Вглядываясь в лица прохожих

Билборды — Прости

Новосибирск

Наши дни

С самого раннего утра в нотариальной конторе была нешуточная суматоха. До вылета три часа, но Семён Дмитриевич решил, что самое время провести сделку купли-продажи. Юлия, являясь его помощником и по совместительству невестой, была вне себя от ярости. Он не может оставить работу даже на недельный отпуск… — Семён Дмитриевич, — девушка аккуратно подошла к нему, дабы не попасть под горячую руку, — может, вы оставите контору на неделю со спокойной душой? Думаю, временно исполняющие справятся. — Юлия Алексеевна, — закатил глаза, — я сам с этим разберусь. — Чудесно, но, — приблизилась, — Сёма, блять, нам вылетать скоро. Не беси! — прошипела, — отдай реестр Артуру и поехали уже! Достаточно тяжело отпустить любимое занятие, когда ты нотариус в третьем поколении, и с самого детства занимаешься этим делом. — Я закончу и мы поедем, — упёрся. — Тогда, поеду без тебя, — схватила сумку, — догоняй. — Хорошо. Девушка так мечтала посетить культурную столицу страны, что жила этим предвкушением и восторгом. Даже мерзопакостное настроение жениха не испортило её настрой. — Как ты с ним живёшь? Виктория была лучшей подругой Юлии. Они вместе ещё со студенческих времён, вместе получали лицензии и вместе устроились на работу в контору. Хохотушка-полторашка с цепким взглядом и острыми зубками. Могла вцепиться в любого. — Он же редкостная ханжа, — прикурила. — Дома всё иначе… Дома он просто молчит. — И ходит в рубашке и штанах. Хоть бы раз за шесть лет я увидела его в футболке или шортах. Слушай, он когда презерватив надевает, то мизинец оттопыривает, — показывает, — вот так? — Прекрати, — рассмеялась, — Сёма так вырос, для него это нормально. Возможно, для нас дико и странно… Кстати, что с местом у Пономарёвой? — Через месяц девка у неё уходит в отпуск с последующим увольнением, — улыбнулась, — вот и пойду сразу же. — Сёме сказала? — За две недели скажу, как оно и положено. И ты не говори, пожалуйста, а то заклюет же… — Без проблем. Ты хоть приезжай к нам в город, — приобняла её, — из пригорода. — Лучше ты ко мне. Там рядышком лесочек такой красивый… Мечта! — Как тебе Питер? — Клёвый, Юль, — улыбается, — не грусти. Петербург многие судьбы изменил, и твою тоже изменит, — чмокнула в щёчку, — всё к лучшему. По пути в аэропорт Юлия не могла насытиться электронной сигаретой. Семён сам не курил, и ей не разрешал. Своенравный характер девушки с удовольствием бы послал такое в пешее эротическое путешествие, но нервы дороже. Со временем ты привыкаешь к подъёму в половину седьмого утра, к однотипным завтракам без соли и сахара, к отсутствию алкоголя в крови, походам в клуб по пятницам, к идеальному порядку и педантичности. Привыкаешь абсолютно ко всему, лишь бы соответствовать статусу. Мать Семёна была президентом нотариальной палаты Новосибирской области, имела уважение и авторитет в городе. Она считала, что Юле крупно повезло, когда та встретила её сына. Сиротка из пригорода. — Ещё одна красавица из провинции… — Мам, — вздохнул, — не надо. Адаптировалась, чтобы доказать будущей свекрови свою значимость. Слишком много разногласий было между ними. — Когда ты найдёшь себе нормальную девушку? Подбираешь не пойми кого. — Она нормальная. Вот увидишь, Юля тебе ещё понравится. — Сомневаюсь… Для него Юлия будет уже второй супругой. От первого брака у него есть сын, с которым у девушки не сложились отношения. Ребёнок уверен в том, что злая тётенька увела папу из семьи, и из-за этого мама плачет, попивая винишко. Семён появился в аэропорту за десять минут до завершения посадки. Эккерт даже не волновалась за него, ибо она летела в Санкт-Петербург, в город, который так желала увидеть. — Можно было мне и позвонить, — рявкнул. — Можно было и следить за временем. Я не твой секретарь, — прикрыла глаза, — у тебя их двенадцать штук. — Ты мой помощник. — Я в отпуске, — вскинула бровь, — ещё вопросы? — Нет, — зелёные глаза недобро заблестели. — Отлично, — надевает наушники. Такое общение присутствует лишь последние несколько месяцев. Как-то слишком много всего навалилось: помолвка, подготовка к свадьбе, ремонт в новом помещении, различные переподготовки, семинары, обучение, отпуск. Раньше у них было правило «работа остается на работе работать», и пока оно действовало, то ребята жили душа в душу. Как только рабочие темы начали обсуждаться за ужином, то началась анархия. Он даже предложение ей сделал на работе… — Ты взяла мой ноутбук? — Нет. Он в моём сейфе в конторе, — даже не пошевелилась, — в отпуске нужно отдыхать, а не работать. — Там вообще-то важные документы! У нас ремонт в помещении! — Рабочие уже все знают. Без тебя за неделю ничего страшного не случится. Пожалуйста, прекрати наводить панику и суету, Сём. Дай отдохнуть… — Вот приспичило тебе в этот Питер! — Да, — кивнула, — я устала, хочу отдохнуть, мне надоела контора, город. Необходима перезагрузка. — Больше себе придумала. — Сём, — закатывает глаза, — просто замолчи и наслаждайся отпуском. Мы впервые летим отдыхать, а не в командировку.

