Хочу тебя спасти
Свидание у него, блять! Свидание!
Чуть что, сразу: «Паша, а свози меня туда, Паша, а купи то, Паша, сделай это». А потом хуярит на свидание с какой-то девкой! С Машкой, которая вообще по одногруппнику его сохнет!
Паша сидел за столом на их тесной кухоньке в хрущевке и с ненавистью разглядывал кашу в тарелке.
— Надеюсь, что останусь ночевать у неё. Мы в последнее время так сблизились. Артур не обращает на неё внимания, и она часто сидит со мной, — сказал Лерка беззаботно, и Паша стиснул свою ложку сильнее.
Вообще-то, когда Лерка заикнулся про свидание в первый раз, Паша не поверил. Ну какая Лерке девка — он сам как девка, только с членом.
Но оказалось, что свидание действительно есть, и Лерка даже рассчитывает на веселую ночку! Хуль, эта Машка, наверное, не получив желанного Артура, по которому так сохла, решила просто использовать Лерку, чтобы залечить свои душевные раны. А Валерка и рад.
Он же девственник ещё. Поди ждёт не дождётся!
Паша не ожидал, что так взбесится. Под кожей бурлила ярость, хотелось закрыть Лерку в комнате и сказать: «Сиди дома, нехуй шляться!»
Как так получается? Паша столько времени терпел, сдерживал себя, пылиночки с него сдувал, а он с какой-то бабой трахаться собрался!
Может, он на два фронта?
Порнуха у него в компе есть и обычная, и пидорская, да и вообще, Паше ведь не показалось, что Лерка жался к нему, когда они фильм смотрели в обнимку!
Тогда какого хуя он не Пашу выбрал, а Машку?
Паша к нему и так, и сяк, и в раскоряку: вот, Валерочка, суши тебе со стотыщдохуищ придирок, и без кунжута, и имбирь некрашеный! Вот тебе книжечка новая, на которую у тебя денег не было! Хочешь фильм свой артхаусный посмотреть? Давай вместе посмотрим, и не ебет, что Паша их терпеть не может.
А Валерочка на него и не смотрит даже, только пилит и пилит, издевается! То за заварку пролитую шпыняет, то белое бельё вручную стирать заставляет, то в магазин гоняет по пять раз за пару часов!
И Паша с радостью скачет выполнять все его хотелки, потому что… Да потому что! Хуй его знает, как за пацанами ухаживать! Не веники же Лерке дарить. Вот Паша и пытается подкатить к нему на кривой козе.
Но нет! Похуй Лерке на его ухаживания, он, блять, с Машкой на свидание собрался!
Обида и ярость сомкнули на Пашкиной шее свои крепкие лапы, и он решил, что пора что-то решать.
Не может он больше вот так, это мучение, пытка настоящая!
Если Лерка к нему что-то испытывает, то пусть побесится, как Паша бесится сейчас. А если нет… Может, Пашка потрахается и вся его ебанутая одержимость Леркой пройдет.
Паше писало много разных девчонок с техникума. Кому-то он по приколу отвечал даже, но редко, в основном вежливо отшивал. Но появилась недавно одна настырная девчонка, Варвара с аграрников. Вежливые отказы её не смущали, она откровенно предлагала ему «повеселиться» без всяких обязательств.
Вот Паша и позовет её, и пусть Лерка локти кусает!
— Значит, тебя не будет вечером, — кое-как выдавил он. — Тогда… Ты не против, если и я приглашу девчонку? Ненадолго. Клянусь, она не тронет твои полотенца.
Валерка аж поперхнулся и выплюнул кашу на стол.
А вот так! Нехуй!
— К-кого? — пискнул он, не обратив внимания на забрызганный стол. — Какую такую девчонку?
— Ну подцепил одну деваху с аграрников, — Пашка старательно разравнивал кашу в тарелке, скрывая мстительное удовольствие. — Мазёвая такая. Приглашу фильмец посмотреть, а там уже как пойдет.
— Как пойдёт? Ну да. Да, конечно. Я понимаю. Можете… Только пусть не трогает мои шампуни. И… Ванну после себя помойте. С Доместосом, — совсем уж тонким голосочком ответил он.
— Ага.
Паша пытался понять, что это значит. Ревнует он или нет? Или просто думает о своих полотенчиках и раковине? Он же посторонних в квартиру вообще не пускает, а тут целая женщина.
Блять, вот хер его проссышь!
— И что, она… Красивая? — спустя пару секунд спросил Валера, тоже начав возюкать ложкой по тарелке.
— Ну ничё такая, сиськи здоровенные. А вы в какую кафешку попрете с Машкой? — Паша сверлил его взглядом, но не мог понять, о чем он думает.
— Не знаю ещё, на месте определимся. Ладно, хватит болтать. Давай собираться, а то опоздаем, — как ни в чем не бывало ответил Лерка и улыбнулся безмятежно.
Значит, не ревнует?
Они позавтракали и поехали на учебу, вот только Валера был странно молчалив, и Паша всё ебал мозг
а догадками.
Если бы не его мании и заебы с чистотой и микробами, всё было бы однозначно — ревнует. Но Лерка же ебобо, хрен его знает, почему он так молчалив и расстроен.
