You are my enemy

Она плакала. Молила, чтобы он отпустил, но его рука сжимала горло всё сильнее. Она начала чувствовать, что ноги отрываются от земли. Не нужно быть ясновидящей, чтобы понять, что он её поднимает. Металлический пласт у стены холодом обжигал спину. Вдруг в голове что-то щёлкнуло: «Если он захочет – убьёт, но ему это не нужно». Взгляд опустел. Стеклянные глаза уронили последнюю слезу. Она перестала кричать. – Добей же, – прошипела она так громко, как могла. На деле же это был скорее слабый шёпот. – Я тебя ненавижу. Ты сломала мою жизнь. Ты поставила под сомнение мою победу. – Дело только в победе?

***

Некоторое время назад

Максим Левин появился внезапно, как гром среди ясного неба. Ясного неба её жизни. Лизу Петрову он сразу заинтересовал. Между ними устоялось желание победить друг друга. Что-то неземное, на грани сумасшествия. Они думали и говорили друг о друге каждую секунду. Уже к середине битвы один больше не видел смысла без другой. «У Максима на уме только алкоголь и девушки», – утверждала православная ясновидящая. Отчасти это было так. Только вот дело в том, что после её появления в его жизни, он больше не мог думать ни о ком. Ни одной "подружки" за несколько месяцев. Эти глупые куклы его больше не интересовали. Про алкоголь Лиза была права: колдун действительно начал топить чувства в алкоголе в попытке хотя бы вечер не думать о ней, но становилось только хуже. Её глаза, губы, волосы, улыбка, ноги – вообще всё сводило с ума. Левин был одержим своей главной соперницей, своим врагом. Он возжелал завладеть ею полностью. Лиза начала тушить мысли сигаретами. Она курила всегда. Ей было жизненно необходимо притупить ум и утонуть в дыме. Испытание за испытанием Максим будоражил, возбуждал желание, манил. Он был её целью и она чётко решила завоевать его. Наряды стали ярче, притягательнее. Ясновидящая видела, как он напрягается, когда она появляется в поле зрения. Это не могло не нравиться. На людях они не отходили от образов: безэмоциональный бес и добрый ангел. Никто не врал. Они и были таковыми, но мысли уносили в тот самый момент, когда оба будут во власти друг друга.

***

– Когда тебя уже выкинут отсюда? – начал Левин, прерывая спокойствие стоящей на балконе Лизы, подойдя со спины к самому уху. – Что, прости? – она резко обернулась, ударив мужчину волосами. – Ты здесь всех уже заебала. – Как же я оставлю тебя одного? – проводя по закрытому рубашкой торсу, кокетливо произнесла ясновидящая, когда мужчина встал наравне с ней. – Слишком много на себя берёшь, ангелок. Ты не лучше любой здесь. Мужская рука поползла вверх по спине и сжала шею. Лиза даже не пискнула. Для них это игра. Смертельная, но чарующая. – Это ставит под удар твой блаженный образ, – наклонившись к губам, прошептал Максим. – Я не говорила, что святая. Петрова клацнула зубами, будто пытаясь укусить мужчину, и расплылась в издевательской улыбке. В этот раз их прервало оповещение о повторном сборе в готическом зале. Не исключено, что эта вечная дуэль могла закончится в ту же секунду, но не для них.

***

Сезон подходит к концу. Страсти накаляются, тем более у этих двоих. Желание растёт с каждым новым испытанием. Какое желание? До конца неизвестно. Может убить. Может победить. Может скинуть всю одежду и поддаться врагу. Закончились съёмки очередного финала серии. Все уже разошлись по своим делам. Телефон ясновидящей завибрировал – на экране высветилось сообщение от неизвестного номера. Просят помочь в подсобке. Без доли промедления женщина спустилась вниз. Фальш это или нет, но перед Петровой стоял Левин. Мужчина аккуратно обошёл её и, оказавшись за спиной, закрыл дверь на ключ. Финальная битва. Последняя дуэль. Игра началась. – Что за цирк, Левин? – прервала долгое молчание ясновидящая, пытлиао смотря на соперника, – Стреляться будем? – Увидишь. Но женщину этот ответ не устроил. Не замолкая ни на секунду, она начинала давить на дуэлянта, упоминая все его грехи. Ох, она знала его лучше, чем кто-либо. Максим начал закипать. Вены пульсировали, кулаки сжимались. Резким рывком он оказался подле Лизы и схватил за запястье, швырнув к стене. Грузным телом он нависал над ней. Язвительная улыбка на алых губах стала последней каплей. Тонкую шею накрыла мазолистая ладонь, с каждой секундой всё решительней сжимая. Петровой стало нечем дышать. Накрыла паника. Она начала метаться глазами по комнате и старалась выбраться. Всё было тщетно. Она плакала. Молила, чтобы он отпустил, но его рука сжимала горло всё сильнее. Она начала чувствовать, что ноги отрываются от земли. Не нужно быть ясновидящей, чтобы понять, что он её поднимает. Металлический пласт у стены холодом обжигал спину. Вдруг в голове что-то щёлкнуло: «Если он захочет – убьёт, но ему это не нужно». Взгляд опустел. Стеклянные глаза уронили последнюю слезу. Она перестала кричать. – Добей же, – прошипела она так громко, как могла. На деле же это был скорее слабый шёпот. – Я тебя ненавижу. Ты сломала мою жизнь. Ты поставила под сомнение мою победу. – Дело только в победе? – Не понимаю, о чём ты, ангелок. – Ты ведь тоже это чувствуешь. Тягу... Мы созданы друг для друга. Ты меня хочешь, не так ли? Хватка ослабла, когда женщина произнесла то, о чём думали оба. Это было так очевидно, что говорить об этом не стоило. Напряжение витало в воздухе. Замешкавшегося на долю секунды Левина Лизе хватило, чтобы взять игру в свои руки. Она ловко выбралась и толкнула его к столу. Теперь уже нависала она. – Ну что? Как играем на этот раз? – Ва-банк, – наконец язрительно прошептал Максим, поддавшись искушению. Одежда разлетелась по комнате, пока мужчина жадно обсыпал зверзкими засосами женское тело. Она не пыталась сопротивляться. Подавшись вперёд, оголив его таз, она ждала, вожделела. Награды за терпение были сильными, резкими, будто прорезающими насквозь. Наслаждение на грани сумасшествия, адская страсть, убийственный союз Ада и Рая. Казалось, ещё минута и оба умрут. По обнажённым телам скатывались капли пота, глаза закатывались от удовольствия, острые ногти оставляли кровавые порезы на мужской спине. Боль неразрывно связана с наслаждением, и сейчас экстрасенсы доказывали это на своём примере. В тот вечер не было Максима Левина, не было Елизаветы Петровой. Были лишь два грешника, преступающих законы своих же повелителей. Пиком являлся женский стон, превращающийся в крик. – Наша дуэль ещё не окончена. Оба были безоружны, – жадно хватая воздух, говорила Лиза. – Я не говорил, что хочу это заканчивать, – наконец озвучил Левин, покидая помещение и оставляя женщина одну.