Снова

Первая наша встреча прошла неудачно, когда я его увидел, подумал, что он большой и неуклюжий. Будто ему слишком просторно в собственном теле. Его нелепые шутки и косые взгляды в мою сторону. Он рассматривал меня, даже пялился. Не то что бы мне было неловко под его взглядом, но я подумал, что у этого парня нет никаких манер. Он был другом моего друга Сапнапа. Сначала я планировал игнорировать его. И это получилось бы, если бы мы не учились в одном классе, и не дружили с одним и тем же человеком. Мы постоянно встречались и проводили время в компании друг друга. Через некоторое время он перестал меня раздражать, он стал меня бесить. Особенно когда мы оставались наедине. Он задавал тупые вопросы из вежливости, а я бесился, сам не знаю на что. То ли его голос меня раздражал, то ли его глаза, зелёные глаза, которые постоянно смотрели на меня, словно пытаясь раздеть, или весь он, все его существование меня бесило. Позже, когда я привык к его присутствию, я начал обращать на него внимание, иногда отвечать на вопросы. Почему-то, я все чаще и чаще оставался с ним один, может потому, что мы жили втроём в одной комнате общежития. Он, видимо, пытаясь заполучить мое одобрение, постоянно говорил мне комплименты. Я ничего ему не говорил. Меня раздражало в нем все. Его пушистые до безобразия волосы, его высокий рост. Его щенячьи глазки. Его мелодичный голос, эти его зелёные глаза, его тупая улыбка. Он был со мной почти везде. Не знаю, когда это началось, но когда он оказался не рядом со мной, я взбесился и вовсе перестал с ним разговаривать на день. Он потом извинялся, искренне с невинным взглядом. Я тогда сам удивился, почему меня вообще заботит, где он? Однажды он засмотрелся на чирлидершу из университетской футбольной группы поддержки. Он посмотрел на нее так же, как на меня при нашей первой встрече, изучающе. Я тогда так разозлился, что удалил его номер, не общался с ним неделю, игнорировал любые вопросы и попытки извинения. Общался с другими парнями и ходил в клубы. Ник замечал, что я слишком странно себя веду, пытался поговорить и объяснить, что в клубах может быть опасно, тем более в том виде, в котором я в них хожу - открытом и вызывающем. Но мне было все равно, я наслаждался реакцией Дрима. Он каждый раз смотрел на меня так умоляюще и завистливо. Постоянно твердил: "Прости меня, я не знаю, что я сделал не так, прости". Даже Сапнап говорил мне простить его: "Что бы он не сделал, он выглядит ужасно, когда ты игнорируешь его и снова и снова уходишь". Говорил, что я к нему слишком строг. Я все равно не общался с ним, но вдруг все поменялось, вовремя какой-то университетской вечеринки, Дрим напился и пришел ко мне. Сидел у меня под дверью и в пьяном бреду говорил: "Просто прости меня, это из-за той чирлидерши? Да? Я не хотел, правда, почему ты так злишься? Почему ты вечно на меня обижаешься? Почему только меня игнорируешь? Почему ты никогда меня не прощаешь? Ты ведь специально ходишь по клубам, чтобы отомстить мне. Ты даже не разговариваешь со мной. Пожалуйста, Джордж, прости меня, можешь не разговаривать со мной, ненавидеть меня, но прости". Я не хотел признавать, что его слова были правдой, про клуб, про обиду и злость, это была правда. Чистейшая правда. "Потому что ты меня бесишь", - ответил ему я. Но тогда во мне что-то ёкнуло, и я сказал тихое "прощаю, отстань от меня " и больше ничего. На утро, все было как обычно, словно мы и не ссорились никогда. И тогда он будто на все забил. Он реже общался со мной. Был рядом, но говорил с друзьями. Не смотрел в мою сторону, вел себя со мной как с другом. Но он же им и был, разве нет? Он говорил со мной так же, как с Сапнапом. И это бесило меня, я пытался игнорировать его, но он будто бы этого не замечал. Может он слишком серьезно воспринял мои слова про "отстань от меня". Я пытался привлечь его внимание, сам не знал зачем, но это не помогало. Мы точно поменялись местами, теперь уже я, невзначай следил за ним, шел в его сторону. Он был заботлив как друг, помогал, когда это было нужно. А когда я напрямую спросил его: "Что происходит?" Он ответил: "А что, что-то не так? Вроде все в порядке как дружили, так и дружим". Я тогда злился, а это его "дружили так и дружим" врезалось в сознание. Я бесился и завидовал. Не хотел признавать, но завидовал, завидовал тем, с кем