Пепел и утопление

      Перед лицом мельтешили мелкие серые частички. Они падали со сводов пещеры, неторопливо притягиваемые к земле. Покрывая все пространство вокруг, этот серый снег оседал и на незваных гостях. Одного неосторожного движения хватало, чтобы разрушить структуру частиц и измараться в них. Но это не было большой проблемой. Все же о собственной чистоте он перестал думать уже очень давно. Пепел, верный знак Хотленда, вид которого он уже успел забыть, норовил заполнить собой череп через дыру. Пришлось последовать примеру Даста и накинуть капюшон, ухудшая из-за повисшего перед лицом старого меха и так ограниченный одной зрячей стороной обзор.       Везде преследовал запах серы, дыма, гари. Не было ни единого дуновения ветра, даже температура будто отсутствовала. Не было ничего, кроме оглушающего скрежета, доносящегося сверху, куда бы они ни пошли, и мешающего что-либо обнаружить запаха. Вокруг серо. Все в пепле. Дальше небольшого круга обзора на пары метров ничего не получается рассмотреть. Этот мир просто обрубал всякие способы ориентации в пространстве.       Начинало казаться, что мир замер, перестал существовать. Повторяющийся железный шум сводил с ума только сильнее. Шаги едва было слышно. Они брели по морю пепла, едва видя хоть какие-то очертания дороги у себя под ногами. Откуда бы ей вообще здесь быть? Не было ни единого живого существа на их пути с того момента, как они вышли из Руин.       Это пустое пространство начинало запирать сознание внутри тела. Шаг. Протяжный скрежет огромного механизма над головами. В это время переставало существовать все. Последняя ниточка, связывающая его с реальностью, растворялась на несколько секунд. Он прекратил шагать во время шума уже через полчаса ходьбы по этому пустому месту. Куда он идет? Почему это место такое огромное? Сколько он здесь вообще?       В какой-то момент стало казаться, что праха под ногами столько, что он стал смягчать шаги. Звук заглушался все больше и больше, пока… Он не успел заметить, как перестал слышать хоть что-то. Только скрежет. Теперь между периодами звука не было прежних минут тишины. Он усиливался, затихал, усиливался, затихал, усиливался, затихал. Снова и снова, и снова, и снова, и снова…       Из приоткрытого рта вырвался хриплый голос. Он говорил сам с собой, бурчал что-то, шутил, смеялся, кричал, пел. Лишь бы были звуки. Хоть что-то кроме этого скрежета. Он замер, когда начавшаяся было песня, скрипящая из-за его хриплого голоса на особенно высоких нотах, стала звучать чисто. Такого исполнения он не слышал даже от Шайрены в самые светлые времена. Сколько ни вертел головой – все без толку. Звук шел отовсюду, заглушаемый только ненавистным шумом сверху. Но даже так было гораздо лучше. На черепе впервые за все время пребывания в этом мире появилось кривое подобие улыбки. Он стоял на месте. В голову не приходило ни единой мысли, кроме того, что любое движение лишит его такого драгоценного разнообразия. Шаг – и он один на один со скрежетом.       Треск. Его пронзило насквозь, пробрав дрожью все кости. Голова трещала. Снова. Снова расползались сквозные дорожки от дыры. Они росли, ветвились, засыпали видящий глаз мелкими осколками черепа, заливали струящимися по ним ручейками крови, и трещали, трещали, трещали, трещали. Песня играла, треск пронизывал все тело, скрежет добивал рассыпающуюся голову, все смешалось в единый гам, лишая всякого слуха!..       Стук отразился от стенок черепа. Он вздрогнул. Видящий глаз неотрывно смотрел на место, некогда бывшее Ядром. Запах гари до сих пор не выветрился, хотя магия уже давно исчезла. Не было даже слабого потока, сколько бы он ни стоял впритык к раскуроченной громадине. Ничего. Только черные расплавившиеся останки такого бесценного для жизни монстров источника. Осколки впечатались в стены, пробили насквозь всю лабораторию. Лишь черная дыра в самом центре железного сердца Подземелья. Там, где должна сиять его душа.       - Хоррор, хватит строить глаз бездне. Даже она на тебя в ответ не взглянет, - смех. По спине небольшой хлопок, покачнувший вернувшее ощущения тело. Изо рта вырвался слабый выдох. Ему уже надоел привкус гари и металла у здешнего воздуха.       - Киллер, прекрати придуриваться, - шелестящий голос. Слух уловил редкие нотки раздражения. Голова слегка покачнулась в сторону звуков. Такое ощущение, будто он секунду назад был оглушен…       - А что, мне надо быть таким же постным, как ты, или постоянно терять связь с реальностью, как наш дырявый дружок? Чего еще захочешь? – голос стал громче. Смешки приобрели рычащий оттенок. Послышался едва различимый вздох за режущим слух шумным коллегой. Глазницы закрылись, скрывая алое око.       - Было бы неплохо, если бы ты просто потерялся, - бутон раздражения Даста все разбухает. Как бы цветок, так тщательно вскармливаемый подколками Киллера, не выпустил ядовитую пыль. Руки сами потянулись к капюшону, натягивая его сильнее, хотя мех уже и так щекотал носовую впадину. Перед лицом медленно пролетели мелкие серые частички.       - О, если ты хотел остаться наедине с Хоррором, так бы сразу и сказал. Я ж не совсем тупой, отнесусь с пониманием к тому, что голубкам нужна очередная минутка нежностей. Смотрите, не растайте окончательно, - по позвоночнику прошелся тонкий разряд. Даже на секунду показалось, что воздух наполнился озоном. – Вот это находка для ученых будет – монстры слились в амальгамета из-за большой любви.       - Киллер, захлопни пасть и не выпускай чушь, что вертится в твоем черепе. Хотя, о чем это я, даже когда ты молчишь, выделяешь постоянно всякую мерзость. Глазницы же не заткнешь. Увы, - разряды бежали по костям, расползаясь паутиной все ближе и ближе к солнечному сплетению. К ним присоединилось нечто темное, давящее, навалившееся на плечи, стоило раздаться громкому смеху. Резкая вспышка магии заставила похолодеть грудную клетку. – Так уж и быть, могу помочь очистить твою дурную голову. Слышал о лоботомии? Знаешь, после прочтения о ней, мне стало так интересно, как бы она проходила у скелетов и возымела бы эффект? Не хочешь стать первым подопытным?       - Ты просто не хочешь проводить параллели с Хоррором, хотя они здесь так и напрашиваются, – тихий стук. Чужая магия в этом пустом мире давила сильнее, чем обычно. Что ж, цветок Даста распустился во всю красу. Киллер обеспечил его здоровым ростом, так что это затянется надолго. Щелчок. – Очистить мою голову, проделав в ней дыру, было бы проще, не находишь, умник? – треск. – Подаришь нам очаровательное сходство.       Хоррор открыл глазницы, поднял голову и метнул взгляд на потолок. Одной телепортацией он перенес всех немного в отдаление. Скрежет. На их прежнее место рухнул огромный осколок, вонзаясь в покрытый металлическими пластинами пол с поразительной легкостью. В носовую впадину сильнее ударил запах гари. Верхушка пылала красным, истекая горящей изнутри кровью расплавленного металла. Едва различимый треск одежды заставил убрать руки. На кости легла тяжесть - магии оставалось немного. Воздух, представляющий из себя тонкую завесу гари и дыма, был свободен от таких необходимых потоков, что могли бы помочь восстановиться быстрее. В подобной обстановке он может это сделать разве что пустив собственные резервы в расход, но откуда бы им взяться, если у него нет и капли лишней энергии? И крошки во рту без крайней необходимости не бывает.       - Черт… - мелкий блеск в глазницах Киллера неотрывно смотрел на осколок. Руки, до этого сжимавшие потрепанную толстовку с обеих сторон, наконец спали. Даст зашуршал, поправляя свой капюшон, и приподнял голову к месту, откуда рухнул этот железный сталактит. Один щелчок пальцами и по телу с его стороны прошелся разряд тока. Сверху послышался небольшой шум, и все еще текущий металл покрыли частички праха.       Из глубин лаборатории раздался рев разрываемого железа, накатывая на них волной. Стены пришли в движение. Скрежет металла обдал со всех сторон. Посыпались искры. С оглушающим шумом стали валиться все новые и новые осколки. Напарники телепортировались. Они пронзали железные поверхности костями, вытравливая монстров, что, как крысы, проскальзывали за панелями, обрушая на них все новые и новые куски сплава. Потоки чужой магии обдавали одноглазого со всех сторон. Вспышки бластеров, уничтожающих летящие осколки. Скрежет в застенье. Грохот. Боль неосторожно полученных ран, на миг окутывающая с головой так, что даже не понятно, где ее источник. Стена костей, пронзившая пространство за железными пластинами. Удары топором. Шорох сыплющегося праха. Крики.       Из очередной стены юрко выполз монстр, своей продолговатой тушей наваливаясь на него. Пронзившие кости остановили движение, но массивный хвост, по инерции ударивший по ногам, сбил его. Под стопами оказался край резервуара подземной лаборатории.       Всплеск.       Голова стремительно начала наполняться жидкостью. Телепортироваться не получалось – остались совсем крохи магии. Успев на миг увидеть пространство над поверхностью, он едва отреагировал, закрывшись от осколков и мелких тварей, сиганувших за ним, руками. Пара из них рассекла одежду, нанося новые раны. Они вгрызались острыми зубами, пытались разорвать его на куски и растащить по косточкам в самые дальние углы. Их мутные образы вились перед глазом, клацая пастями. Жидкость поблизости, и так не отличавшаяся чистотой, медленно приобретала бардовый оттенок.       Извернувшись от очередного укуса, Хоррор перехватил голову одной из тварей и сдавил, почти сразу после глухого хруста отбрасывая замедлившимся движением остатки черепа, мозгов и лопнувших глазных яблок в сторону, отправляя их в черном облаке на дно до распада в прах. Новый монстр впился в шею, вырвав изо рта пузырьки воздуха вместе с глухими ругательствами. Извернуться получилось не сразу, но схватить хвост врага и потянуть в сторону было достаточно, чтобы острыми фалангами впиться поближе к его брюху. Резкий рывок и новый поток черных разводов застилает и так едва видящий в мути глаз. Но взгляд все же выхватил куски плоти и органов, последовавших за кистью в образовавшихся потоках. Парочка мелких тварей пустила трещины по бедренной кости, но и им хватило одного удара, чтобы мелкие зубки разжались, а тела потерялись в глубинах мутной воды. Наконец все противники распались прахом, въедаясь белыми частицами в мокрую одежду и остатками оседая на скользком дне резервуара.       Ткань тянула вниз. Барахтанье ничего не давало. Последние силы были брошены на попытку выскользнуть хотя бы из ставшей балластом толстовки. Она пошла на дно, но даже так ослабевшие руки едва могли грести. Жидкость давила на стенки черепа изнутри. Мир перевернулся, мешая определить, куда ему точно необходимо двигаться.       Рука, протянутая к свету, вздрогнула. Вдоль нее протянулись, щекоча, последние пузырьки воздуха. Рот приоткрылся, выпуская в толщу едва слышимый даже ему зов. Холод жидкости сковал все тело. Кости налились свинцом. Сейчас, когда не было ни одного врага, он ощутил все раны, полученные во время суматохи такой непродолжительной битвы. Мир вокруг него давно стал красным. Око продолжало блестеть отраженным светом. Давление жидкости становилось все больше и больше по мере того, как балласт в виде одежды утаскивал его все дальше на дно. С каждой секундой она выталкивала крупицы сознания из опустевшего тела. Кажется, еще немного и даже око не выдержит давления, выскальзывая из глазницы и оставляя его один на один с холодной густой пустотой. В отдалении послышался стук от удара о стекло, заставившего муть и прах всплыть, завернуться в клубы и окончательно скрыть от него предположительную поверхность. Свет погасал вместе с разумом. И это конец?..       