Санкт-Петербург

Петербург встретил их дождём. Ледяной, сильный, с грозой, ещё и ветер прямо в лицо. Семён ворчал, пытаясь починить зонт, а Юля вдыхала аромат мокрого асфальта. — Как тебе твоя мечта? — закидывает мокрые волосы назад. — Шикарно, — улыбается, — я в восторге. Смотря на то, как горят её глаза, как она восхищена окружением, Сёма сменил гнев на милость. — Хорошо. Кстати, понравился обед на борту? — Не, — прилипла к окну, — не ела. — Почему? Неужели, еда в бизнес-классе больше не привлекает? — Я поела в аэропорту. — А мне вот очень понравился обед… — Это же хорошо. Каждая улица, переулок и подворотня вызывали по-детски наивную улыбку, которая была пропитана счастьем. Конечно же, мужчина её восторга не разделял, считая это за дурачество. Он старше её на пять лет, воспитан в консервативной семье людей, которые посвятили свою жизнь юриспруденции и высокому искусству, и Петербург ему с самых пелёнок уже до тошноты. Казалось, Семёна невозможно чем-либо удивить. Как только их заселили в номер, Юлия разбежалась и в одежде прыгнула на огромную двуспальную кровать. — Кайф! — Юлия! Ты же в уличной одежде! Даже руки не помыла, — цокает, — имей совесть! — Не душни, — закатила глаза, — выключай режим серьёзного дяди. Давай просто расслабимся? Рывком поднялась и подошла к ванной комнате, указывая на джакузи с бутылочкой шампанского. Вид на ночной Санкт-Петербург заставлял сердце биться чаще. — Смотри, — взяла ягодку в руки, — всё для нас. — Переоденься, пожалуйста. — Зануда. — Неряха. Увидев то, что в его чемодане одни рубашки, пиджаки и брюки, Юлия слегка выпала в осадок. — А удобная одежда будет? — Мне удобно. — Ты собрался целыми днями ходить в лакированных туфлях? Кроссовки для кого придумали? — Для спортсменов. Юленька, — снял очки, — мы занимаем совершенно другие должности, и нам положено носить другую одежду. Никаких толстовок, худи, оверсайз-одежды, только элегантный и деловой стиль в стандартных оттенках. Даже на отдыхе. Это должно стать уже привычкой для тебя. — Здесь никто не знает кем мы работаем. — Я тебе ещё татуировки простил, и, — фыркает, — твои выбритые виски. — А ещё, я тебя заставляю в жару носить одежду с длинным рукавом. — Не сделала бы себе эти, — подбирает слова, — рисунки, ходила бы в блузах. — У помощника Иглесиасовой обе руки забиты, и ничего! — Он работает в пригороде, их там трое человек, а ты сидишь в самом центре города. У тебя двадцать пять человек в подчинении, нереальный поток людей, и да, — улыбается, — ты — невеста сына президента палаты. Соответствуй статусу. Кстати, по поводу вчерашнего собрания нотариусов, — выдохнул, — больше не появляйся в том наряде, в котором уже была. Это дурной тон, Юлия. Люди могут подумать, что у нас закончились деньги, и ты вынуждена выходить в свет в тех же вещах. — Ты давно стал таким занудой? — почесала затылок, — неужели, настолько загружен работой? — Да, но это ничего не меняет. — Для тебя. Девушка набрала себе пенную ванну, заказала лёгкий салатик и несколько закусок в номер. Забравшись в теплую и мягкую, как шёлк, воду, взяла бокальчик шампанского, благодаря Вселенную за такое наслаждение. — Можно? — стучится. — Заходи. Удивительно, но он не стал ворчать по поводу еды в ванной. — Я по поводу свадьбы, — присаживается на тахту, — нам бы переговорить. — Говори, — жует сухарик. — Фамилия. Мне бы хотелось, чтобы ты взяла мою фамилию. — Мне моя очень нравится. Это память о моих родителях, Сём. Родители Юлии погибли, когда малышке не было и двух лет. Они поехали за ней в садик, дабы забрать дочурку из яселек, и на встречку вылетел гружёный КАМАЗ. Близкие родственники не захотели брать её под опеку, а значит, она выросла в детском доме. — Эккерт выучилась в юридической академии, Эккерт получила лицензию помощника, Эккерт станет в будущем нотариусом. Я не буду менять фамилию. — Ты их даже не помнишь… — И что? Они были хорошими людьми, но судьба решила иначе, — возмущается, — и тем более, мне не сильно нравится твоя фамилия. — Этой фамилии ты обязана должностью. — Повторю успех у любого другого нотариуса, — усмехнулась, — легко. — Хорошо, — облизнул губы, — тогда, перейдём к другому вопросу, — достал телефон, — гости. — Прошу, давай мы не будем устраивать показуху. Приглашать людей ради похвалы и сплетен в палате не надо. Это же наш праздник, и там должны быть близкие люди. Ты пригласил сто с лишним человек, большая часть из них мне не знакома. — Познакомишься. Мама должна представить тебя обществу как жену единственного сына. Сборище людей — традиция. Заведёшь полезные знакомства, связи, — пытается избежать конфликта, — это понадобится в будущем. — Мы свадьбу превращаем в собрание НПНО. — Так принято. Все свадьбы нотариусов и их детей проходят таким образом. Я понимаю твои чувства, меня самого бесит вся эта ситуация, я бы вообще просто расписался и поехал в ресторан. Но так нельзя, понимаешь? Мы должны так поступить, чтобы нас продолжили считать важными людьми. — Зоопарк. А Вика с другими секретарями и помощниками в списке есть? — Зачем? Контора будет работать, как и остальные. — Ну уж нет! — возмущается, — ребята пойдут на свадьбу! Иначе, я такой скандал учиню! — Юль, они наши сотрудники, а не коллеги. — Сёма! Блять, я сейчас вылезу и дам тебе пиздюлей! — замахивается бокалом. — Не матерись, пожалуйста. — Ты меня услышал. Все ребята идут на свадьбу, иначе, на неё не пойду я! — Ладно, — фыркает, — разбавим элитное общество простолюдинами. — А потом ты удивляешься, почему сотрудники готовы сбежать от тебя. — Я не удивляюсь, а плачу им деньги, за которые меня терпят. У каждого из них есть цена. — Всё, — отмахнулась, — дай мне расслабиться. Организацию свадьбы полностью доверяю тебе. — Мама уже выбрала для тебя платье. — Пусть зас… Надевает его сама. Я и без того пошла на многие уступки. — Она хочет как лучше. — Для себя. Когда Семён наконец-то покинул ванную комнату, девушка взяла в руки телефон, чтобы написать подруге.

