О венках и суженых

Чувствовать мертвую ладонь на плече было странно и непривычно. Обычно он сам обнимал плачущих людей от лица их мертвых родственников. Сейчас же неживая, но слишком реальная рука дала ему ощутимый подзатыльник. Илона казалась чересчур настоящей и материальной для той, кого не было среди живых больше года. Тем страшнее для простого обывателя было бы видеть человека с разбитой и окровавленной головой стоящим и улыбающимся. Но не для него. Саша за свои тридцать два года успел повидать и не таких ужасов, а потому оставался спокойным. С Илоной они расстались не на самой хорошей ноте, однако за год ее пребывания на гранях тонкого мира отношения наладились. Теперь она даже иногда соглашалась помогать в работе. Илона была одной из немногих обитателей тонкого мира, кому Саша доверял настолько, что мог при необходимости безбоязненно отдать контроль над телом. Несмотря на периодически проявлявшуюся (читай: постоянную) сучность, она была ценным помощником и хорошим другом. Обычно мертвецы были для Саши частично прозрачными и отличать их от обычных людей не составляло труда. Чуть более плотными и настоящими выглядели души практиков. Илона, как при жизни сильная ведьма, и в посмертии отличалась от других — понять, что она мертва, можно было лишь по ее нематериальности и окровавленной голове. Чаще всего мертвецам не хотелось показывать свои увечья, однако Илона — она поделилась этим с Сашей в один из их многочисленных разговоров за последний год — наслаждалась нотками отвращения во взглядах тех, кто мог ее видеть или чувствовать. Единственной просьбой Саши после такого признания было, чтобы Илона не показывалась Олегу в таком виде. Хотя бы не все травмы. В ту ночь все мертвецы стали гораздо ярче и живее на вид, у них появились силы, но этот факт не давал поводов для беспокойства. Многолетний опыт научил Сашу не переживать из-за естественных истончений границы с тонким миром. Все же праздник Ивана Купалы был не единственным таким днем. Но именно на Купалье проводить ритуалы для себя и близких было проще и приятнее всего — родственные души с другого конца пытались помочь, поделиться силой ради рода в целом и потомков в частности. Однако и недоброжелательно настроенным сущностям проникнуть в мир живых становилось гораздо проще, а потому и работы у Саши после Ивана Купалы становилось больше — неосторожные люди, не соблюдающие меры предосторожности, описанные даже в легендах о празднике, даже не пытались понять смысл праздника и шастали по лесам в поисках непонятно чего, цепляя сущностей и прочие «радости». И все же каждому клиенту, обратившемуся с проблемой, возникшей именно по неосторожности, Саша терпеливо разъяснял, что можно и что нельзя делать в такие опасные с точки зрения упрощенного контакта с потусторонним дни. Илона, вопреки возможности притвориться живым человеком и встать на землю, парила над травой поляны сантиметрах в десяти, и крайне раздраженно отвечала Саше. — Да не буду я помогать! Сам поймешь, не маленький, — она отвернулась спиной к Саше. — Тебе сложно что ли? Я многого прошу? Всего лишь одно гадание. Ну не венок же мне плести, правда. Илона повернулась к нему с пакостливой улыбкой. — Ладно, скажу, но только когда венок сплетешь и по реке пустишь, — и прервала недовольство Саши игривым тоном: — Тебя никто за язык не тянул, сам вспомнил. Тот в ответ закатил глаза и с тяжелым вздохом пошел искать нужные травы. Благо, ленту захватил еще дома чисто интуитивно. Иногда интуиция боком выходит, конечно, так мог бы сослаться на отсутствие ленты для скрепления венка, но уже поздно. Саша стал вспоминать рассказы матери и бабки о венках. Двенадцать трав, каждая несла свой смысл и символ. Сложно отыскать столько, но Саша знал поляну как свои пять пальцев, а потому быстро собрал всего в достаточном для приличного венка количестве. Что еще говорили о венках? Делать их надо рано утром, пока не сошла роса. Не получилось, поскольку не раннее утро, а поздний вечер на дворе, хотя роса уже выпала. Да и плести венок довелось не девушке. Саша мысленно попросил прощения у предков за нарушения канонов, но из-за одной упрямой души не мог остановиться. Илона все время была рядом, но, к большому удивлению, не проронила ни слова, пока Саша не закончил венок и не перевязал его синей лентой. — Бросай в воду. — Я же не девушка, чтобы на замужество гадать. — Бросай, — твердо повторила Илона. Саше хотелось с размаху закинуть дело рук своих подальше в реку, но он не позволил эмоциям взять верх и провел