расскажешь о сиянии звёзд?

      в сердце что-то неприятно скребётся, будто тысячи осколков ворвались прямо в душу, истерзали, не оставив и намёка на прежнюю совершенность. строчки расплываются, а глаза читают между них, нервно пропуская заученные реплики. — арсений, скорее, – поторапливает его кто-то из актёрского состава и треплет по-дружески за плечо, словно они ближе, чем может показаться. а арсений не может прямо сейчас. арсений моментально ослаб и, кажется, никогда не сможет доказать какими прекрасными качествами может обладать что в кадре объектива, что на сцене перед множеством зрителей. думает, что это не для него. мысли затмевают остатки незамутнённого разума из-за минутного бессилия, это, конечно, можно было бы оправдать, но.. но, чёрт возьми, что? — не смогу? – шепчет арсений одними губами и со вселенской обидой смотрит сквозь мятые листы бумаги, сжатые в руках. он выучил свою роль от и до, проиграл в голове сценарий несколько раз, он, блять, чуть ли не прожил жизнь героя, это он не сможет?       парень сжимает трясущиеся руки в кулаки, пока совсем ещё мальчишка смотрит на него издалека, боясь разочаровать родителей и не смочь оправдать их ожидания.             это всё в прошлом, арсений, соберись и покажи, что ты можешь, что ты готов достигнуть своей цели.       попов не припомнит и случая давеча, когда не справлялся, когда успокаивал себя не сам. если в юношестве он просто отсиживался в ненавистной темноте комнаты, жалко поглаживая себя по волосам, то сейчас он не даст утонуть себе в этом вновь. арсений давно не ребёнок, но успокаивать себя сам иначе не научился. — у тебя же скоро спектакль?       отголоски нежного антона раздаются эхом недавнего вечера, а воспоминания подталкивают к изумрудным отливам горящего драгоценного камня, стоило арсению только сказать что-то о спектакле или о съемках кинофильма. успокаивает. — правда можно? – всё ещё не веря своему счастью, антон успокаивается и дожидается уверенного согласия от попова, после чего неуверенно тянется за дружескими объятиями, выражая благодарность.       прямо сейчас, где-то среди незнакомых лиц зрителей, сияют алмазными искрами мальчишечьи глазки, которые с каждым разом всё больше восхищают своей глубинной красотой и невинностью. арсений не выдержит, если не найдёт антона в амфитеатре, погруженном во тьму.       арсений в последний раз бросает взгляд на человека в зеркале, шумно выдыхает, точно собирается с мыслями. он не знает, что с ним происходит, зато в курсе того, что ему нужно. адреналин, смешанный с эндорфинами, всегда числился в приоритетах на сцене театральных спектаклей, ведь именно он дополнял чувства арсения, помогая поверить в свои возможности, сделать шаг, пережить чью-то жизнь, чью-то историю. это то, что не делает театральную зарисовку искусственной.       мрак окутывает зал для полноценного внимания смотрящих и достижения атмосферы, а после мягким мерцанием загораются софиты, привлекая интерес к определенному артисту, вышедшему на сцену под бурные аплодисменты.       партнёр арсения вступает первым на желтоватый отблеск фонаря, забирая овации себе, пока стоящий позади попов принимает этот акт за негласный поединок внимания. откинув текст и внутренние пререкания, арсений думает только о собственном герое, о том, как бы сам поступил, если отбросить все рамки приличия и нормы. арсений оживает, но уже не в своём теле, не в своих мыслях. арсений больше не арсений. он – тот, кем хочет воплотиться, проникнуться и, конечно же, показаться окружающим.       слова плывут сами по себе, вырываясь из груди, пока на сцене умиротворённая гармония коллег, а с ракурса амфитеатра и балконов слышатся смех и тихие перешёптывания. попов не впервые на сцене этого театра, но каждый спектакль для него – целая феерия из чувств и эмоций, переживаемых им. это не просто работа, не просто искусство, арсений живёт благодаря призванию.        музыка утихает, реплики заканчиваются, занавес закрывается, а значит антракту быть. арсений и не заметил как быстро пролетело время, позабыл вдруг об антоне, позабыл о себе. важна лишь роль и тоненькая нить сюжета спектакля, за которой он следил и порой импровизировал прямо на глазах у зрителей, многозначительно перемигиваясь с актёрами. из внутренней прострации арсений выходит только около саши, когда тот лестно комментировал превосходство арсения в сегодняшнем выступлении, пока переодевался в новый сценический облик.       арсений смущённо благодарит, послушно садится в кресло, ожидая визажиста из их команды, что поправит пудру на его лице. — что на тебя нашло вообще? я уже соскучился по такому энтузиазму в твоих глазах.                         действительно.       арсений редко отходил от поставленного образа, добавляя лишь коррекционную импровизацию в диалоги, поэтому он не видит ничего удивительного в чужом вопросе, только вот ответ на вопрос сформулировать не может.             потому что его нет? — хороший день, сашка, людям нравится разнообразие.. – улыбнувшись другу, наконец отвечает арсений, покопавшись в голове пару мгновений.       