Сказка о морской ведьме

      По кабакам всегда треплются о всяком, особенно в небольших портах. Вот и в этом трепались о разном.       Стучали о столы пустые кружки, сновали разносчицы, а люди разговаривали. О ценах на зерно и о вчерашнем улове. О завтрашней погоде и о королевской свадьбе. О проплывавшем на той неделе мимо Туманном бриге и о морской ведьме.       Из всего перечисленного, не считая улова, ведьма была ближе всего.       Жила она за утесами, которые дальние от города, если повернуть по дороге направо и идти вдоль моря. И, наверное, ничего плохого не делала — так, изредка предупреждала об идущих с моря штормах.       Но нужно же было о чем-то говорить за пивом, верно? Вот и точили языки об одинокую женщину, не говоря лишнего только потому, что каждое воскресенье она вместе со всеми стояла в храме, порой оставаясь после мессы. Те немногие, кому случалось проходить в такие дни мимо исповедальни, говорили, что слышали тихий плач. И только священник слышал сквозь этот плач шепот: «Как же мне тяжело одной, за что море забрало его так рано. Если бы он был со мной хоть немногим дольше!..»       Но священник, конечно же, никому ничего не рассказывал.       После ведьма уходила, и прохожие поглядывали ей вслед, кто с настороженностью, кто с сочувствием: тяжела, наверное, жизнь одной вдали от людей.       Ведьма не жаловалась. Приносила на продажу знакомым лавочникам целебные травы и водоросли, по субботам стояла на рынке, торгуя козьим молоком и сыром, а после уходила, нагрузив свою опустевшую тачку едой, которую едва ли могла съесть одна даже и за неделю.       На это смотрели сквозь пальцы, тоже все прекрасно понимая. Наверняка к укромной бухточке нет-нет да причаливала неприметная лодчонка, а кто уж сходил на берег, то лишь ведьмы дела. В конце концов, у многих в городе были такие дела. Или родня, ими занимающаяся.       Поэтому россказни о Туманном бриге пользовались не меньшей популярностью. Всегда находился кто-нибудь, готовый рассказать: видел, де, проплывающий мимо порта корабль; с его корпуса струился туман, ложась на воду дымным шлейфом, затягивая белым маревом все, так, что и пальцев на вытянутой руке не сосчитать.       Глупости, конечно, туманные вечера в здешних местах были каждый второй день, но за третьей кружкой охотно верилось, будто не контрабандисты в тумане вдоль берега пробираются, а чуть ли не сам Голландец свой маршрут мимо их порта проложил, туда-сюда курсируя.       На этом знающие меру обычно заканчивали посиделки, а не знающие затевали что-то, за чем становилось не до пространных разговоров. И о ведьме с бригом забывали до следующего вечера.       Что касается ведьмы, она о подобных рассказах если и знала, то своего отношения ни словом, ни делом не высказывала. Ее жизнь, на самом деле, была проста и незамысловата.       Субботу и воскресенье она ходила в город. Понедельник занималась своими делами. Во вторник принималась за готовку. Огромный котелок наполнялся аппетитно булькающей похлебкой, на сковороде размером с тележное колесо шкворчала яичница с травами, в холодке ожидал бочонок с пивом. Когда все было готово, ведьма приводила себя в порядок, наряжаясь в лучшее свое платье, и ждала вечера.       Вечером в ее двери стучались. Двор заполняли весело перешучивающиеся моряки, а ведьма знай покрикивала, кому чем заняться. Дел в хозяйстве накапливалось только так, на все руки хватит.       Моряки не обижались. Посмеивались и споро брались за работу, порой голодно сглатывая и посматривая в сторону кухни. Пахло оттуда просто одуряюще.       Можно подумать, ведьма становилась на страже своей готовки, помахивая увесистой поварешкой, но нет. Раздав задания, она спускалась в бухту, где ее уже ждала лодка. Гребец подавал руку, помогая перебраться через борт, садился на весла — и лодка скользила к стоящему на якоре кораблю.       В свой дом ведьма возвращалась по утреннему туману, еще до рассвета. Моряки, позевывающие и довольно почесывающие животы, ждали на берегу. Благодарили хозяйку за угощение, забирались в лодку, посмеиваясь и гадая, получится ли в следующий раз вытянуть короткую соломинку и наесться от пуза.       Ведьма притворно ворчала на них, грозясь все рассказать коку. Долго смотрела вслед уплывающему кораблю, пока его силуэт не терялся в тающем под солнцем тумане. После шла домой, где спала до полудня, зная, что все дела сделаны и даже огромная сковорода оттерта песком почти до блеска.       Четверг и пятница ничем особым в ее жизни не выделялись, просто знаменуя собой завершение еженедельного круговорота.       Иногда ведьме казалось, что все так всегда и будет. Будут рождаться по весне козлята и читать свои воскресные проповеди священник. Будет вставать солнце над туманным морем, а горожане будут сновать по улицам, останавливаясь только чтобы поглядеть ей вслед.       И, в общем-то, так оно и было. Год сменялся годом, налетали и уходили зимние шторма, а пальцы ведьмы становились сухими и узловатыми. Но она все так же привозила на рынок свою тележку, разве что останавливаясь передохнуть все чаще, а мессы по воскресеньям теперь вел сын священника, принявший пост отца.       А потом настал день, когда проходивший мимо мальчишка спросил: «Матушка, может, помочь вам?» И тогда ведьма поняла, что постарела.       Через пару зим на кладбище появилась новая могила.       Мало кто пришел проводить ведьму: старый священник, несколько пожилых лавочников и задумчивый мальчишка. Но в тот вечер в кабаках была отличная тема для разговоров. Потому что в маленьком порту ничего не могло остаться без внимания, а сердобольная внучка старого священника, хаживавшая к старухе последний год, рассказала своей подруге прелюбопытнейшую историю.       Мол, тем вечером вторника, когда лежала ведьма на смертном одре, вошел в ее домик красавец-моряк. По-хозяйски открыл дверь, впустив внутрь туман, подошел к кровати, не обращая внимания на онемевшую от ужаса девушку.       Ведьма, только что лежавшая почти бездыханной, открыла глаза и усмехнулась: «Ты как всегда вовремя, супруг мой».       «Как и всегда, любовь моя», — усмехнулся моряк в ответ и, наклонившись, поцеловал ведьму.       Внучка священника зажмурилась, а когда открыла глаза, никого в доме и не было. Только лежала мертвая ведьма да пахло морем и туманом.       Это она по секрету рассказала своей подруге, та своей, а там уж и весь порт знал, как оно было. Да только не поверил никто, внучка священника она с детства той еще придумщицей была. Мужа ей надо хорошего, а не книжки читать — порешил народ к концу первой кружки. И заговорил о привычном.       О ценах на зерно и о вчерашнем улове. О завтрашней погоде и о рождении внука короля. О шторме, трепавшем корабли на той неделе, и о проплывавшем мимо Туманном бриге.       О последнем некоторые рассказывали: плыл в струящемся с корпуса тумане, и точно-точно был не от мира сего, потому что с палубы доносился звонкий женский смех.       Но после третьей кружки чего только не прислышится, верно?