А если бы ревновал, то отменил бы свидание?
Паша целый день изводил себя этими мыслями, мучился, всё пытался что-то решить для себя, но нихуя не выходило.
Поэтому со психу он решил реально позвать Варвару к ним домой. Потому что какого хрена! Лерка будет трахаться, а он будет сидеть и сопли на кулак наматывать? Нет, он тоже будет! Может, Варварка так его распалит, что он про Валеркину жопу вообще думать перестанет?
И будут они жить вместе, в мире и согласии. Два нормальных пацана, у которых есть девушки. Паша перестанет мучиться, и они снова смогут смотреть вместе фильмы без всякого подтекста, кататься вдвоем по ночному городу и слушать музыку, болтать по вечерам на кухне, гулять по набережной и смеяться над нелепой одеждой прохожих, смотреть на ночное небо и рассуждать, что будь они инопланетянами, то планету Земля по дуге облетали…
Да, всё так и будет.
Варвара, естественно, согласилась, ещё и всему технарю об этом растрезвонила, и к Паше то и дело подходили пацаны с широкими ухмылками и хлопали ему по плечу. Варвара была лакомым кусочком для местных самцов: грудь огроменная, талия тонкая, губы накачанные, как два батута. Но она была разборчивой и выбирала самых красивых и популярных пацанов, вела что-то вроде списка и хвасталась им перед остальными.
Паше бы не хотелось попасть в этот список, но это был самый быстрый вариант отомстить… Точнее, не отомстить! Заставить ревновать… Нет, вернуть себе нормальность! Ирку он не захотел, потому что она не в его вкусе. А вот Варвара — очень даже.
День тянулся мучительно долго.
Паша то и дело включал на своем телефоне приложение и подслушивал, что там Лерка делает, но у того всё было как обычно: лекции, гундеж недовольного Лерки в столовке, на парах и в коридорах, потом подработка. Паша слушал его голос, и внутри что-то дрожало, мурашки по телу строем маршировали.
В семь часов вечера Паша чуть по привычке не метнулся кабанчиком за Леркой в универ и сам себя отругал за это, стоя перед входной дверью с ключами от приоры.
Ну сказочный ебанат же! Что же такое Лерка с ним сотворил, что у него так чердак потёк? Околдовал просто!
До прихода Варвары Паша сидел в своей комнате и прослушивал Леркин телефон. Как назло, тот оставил его в кармане куртки, и лишь изредка до него доносились смутные голоса, кажется, женский точно там был.
— Привет, заждался? — Варвара заявилась с опозданием на час, впрочем, Паша этого даже не заметил. Он как долбанько слушал карман Леркиной куртки.
Он провел Варвару в свою комнату, где приготовил фильмец из Леркиной подборки артхаусов, как будто специально хотел сделать себе ещё херовее, чем есть, и накрыл небольшую поляну: Варваре вино, фрукты на тарелке, себе сок.
— Ты думал, мы реально будем смотреть кино? — захихикала Варвара, когда он любезно предложил ей свою кровать, а сам устроился на компьютерном кресле. — Паша, какой ты джентльмен, я не могу. Иди сюда, — она похлопала по покрывалу рядом с собой и откровенно облизнулась.
Паша захотел закрыть её в комнате и убежать. Как-то это было… мерзко. Как будто ему тринадцать и он в церкви перед священником-педофилом. Обычно он сам проявлял инициативу, это было правильно, привычно, поэтому действия Варвары вызвали только неприязнь.
Вместо побега он уселся рядом с ней и положил ладонь на её колено в тонком капроне. Вот дура, кто в такую холодину в капронках ходит?
Он разглядывал её, пытаясь найти в себе отголоски былой любвеобильности. Волосы длинные, темные, как шоколад, глаза большие, карие, про грудь в вырезе короткого черного платья и говорить нечего — просто загляденье.
Паша убедился, что она не против, и поцеловал её пухлые губы с каким-то клубничным блеском.
Ни-ху-я. Всё равно что сосаться с манекеном: ничего внутри не отозвалось, не дрогнуло.
Он навалился на неё сверху, облапал за все самые интересные места, особое внимание уделил красивым сисечкам и даже немного приободрился, почувствовав отклик в штанах, но мысли предательски поползли в сторону Лерки, и всё опять упало.
Паша целовал Варвару, а сам думал, чем там Лерка занимается и дошло ли у него уже до секса.
— Паш, давай я сделаю тебе приятно, — промурлыкала Варвара и ловко стекла с кровати на пол. Проворные ручки тут же ухватились за ширинку и расстегнули её. — Ой, ты чего, волнуешься? — удивилась она.
«Волнуюсь, — про себя подумал Паша, глядя на свой совершенно вялый хуй. — За идиотину одну белобрысую. Прямо сейчас бы поехал и сгреб его в охапку, вернул бы домой, ко мне».
Варвара взялась за дело со всем старанием: облизала головку, подразнила языком щелочку, и Паше стало так паршиво, что он притащил домой хер пойми кого и пытается её выебать просто назло, из ебучей ревности.
— Не надо, — решительно заявил он, отстранив её голову и спрятав хозяйство в трусы.
