Пустыня.

      Тигнари никогда не нравилась пустыня.       Там жарко и знойно днем, опасно и холодно ночью. Пустыня не отличалась богатым количеством лечебных и съедобных трав и растений. Да что там лечебных и съедобных, она вообще богатым количеством растений не отличалась.        Фенек никогда не мог далеко туда зайти. Он не мог перенести ее знойную жару, и впринципе здешний климат. Наверное, корректнее было бы сказать, что пустыня Тигнари не просто не нравилась. Он ее ненавидел. Было там что-то такое, чересчур неприятное и непривычное. Хотя, безусловно, пустыня была велика и богата на старые руины и древние постройки. Но какое ему дело-то до этих руин и строений? Пустыня ему не нравилась. Он не понимал тех исследователей, что приезжали издалека только ради того, чтобы посмотреть на нее, и повнимательнее изучить.       Но, не смотря на всю неприязнь лестного стража к пустыне, было в ней что-то такое, что заставляло его каждый раз, хотя бы на несколько мгновений остановиться у окна, устремиться в даль, и невольно задуматься.       Возможно, пустыня его манила       А как там сейчас? Сильно ли знойно? Не холодно ли? Не опасно? А вдруг песчаная буря?       Сам от себя Нари причину никогда не скрывал— Это волнение за того, кто там сейчас находится.       Есть ли у него пища, и в безопасности ли он? Фенек знает, что Сайно сильный, и приспособлен к жестокому пустынному климату, но волнение все равно было, и это нормально.       Когда Генерал Махаматра слишком долго находился в экспедициях, что было достаточно часто, волнения стража леса лишь усиливались.       Коллеи часто замечала, что наставник может по пол-часа пялиться в окно без остановки, но когда она его спрашивала, он лишь отмахивался чем-то вроде «Задумался над тем, что делать с зонами увядания». Девушка понимала, что он врёт, но дальше расспрашивать не желала.       Самым прекрасным в пустыне был Сайно. Он был столь же жарким, сколь и пустыня в самое пламенное пекло. Он был смешным, хоть Нари этого и не признавал, и он был умным и любимым. И самыми прекрасными, для лесного стража, становились те вечера, когда пустынный воин возвращался после экспедиций. Когда он стоял на пороге, с раскинутыми в разные стороны руками, и ждал, пока фенек ответит и кинется в объятия, ворча что-то про то, что нельзя так разко появляться, и что он его напугал. Когда они втроем, словно семья, сидят за столом, и Сайно увлеченно рассказывает о продвижении исследований, о правосудии, и о том, какая пустыня великолепная, и огромная.       В такие моменты Тигнари хотелось бросить все, и убежать в пустыню.       От него всегда пахло чем-то песчаным и пустынным. Губы у него, из-за пустынного климата, были пересохшими, а объятия теплыми и желанными.       Возможно, пустыня не так уж и плоха.       Возможно, Тигнари нравится пустыня.