Дичает месяц

Он и не помнит, как вообще попал сюда. Как попал в гауптвахту. Мысли и воспоминания путались в голове, превращаясь в огромную серую массу. И будь она реальной, то по-любому бы была очень вонючей и тяжёлой по весу. Ибо ни один адекватный человек не думал о таком, о чём думал на тот момент Владимир. Хотя назвать его адекватным и язык не повернётся, ведь убить человека, так ещё из своего же отряда, так ещё и с особой жестокостью, нормальный и здоровый человек попросту не сможет. Воспоминания яркими вспышками всплывали в короткостри́женой голове офицера, прокалывая сознание и задевая самые дальние уголки его мыслей. Вокруг темно. Пахнет затхлостью, сырой землёй, плесенью и ссаниной. Этот запах ударял в нос так, будто ему сейчас вмазали кулаком по морде, настолько эта вонь была сильной. Хоть отрывай нос или затыкай его пальцами, лишь бы не чувствовать то, что вокруг и как «благоухает». Каждый уголок проклятой комнаты буквально давил на него. В каждом миллиметре этого помещения мерещились странные тени и фигуры. То его бывший и уже мёртвый товарищ, то капитан данной гауптвахты, то тот самый пресловутый охранник, который раздражал Епифанцева одним лишь своим появлением. Да даже упоминание его имени заставляло мужчину ёжиться и чувствовать ненависть и злобу. В целом люди, что его окружали сейчас, его раздражали. Оно и не удивительно, попробуйте просидеть несколько дней в холодной и грязной камере, когда при этом на вас ещё каждый день орут, заставляют выполнять грязную работу и обращаются с вами как с вещью, а не человеком. Хотя назвать себя человеком у Володи и язык не поворачивался, всё-таки то убийство никак не выходило из головы, что очень доставало и бесило, заставляло мучиться от потоков мыслей и шарахаться каждой тени, которая появлялась в тёмных углах проклятой серой комнаты. Это в окончательном исходе должно было довести до ручки, но пока Владимир держится, пытается себя хоть как-то отвлекаться и помогать самому себе оставаться в здравии. Ибо сейчас надо быть в своём уме, чтобы хоть немного здраво размышлять, а не сотворить очередную хуйню, из-за которой его бы оставили здесь на ещё большее время или, наоборот, сразу повели на каторгу. А расстрела он боялся, причём очень сильно. Размышляя над тем, как он будет стоять у грязной, но зато ровной стенки, держась руками за холодную поверхность, буквально дрожа каждой частью тела, пока сзади будет стоять капитан с пистолетом в руках, целясь ему либо в спину, либо в голову. От подобных размышлений перехватывало дыхание и темнело в глазах. Поэтому Владимир старался меньше думать об этом, отгоняя подобные мысли в самые дальние и тёсные углы своего сознания. Но жизнь резко преподаёт ему новый сюрприз в качестве нового соседа по «комнате»...