было ещё что-то волнующее в мыслях, но он никак не мог собраться, чтобы понять какой именно пазл картины не сходится в шестерёнках.       нет клишированной вспышки, как во всех мелодрамах, которые суждено было лицезреть арсению за все свои годы, он не увидел не то чтобы оливковых глаз, словно щенка, но и самого антона. мгла зала поглотила весь интерес арсения к определённым вещам, он забыл о чувствах предвкушения, что испытывал за кулисами, когда думал об одном только мальчишке. в момент работы ему было не до выискивания бабочек в животе, но приятно скреблись стёкла, пронзающие сердце: где-то рядом сидит антошка и наверняка со всем интересом смотрит за тем представлением, о котором внимательно слушал от воодушевлённого арсения.       попов практически на все сто процентов уверен, что тот, если всё-таки и вправду пришёл, остался в восторге. антон не очень, как кажется арсению, любит театральные постановки, что не скажешь о киноиндустрии, однако его горящий взгляд смиряет любую тревогу в душе актёра.       арсений сглатывает ком, пьёт воду, мысленно считает очередную каплю, стекающую со стенок горлышка, проталкивает ком, пьёт больше воды, и по новой. он слышит второй звон, твердящий о скорейшем конце антракта и отрывается от бутылки. такой нервоз он испытывал, наверное, лишь в детстве. — арсюх, порядок? – спрашивает постановщик декораций и садится подле актёра, складывая какие-то большие листы пополам, а потом ещё пополам.. арсений перестал следить. — чувство, будто у тебя обезвоживание, – шёпотом дополняет мужчина средних лет и неловко улыбается, кидая взгляд на литровую минералку, от которой осталась только бутылка.       попов переводит взгляд на коллегу, пару раз кивает, нет, мотает головой и слышит третий звон, который приводит в себя. спешка подгоняет, молчание – время. — я чуть-чуть взбудоражен, но не понимаю почему, понимаешь? в голове только одно.. – пытается разобраться с самим собой, арсений глухо смеётся и мотает головой вновь, устремив взгляд на не понимающего мужчину. не поймёт, не объяснит. будет лучше, если арсений глупо отшутиться и.. — кто-то не даёт покоя, приятель? – обращение звучит так по-родному, как от хорошего знакомого, однако за этим следует только уважение и любовь к коллективу, не более. — да, не пойми меня неправильно, я.. я будто горю, стоит мне задуматься на секунду, а на сцене.. на сцене совсем по-другому, и я.. — арс, минута до выхода, – отвлекает саша, он не слышал их разговора, но видит серьёзный взгляд постановщика, пытается на секунду войти в закрытую атмосферу, которую нарушил, но хватает актёра только на то, чтобы покинуть гримёрку.             это не его дело.                   а у арсения ещё минута. — не путай роль героя с собой, арсений, прислушайся к тому, что внутри и разберись с тем, кто волнует по-настоящему. не держи себя в рамках, – на последних секундах проговаривает вслух, не желая лезть в душу парня. тот ещё успеет подумать и всё равно сделать так, как сам хочет, либо же послушать и принять решение.                     это его дело.       оставшийся час проходит в прострации для актёра, ведь пока фразы льются сами по себе плавным течением, в глубочайшем байкале тишь. но как же ему нравится ощущать внимание, нравится слышать аплодисменты и восторженную реакцию зала, когда заканчивается эпизод или происходит кульминационный момент.       действительность превзошла амбиции, и это потрясает арсения, когда весь амфитеатр загорается фонарями, освещая весь театр, а все актёры выходят на подмостки и становятся в один ряд. лазурный хрусталь выискивает исключительно бледно-малахитовую зелень, прячащуюся среди таких же разных глаз. но найти не проблема, ведь арсений сталкивается взглядом с чужим спустя миг поисков, осознавая, что смотрят только на него одного. это было не просто приятно..       арсений даже растерялся на секунду, когда пытался собраться с мыслями. несравнимо ни с одними овациями в его жизни. несравнимо и с комплиментами. несравнимо с самой лестной похвалой. но тепло и буря нервных покалываний в районе живота, словно бабочки, которых он искал, доставил именно антон. — всё-таки пришёл.. – одними губами шепчет арсений и расплывается в улыбке, не отводя взгляд от шастуна.       попов и представить себе не мог, что ему для подобных ощущений нужно только присутствие мальчишки на спектакле, нет же, дело не в присутствии. его внимание. и эта нежная улыбка с переливающимся изумрудом в глазах.       антон встаёт и аплодирует стоя, как и все остальные зрители, но наконец замечает и другую часть людей, которые направились к сцене с букетами различных цветов. это даёт ему уверенности и свободы в своих действиях. он осторожно берёт розы алого оттенка и шагает к арсению, читая в его глазах настоящее удивление. — это было потрясающе, спасибо.. – решая не задерживать актёра, смущенно проговаривает антон и дарит букет, перед этим встав на носочки, чтобы попов точно услышал эти слова.       арсений вовеки не забудет эти искренние, невероятно зелёные глаза, сияющие ярче любых театральных фонарей. но главная мысль опережает любое восхищение..        арсений не сможет вырвать из сердца антона.