он общался. Я хотел быть на их месте. А когда Сапнап стал замечать мою нервозность, он начал беспокоится: "Джордж, ты сам не свой, не говори что с тобой все в порядке, я знаю, это не так". Но я отмахивался. А когда я случайно услышал их разговор, про какую-то девушку, я вообще сошел с ума. Дрим говорил про нее что-то хорошее, что она его зацепила. А я хотел вторгнуться в их разговор и сказать: "Тебе что, меня мало? Чем я хуже нее?" Я же знаю, что не безразличен ему. Я видел его пронзительные взгляды, обращенные ко мне. Я видел, как его глаза замирают при виде меня. Видел его улыбку пошлую и ехидную. Неужели мне все это лишь казалось? Когда меня стали бесить все его действия? Его речь, его голос, его глаза, которые больше не смотрели на меня, его руки, его слова. Весь он бесил, бесил, бесил, нравился, бесил. Я тогда начал игнорировать вообще всех. Злился, когда его глаза задерживались на ком-то. Я делал вид, что мне все равно, но я так завидовал. Я хотел повернуть его голову к себе, я хотел, чтобы он смотрел только на меня. Я злой уходил в общагу и там игнорировал Сапнапа. В один из дней ко мне подошел Дрим, в своей темно зелёной, обтягивающей водолазке. "Что происходит, Джордж? Сап переживает, и я тоже заметил, что что-то не так", - отвратительный мелодичный голос. Он облокотился о стол. Это "Джордж" хочется сорвать с его губ, чтобы он больше ничего не смог говорить. "Ничего не происходит, тебе какая разница?" - слишком резко и зло говорил, нет, даже кричал я. "Мы друзья, а друзья должны заботится друг о друге!" Друзья. Мы? Друзья? "Может, я не хочу быть твоим другом?" - резко выпалил я, сам не осознавая, что творю. "Что? В каком смысле?" - И снова это бесячий пронзительный взгляд. "Я тебя ненавижу, так ненавижу, - я подошел ближе, уже не отдавая отчета своим действиям, – так ненавижу, что хочу придушить, чтобы ты больше не произносил мое имя, чтобы ты больше не смел называть меня свои другом, - я встал вплотную, зло глядя в эти уродские зеленые глаза". "Ты, правда, хочешь этого, Джордж? Ты уверен? Что ты скажешь Сапнапу?" - опять это "Джордж" из-за которого, мои ноги меня не слушаются, подкашиваются и дрожат, а разум туманится "Закрой рот!" - гневно сказал я, цепляясь за каждую букву. "Заставь меня, Джордж, заставь". Я не знаю, что произошло потом. Я помню, как влепил ему пощёчину, как мои руки потянулись к его шее и обвили ее, моя рука вцепилась ему в затылок, сминая волосы пальцами, я встал на носочки, вцепляясь в его губы, я сорвал с его губ улыбку, надменную и странную. Его язык проник в мой рот, горячий, пламенный. Он смотрел мне в глаза, его зрачки опасно горели. В комнате стало жарко, безумно жарко, будто все запотевало изнутри . Его руки шарились где-то по моему телу. Он схватил меня за бедра, нагло и резко поднял выше, усаживая на кухонный стол, а я все еще держал его за затылок, не хотел отрываться от его губ. Он целовался нереально, горячо и так, будто это его последнее действие перед смертью, будто после он умрет. Он жадно впился в мои губы, не давая и капли воздуха, а затем повалил меня на стол. Не помню, как он оказался между моих ног, не помню, как его руки потянулись к моим шортам и как оказались на моих ягодицах. Не помню, как он кусал и целовал мою шею. Не помню, как что-то шептал, не помню, как его руки трогали мою голую кожу, сминая и оттягивая. Помню звук входной двери. Ник. Я вскочил, хватая футболку, которая почему-то была на полу, быстро скрылся за дверью своей комнаты. Я еле дышал. "Чел, ты что со столом сделал? Почему все на полу?" - я слышал как возмущается Ник. "Да так, с Джорджем поговорили, он скоро будет в норме", - в его голосе я слышал издевку. Я же выглядел просто ужасно, растрепанный. По всей шее и телу расцветали свежие засосы. Но больше всего меня пугало то, что как только он поцеловал меня, я полностью расслабился, меня, будто отпустило, я позволил ему делать все это, я отдался ему. А главное с души словно отлегло. "Вы ссорились что ли? Почему вы скинули всё со стола?" - Ник задавал вопросы, на которые не хотел знать ответа. "Нет, мирились, мне кажется мирились. Я все решу, не переживай", - заверил его Дрим. Той же ночью он пришел ко мне в комнату. "Мне понравилось, Джорджи", - он встал напротив меня, скрестив руки на груди. "Что ты делаешь у меня в