Сон с кровавыми слезами

Годжо чувствует тепло. Оно мягко проходится по волосам, иногда спускается на спину, но все равно в итоге возвращается в белую копну. Он чувствует тепло под щекой. Сатору лежит на чем-то теплом, что мягко его поглаживает. Сначала он не хотел открывать глаза, слишком тепло, приятно, мягко, но неловкое движение, в попытке устроиться поудобнее, его «подушки» заставило затрепетать белые ресницы. Открыв, затуманенные сном, глаза, Годжо, смог разобрать образ дорогого ему человека. Сугуру тепло улыбается. Он видит, что Сатору уже проснулся и смотрит на него, но все равно продолжает гладить Годжо. Сатору улыбается Сугуру в ответ. Ластится, под нежными прикосновениями. И оглядывается. Сначала и не понимает, а что же не так… А потом осознает: он не узнает это место. Долго думать ему не даёт любимый голос, разрывающий тишину комнаты: — Сатору, хочешь чего-нибудь? — Воды.— даже не до конца осмыслив, выпаливает Годжо. И Сугуру идёт. Без проблем находит и кувшин с водой, и чистый, пустой стакан. Но Сатору уверен: это место ему не знакомо. Так откуда Сугуру его знает? Как так просто ориентируется? Это дом Гето? Но почему Годжо здесь? Он успел разведать обстановку? Но он не мог это сделать не разбудив Годжо. Не в том положении, в котором Сатору спал до этого. Рассеянным, невидящим, взглядом, Годжо, наблюдает как Гето наливает воды. Как возвращается к кровати. Из этого состояния его выводит звук упавшего стакана. Годжо уже хотел, как обычно, что-то пошутить, они бы посмеялись, Гето снова набрал бы воды в стакан и они просто провели бы время вместе. Вдвоём. Только они и никто больше. Хотел… Кровь лилась из под опущенных чёрных ресниц, что как шторки, мягко скрывали глаза. Алая субстанция, вязким веществом, ласково спускалась по щекам, пачкая нежную кожу, ниспадая к подбородку и спускаясь по шее куда-то под одежды. Сатору шокировано уставился, потупил с минуту, но когда его настигло осознание, что сейчас происходит, он подскочил. Схватил Гето за плечи. Усадил там, где минуту назад, сидел сам. — Что случилось? Тебе больно!? Что это!?— Годжо панически ухватился за уголок одеяла, максимально аккуратно, максимально нежно, он пытался оттереть кровь. Но сколько бы не тер. Сколько бы сил не тратил, вязкая субстанция лишь пачкала бледные щеки, продолжая сочится из глаз. Даже не думая останавливаться. Гето безучастно сидел, даже не пытаясь что-то предпринять. Даже, банально, не паникуя! Годжо потеряно посмотрел но него, ухватился за плечи, слегка потрясывая Гето: —Что произошло? Как это остановить!? Сугуру лишь поднял на него залитые кровью глаза и слегка улыбнулся. От вида этой картины Годжо стало не по себе, на душе заскребли кошки, глаза заволокло пеленой, подкатила тошнота и в ушах раздался звон. Не успел Сатору хоть немного прийти в себя, как прозвучало: — Ты сильнейший потому что ты Сатору Годжо… Или ты Сатору Годжо потому что ты сильнейший? Эти слова словно отрезвили его чем-то одурманенный разум. На него будто вылили ушат холодной воды и выставили в таком состоянии на зимний мороз. Всё с самого начала было неправильным. Сатору схватился руками за голову и закричал. Он не знал сколько надрывал горло, успокоился лишь тогда, когда почувствовал на оголённой коже лёгкое прикосновение холодных пальцев. Годжо содрогнулся всем телом, но все равно осторожно посмотрел на место, где чувствовал прикосновение. Там, на плече, ничего не оказалось. Лишь призрачное ощущение, все ещё держалось за свое место. Годжо уже весь покрылся мурашками, а вся спина залита холодным потом. Тяжело дыша, он опускает глаза на руки и ему становится тяжело дышать. Его ладони любовно покрыты алой вуалью, крови, что мягкими струйками сбегает вниз, куда-то на сгиб локтя или землю. Капли, что падали на пол, звонко разбивались на тысячи осколков, что почти сразу впитывали доски, окрашиваясь в тёмные пятна. Годжо словно завороженный наблюдал за алыми нитями, пока не почувствовал холодные пальцы. На этот раз ощущение умостилось на щеке. Годжо поднять взгляд и отрывисто вдохнул пропитавшийся кровью воздух. На него смотрит Сугуру. Эти мягкие глаза и тёплая улыбка. Это точно его Сугуру. Годжо хотел уже что-то сказать, но Гето присек его жалкие потуги, лишь одним словом: —Хватит. … Годжо вскакивает с кровати, крик застревает в горле неприятным комом, где-то глубоко в глотке. Впрочем вполне возможно, что во время сна он вполне мог кричать, да это в общем и не важно. Это лишь мелочи. Годжо поднялся с постели, натянул на себя одежду и вышел. Идя по темноте ночи, сильнейший маг современности, направился во вполне конкретное место. Место где он в последний раз разговаривал с дорогим ему человеком. На этот раз на Годжо не было ни бинтов, ни очков, что закрывали бы шесть глаз. В темноте ночи, голубые омуты, отдавали лёгким свечением, отбрасывая свет и на лицо. Подойдя к переулку. Тому самому переулку, где некогда он разговаривал с полуживым Сугуру Гето. Тела тут уже не было… Да это в общем-то и не так важно. Годжо присел возле того места где когда-то сидел сам Гето. Холодный ветер трепетал не до конца запахнутый воротник и растрепанные волосы. — Знаешь, Сугуру, а ты мне снился сегодня. Нежный и добрый, с такими мягкими прикосновениями… А потом что-то случилось и… Ты мне сказал те самые слова. Что они значат? М? С какой целью ты это сказал? Зачем? Для чего? Чтобы позлить меня? Чтобы вывести из себя? Я… Я правда не понимаю. Ничего не понимаю.— уголки глаз Годжо покраснели от непролитых слез, не желая показывать свою слабость он поднялся, хотел было уйти, но обернулся на последок.— Зря мы стали друзьями.—неопределённо бросил он.