Объятия

Холодный ветер развевал его длинные волосы. Нёвилетт смотрел, как Фурина подставляет лицо навстречу солнечным лучам. Да, она определённо выглядит гораздо более здоровой чем раньше. Когда он пришёл к ней спустя месяц после “финального” суда, он был, мягко говоря, озадачен. На Фурине лица не было, она больше походила на призрака, нежели на человека. Она почти не выходила на улицу, даже подняться с кровати иногда ей было трудно. Единственным людьми, которые приходили к ней - Клоринда и сам Нёвилетт. Клоринда вытягивала Фурину из её ямы самобичевания, учила жить. Нёвилетт должен отдать дуэлянтке должное: если бы не её старания, Фурина бы пришла в себя гораздо позже. Нёвилетта Фурина сначала сторонилась, и даже не скрывала этого. В самом начале, она зачастую притворялась спящей, когда он навещал её. Точнее, она пыталась притворяться, но выходило у неё не правдоподобно. Спустя кучу времени, молчаливых визитов, не приносящих ничего кроме нового удара ножом в и без того зияющую дыру в его сердце, Фурина всё же стала даже выходить в гостиную когда он приходил к ней домой. Он прекрасно понимал, что ей будет очень сложно, поэтому никогда не настаивал на том чтобы она вставала с кровати или переодевалась ради встречи, поэтому когда Фурина, хоть и в ночнушке, но вышла на своих двоих в гостиную, то он был удивлён. ”Доброе утро, месье.“ - бросила она ему тогда, уже привыкнув к его визитам, и прошла мимо в сторону ванной, даже не дожидаясь ответа. Нёвилетт стоял и тупо наблюдал за удаляющейся фигурой, и даже невооружённым глазом подметил, что она похудела. Слишком сильно похудела. “Странно.” - подумал он тогда. Он предпологал конечно, что Фурина может отказываться от приёмов пищи, поэтому приносил ей продукты сам. Готовил ей сам. Приносил ей еду в постель сам, потому что у неё не было даже желания отвлечься от своих дел первостепенной важности: плакать и спать. Он не возражал заниматься чем-то подобным, лишь бы она ела в итоге. И она ела под его присмотром. Клоринда говорила, что даже свои любимые сладости Фурина почти не ест, и Нёвилетта это волновало. Он старался чаще приходить к Фурине, чтобы не оставлять её наедине с её проблемами. Он считал, что это правильное решение, не понимая почему. Но что-то подсказывал ему, что так и есть. Вскоре Фурина пошла на поправку. Она стала выходить на прогулки, посещать театр, заниматься бытовыми делами. Она стала жить, и Нёвилетт был очень рад за неё, всегда протягивал ей свою руку помощи. Все таки, именно она была единственной близкой ему душой за последние 500 лет. И, если честно, наверное таковой и останется навсегда. - Фурина, - он позвал её, отвлекая от созерцания неба. На самом деле, они и не поняли, как стали слишком близки для обычной дружбы. Может быть, это просто их маски разбились вдребезги после того суда, и скрывать больше было нечего? А может они всегда были близки больше, чем друзья, кто знает. - Да? - она повернулась к нему лицом, и он опять понял, что теряется в разномастных океанах её глаз. Она тянется к нему и заключает в объятия, кладёт свою голову ему на грудь, прикрывает свои глаза и улыбается. Так, как может только она. Обнимая в ответ, он поглаживает её спину. - Ничего, - сказал он, и услышал тихий смешок. Он просто хотел позвать её. И она знает это. Она подняла голову. - Нёвилетт, - теперь уже она его зовёт. Снова улыбается. - Да? - отвечает он, еще аккуратнее придерживая её в объятиях. Фурина, всего ничего, но сомневается. - А ты будешь меня любить? - она отвела взгляд, но после добавила. - Я имела ввиду как долго? Ты же всё ещё бессмертен, это значит… - она окончательно засомневалась в правильности своего вопроса. Просто ей хотелось его спросить об этом. Он это знал. - До последнего вздоха, - сказал он без раздумий. - Пока этот мир не сгорит дотла. Он даже не думал над ответом, он понимал, что пронесёт память о ней через ту вечность, что ему придётся провести в одиночестве после её ухода. Он будет думать о ней, отчаянно ждать её возвращения, даже если это бессмысленно. Даже если от неё ничего не останется материально, она навсегда будет запечатлена в его памяти, любовь к ней будет вечно жечь его сердце, а имя её будет слетать с уст чаще, чем молитва. А ведь он даже не врал. Тёплая надежда о том, что после её ухода они встретятся, ещё таилась в его сердце. Может, в другом мире, под другими именами, но они встретятся вновь. После её смерти у него останется всего две цели: как и обещано было, судить всех узурпаторов, и любить её. Ведь пока он будет хранить эти чувства в своём сердце, она не умрёт полностью. Какая-то часть её останется здесь, с ним. А пока он будет бережно хранить воспоминания о ней и любовь, такую жаркую, сметающую все на пути, она сама будет терпеливо ждать. Ждать своего возвращения, чтобы снова упасть в родные объятия.