— В чем дело? — недовольно спросила она, вытерев рот. Глаза её сверкали от обиды, губы поджались. — Я тебе не нравлюсь?
— Нравишься, — вздохнул Паша. — Но… Не могу я вот так. Назло. Это как-то… Неправильно.
— Назло? Ты что, хотел какой-то девчонке изменить? Потому что она тебе изменила? — ахнула Варвара, мгновенно позабыв об обиде.
— Почти, — сознался Паша. — Она прямо сейчас где-то с другим, а я всё думаю об этом. Было ли у них уже или нет? Нужен я ей? Если бы был нужен, она бы на свидание с другим не пошла.
— Ты её любишь! — Варвара села с ним рядом и погладила по плечу. — Паш, а может она специально на свиданку ушла? Чтобы ты поревновал?
— Думаешь? — такое Паше в голову почему-то не приходило. — Не знаю даже… Сложно всё так, пиздец просто.
— В отношениях так всегда, — наставительно сказала Варвара, деловито поправила своё платье и быстро начала строчить что-то в телефоне. — Ладно, раз боец не стоит, я тогда поеду, мне ещё на тусу сегодня. Ты же не против, если я скажу, что ты теперь в моем списке? Никогда у меня ещё такой осечки не было, но раз тут любовь… Хрен с ним. Живи спокойно.
И так деловито, отстраненно она это сказала, что Паше стало ещё хуже от себя самого. Ну как он мог вообще? Привести эту… блядищу в Леркино царство чистоты и покоя? Пиздец он сволочь! Ещё фрукты для неё резал красивенько, на Леркиной любимой тарелке с ромашками.
Надо теперь полы за ней перемыть и хуй в Мирамистине прополоскать. И тарелку новую купить.
Варвара вызвала такси и умелась восвояси, а Паша сразу залез в телефон и включил подслушку. Из телефона долбанула музыка и гул толпы.
Паша даже не поверил сначала. Лерка и клуб? Да его же там перекорежит всего. Но музыка отчетливо давала понять, что Лерка в каком-то клубе.
В голову сразу закралась мыслишка поехать в этот клуб и последить за ним. Там же толпа, темно, Лерка даже не заметит!
Паша быстро нажал на кнопку «отследить местоположение», карта закрутилась, и синий флажок остановился на центральной улице, в другой части города. Приблизив карту, Паша прочитал название: бар «Черника».
Значит, Лерка с Машей в баре. Пока что. Но в баре все пьют, а пьяные люди своим жопам не хозяева. Вот напьется Машка и потянет Валерку трахаться прямо в грязном толчке. А если Валера выпьет, то вообще трындец, его и без алкашки штырит, как будто он вечно под экстази.
Ехать минут тридцать…
Паша заметался по комнате, не зная, как поступить. Как он объяснит своё присутствие в том же баре, если Лерка его заметит?
Нельзя следить за ним как ебанутый сталкер, он и так уже телефон его отслеживает и прослушивает, куда уж больше? Это ведь уже шиза какая-то!
Так он и метался из угла в угол, прислушиваясь к долбежке музыки и шорохам из кармана. А потом вдруг шорохи стихли, и он услышал отчетливый мужской голос.
— А ты, Валера? Ты тоже первый раз в гей-баре?
— Да, — Паша узнал голос Валеры и замер. — Вообще я не любитель баров, клубов и подобных заведений. Но других мест, где можно познакомиться с кем-то, кто разделяет мои пристрастия, не так уж много.
Чего, нахуй?!
У Паши чуть глаза из орбит не выскочили и не почесарили прыгать из окна.
Лерка в гей-баре?!
— В этом ты прав, такие, как мы, должны держаться вместе. Город маленький, провинциальный. Нас мало, на нас все нападают, ущемляют. Вот почему мы все тут друг друга знаем. Я очень обрадовался, увидев вас с Михаилом. Новые лица разгоняют тоску.
Потом что-то противно скрипнуло, и голоса стали приглушенными, не разобрать, что говорят.
Паша зарычал, сжав кулаки. Напиздел, значит! Сказал, что пойдет с Машей, а сам попиздохал в бар с Мишей! Кто это такой вообще?! Небось, тот задохлик, с которым Лерка сидит теперь в универе?!
Ах, вот оно что! Два мальчика-зайчика пошли в гей-бар искать себе хуи!
— Сука! — Паша ебнул кулаком о стену, и с неё сорвался большой пласт штукатурки. — Ну пиздец!
Он схватил телефон и ключи и бросился к двери. Он не думал, просто делал, потому что мозги совсем отказали. Перед глазами мелькали вспышками образы Лерки в объятиях какого-нибудь мужика в дорогом костюмчике, как он целует его, как его корявки ползут по белой Леркиной коже…
Паша прыгнул в машину и сразу подключил телефон к магнитоле, чтобы лучше было слышно, что происходит на другой стороне.
— Какой ты смешной, Валера, — услышал он сквозь шум. — Будешь ещё пива?
— Какое, нахуй, пиво, он же ничего не пил толком никогда! — взревел Паша и вдал по газам.