JuEckert

Мы прилетели. Лежу отдыхаю и скучаю по тебе. *фотография*

VictoriaNeSecret Ну красота! Как наш Семён Дмитриевич? Рожа такая же кислая?

JuEckert

Ещё бы… Попытался в очередной раз уговорить меня поменять фамилию. Достал уже. Начал ещё за гостей на свадьбе, мол надо собрать всю палату, мы же такие пиздатые. Его маменька мне платье купила. 🤘

VictoriaNeSecret Какой-то кринж, ребятки. А Киркоров на свадьбе будет? Раз уж у вас такой уровень, то надо соответствовать. 😎 По поводу платья мне нечего сказать, Юль.

JuEckert

Мне тоже уже нечего сказать. Весело мой отпуск начался… Снова выслушала. Опять Сёма со своими нравоучениями, ещё и Горошко в аэропорту с цветами не встречал… Я что, зря приехала? 🥺

Была у Юли маленькая тайна. Любовь в российскому театру и кино, к актёрам. В кабинете имелся целый комодик с различными плакатами, рисунками, брелками, мерчем, комиксами, в браузере закреплённые ссылки на лучшие фанфики, а в сейфе среди важных документов стояла фигурка Сергея Разумовского и плакат с автографом, который ей привезла подруга. Никто, кроме Вики не знал про данное увлечение. Сёма бы засмеял, а остальные просто не поняли. VictoriaNeSecret Блять 🤣 Последнее прям убило. Малыш просто стесняется, и всё.

JuEckert

А я вот возьму и улечу обратно в Новосиб. И всё, счастье улетело, понимаешь? Надо ловить момент сейчас, Серёженька. Потом уже будет поздно…

VictoriaNeSecret Напиши ему, хули стесняешься?

JuEckert

Подумает ещё, что я больная на голову.

