МЫ

      Осень в этом году задержалась, поэтому, несмотря на ноябрь, деревья все еще пестрели яркими листьями, и погода была не сказать, что под стать календарю. Теплый легкий ветерок срывал яркие листочки и, играясь, уносил их дальше по тропинке. Я всегда любил этот парк: старые деревья с густыми кронами, аккуратные дорожки, лавочки. Всегда чисто и очень… Уютно… Да, думаю, именно это слово лучше всего опишет ощущения от прогулок по этому месту. И, хоть по утрам и было довольно морозно, и даже уже разок пробрасывало снежком, сейчас было тепло и лучи заходящего солнышка яркими пятнами бликовали на листве.       Я иду вперед, улыбаясь, когда озорной солнечный лучик пробивается сквозь листву и оставляет легкое, едва ощутимое касание на моем лице. Я радуюсь запаху осени: свежий аромат увядания ярких красок. Запах уходящей к долгой зимовке природы.       В этом году осень особая для меня. Хотя бы потому, что сейчас я не бреду по этому парку в одиночестве, отмеряя свои невеселые думы широкими шагами. Со мной он… Мой луч света. Может, это звучит пафосно, но я его именно так и ощущаю.       Сколько мы вместе? Неделю? Месяц? Мне кажется, что я знаю его всю свою жизнь. И мне становится страшно от этого. Как такое возможно? Как совершенно незнакомый, чужой человек становится самым близким и родным? Как вообще такое может происходить? Что незнакомая личность будто сростается с тобой, и вы – совершенно разные, диаметрально разные становитесь одним плотным единым целым?       Как выяснилось, мы оба очень тактильные. Я люблю ощущать, как моя рука теряется в его широкой ладони. Он любит гладить кожу у моего большого пальца, когда берет за руку. Но сейчас, именно сейчас, мы не касаемся друг друга. Мы даже не идем рядом. Я иду чуть впереди, улыбаясь своим мыслям, а он сзади… Я точно знаю, что у него брови домиком и губы чуть надуты. Он неосознанно так делает, когда о чем-то глубоко задумывается. А он точно думает, иначе бы не молчал всю прогулку. И эта тишина тоже особая и правильная сейчас. Для нас обоих.       Мы не идем рядом, но идем вместе. И для меня это – то необходимое, что удержало меня у самого края, не давая птицей ухнуться с обрыва. Он удержал меня всем собой, не сказав при этом ни слова. И даже не коснувшись меня. Он удержал меня просто тем, что оказался рядом. Чтоб потом уже все делать вместе….       Осознание этого настолько насторожило, напугало меня, что я замедлил шаг, давая ему обогнать меня. Я услышал хмык над ухом и ощутил ласковое прикосновение к своему плечу, которое тут же меня успокоило. И вот уже он идет впереди: не спеша, но и не медля. Комфортный темп ходьбы, который я с удовольствием поддерживаю.       На нем свитер, который я купил ему…. Это даже смешно. Мы гуляли по центру города, когда в одной из витрин он увидел это недоразумение: ярко оранжевый свитер с узором-косами крупной вязки. И насыщенно зеленый воротник, манжеты и резинка снизу. Он сказал, что это – самое точное сочетание цветов для осени. Мы даже не стали заходить в тот магазин… Но я сделал это перед нашей следующей встречей. И сейчас он заявлял, что чертов свитер – его любимый. И, могу сказать, он шел ему безумно. Почему-то мой Лучик – как я его называл порой – не любил куртки, поэтому одевал на себя свитера, толстовки, жилеты – как капуста и ходил так до самых холодов. А по весне раньше всех старался избавиться от зимней тяжелой куртки на меху.       Я опять улыбнулся, слыша его чертыхания, когда он зацепил ногой за вылезший из земли корень. Эти фразочки его: сочетание слов без мата и агрессии, больше забавляли… Но я, по-честному, не мешал ему выплескивать эмоции… Я люблю его таким: скорым на слова и эмоциональные всплески.       Сразу вспоминается тот случай в магазине, когда…       Стоп.       Я люблю его таким… Люблю…       Я влюблен в него, Боже.       И я снова замедлил шаг, давая себе отдышаться от такого простого, но такого яркого осознания. Оно пробилось в мой мозг так же, как закатный луч пробивается через листву в этом парке. Я люблю его. Как же это просто, как тепло от этого понимания и осознания.       Он заметил, что я подотстал и тоже задержал шаг. Я улыбнулся и махнул ему рукой: иди, мол, догоню. Но он, упертый мой Лучик, дождался когда я подойду ближе и снова пошел чуть впереди…       Так и получается по жизни… Мы идем с ним рядом… То он впереди, то я… Мы рядом, но не вместе – как сказал бы любой сторонний наблюдатель. Но это бы было его самое большое заблуждение. Мы вместе, мы единое целое. Мы всегда друг подле друга, смотрим и шагаем в одну сторону, и я не знаю, как я жил раньше без этого чувства единения.       Мы уже вышли из парка и шум города окутал нас. Это очень резко ощущалось после тишины старого парка. Мы встали рядом на светофоре и переглянулись, обменявшись улыбками. Чувствуя друг друга на каком-то подсознательном уровне, мы общались без слов.       Быстро заглянули в магазин и выбрали пару бутылок вина. Вопреки здравому смыслу, выбрали белое. Думаю, подогревать кровь красным вином сегодня не потребуется – это будет излишним. Сердце забилось в предвкушении, потому что и я и он точно знали, чем завершится этот вечер.       Квартира встретила нас приглушенным светом: я, уходя, как обычно забыл выключить гирлянду под потолком. Но сейчас даже обрадовался этому.       