Приора бодро пролетела по дворовым колдобинам и выскочила на широкий тракт, ведущий к центру. Паша гнал, как мог, но ебаные светофоры и большая загруженность не оставляли ему выбора.
Вечер пятницы же, животные все куда-то едут: бухать или на дачи! Сука, и обязательно через центр надо ехать! Сраный город!
Через двадцать минут Паша стоял в пробке в центре, а из динамиков доносился глухой прерывистый голос этого уебка:
— Валера, ты такой красивый, малыш… У тебя такие нежные руки…
— Хи-хи, это ты так комплимент мне делаешь? — глупо хихикал в ответ уже совершенно точно пьяненький Валера.
— Нет, блять, это он учебник по анатомии зачитывает! — рявкнул вслух Паша, надавливая на гудок. — Сука, у тебя зеленый горит, поворачивай, хули ты встал, тупоёбина!
Как назло, долбоебов на дороге в пятницу было больше, чем не-долбоебов. Паша стискивал руль и матерился, но ускориться никак не мог. А Лерка продолжал что-то хихикать и пьянел всё сильнее. Звук то пропадал, то раздавалась одна долбежка музыки и далекие крики, как будто бедным телефоном елозили по кирпичам, а потом швыряли его в стену.
Спустя ещё полчаса Паша наконец прорвался через пробки и светофоры и выехал на улицу, ведущую к бару.
Но и тут его поджидала засада.
На повороте из-за куста выглянул пидорас в фуражке и желтой жилеточке и махнул своим полосатым жезликом.
— Да блять! — Паша дал по тормозам. — Ну какого хуя!
Гаишник радостно побежал к нему, предвкушая наживу. Ну конечно, приорка несется куда-то в пятницу вечером — это же почти как подарок!
— Превышае-е-ем, — пропел этот петушок, демонстрируя радар. — Предъявите ваши документы!
Он даже не скрывал широкой улыбки, но хуй там плавал. Паша был трезвым, и с документами у него всё было в порядке. Он даже пристегнулся по выработавшейся привычке!
Петушок расстроился, когда Паша дунул в трубочку и оказался чист, даже его полосатый жезлик грустно повис, как хуй в мужской бане.
Но всё это сожрало драгоценное время. Гаишник, заметив, что Паша торопится, специально тормозил, выписывая штраф за превышение.
Поэтому, когда Паша подъехал к бару, прошло уже полтора часа, а Лерка был пьян в сопли и только хохотал под голос с каким-то восточным акцентом.
Паша притормозил на парковке и вдруг весь покрылся липким холодным потом.
— Не трогай меня. Я хочу домой, к Паше! — пронзительно закричал Лерка, и его голос, полный паники, будто током ударил Пашу.
— Зачэм тебе Паша? Я буду тебя любит, — ответил ему какой-то мужик с акцентом. Послышалась возня, вскрики, грохот. — Вай, какой невоспитанный маладой чэвовэк! Пашли, мыть будэш.
— Нет! Нет! — Лерка завизжал, и снова раздался грохот.
Паша вылетел из машины, даже на сигналку её не поставил, и понесся ко входу со всех ног. В голове было пусто, лишь ярость и жуткий страх за Лерку бежали по венам вместе с кровью и гнали его вперед.
Он чуть не ушатал охранника на входе, но потом откуда-то сбоку выскочил Артур, что-то сказал, и Паша попал в душное небольшое темное помещение. Он не слышал и не видел никого и ничего, для него существовал только Лерка, его белые волосы, виднеющиеся вдалеке.
Паша рассек толпу, как топор, оттолкнув кого-то по дороге, и оказался перед небольшим уголком с тремя столиками. Возле одного из них стоял крепкий мужик неславянской внешности, с синим пятном на белой футболке и мокрыми волосами. Он с силой тянул Валеру за руки, а тот брыкался и визжал, но никто не обращал на них внимания, все танцевали и бухали, никто не слышал криков.
У Паши планка совсем упала. Даже не упала, а ушла в минус. Как кто-то смеет причинять боль его Лерке?
Он подлетел к мужику и двинул ему в челюсть с такой силой, что тот отлетел к соседнему столику, уебался спиной на стул и сломал его.
Навстречу сразу поднялся второй мужик, очень похожий на первого, только старше. Паша и ему всёк от души, ибо нехуй. Был бы кто-то рядом — он бы и ему вдарил, перед глазами стояла красная пелена.
— Паша-а-а-а, — провыл Лерка, весь какой-то мокрый и липкий, с плавающим взглядом, заплаканный и испуганный до трясучки. — Паш-а-а-а, забери нас отсюда…
Паша схватил его, внимательно осмотрел со всех сторон, но не нашел никаких повреждений, только наливающиеся синяки на запястьях. За столиком нашелся и второй мальчик-зайчик, тот самый Миша. Как Паша и предполагал, это оказался Леркин одногрупник, ещё более миловидный и хрупкий, чем Лерка. Он почти спал, уложив голову на стол, замызганный соусом, пивом и чипсами.
Паша одной рукой подхватил Лерку, второй — Мишу и потащил их на выход, матерясь на все лады.
Ну вот как так? Какого хрена они сюда приперлись и нажрались, раз пить не умеют!