Конечно же ей хотелось встретить кумира, в чьих глазах можно утонуть, сфотографироваться с ним и хотя бы чуть-чуть поболтать. Его жизнь — яркий натюрморт, а её жизнь — чёрно-белый набросок. Во всём есть свои плюсы и минусы. Графика более изящная, минималистичная и точная, а живопись моментами не имеет должного порядка, аккуратности. Каждый вид прекрасен… На протяжении нескольких дней Юлия вместе с Семёном изучали город. Точнее, этим занималась только она, так как мужчина купил себе ноутбук и был полностью погружён в работу. — Мне обидно, — бросила взгляд на технику, — хотела отдохнуть, побыть с тобой вдвоём. — А мне надо работать, — отпивает кофе, — я же рядом. В чём проблема? — Забудь… — Сразу бы так. Его недовольная физиономия, нет, его ебливая рожа начинала бесить всё больше с каждой, блять, секундой. В какой-то момент она решила не обращать внимание на этого урода. Успокаивала себя тем, что скоро вся суматоха закончится, и Сёма вернётся в прежнее русло. До глубины души её поразила мощь и величие Исаакиевского собора. Невероятных размеров храм, имеющий такой красоты фрески, что дух захватывает. Разве, могли люди построить нечто подобное? Это какое-то волшебство, не иначе. Влюблённая в Петербург Юлия начала трезветь, осознавая то, что живет совершенно другую чужую жизнь. Она добровольно согласилась лишиться крыльев, ради комфорта и стабильности, совсем позабыв о своих мечтах. — Эти люди такие свободные, — прошептала, глядя на девушку, — счастливые. А хотелось стать стюардессой, наблюдать за бескрайним небом, горизонтом и изучать страны, общаться с людьми, помогать им. Сёма просил «не выдумывать». Может, попросить его не дышать? Нет, уровень жизни более чем устраивает. Шикарно, если кратко. Её тело и желудок довольны, а вот душа… Она требует веселья, тусовок до утра и сумасшедшей влюблённости. К двадцати семи годам Юлия имеет практически всё, о чём только можно мечтать: стабильность, уверенность в завтрашнем дне, финансовую подушку, багаж опыта и знаний, своё жильё. Для полного счастья не хватает душевного равновесия. Даже мужик рядом не нужен, лишь бы внутри было спокойно. — Хочешь хот-дог? — указывает на закусочную. — Я такое не ем. И тебе не советую. Кажется, ты слегка поправилась… — Наоборот… — Да? Не видно. Скоро он успокоится. Надо только потерпеть… Такое уже было. И проходя сквозь толпу, взглядываясь в лица прохожих, с таящейся надеждой она пыталась встретить его, того, чья жизнь — мечта. — Ну же, — заметно поникла, — где ты? Эккерт всегда отрицала у себя наличие гиперфиксации на определённого человека, но четвёртый день из её головы не выходит образ актёра. — Ты куда? — Хочу есть, — отправляется в сторону другой закусочной, — будешь? — Нет. Сказал же… Столкнувшись с компанией молодых людей в проходе, она извинилась перед ними, и поспешила ретироваться. — Мы вас не облили? — один из них догнал её, — все хорошо? — Да-да, — улыбнулась, — я задумалась и врезалась в вас. Извините ещё раз. Бросив взгляд на второго парня, она готова была поклясться, что за линзами очков скрывались глаза Горошко. С дурной от потрясения и догадок головой Юля пошла делать заказ. — Приятные у неё духи, — Серёжа принюхался, — очень. — Она и сама приятная такая, — Отто оглянулся, — хорошенькая, да? — Я как-то не рассматривал. Девушка поделилась увиденным с подругой. Сердце трепетало от одних лишь воспоминаний. Семён был рад тому, что она наконец-то не отвлекает его от работы, и погружена в себя.

JuEckert

Я тебе клянусь. Это был он, Вик!

VictoriaNeSecret *пересланное сообщение* Напиши ему, хули стесняешься?

JuEckert

Думаешь, оно вообще стоит того?

VictoriaNeSecret Попытка бесплатная. Ты ничего не потеряешь, Джу. Попробуй. Включай свою внутреннюю львицу, блять! 😠 Минут сорок ей потребовалось для того, чтобы набраться смелости. В основном помогла апатия… Раз шесть удаляла сообщение и писала новое.

JuEckert

Привет. Мы не знакомы, но мне кажется, что ты единственный человек, которого я знаю в этом огромном городе, и благодаря чему не чувствую себя одинокой. Может, напьёмся?

Как-то тупо получилось. Хотела уже удалить и забыть, но увидела то, что он в диалоге. — Блять! Сергей размеренно курил, наслаждаясь процессом, листал ленту в Инстаграме, и решил зайти в Директ. Предложение незнакомки показалось ему интересным, а её слова про одиночество слегка задели за живое. Возможно, он разделял чувство тоски. Оно было знакомо… Поразмыслив несколько минут, Горошко согласился на авантюру. sergey.goroshko.fulcro Привет. Давай. Где встретимся? Увидев ответ, Юля не могла поверить своим глазам. Если это сон, то умоляю, не трогайте её. Могла бы завизжать, слышал бы весь отель, но голос пропал… Она вообще туда написала? — Подтверждённый аккаунт, — щёки покраснели. sergey.goroshko.fulcro Я на Невском проспекте. Геолокацию сейчас скину.