комнате?" - раздраженно спросил я, но он будто не слышал моего тона. "Мы не закончили, Джорджи", - снова сказал он, снова "Джорджи". "Это больше не повторится, уходи", - с тихим бешенством на самого себя ответил я. "Это повторится, Джордж, я знаю, тебе понравилось", - сказал он и ушел, я хотел сказать, что он ошибается, но не успел. И ведь он был прав, это снова повторилось, снова на кухне. "Доброе утро, Джорджи, как спалось, Джорджи?" - я его правда ненавижу. "Заткнись!" - зло сказал я. "Помоги мне закрыть рот, как ты сделал это в прошлый раз", - снова он улыбается, снова гадко и смазливо. "Прекрати! Чего ты добиваешься?" - прошипел я сквозь зубы. "Хочу закончить начатое, Джорджи, мне понравилось слышать твои стоны", - совсем тихо сказал он. Я почувствовал, как лицо охватило краской, а живот как-то странно скрутило. "Закрой! Рот!"- бешено прокричал я, подходя вплотную к нему, зло глядя в его глаза. "Заставь меня, - он улыбнулся, приближаясь к моему лицу, оттопыривая ворот моей рубашки, будто проверяя на месте ли его следы, - ты так легко поддался мне тогда, извивался подо мной, тебе понравилось", - он наклонился к моему уху. Я не стал его слушать, толкнул на диван и упал следом, так, что я оказался верхом на нем. "Ну же, Джорджи, признай, я нравлюсь тебе". Я сжал его шею одной рукой, и снова прильнул к этим желанным губам. В животе появилась странная тяжесть. Снова меня окутал ураган эмоций, его язык снова встретился с моим в жарком танце. Он перевернул меня и оказался сверху. Моя одежда перестала существовать, я не помню, чем закончилось то утро, не помню. Не помню, как наши жаркие тела были вместе, не помню, как я бился в агонии, не помню дрожи во всем теле, не помню свои крики и свои слова, не помню, как умолял и просил его, не помню как сам целовал его, не помню приятных волн по всем нервным окончаниям, я не помню, честно не помню. Я не хотел признавать, что все это до безумия мне нравилось. И когда я проснулся в его комнате, когда я лежал сверху, на его груди, какое-то отвратительно приятное чувство проснулось внутри. Все тело болело и ныло, но чувствовал внутреннюю удовлетворенность и спокойствие. Это продолжалось много, много раз, иногда по его вине, иногда я сам приходил в его комнату. Сапнап начал что-то замечать. Он странно смотрел на нас, а один раз даже напрямую спросил, что между нами, но я ответил, что ничего нет, а Дрим посмеялся, на что получил мой гневный взор. "Я не тупой, не слепой и не глухой, думаешь, я не вижу как вы имеете друг друга взглядом, думаешь я не слышал как вчера в ванной, вы "занимались спортом", судя по звукам", - Сапнап вопросительно выгнул бровь. "Нет ничего между нами, и не будет", - прошипел я. "Вчера ночью ты так не думал", - Дрим вызывающе посмотрел на меня. "Я понял, вы - идиоты, Джордж, ты придурок" , - сказал Ник и ушел к себе. Дрим повернулся ко мне: "Ты нравишься мне, Джордж, с первой встречи. Я знаю, что нравлюсь тебе, просто ты боишься это сказать". Я зло посмотрел на него и просто ушел. Я не знаю как, но почти все время я проводил с ним. Он ходил за мной, как верный пес, делал подарки, комплименты, смотрел так странно, приторно сладко. И мне это не нравилось, меня это так бесило. Я просто привык к этому. Он водил меня в разные места и устраивал свидания. "Джорджи, скажи, что я тебе нравлюсь, ну скажи. Мы же встречаемся", - протянул он, это и правда было похоже на отношения. А мы, правда, были похожи на пару, я заметил это давно, но просто позволял этому быть. "Я ненавижу тебя", - ответил ему я, но на самом деле так не думал. Странно, но моя ненависть угасала, меня он раздражал, но я не мог пробыть долго без него, каким-то образом он занял мою жизнь. "Ты же знаешь, я выбью из тебя признанье", - он улыбался, ехидно и гадко. И ведь выбил-таки. После долгих сладостных мучений ночью, когда он умолял меня о признании, я все еще говорил, что он меня бесит, но на утро, когда я проснулся в его кровати, я прошептал: "Ты мне нравишься". Он лежал передо мной. Я тогда сам не понял, что сказал. "Я знаю, Гоги, знаю", - он открыл глаза, а я утонул в алой краске. Я не знаю, как все случилось, он до сих пор бесит меня, но больше меня бесит, когда он не со мной. Он действительно дорог мне, но я это никогда не признаю. Я хочу быть с ним до конца жизни, но я никогда это не скажу