Теперь, когда Лерка был с ним и в безопасности, злость понемногу отступала, и он начал соображать, что натворил.
Блять, да таким ударом он вполне убить мог. Надо сматываться побыстрее, пока никто не кинулся проверять этих хачей ублюдских. Сдохнут — туда им и дорога. Твари паршивые, изнасиловать пьяных подростков хотели! Уебаны! Паша очень надеялся, что сломал им что-нибудь.
— Что тут происходит? — перед ним вдруг снова вырос Артур, преградив дорогу.
Он с неприкрытым удивлением посмотрел на повисших в Пашкиных руках Лерку и Мишу и приоткрыл рот.
— Ты какого хуя за ними не следил? — взорвался Паша, всё ещё чувствуя отголоски безумной ярости. — Притащил их в свою гомосятню, так хоть следил бы! Они же пить совсем не умеют, два одувана, блять!
— Я не тащил их сюда! — воскликнул тот с возмущением. — Это бар моего дяди, я тут подрабатываю! Вышел мусор вынести и увидел, как ты несешься на всех парах и расталкиваешь народ в очереди. Какого хрена с ними случилось?
И правда. Приглядевшись, Паша увидел, что на нем поварской фартук, а на волосах сетка.
— Блять, — выдохнул он. — Совпадение пиздец. Эти два идиота притащились сюда, их кто-то напоил и чуть не уволок куда-то. Своего я домой забираю, а этого на, проследи, чтобы всё с ним нормально было.
Он без лишних разговоров всучил Артуру Мишку, а сам подхватил падающего Валеру на руки и понес на улицу, не слушая возмущений Артура.
Похуй, пусть сам разбирается, раз это бар его дяди.
— Паша-а-а, — проныл Лерка, когда он вынес его в гардероб и пристроил на диванчике, обшаривая карманы в поисках номерка. — Паша, мне пло-о-охо… Паш, не отдавай меня им…
— Потерпи, мой сладкий, сейчас я отвезу тебя домой, — попытался успокоить его Паша. — Всё будет хорошо, никто тебя больше не тронет.
Он даже злиться на Лерку не мог, так перепугался за него. Это же Лерка, идиотина, которая ничего не замечает. Он, скорее всего, не хотел ничего такого. И когда понял, что что-то не так, первое, что сказал: «Хочу домой, к Паше».
Закутав пьяную тушку в куртку, Паша на руках вынес его на улицу, поймав недовольный взгляд охранника.
— Прости, братан, мой просто нажрался, а я за него пересрался, вот и чуть не всек тебе, — попытался сгладить ситуацию Паша. Мужик же не виноват ни в чем, это его работа, а Паша чуть не развалил ему кабину.
— Ты его одного в такие места не пускай, — смягчился охранник. — Тут на него быстро стервятники слетятся.
— Ноги его тут больше не будет, — решительно заявил Паша и потащил свою идиотину к машине.
— Па-а-аш, мне плохо, меня сейчас стошни-и-ит, — прорыдал тот.
— Лерка-Лерка, ну что ты за человек, — Паша только вздохнул и понес его к мусорке между баром и соседним зданием.
Лерку полоскало где-то полчаса, пришлось отдать ему свою куртку, потому что он совсем околел в своей тоненькой модненькой херне из кожи молодого дермантина.
Спустя час они были уже дома, и Паша принял нелегкое решение нести его в ванную, потому что он был весь липкий, вонял рвотой, дымом и алкашкой. Стараясь не рассматривать ничего, Паша раздел его догола, запихал в ванну и включил воду погорячее, чтобы он отогрелся и не подхватил воспаление какое-нибудь.
Потихоньку его догоняло облегчение.
Он успел, забрал его, теперь Лерка дома в безопасности, и больше такого никогда не повторится — Паша этого не допустит.
Конечно, у этих хачей ничего бы не вышло: в туалете их бы заметили другие посетители бара, а из бара не выпустил бы охранник. По нему было видно, что он мужик бывалый. Но всё равно было страшно, потому что даже сама мысль о том, что Лерку кто-то мог изнасиловать, нагоняла на Пашу животный страх. Сразу вспоминались георгины в гробу, белое лицо с синими губами и венок на снегу.
Леркина кожа покраснела, он растекся по бортику, и Паша врубил холодную воду, чтобы немного привести его в чувства.
— Холодно! — взвизгнул тот, сжавшись в комок.
— Зато в себя придешь, — Паша выдавил на зубную щетку пасту и сунул ему под нос. — На, чисти зубы!
Лерка с самым несчастным видом начал чистить зубы, и Паша против воли улыбнулся — настолько он выглядел милым. Идиотинка. Сладкая, наивная идиотинка.
Ну как вот с ним быть? Ему защитник нужен, тот, кто будет охранять его от всего мира, спасать. И весь мир — от его придури.
Паша быстро домыл его, стараясь не смотреть на задницу и голую грудь с розовыми сосками и мужественно игнорируя собственный стояк, закутал в полотенце и потащил в комнату, чувствуя что-то горячее между ребер.