Разряд прошелся по телу, пробившись сквозь въевшийся до самой сердцевины костей холод. Конечности свело от второго разряда. Спина резко соприкоснулась с твердой поверхностью. Из черепа стремительно хлынула жидкость и заструилась по телу. К грудной клетке противно липла мокрая футболка, давя на ослабшие кости. Перед красным оком медленно плыл мир. Изо рта вырвался хрип и бульканье.       Плохо ощутимые прикосновения к рукам. Пальцы сжались, натыкаясь на преграду. Одно плечо тянуло вниз под тяжестью. Шум голосов и остатки плещущейся жидкости в черепе заставили дернуться и закашляться. Скинув нескоординированным движением чужие руки, скелет перевернулся, выпуская оставшуюся жидкость. Она капала с зубов, подбородка, огибала око и соскальзывала на твердую поверхность, вызывая внутренний зуд. Плохо ощутимые фаланги, начавшие медленно стучать и скрести череп, тут же перехватили, стоило им потянуться своими острыми концами к глазу.       - Хоррор, твою мать, приди уже в себя! – его перевернули и придали сидячее положение. Щелчки перед лицом помогли словить ниточку реальности, но их звук отдавался от стенок черепа, двоился и вызвал головокружение. Одноглазый нахмурился и скривился, вглядываясь в то, что было за мельтешащими руками. Смазанный образ Киллера обильно истекал черной жидкостью и что-то бубнил, исказив некое подобие улыбки. Второй рукой он придерживал пострадавшего за плечо.       Рядом послышался шорох ткани. Даст, присев, смазанным движением зрачков прошелся по телу крупного скелета. Расползавшиеся бордовые пятна, стекающая в лужу вместе с водой кровь удостоились особого внимания. Он перевел взгляд на успокоившегося Киллера, что без лишних слов со вздохом достал из кармана прямоугольную упаковку и протянул гетерохромному. Послышался шелест, и рука в перчатке протянула что-то темное.       Обоняние сразу уловило сладкий запах. Втянув воздух сильнее, Хоррор расширившимся зрачком впился в дольку шоколада. По подбородку потекла темная слюна, смешиваясь с оставшимися капельками жидкости. Руки, машинально дернувшиеся было ее смахнуть, едва смогли приподняться. Красное око перевело внимание на коллегу в капюшоне. Открыв рот, он шатнулся вперед. Рука в беспалой перчатке на плече удержала его от падения, а фаланги, держащие сладость, без особых проблем отправили ее за зубы. Стиснув их, Хоррор отвернулся. Голова склонилась, пока во рту растворялся маленький целебный источник, концентрируя на себе все внимание замутненного сознания. Он до последнего цеплялся за нотки еды, но стоило и им исчезнуть, как сквозь стиснутые зубы вырвался шипящий выдох. Плечи опустились, глазница прикрылась.       - Этого достаточно, - голос хрипел сильнее обычного. Попавшие в обзор едва приподнявшегося ока гетерохромные глаза блеснули в прищуре.       - Твои все еще кровоточащие раны говорят об обратном, - по костям прошелся едва ощутимый поток магии, накрыв волной и тут же схлынув. Даст провел кончиками пальцев в перчатке по свежей трещине, едва касаясь ими ее не пускающих бардовые ручейки краев. - Дай восстановиться хотя бы телу. У нас еще есть работа и терять время на сон мы не можем, - Киллер со вздохом отломил несколько долек и закинул часть себе в рот, придерживая парочку в руке.       - Так что скажи: «Ааа» - черноглазый с ехидной улыбкой протянул фаланги, зажимая между ними кусочек сладости. Красное око метнулось к нему, игнорируя протянутую еду. Все лицо снова обдало запахом, от которого скелета едва не трясло.       - Киллер, - краешек дольки замер в миллиметре от зубов. Трагичный вздох, и она отправилась в рот убийце. Черные глазницы слегка прикрылись.       - Ну, есть и другой способ, - рука, что секунду назад держала шоколад, протянулась к сидящему. Улыбка приобрела дружелюбный оттенок, одна глазница закрылась. – Хэй, разве ты не знаешь, как приветствовать старых друзей? – Хоррор замер. Зрачок глаза сузился и впился в говорящего. Усмехнувшись, тот неторопливо стянул беспалую перчатку и протянул ладонь. – Давай, пожми мою руку, - глазницы опустели. Сорвался протяжный вздох. Кости грудной клетки резко приобрели большую тяжесть, плечи свело, так и подмывая вновь ссутулиться.       - Только если ты уверен в том, что делаешь, - чуть склонив голову, одноглазый хмыкнул. Рука задрожала, пока на последние крохи магии в ней формировалась малюсенькая остроконечная косточка. Сжав ее, он едва смог приподнять кисть. Чужая рука охотно перехватила ее, крепко пожимая. Маленькая иголочка впилась в ладонь черноглазого. Улыбка напарника растянулась.       – Это отличная возможность отплатить за помощь ранее. Я должным быть не люблю, знаешь ли, - подмигнув, черноглазый присел поудобнее, не разрывая сцепление рук, и с улыбкой принялся уминать оставшийся шоколад. – А Даст свою часть уже отработал.       Хватило минуты, чтобы раны окончательно перестали кровоточить, а мелкие трещины даже затянулись. Разжав пальцы, Хоррор развоплотил кость, откидываясь на пластину позади. Ее холод блаженно растекался от места соприкосновения с черепом по всему телу, чуть облегчая бьющее по его стенкам давление.       - Видишь, не было ничего страшного. А то ты сразу глаз потерял от моего предложения, - хихиканье раздалось совсем близко. Чужие пальцы положили его кисть на бедренную кость, слегка похлопав сверху.       - Восстановиться не забудь, - голос уже так сильно не хрипел.       Красноглазый нахмурился, поглядывая на напарников. Киллер уперся спиной в его руку. Впервые послушавшись без лишних разговоров, достал из кармана батончик, с улыбкой съев его за пару укусов. Он откинул голову на плечо Хоррора, закрыв глазницы, и слегка качал стопами из стороны в сторону.       Даст все это время бродил чуть впереди, всматриваясь в раскуроченное пространство между пластами железа, и курил. Наконец подойдя, присел на корточки у вытянутых ног красноглазого скелета. Из тени капюшона разноцветные глаза окинули коллег. Изо рта вырвался клубок дыма. Черноглазый фыркнул и заерзал на месте, уткнувшись в конце концов носовой впадиной в мех своего капюшона. Во тьме же мельком блеснула улыбка.       Хоррор приподнял свободную руку в сторону сигареты. Едва фаланги коснулись светящегося кончика, как напарник покачнулся, уворачиваясь. Зашуршав по карманам, он выудил новую и протянул. Обхватив фильтр зубами, одноглазый зафиксировал его на месте. Локоть уперся над пробитой головой. Даст склонился, соприкасаясь лбами и кончиками сигарет. Череп медленно наполнялся дымом изнутри и снаружи, обдуваемый чужим смешанным с ним дыханием. Их взгляды пересеклись.       - Сигаретный поцелуй, какая прелесть, - сбоку раздался хлопок. Ладонь в перчатке с размаху впечаталась в лицо убийцы, мешая еще хоть что-нибудь сморозить. Выдохнув дым сквозь оскал, скелет в капюшоне скрыл за закрывшимися глазницами на миг блеснувшие белым искры. Отстранившись, он уселся по свободную руку, не облокачиваясь и никак не мешая Хоррору орудовать конечностью.       - У нас есть еще пара минут. Работа больше ждать не будет.