ритуал по правилам — прижал к груди, загадал желание и опустил в воду. Увидел, что венок быстро поплыл по реке и покачал головой с грустной улыбкой — плывет-то плывет, замужество скорое сулит и счастье, да вот только суженой нет, чтобы с ней счастье строить. Собственно, с этим вопросом Саша и обратился ранее к Илоне, да вот только она упрямилась. — Довольна? Теперь скажешь? Он хотел добавить саркастическое упоминание других традиций, но вспомнил, чем уже обернулись неосторожные слова в прошлый раз. Саша повернулся к Илоне и увидел, как она провожает взглядом его быстро уплывающий в темноту венок и отчего-то улыбается, но не зло или хитро, а так по-доброму, как она улыбалась ему всего пару раз при жизни. — В лес иди, на людей смотри. С кем взглядом встретишься, тот и есть, — задумчиво ответила Илона, все еще глядя на реку, будто видит венок Саши. Справедливости ради, она могла. Секунду помедлила и зачем-то добавила: — Не сомневайся. Саша пожал плечами, проверил в кармане сушеные травы и соль, которые взял из дома снова чисто интуитивно, и пошел по тропинке к лесу. Благодаря тому, что он с Илоной предпочитал общаться вне людских глаз, отошли они на самую окраину огромной поляны, а потому людей было немного, да и все к кострам больше тянулись, нежели в лес ночью — все же инстинкт самосохранения перевешивал капельку веры в то, что цветок папоротника действительно существует. Первой на пути встретилась молодая пара, очевидно, возвращавшаяся после попытки пощекотать нервы. В глаза Саше ни один не посмотрел: друг с другом общались и внимания не обращали ни на что. В одиночку быстрым шагом прошел мимо мужчина лет за сорок с виду. Отходил в кусты подальше по естественным причинам — не при людях же нужду справлять. Третий, пятый, десятый человек — все мимо проходили и хоть бы один в лицо посмотрел. Будто магия какая любопытство заглушила — в обычный день все бы в лицо встречному смотрели. Компания подростков из леса ноги уносила, половина в слезах, половина со смехом. Видимо, более смелые напугали остальных. Саша похихикал, когда вспомнил, как Олега маленького пугал и рассказывал, что в комнату через окно ночью залезут воры, его украдут и продадут. Потом, конечно, сам и успокаивал ревущего в три ручья братика, но пугать с тех пор так и не перестал. По ощущениям он бродил по лесу уже час, стало едва заметно прохладнее, ноги устали после целого дня без отдыха, но остановиться, когда зашел так далеко, было бы глупо, да и темнота и тишина успокаивали и наполняли силой. Саша свернул по тропинке и вышел к маленькой поляне на берегу реки. Там спиной к нему сидел мужчина со свечой в руках. Спина напомнила Олегову, да и кофта была знакомой, но Саша не придал этому значения. Зря, конечно, поскольку последовавшее от мужчины «Блядь», сказанное слишком знакомым голосом, и так часто виденное Сашей потряхивание рукой от капель горячего воска со свечи могли принадлежать только Олегу. Саша мученически вздохнул и подошел ближе, стараясь не шуметь. Присел на корточки рядом с братом и заглянул ему через плечо. — Осторожнее надо быть. Воск горячий, сколько раз говорил свечи долго не держать. Руку покажи. Олег моментально протянул ладонь брату и недовольно пробурчал: — Ты всегда все лучше всех знаешь, — пару секунд помолчал, резко повернул голову. — А ты что здесь делаешь? — Не дергайся. Саша пытался в свете огня от свечи и в свете луны рассмотреть ладонь Олега на предмет ожогов и других травм. Удовлетворившись увиденным, поднял взгляд на брата. Удивительно яркие для ночи серые глаза смотрели в его голубые. В зрачках отражался огонек свечи, делая взгляд одновременно пугающим и завораживающим. «С кем взглядом встретишься», значит? Наверное, на родственников это правило не распространяется. С этой мыслью в груди что-то неприятно кольнуло. Олег первым отвел взгляд. — Так что ты здесь делаешь? Далековато от дома, чтобы быть просто совпадением. — Так получилось, сам не ожидал, что так далеко зайду. — Как получилось? — Не важно. Вопрос в другом, ты почему здесь, а не дома? — Саша сжал руку Олега. — Не важно. Саша сделал глубокий вдох и выдох, чтобы не начать ругаться с братом хотя бы в такую ночь. Но упрямство этого мелкого иногда выводило из себя настолько, что сдерживался он путем титанических усилий. — Опустим, ладно. Что за ритуал хотя бы скажешь? Олег, с некой опаской смотревший на Сашу ранее, с облегчением выдохнул. — Да так, обычные практики на праздник, ничего особенного. Саша зябко поежился, Олег сразу же вскочил