Когда он вот так прижимал его к своей груди, вокруг всё становилось мутным, нечетким, фокус смещался куда-то вглубь, и он со всей остротой чувствовал его твердое теплое тело, ощущал запах его шампуня, слышал его дыхание. Как будто раньше он жил вполсилы.
У Паши было такое в детстве. Мама купила ему первый сенсорный телефон, какую-то китайскую подделку айфона, и там яркость экрана была выкручена на минимум. Мелкий Пашка не знал, что такое яркость экрана, поэтому неделю гонял с темным, еле видным экраном и думал, что так и должно быть. А потом одноклассник показал ему настройки яркости, и Паша натурально охуел от того, какая, оказывается, яркая и насыщенная картинка у его телефона.
Вот и с Леркой так. Все его девчонки были на сниженной яркости, а Лерка… Лерка взорвал все его сенсорные системы, показал, как, оказывается, охуенно бывает, и возвращаться к прошлым настройкам теперь невыносимо.
Он бережно опустил свою ношу на диван, вытащил из-под него покрывало и одеяло, стащил мокрое полотенце и накрыл сверху, стараясь смотреть исключительно на лицо, а не на…
Ладно, член у Лерки был тоже красивый, как весь он: светлый, обрезанный, с розовой головкой, какой-то аккуратный и трогательный. От слова «трогать». Паша много хуев повидал, но ни один ему не хотелось потрогать. А Леркин — да хоть ртом.
«Так пидорас я или нет?» — растерялся Паша, поправляя одеяло.
Выходило, что нет. Он просто немножечко так двинулся на Лерке, и всё в нем его возбуждало и сводило с ума. Взять того же Мишу: он же куда красивее Лерки, прям реально на девку похож, а нет, ничего у Паши не дернулось ни разу.
— Паша-а-а-а, Паш, прости. Я думал, что умру. Я ничего не мог сделать. Паш, а как ты там оказался? — взгляд Лерки прояснился, речь стала членораздельной.
— Еблан ты, Лерка, — Паша присел рядом с ним на краешек дивана и бережно высвободил мокрые волосы из плена затылка, лежащего на подушке, чтобы ему не было неприятно спать на мокрых волосах. — Нахуя ты в гей-бар поперся?
— У меня был план, — промямлил Лерка, покраснев. — Ты думал, что у меня свидание. А у меня ни девушки, ни денег. Мы с Машей и Олей придумали план… Я не собирался пить, оно как-то само получилось, и Маша с Олей пропали, а мы с Мишей пить не умеем совсем, и там был этот жуткий Захар… Он нас споил, а потом пытал меня неправильным деепричастным оборотом… Я сам не понял, что случилось. Мне пить вообще нельзя, это всегда игра в русскую рулетку.
Идиотинка. Почему-то Паша сразу ему поверил, это было как раз в стиле Лерки — наворотить хуйни и потом растерянно хлопать глазами.
И он должен был сразу понять, что никакого свидания нет, но ревность ослепила его. Он так устал скрываться, так устал держать себя в узде и тихо дрочить в своей комнате, представляя, каково бы это было — прикоснуться к нему. Он тоже идиот, не лучше Лерки.
— Лерка, блять, — Паша вздохнул и не удержался, прикоснулся пальцами к его щеке, легонько погладил, снова вздохнул. — Ты хоть и умный, а дебил, пиздец. Спи давай. Завтра я так на тебя орать буду, что ты оглохнешь нахуй.
Он знал, что не будет на него орать. Лерка же не виноват, что такой идиотиной уродился. Просто в следующий раз никуда он один не попрется, Паша проследит.
— Ладно. Но расскажи, как ты там оказался? Как ты узнал, что я там? Ты же не случайно туда зарулил? — Лерка сладко зажмурился, повел головой, подставляя щеку под пальцы, и Пашу повело окончательно.
Он не задумываясь рассказал ему про приложение, продолжая поглаживать его нежную кожу, и мысли его всё уплывали и уплывали, как будто он сам теперь пьян.
— А как же твоё свидание? Я испортил твоё свидание? — вдруг вспомнил Лерка, отвернувшись от ласкающей его руки.
В голубых глазах сверкала настоящая обида. Как будто это Паша сотворил какую-то херню и причинил ему боль, а не наоборот.
Ну нихуя себе новости! Сначала он врет напропалую, изобретает какой-то ебанутейший план, а виноват Паша?
— Ты мне жизнь испортил, придурок! — не сдержал гнева Паша, прихватив его за волосы. — Ты нихуя не понимаешь, чё делаешь, ты меня заебал, пиздец, я тебя придушить хочу или…
«Или выебать так, чтобы ты все словечки умные забыл, думать больше ни о ком не мог, кроме меня, блять! Как я постоянно думаю о тебе», — закончил он про себя.
Опа-па. Вот и приплыли.
Паша навис над ним, глядя в голубые-голубые глаза, и просто не мог передать словами всё то, что его раздирало на клочки в этот миг. Лерка, Лерка, Лерка… Вся его жизнь теперь — это один Лерка.
Многие вещи, которые раньше были так важны, теперь совершенно его не ебали. Незаметно Лерка заменил собою всё, о чем Паша раньше переживал, о чем думал и мечтал.