JuEckert

Договорились.

Впопыхах собравшись, проскочила мимо Семёна Дмитриевича, который даже не удосужился спросить, куда же его возлюбленная в столь поздний час направилась. Юлия была настолько воодушевлена предстоящей встречей, что надела левый кроссовок на правую ногу, и наоборот. — Привет! — подходит к такси. Он её узнал по аромату. Пленительный и сладкий. — Привет! — её глаза сияют ярче звёзд. — Аккуратно, — придержал за руку, — тут лужи. — Вижу. Спасибо, — просияла, — меня зовут Юлия. — Сергей, — кивнул, — приятно познакомиться. Впервые в Питере? — Да. — Тогда, нужно вас познакомить. Прошу, — указал на входную дверь бара. В помещении играла живая музыка, смеялись и разговаривали люди, запах сигарет и еды дурманил. Интересная атмосфера. С блеском в глазах девушка огляделась, и позавидовала присутствующим. — Они такие живые, — наблюдает, — удивительно. — Что конкретно тебя удивило? — Их улыбки, да и сама атмосфера простая такая. — Так-так, — подходит к барной стойке, — рассказывай, чем занимаешься? Уверен, про меня ты уже знаешь всё. — Я помощник нотариуса в Новосибирске, — восхищается, — прилетела на неделю в Санкт-Петербург. — Одна? — С женихом, — ей стало грустно, — ой… Он ужасен, — рассмеялась. — Почему? Сань, давай два апельсиновых джаза, — обратился к бармену, — пьешь? — снял очки. — Пью. — Я весь твой. Слушаю, — улыбнулся. — Он такой душный, просто пиздец… Я с ним вдохнуть не могу. Грудина уже болит… — Тогда, зачем тебе эти отношения, если дышать не можешь? — смотрит в глаза, — отношения должны приносить спокойствие и радость. — Мои отношения приносят мне доход и статус. — Оно стоит того? Какие же правильные вопросы. — Тот, кто знает, чего он хочет, обязательно это получит. — Но ты не можешь дышать рядом с ним, — повторяет, — вы поссорились? — Кажется, мы и не мирились. Все вокруг говорят ему, что я слишком простая, не дотягиваю до его уровня. — Почему они так говорят? — Я из детдома, и грубо говоря, получила своё место через постель, — задумалась, — изначально так и планировалось, что охмурю нотариуса, стану временно исполняющей, а потом поднимусь, займу уже своё место. Как-то привязались друг к другу. — А сейчас начали отвязываться, да? — Угу, — отвела взгляд в сторону, — я вынуждена есть исключительно правильную еду, вставать в половину седьмого даже в выходные, всегда носить офисную одежду, прятать татуировки, курить втихаря, не материться и проводить выходные с его мамой. — Какие у вас отношения? — Она меня ненавидит, и даже не скрывает этого. Считает, что Сёме нужно вернуться в первую семью, ведь там сын растёт. Нечего по девкам шляться. — Интересно, — отпивает, — ты пей давай. Трезвым быть грустно. — Верно… Я хотела с ним поговорить, обсудить проблему. — А есть о чём разговаривать? — Скорее нет, чем да, — прошептала. — Получается… — Получается, — продолжает, — эти отношения мне совсем не нужны, так как, — осознаёт, — не нужна я. — Молодец, — аплодирует, — запомни эту мысль. Тебе придётся её переварить, с ней переспать и принять окончательное решение. У него такой спокойный и ровный голос, что хочется лечь рядом и просто заснуть. Приносит равновесие внутри, убаюкивает. — Счастье не заключается в конкретном человеке, оно вот здесь, — ткнул её в грудь, — внутри. Счастливым можно быть и без отношений. — И ты счастлив? Дышишь? — Счастлив и дышу, а в моей постели холодно. Как видишь, — обвёл себя руками, — жив. — В этом есть своя правда… — Сколько раз он тебе уже позвонил? — Ни разу. — Сообщения? — Нет, — улыбается. — Не может быть такого, — нахмурился, — ему похуй? — Похуй. — Я бы волосы на жопе рвал, если бы у меня такая красавица одна гуляла ночью в чужом городе! — Давай поступим так, — включает интернет на телефоне и звук, — я отдам тебе его, и ты сам убедишься. — Ты его бросила в чёрный список. — Нет. — Хорошо, — забрал телефон, — проведём эксперимент. А теперь, — развернулся к залу, — нам пора напиться, как мы и запланировали изначально. Впервые за несколько лет она смогла по-настоящему расслабиться, ощутить себя человеком. Живым и настоящим. Можно хохотать во всё горло, обсуждать любые темы и быть собой. Никто не скажет тебе, что петь песни под гитару — глупо и не подходит твоей должности. — Почему ты стал актёром? — А почему ты стала помощником нотариуса? — улыбнулся. — Нравится. — Вот тебе и ответ. Ты на разводе мостов была? — бросил взгляд на часы. — Нет. — Безобразие! — схватил свой рюкзак, — у нас есть несколько минут, чтобы добежать. — Прямо сейчас? — Нет, блять, завтра. Конечно сейчас! Быстрым шагом, иногда бегом, они отправились в сторону Дворцового моста, смеясь с нелепости всей ситуации. Она еле успевала за ним из-за неудобной обуви, в которой возможно только стоять, а он, как истинный джентльмен, подгонял её и ждал. — Там очень много людей, — привстаёт на цыпочки, — не пройдёшь. — Садись на плечи, — похлопал, — ну! С визгом забралась к нему на плечи, боясь свалиться назад, но Серёжа удержал её. — Тебе удобно? — обхватил за