Пока я открывал вино и разливал его по бокалам, он включил негромко музыку, наполняя помещения особым настроением. Музыка нежно и правильно влилась в нынешний вечер, сплетаясь с шумом поднявшегося за окном ветра. Через приоткрытое окно проник запах осеннего дождя.       И для меня круг замкнулся, делая сегодняшний вечер идеальным. Просто потому, что я целую гладкую нежную кожу его шеи и чувствую на его теле привкус осеннего дождя. Как вообще такое возможно?       Ледяное белое вино, которые мы лишь чуть пригубили, приглушило горячую душную страсть, оставляя нам долгое тягучее наслаждение друг другом.       Мы сегодня не говорим. Это ощущается правильным, нужным, необходимым. Зачем слова, когда мы и так понимаем друг друга на каком то мифически-возможном уровне. Да и за нас говорят сейчас наши тела.       Я поднимаю руки, позволяя стянуть с себя водолазку, и он тут же утыкается носом мне между ключицами и вдыхает мой запах. Это уже наша маленькая традиция. Он говорит, что тут концентрация запаха моего тела особенно сильна и пьянит его каждый раз. Я только улыбаюсь на это, но никогда не протестую. Его язык обводит мои ключицы, и я сжимая его плечи сильнее, прижимаю к себе. Остатками мозга цепляюсь за ощущения.       Он встает босыми ногами на мои ноги, целует мое тело долго и пьяно. А я ладонями ощущаю легкую колкость его не такого уж и дурацкого оранжевого свитера. Надо это исправить.       Чуть отстраняю его, обнимаю своими ладонями его лицо и целую. Тонкий стон становится мне наградой – обычно он молчаливый в момент прелюдии. Но, видимо, сегодня он более открыт этому миру и мне. Я позволяю рукам опуститься ниже и подцепить подол свитера, задрать выше, огладив все его тело.       Яркое пятно одежды упало на кресло и теперь мы: кожа к коже. Его вечно прохладное тело и я, горячий как доменная печь. Лед и пламя.       Он льнет ласковым котенком, но не форсирует события, позволяя мне насладиться собой и вести. Сегодня он хочет так, и я пью этот подарок большими глотками. Впитываю его тонкие, легкие, едва слышные стоны. Языком собираю запах его кожи и его предвкушения. Я ласкаю, оглаживаю каждый миллиметр его кожи и чувствую себя самым счастливым. Просто потому, что этот невероятный мужчина, мой Луч – только мой. Что именно я – потерянный, одинокий и никому не нужный скиталец вдруг стал необходим для него. Точно так же, как и я для него.       Два потерянных, которые, наконец, нашли друг друга и теперь нет меня и его. Есть мы! Мы можем идти рядом или друг за другом, но неизменно вместе.       Мы уже давно переместились на кровать. Плед был варварски сброшен на пол, и я уложил моего мужчину на темные простыни. Оооо…. Прекрасное зрелище… Его белая светлая кожа, стройный стан на темных гладких простынях. Он как яркая луна на черном ночном небе. И только его кожа оттеняется горящими под потолком огоньками.       – Я хочу… Пожалуйста, давай так…       Первые слова, произнесенные за весь вечер. Хриплый голос, который перешел в долгий стон. И у меня сердце заколотилось в предвкушении. Ему хочется сегодня на грани. Без особой прелюдии и подготовки. Чтоб все было на границе наслаждения и боли. Я не стал сопротивляться этому, потому как хотел того же. Хотел слиться с ним, обладать им, чувствовать его дыхание и дрожь.       Я чувствую, как напряжено его тело подо мной, чувствую его заполошное дыхание и вижу его зажмуренные глаза. Но двигаюсь вперед слитно, не останавливаясь. И ему нравится это. Он стонет, но это стон наслаждения. Я чувствую, как его пальцы впиваются в мою спину и это потрясающее ощущение. Тоже на грани наслаждения и боли. Я пью его долгий стон, собираю его губами с губ, когда тело подо мной наслаждаясь, подается вперед.       Он улыбается, гнется в моих руках, прижимается сильнее, как будто старается слиться со мной. И в какой-то момент толкает меня, укладывает на кровать на спину, потому что теперь хочет вести.       И я не против. Чувствую его тяжесть на себе и схожу с ума, имея возможность видеть напряжение его мышц, собирать маленькие капельки испарины ладонями. Он стонет уже без стеснения и в его глазах такая же буря, что разыгралась за окном. Волосы мокрыми пиками топорщатся в разные стороны, и я не знаю зрелища прекрасней.       Мы оба взмываем вверх, достигая пика удовольствия, и его последний стон, переходящий во вскрик, становится мне своеобразной наградой. Я прижимаю его к себе, оглаживаю влажную кожу и чувствую, как замедляется стук его сердца: теперь оно стучит ровно и спокойно. И дыхание спокойное и размеренное.       Он пальчиком оглаживает мою грудь, и я чувствую на плече его губы. А сам жмурюсь от пронзительности момента. От откровенности и осознания: люблю.       – И я тебя тоже…       Легкий шепот тонет в раскате грома за окном. Но он – здесь. В моих объятиях. Я чувствую его легкую дрожь и, кажется, дрожу сам.       Мы – вместе. Мы – одно целое. Есть мы… А все, что за пределами нас – не имеет значение в этот миг единения, откровения и принятия друг друга такими, какие мы есть: без наносного.       В его глазах – целый мир. И в его глазах я вижу конец своей свободы. Я дарю ему всего себя и получаю такой же дар в ответ. Вместе. Именно так, и как и должно быть.