На самом-то деле, о чем он мечтал? Да ни о чем. Не было у него особой мечты, он жил как все. Хотел быстро отстреляться и вернуться в родную Лобнянку, открыть шиномонтажку, матери помогать деньгами. Пиздец мечта.
А переживал о чем? Что от него какая-нибудь девчонка залетит и повесит на его шею себя и ребенка. И думал только о том, где бы потусить, как бы приорку починить, где бы денег на новый усилок надыбать.
Теперь же в его голове такой пиздец, что ни один экстрасенс с телека этого ебаного не разберет вообще. Пашу мотыляет из стороны в сторону, как проститутку на трассе в ураган, он совсем запутался в своих желаниях, он уже в таком состоянии, что готов просто…
— Прости, — Валерка картинно шмыгнул носом, и взгляд его вспыхнул. — Я не могу по-другому. Мне скучно быть хорошим, Паш. Мне скучно! Прости, пожалуйста, что я такой, прости, что достал тебя.
Он вдруг ловко выпутался из-под одеяла и устроился у Паши на коленях, совсем голый, всё ещё немного влажный. Его губы ткнулись Паше в ухо, руки обвились вокруг шеи, худая голая грудь прижалась к его груди.
Паша застыл каменным истуканом, стараясь дышать ртом, чтобы Леркин запах окончательно не сорвал ему чеку.
Блять, блять, блять! Чё он творит вообще?!
— Спасибо, что спас меня. Если бы не ты, я бы уже… Я боюсь представить, что бы он со мной сделал. Он говорил такие жуткие вещи! Он говорил, что свяжет меня и выебет, что поставит меня на колени и кончит на лицо. Разве кому-то придет такое в голову? Извращенец конченый.
Лерка ерзал голой жопой по его коленям, прижался губами к шее, обжигая дыханием, и та вдруг стала непереносимо чувствительной. Импульс прошелся по нервным окончаниям и ебанул прямо в пах.
Паша сам не слышал, что бормочет, пытаясь успокоить и его, и себя. Руки тряслись, как у запойного алкаша, в паху уже полыхало, а Лерка всё не успокаивался, терся о него, лепетал что-то, почти целуя шею, и в какой-то момент до Паши дошло, что он делает это специально. Он недвусмысленно двигал бедрами, как будто хотел трахнуть его бедро, губы то и дело прижимались к коже, дыхание стало прерывистым, тяжелым.
Лерка хотел ебаться. Пьяный, ничего не соображающий, похотливый Лерка.
— Ты чё, блять, опять? — Паша чуть с ума не сошел. Дернул его за руки, стараясь отстранить от себя, но Лерка вцепился в него не хуже клеща. — Ты, сука, опять?! Ты совсем охуел? Тебя только что чуть не выебли два хача, а ты опять начинаешь исполнять? Ты совсем ебанутый?! Хули ты творишь, а? Чё ты хочешь?!
Мешанина из остатков разумных мыслей и дикая похоть сжали его голову с двух сторон, грозя раздавить, как перезрелый арбуз. Паша пытался, правда пытался взять себя в руки, но Лерка начал ерзать сильнее, лепетал что-то, вроде как не понимает ничего, а сам…
А сам тем временем взял и уселся на Пашкин стояк. И ойкнул так картинно, будто бы случайно тут оказался! Будто бы не сам жопой сел на хуй и начал ею елозить туда-сюда!
— Паш, пожалуйста, отпусти, — театрально завыл он. Станиславский ему за такое с локтя бы ебнул. — Паш, ну ты чего? Пошутили и хватит, отпусти!
— А хули ты хотел? — Паша стиснул его талию руками и толкнулся бедрами. — Хули ты, блять, хотел, а?! — руки сами начали действовать, против его воли. Паша скользнул одной рукой по его спине, выше и выше, добрался до волос, сжал их меж пальцев, а второй рукой машинально схватился за задницу. Эта задница! Сколько же он о ней мечтал и теперь просто не мог сдержать себя! — Ты чё делаешь? Я нормальный! Я всегда был нормальным! Пока ты, сука, не появился!
С ужасом он понял, что не может его отпустить. Лерка так извивался, так терся о него, дышал всё тяжелее, уже бесстыдно дергая задницей, чтобы елозить по члену сильнее.
Похотливый, пьяный, на всё готовый Лерка, который смотрел гейскую порнуху с принуждением к сексу и псевдоизнасилованием.
— Отпусти меня, я ничего такого не имел в виду! — снова захныкал он, и Паша просто не смог устоять, все системы предохранения сгорели нахуй.
Он с внутренним трепетом огладил его упругую ягодицу, оттянул её в сторону, скользнул пальцами в расселину и коснулся тугого колечка мышц.
«Бля-я-я-ять…» — мысленно застонал он, осознавая, что только что коснулся Леркиной дырки.
Стояк уже начал причинять боль, бедра мелко подрагивали, пот градом катился по спине.
— Не надо, Паш, пожалуйста! — заскулил Лерка, а сам вдруг подался назад и насадился на палец!
Паша так охуел, что не сразу отреагировал. Лерка же продолжал что-то лепетать, двигая бедрами сильнее и сильнее, хныкал, извивался, требуя большего.