ноги. — Да, — не знает, куда деть руки, — все видно. — Нравится? — Очень… Вид на ночной Зимний дворец, площадь и Неву, полную кораблей, катерами и яхтами не описать словами. Изумительно красиво. Огни были похожи на ярких маленьких фей, которые несут пыльцу или мёд. — Водичкой пахнет, — не может налюбоваться. — Тоже нравится запах воды? — Обожаю. Ощущение, что это сказка про принцессу, где всё закончится хорошо и счастливо. По-детски радуясь, Юля даже не моргала, когда мосты начали разводить. Для петербуржцев это обычное дело, так скажем, ежедневная рутина, но для неё это настоящее чудо. Серёжу реакция девушки умиляла и слегка веселила. Она так радуется тому, что для него уже стало нормой. Приятно наблюдать за её эмоциями. Чувствуется искренность. Оба пьяные, счастливые, а впереди вся жизнь. — Ты наконец-то улыбаешься. — Я весь вечер улыбаюсь. — По-настоящему начала только сейчас, — спустил вниз, — прогуляемся? — А мы на той стороне моста? — оглянулась. — Где у вас отель? — На Васильевском острове… — Блять, — рассмеялся, — он там, а мы здесь. — И во сколько мосты вернут? — Под утро, — начал размышлять, — тогда, у нас не остаётся выбора, и мы всё равно идём гулять. — А ты сам-то далеко живёшь? — Почти в той же стороне. Во время прогулки Горошко рассказывал про студенческое время, про то, как поступал и учился. Показал общежитие в котором жил, те самые бары в которых были первые пьянки и синяки. Ему было приятно вспомнить нечто родное и тёплое. Им довелось даже потанцевать с крысой. Серёжа взял её за передние лапки и они начали прыгать. — Не укусит? — Не, — сдувает прядь волос с лица, — она местная, так скажем, домашняя. Достаточно милый танец у них получился. Получив награду в виде крекера, крыска вернулась к себе. — Я тобой восхищаюсь. Мне нравится твоя жизнь. — В ней куча нюансов, — достал пачку сигарет. — И всё же, — берёт сигарету, — она яркая, интересная, наполненная счастьем и воспоминаниями. — А твоя стабильная, более уверенная, в ней есть спокойствие, — дёрнул бровью, — и кому из нас лучше? У тебя сегодня, завтра и через месяц будет на пачку сигарет, а у меня нет. — Давай поменяемся? — Зачем? — улыбается, — мы в силах изменить нашу жизнь так, как захочется. Все в наших руках. — Спасибо, — смотрит на небо, — стало куда лучше, чем было раньше. — Отпустило? — Осенило. В жизни он совершенно другой. И реальность куда лучше ожидания. Совершенно простой комфортный парень, который не поймал звезду и остался человеком. — Мосты уже свели? — Да. Я закажу тебе такси. — Спасибо… — Ты когда улетаешь? — Завтра, точнее, сегодня днём. — Жаль, — он заметно расстроился, — у меня день рождения уже сегодня, и я хотел бы пригласить тебя на квартирник. Мне понравилось наше общение. — Увы… Завтра я уже должна быть на работе. — Но, — попытался улыбнуться, — часть моего праздника уже посвящена тебе. — Получается, приватная вечеринка? — Первый приват в моей жизни, — усмехнулся, — и я не против повторить. Когда к ним подъехала машина, то Серёжа вернул Юле телефон. Попросили пару минут, чтобы попрощаться. — Ни одного сообщения или пропущенного, — показывает, — как я и говорила. — Хочешь узнать моё мнение? — Попробуй удивить. — Без него тебе будет лучше. Лучше одной, чем с таким ублюдком, которому абсолютно похуй где ты в чужом городе… Это уже не звоночек, а сирена, блять. — Разберёмся… Они так тепло и крепко обнялись, словно влюблённые, которые расстаются навсегда. Горошко успевал вдыхать аромат парфюма девушки, а Юля не хотела отпускать его, вцепившись как в спасательный круг. — Больше не чувствуешь себя одинокой? — Уеду и это чувство вновь появится, — голос задрожал. — Я буду писать. Серёжа притянул её к себе и оставил нежный поцелуй на виске. Такой, словно это последнее, что он сделал в жизни. — Все карты у тебя, — шёпотом. — Я знаю, — кивнула. — Напишу, — открыл дверь автомобиля. Проводив взглядом такси, актёр прикурил очередную сигарету, не сводя взгляда с поворота, за которым она скрылась. — Ты слишком быстро привязываешься, Серёж, — выдыхает дым, — пару дней и всё пройдёт. Перетерпи, пожалуйста, — разговаривает сам с собой. Семён и Юлия встретились только на завтраке. Мужчина лишь оглядел её с ног до головы. — Даже не хочешь спросить, — наливает кофе, — где я была всю ночь? — А мне нужна эта информация? Ты уже взрослая девочка, сама за себя в ответе. Неужели, — ему смешно, — я должен был оборвать тебе трубки, искать по всему Санкт-Петербургу и умолять вернуться домой? Нет. — От тебя даже благодарности обычной не дождёшься. — Чтобы получить благодарность, нужно сделать что-то стоящее, чем налить кофе. По дороге в аэропорт Пулково Эккерт украдкой вытирала слёзы. Как же не хотелось возвращаться домой, вклиниваться в ненавистный график, но радовала только работа. Свою работу она любила. А когда самолёт уже приготовился к взлёту, то слёзы полились градом. Внутри было так пусто, словно забрали что-то очень важное, ценное и дорогое. Вырвали с мясом, даже не уточнив, нужно ли