.
— Когда вы спросили, страшно ли мне, я соврал. На самом деле, мне очень страшно.
Интерес отразился в глазах Зое, когда она наконец-то отвернулась от тесноты за окном и взглянула на помощника, хотя сфокусировать на нем взгляд без очков ей толком не удавалось.
— Вам же тоже страшно. Я прав, майор? — С неким отчаянием в голосе спросил Моблит, делая шаг на встречу. — Вы ведь поэтому вдыхаете эту дрянь?
— Наблюдательно, Моблит. Молодец. — Тон ее смягчился, а губы искривились в подобии улыбки, правда вышла она измученной и не слишком уж искренней, а глубокие мешки под глазами только усугубляли общую картину.
Женщина сделала глубокий вдох и, снова выдохнув в форточку, потушила сигарету о подоконник и обессилено села на край кровати. Локтями она уперлась в колени, создавая опору для своей безвольно упавшей на руки головы. Моблит молча сел рядом и всего через долю секунды почувствовал тепло ее тела, прижимающегося к его боку. Он инстинктивно обвил руку вокруг ее плеч.
— На самом деле мне тоже очень страшно, — говорила женщина в пол голоса, все еще пряча лицо в своих покрытых мозолями после множества тренировок ладонях. — Мы рискуем абсолютно всем. Рискуем, что от разведкорпуса совсем никого не останется. Рискуем, что все человечество будет уничтожено титанами, ведь если мы не уничтожим этих мальчишек, обладающих силой колоссального и бронированного титанов, то стену снова пробьют. Потом снова. И так пока никого не останется даже в столице и тогда…
— Майор, давайте не забегать так далеко в будущее. Мы еще не проиграли, — размеренным тоном прервал поток ее тревожных мыслей вслух Моюлит, выводя круги ладонью на ее спине.
Обычно она держит осанку, вытягиваясь как по струнке перед людьми, показывая, что даже нося титул безумной, она — уважаемый солдат. Сейчас же она сидела сгорбившись и казалась Моблиту как никогда маленькой и нуждающейся в защите.
— Да, ты прав, — снова протараторила Зое, сжимая волосы в своих кулаках, пальцы ее болезненно впивались в кожу головы. — Но что, если так и будет? Да даже если не будет! Даже если мы победим, где гарантия, что вернутся наши друзья и мы сами? Да, мы с Эрвином и Леви обсудили множество вариантов развития событий, спланировали все так, чтобы минимизировать потери, но в конце концов всегда появляется что-то, что мы не можем предугадать. Всегда наши потери превышают все ожидания.
Повисло недолгое молчание, слезы выступили на ресницах женщины, стоило ей представить в повозке с трупами одно единственное, но такое родное лицо.
— Знаете, мне страшнее всего, что умрете вы, майор Ханджи, — с некоторым смущением пробормотал Моблит.
— Боишься, что тебя отправят в отряд к коротышке? — Попыталась отшутиться Ханджи, горько посмеиваясь, сморгнув слезы прочь. — Правильно. С ним совсем не весело. Никаких экспериментов и поимок титанов. Ну, и никаких безумных начальниц, я так полагаю.
Тут уже была очередь Моблита посмеиваться. Он опустил голову, глядя на носки своих сапог, которые внезапно показались ему непомерно интересными.
— Я серьезно, майор Ханджи. Я вовсе не из-за должности своей пекусь. Вас терять не хочу. — Улыбка пропала с лица женщины и она изумленно уставилась на Моблита. — Вы мне очень дороги, майор.
— Знаю, Моблит. Знаю. — Пробормотала Ханджи, отойдя от своего мгновенного ступора. Выдохнув, она наконец подняла голову со своих рук и пристроилась на плече парня. — И я тебя терять не хочу. Больше всех не хочу. Боюсь.
Он и прада боялась. Ханджи не представляля, ка бы жила без Моблита, который всегда тут, чтобы она упала в его объятия, чувствуя защиту и опору. Тяжелый вздох послышался из уст Моблита, когда Ханджи почувствовала мягкость прикосновения его губ на своем виске. Ее волосы пахли хвоей, кофе и порохом. И табаком. Как ни странно, тревоги Зое как рукой сняло. Точнее, губами.
— Вам надо выспаться, — снова начал гнуть свою линию ассистент и Ханджи закатила глаза.
— Ну вот, Моблит, ты испортил такой романтичный момент!
— Простите, — виновато пробурчал он, на что в ответ получил уже искренний и добрый смешок.
— Ложись рядом, если хочешь. Ночи холодные, вдвоем теплее, — уверяла Ханджи, надеясь убедить его, что ее мотивы заключаются исключительно в этом.
Моблит, будучи парнем скромным, засмущался, когда майор забралась под одеяло и подвинулась, создавая немного места и для него. Потоптавшись на месте, он сбросил ботинки и аккуратно, дыша только через раз, забрался под одеяло рядом с ней. И правда, так гораздо теплее. Особенно когда ученая обвила вокруг его торса ноги и руки, уткнувшись носом в ложбинку между его шеей и плечом Он вздрогнул, ее дыхание щекотало.
— Кстати, брось все эти официальные звания, когда мы одни. — Ханджи отстранилась лишь на долю секунды, чтобы бросить на него свой укоризненный взгляд. — Я просто Ханджи, ладно?
— Ладно, Ханджи — согласился Моблит, аккуратно обвивая руки вокруг ее тела. Ну почему она опять кажется ему такой хрупкой и беззащитной?
В абсолютной темноте он слышал ее размеренное дыхание и уж было подумал, что она уснула.
— Ты только это… Не умирай завтра, хорошо? — Тихо, чуть дрожащим голосом прошептала Ханджи, все еще цепляясь за Моблита, будто от этого зависела его жизнь.
— А ты курить бросишь, если выживу?
Ханджи прыснула душевным смехом. Как же умно с его стороны! Легко коснувшись губами его шеи, самой точки пульса, она прошептала в ответ:
— Если оба вернемся — брошу.