на ноги. — Пойдем дров для костра соберем. Саша встал следом. — Прыгать что ли собрался? — Только если с тобой за ручку. Холоднее становится, а лично я домой до рассвета не собираюсь. Родители знают. Саша кивнул в ответ. Раз родители в курсе ситуации, значит они действительно могут не возвращаться. Самому обратно идти также не хотелось, тем более в одиночку — с Олегом было комфортно, даже несмотря на некоторую недосказанность, и променять это на эфемерную суженую и блуждания по ночному лесу он не горел желанием. В конце концов, праздник у него не последний, в следующий раз всё узнает. Они вдвоем направились в лес, несмотря на темноту, быстро собрали мелкие и большие ветки. Пару раз пришлось друг друга придерживать, чтобы не свалиться куда-нибудь и не переломать ноги и руки. Каждое касание брата заставляло Сашу задерживать дыхание — руки Олега казались слишком горячими, но были надежнее любой опоры, и лишаться этого чувства даже на долю секунды раньше не хотелось. Вернулись, соорудили небольшой костер, достаточный для обогрева и даже для возможности перепрыгнуть. Олег поджег сухую траву в основании костра спичками — использовать зажигалку казалось неуместным — и сел перед разгорающимся огнем. Саша сел рядом, придвинулся ближе к огню и протянул замерзшие руки вперед. Улыбнулся теплу и краем глаза заметил, как Олег смотрел на него и, кажется, даже не моргал. Саша и сам его рассматривал, но старался делать это незаметно. Олег в таком виде был краше обычного — растрепанные отросшие волосы, огонь в глазах и внутренняя сила, которая вырывалась наружу, создавая вокруг него едва заметное красновато-оранжевое свечение — а может это свет костра так искажал восприятие. Молчание не было неловким, каждый задумался о чем-то своем, переведя взгляд на огонь. Спустя некоторое время дрова закончились и Олег пошел за новыми. Саша проводил его взглядом и снова уставился на костер. Языки пламени завораживали, успокаивали и дарили силу. Саша в целом был близок к природе и стихиям, и огонь всегда ему помогал, что в ритуалах, что в обычной жизни. Огонь забирал и сжигал плохие мысли, чувства, оставляя лишь спокойствие и умиротворение. Для Олега же, по-видимому, большей силой обладала вода. Даже в этом они были разными. Грохот сухой древесины, сброшенной на землю, вывел Сашу из мыслей и заставил обратить внимание на Олега, который уже садился прямо рядом с ним. — Глянь, что нашел. К берегу прибило. Интересно, чей он? Саша ошеломленно рассматривал свой венок в руках брата. Аккуратно взял его, осмотрел со всех сторон, подмечая детали — слишком короткий стебель цветка, вылезший из основы венка еще в самом начале, порядок добавления трав, — погладил синюю ленточку и тяжело вздохнул. Илона говорила не сомневаться, да? Он уже это делал и достаточно успешно гнал из головы лишние мысли, но сейчас все стало гораздо сложнее. И соврать Олегу не получилось бы — как бы там ни было, а уж ложь они отличать умеют даже без применения силы. Что ж, хотя бы сейчас стоило быть честным. — Мой. Шокированный взгляд Олега Саша чувствовал всем телом. — И как ты… Нет, зачем в воду бросил? — справившись с собой, спросил Олег. — Пришлось. Долгая история, — честность тоже имела свои пределы. Они замолчали на несколько минут, после чего Олег нарушил тишину, почему-то шепотом: — А помнишь традиции с венками в ночь на Ивана Купала? — У кого быстрее и дальше поплывет, та самая счастливая будет и замуж скоро выйдет. Но я же не девушка, — Саша, не отрывая взгляда от огня, придвинулся ближе к Олегу и положил голову на его плечо. — Какая разница, что не девушка? Как венок поплыл? — Быстро и не возвращаясь. Счастливый буду. — Ха, внатуре. — Снова помолчали, но недолго. — А о том, кто венок из воды достанет, помнишь? Саша вздрогнул. Об этой традиции он и забыл, если быть честным. Но раз Олег помнит, значит… Нет, просто так он бы не сказал. — Чей венок парень достанет из воды, та девушка должна поцеловать его и быть с ним весь праздник. Все еще не припоминаешь? — Олеж, не глупи, ну какая из меня девушка? — Согласен, ты лучше. — Что.? Саша не успел закончить вопрос — Олег приблизился к его лицу, глядя в глаза, чем заставил проглотить остальные слова. Братья дышали практически друг другу в губы, но никто не решался сделать первый шаг. Тихое «Олежа» стало спусковым крючком для обоих. Столкновение губ мягкое, чувственное. Они изучали друг друга медленно, с наслаждением, будто не были знакомы всю жизнь Олега. Но этот поцелуй открывал что-то новое, что