обезболивающее. Спустя три месяца ситуация с Сёмой так и не изменилась. Мужчина продолжал срываться на Юлию, которая терпела практически любую выходку. Молчала, чтобы не доводить до греха. В один момент, она наконец-то приняла решение, о котором никогда не будет жалеть. Плевать какой будет исход. Удалила все профили в социальных сетях, купила новую SIM-карту. Каждый день он думал про неё, про её жизнь и решение. Запала в душу, похитив сердце. — Написала? — Отто подошёл к другу. — Нет, — мотнул головой, — пользователь не найдёт. — Настолько? — Угу, — отвёл взгляд к окну, — с ней было так легко, и она такая умная, что просто пиздец, — закрыл лицо руками, — ты себе не представляешь… Восхитительная женщина. — Влюбился? — Как ебанутый. У меня есть только общая фотография с того вечера, и всё, — уныло вздохнул, — что мне делать? — Гони туда, — похлопал по плечу, — ищи свою умницу. Серёжа был обеспокоен тем, что Юля не выходит на связь. Нервы начали подкидывать безумно страшные мысли. Через шесть часов после мысли о её возможной смерти, он уже был в Новосибирске. Безошибочно нашёл контору, в которой работала Эккерт. Красота и интерьер помещения, в том числе его масштаб, количество сотрудников, очень поразило Сергея Дмитриевича. — Здравствуйте, — улыбнулся. — Здравствуйте. Чем могу помочь? — А мне бы Юлию Эккерт, — огляделся. — Юлия Алексеевна пока что не принимает граждан. Она выходит замуж. — А-а-а, — поник, — ладно. Спасибо. — Может, ей что-то передать? Юлия Алексеевна обязательно свяжется с вами, когда начнет приём. — Не, — мотнул головой, — всего доброго. Значит, Юля свой выбор сделала… — Я ухожу. Рядом с Семёном она положила кольцо, ключи от квартиры, от офиса и заявление на отпуск с последующим увольнением. — Вещи уже перевезла к себе, так что, — направляется к выходу, — можешь не провожать. Документы заберёт Виктория, на неё есть доверенность. — У тебя наконец-то появилось чувство юмора? — У меня наконец-то появилось чувство собственного достоинства, — обернулась, — вы с мамой быстренько мне крылья подрезали, но забыли, что я ещё и бегать умею. — Ты о чём? — Обо всём. — Юлия, успокойся, пожалуйста. До свадьбы четыре дня, и ты мне преподносишь такого рода новость, — усмехнулся, — это какой-то розыгрыш? — Я похожа на клоуна? У меня цветной парик, башмаки, красный нос? Нет? Никаких шуток. — Что случилось в Санкт-Петербурге? Ты с тех пор очень изменилась. Нашла себе кого-то другого? — Смысл нашла. Горошко и его друзья показали Эккерт совершенно другую сторону жизни. То, как можно любить, наслаждаться и радоваться мелочам, быть живой и свободной. Быть человеком, а не красивой картинкой. — С тобой дышать не могу. — И куда ты поедешь? — Это твоя забота? — ей смешно с него. — Нет. Ты вообще знаешь, сколько потрачено денежных средств на подготовку данного торжества? Если приняла такое решение, то можно было сообщить об этом раньше. Меньше было бы трат. — Серьёзно? Только это тебя беспокоит? — Да. — Ничего страшного, — подмигнула, — заработаешь. Выпорхнув из подъезда, смогла полной грудью вдохнуть свежий воздух. Вика сказала дерзать, не боятся и верить в себя. — Я присмотрю за хатой. — Будет спрашивать, скажи, что нашла себе миллиардера с отличным членом и живёт на Бали. — А просто нахуй можно послать? Он же мне не начальник уже. — Можно. На кассе долго выбирала направление, куда бы податься. Может, вообще из страны уехать? В Праге ей очень понравилось, в Нидерландах тоже, да и Швеция зацепила. А куда пустят без визы? Сочи? Взяв билет в один конец, она прошла регистрацию, контроль, и отправилась в зону фудкортов. Эккерт заказала себе кофе с наивкуснейшим жирным сырным хот-догом. Этот вкус свободы тяжело с чем-то сравнить. Отныне не нужно скрывать татуировки, без конца и края жрать это авокадо, гречку, пить безлактозное молоко, не есть сладкое. Наконец-то у живота праздник. — Углеводики, — наслаждается. В голове не было ничего совершенно. Тишина звенящая… Сорвала свадьбу, оставила нотариуса родного города без главного помощника, и почти улетела в другую часть страны. Ей было что терять, о чём стоило бы пожалеть, и возможно, передумать, но точно не в этот раз. — Надеюсь, оно того стоит, — подходит к выходу на посадку. — Конечно стоит, — Серёжа догнал её, — как минимум, можно со мной по Невскому прогуляться. — Ты что здесь делаешь? — обомлела. — Прилетел к тебе. Кто-то удалил всё, что мог, оставив меня в неизвестности. — Общение как-то у нас не задалось, и я не посчитала нужным сообщить. — Каюсь, — поджал губы, — начались съёмки, концерты, и я забегался. Но прилетел же! — Зря, — протянула посадочный талон, — я бы сама к тебе прилетела. — Бля, — смотрит на номер места, — зря к тебе сейчас подбежал. Вот бы ты обалдела, когда увидела меня на борту. У тебя место 10А, а у меня, — показывает свой талон, — 10В. Как прошло? — За меня никто и не держался. Подружка получит все документы, и вышлет. — Ты себя как чувствуешь? — приобнял в знак поддержки. — Как потерянный ребёнок…

Санкт-Петербург

Шесть месяцев спустя

Сергей выбирал букетов цветов, не совсем понимая то, о чём ему говорит флорист. — Она просто красивая и, — задумался, — умная. — Тогда, предлагаю орхидеи, или… — А давайте, — всматривается в витрину, — розовые розы. — Отличный выбор! Сколько? — Штук тридцать, — выдохнул, понимая, что лекция по флористике окончена, — без упаковки, просто ленточкой обвяжите. — У вас какой-то особый повод? Праздник? Свидание? — Нет. Наконец-то покинув салон, он отправился в аэропорт. На улице так холодно, что щеки моментально замерзают. — Только не сдохните, — разворачивает цветы. Услышав объявление о посадке рейса, молодой человек слегка заволновался. Каждый раз как в первый. Юля бежала к нему с чемоданом на встречу, попутно развязывая платок на шее. Такая счастливая, аж улыбка с лица не сходит. — А вот и лучший бортпроводник в мире! — подхватил на руки, — привет! Между ребятами возникла та самая влюблённость, от которой сносит голову, горят щёки и тяжело заснуть ночью. Влюблены до искр в глазах. — Привет! — целует в губы, — я так соскучилась, ты себе не представляешь! — Представляю, — аккуратно поставил на землю, — это тебе, — протянул букет цветов, — под цвет ваших румян. — О-о-о, — довольно поджала губки, — не стоило, но продолжай, — кокетничает. — Как вам Анталья? Понравилось? — Ну так-то да… Может, — указывает в сторону кафе, — кофе? — Я согласен, — забирает у неё чемодан, — ты вроде с лёгким чемоданом улетала. — Там контрабанда, — прильнула к нему и прошептала на ухо, — нас сейчас всех повалят мордой в пол. — Тогда, — сделал вид, что очень удивлён, — нам пора бежать!