таилось внутри так долго и наконец получило выход. Оторвавшись от губ брата, Саша погладил его по щеке. — Осталось только всю ночь вместе провести. Впрочем, это не так уж и сложно, нам явно есть о чем поговорить. Олег довольно облизнулся и кивнул. Они подбросили дров в костер и удобно устроились у ближайшего дерева. Олег сел спиной к стволу на Сашин джемпер, а Саша оперся спиной на плечо Олега и сел рядом. Олег закутал их обоих в свою кофту, благо она была на застежке, и обнял брата за талию. Изначально он хотел просто сесть на землю, но выбора у него не осталось после Сашиного «Если хочешь, чтобы муравьи и клещи в задницу залезли — пожалуйста, но я в этом участвовать не собираюсь». — Так что там за история с венком? Сейчас-то хоть расскажешь? Олег не настаивал, но по интонации было понятно, что ему было очень любопытно. Саша вздохнул, немного помолчал, собираясь с мыслями, и все-таки решился. Он пересказал всю историю с Илоной и закончил тем, как встретился взглядами с Олегом. — Я сомневался, хотя она предупреждала. Да и кто бы не засомневался на моем месте? — Ну раз никого не встретил, мог бы и понять, — пробурчал Олег. — А ты сам что здесь делал, а? Сидит, возмущается, самый умный нашелся, — возмутился Саша и даже чуть приподнялся на эмоциях, готовый встать на ноги и начать ругаться уже в таком положении. Олег удержал брата на месте и, немного помолчав, признался: — В общем-то, то же самое. Саша удивленно повернул голову, чтобы лучше видеть его лицо. После непродолжительной тишины, нарушаемой лишь треском дров в костре, он вздохнул и прокомментировал: — Мда, вот и нашли суженых. Что делать будем? — А что ты можешь сделать? Или ты против? — тут же разозлился Олег. Саша успокаивающе погладил его по бедру. — Не против, а очень даже за, если ты согласен, — опаска в его голосе, пусть и надежно скрытая, Олегом была распознана моментально. — Нет, я вот не понимаю, тебе вообще ни о чем не сказало то, что я о той традиции с венком вспомнил? Или тебя каждый день братья взасос целуют, что ты так реагируешь? Если так, я, конечно, спрошу у них, что между вами происходит, но тогда хочу присоединиться. Саша рассмеялся, и Олег застыл на месте. Смех брата, такой чистый, настоящий, а не выдавленный ради камер и зрителей, он безумно любил и хранил глубоко в сердце и памяти. Как ни банально, почувствовать губами этот смех, эту радость Олег считал делом принципа. Их второй поцелуй был менее робким, но таким же нежным и неторопливым. Саша гладил лицо Олега одной рукой, перебирал его волосы, Олег просто прижимал брата к себе так близко, как только мог. Они оба хотели раствориться друг в друге, стать единым целым, будто они уже были недостаточно близки. Олег разорвал поцелуй, чмокнул Сашу в уголок губ, встал и пошел подкидывать дрова в костер. Все же это был их единственный источник тепла помимо друг друга. Добавив достаточно, по его мнению, веток, Олег отошел от костра к реке и позвал закутавшегося в его кофту брата. Саша подошел, Олег стянул с него кофту, бросил чуть в стороне на землю, и взял брата за руку. Саша — все же столько лет бок о бок не прошли даром — без слов понял, чего от него хотят. Закатил глаза и потянул руку из плена. — Не будь дураком. — Традиция же, — уговаривал Олег. — Раньше стариков, которые работать не могли, в лес вывозили и бросали. Тоже традиция, но мы же ее не соблюдаем. — Это другое. — Если хочешь — вперед, я не держу и не мешаю, — в противовес словам Саша сильнее сжал ладонь Олега. — Говорил же, только с тобой за ручку. Или ты вот именно со мной не хочешь? — Дело не в тебе, Олег. Но задницу обжечь совсем не хочется, да и твою таковой видеть тоже не горю желанием. У меня на твой зад другие планы, — Олег хмыкнул, но аргумент не принял. — Мой зад в твоих руках, но только после прыжка. Пара прыгнет — и неразлучна будет, ты же сам рассказывал. Не хочешь со мной быть? Саша тихо засмеялся. — Ладно, проще прыгнуть, чем с тобой ругаться. Но потом идем травы собирать, а на заре — купаться, вода должна быть нормальная, — Олег несколько раз радостно кивнул. — Держись крепче. Они побежали к костру, оттолкнулись от земли и по ощущениям будто взлетели. Конечно, их костер не был ритуальным, но главное верить в его силу, а остальное неважно. Приземлились, все так же крепко держась за руки, после чего громко рассмеялись. Илона, наблюдавшая за ними из леса, тихо пожелала счастья и скрылась за деревьями. У нее хватало и своих дел — пугать до усрачки искателей острых ощущений никогда не надоедало.