И всё. Паша пропал.
Это как зайти в реку. Сначала вода кажется холодной, но ты быстро привыкаешь и потом уже не хочешь оттуда вылезать на прохладный воздух.
Паша погладил его в том месте снова, потом сильнее, ещё сильнее, бормоча что-то жутко пошлое, и сорвался окончательно. Смочил слюной пальцы и вогнал один внутрь, чувствуя, как сжимается Леркина задница вокруг него, как он распален и хочет ещё и ещё.
Как он мог ему отказать?
Он вытащил палец и снова засунул, уже глубже, а потом снова и снова. Лерка еле слышно стонал, раскачивая бедрами, его лицо раскраснелось, глаза закатились от удовольствия, и весь он был такой распаленный, жаждущий, что Паша понял — ещё чуть-чуть, и он реально трахнет его.
«Нельзя!» — вспыхнула в одурманенной голове последняя разумная мысль.
Но он уже не мог остановиться: Лерка просто уничтожил весь его самоконтроль, все его принципы, всю силу воли. Он насаживался на палец, стонал, терся о член, и всего стало так много, что выходов почти не осталось.
Паша резко стащил его с себя, усадил на диван, стянул трусы и уперся членом ему в рот. Лучше так, чем то, чего ему на самом деле хотелось. Он не позволит себе… Нет, первый раз Лерки не будет таким уебанским. Нет.
Вот сейчас Лерка испугается, оттолкнет, и Паша очнется, не посмеет пойти против его воли. Сам он уйти уже не может, но если Лерка посмотрит испуганными глазками…
— Возьми в рот, — грубо сказал он.
И Лерка уставился на его член с таким восторгом, с такой жаждой, что Паша окончательно понял — его план говно. Лерка отсосет.
«Да блять!» — мысленно застонал он, осознавая, что всё, нихуя уже не поможет.
— Паш, я не могу… — Валера поднял взгляд, лишая Пашу последних крошек мозга.
Он облизывал губы, наклонившись совсем близко, так, что дыхание опаляло головку, и смотрел как настоящая блядь, всем своим видом умоляя…
И Паша снова уступил, решил играть по его правилам. Раз ему так нравится порнуха с принуждением…
— Можешь, — Паша обхватил свой член и мазнул им по его приоткрытым губам. — Я верю, что твой рот предназначен не только для того, чтобы нести хуйню. Соси. Вот так, да… Молодец.
А Лерка вдруг начал сосать, да с таким удовольствием, что Паша снова мысленно сдох нахуй и закопал себя в самом глубоком уголке вселенной. Ну вот как?! Как он мог быть таким?
То он стихи читает, умничает и поправляет, когда Паша неправильно ударение ставит в словах, а то вдруг набросился на его член с такой жаждой, словно там не хуй, а питьевой фонтанчик с молочным коктейлем.
Паше делали минет тысячу раз. Но ни один из них не мог сравниться с тем, что творил сейчас Лерка своим ртом. С незамутненным, искренним наслаждением, постанывая, он вылизывал его хуй и дрочил себе, как будто был опытной проституткой, хотя и чувствовалась его неопытность.
Паша взорвался спустя минуту, как девственник, дорвавшийся до секса. Он просто не смог удержать себя — настолько это было невероятно, охуительно и сильно. Леркины красивые губы, растянутые вокруг его члена, его шалые голубые глаза, его стоны, его страсть, его наслаждение процессом — всё это швырнуло Пашу в оргазм с силой урагана. Он даже предупредить не успел! Попытался вытащить, но Лерка не пустил, застонал на одной ноте и бурно обкончался, глотая сперму.
Паша вытащил член и провел головкой по его губам, размазывая остатки, и Лерка с таким наслаждением облизал его, сытый, довольный и полностью, блять, счастливый, как будто не сперму слизывал, а дорогие сливки.
— Лерк, ты нормально?
Тот повалился на диван, абсолютно расслабленный и сонный, и тут же отрубился намертво.
— Блять! — Паша залепил себе по лицу ладонью, чтобы немного прийти в себя. А потом ещё раз, только сильнее. — Блять-блять-блять!
До него медленно доходило, что он натворил. Он только что кончил в рот пьяному Лерке. Пиздец!
Паша заправил член в штаны и рухнул на колени, обняв его ноги и прижавшись щекой к бедру.
— Блять, прости-прости-прости, — от шока он ничего больше сказать не мог, всё повторял это никому не нужное «прости», холодея от ужаса с каждым повтором.
Вот тебе и защитник. От других защитил, а от себя не сумел. Он сам стал как те уроды, которые трахали пьяную до бесчувствия девчонку. Он — чудовище. Спас, блять, от изнасилования! Сука, да как ему с этим жить теперь?! Ещё и такой хуйни наговорил! Как он вообще…
«Будь послушной сучкой! Соси!»
Нахер он Леркину порнуху извращенскую смотрел?! Паша от себя такого вообще не ожидал, и что ему понравится говорить такие грубости — тоже. Паша такое ни одной девушке никогда не говорил, это же просто… Зашквар какой-то. Оно как-то вдруг вырвалось всё, потому что Лерка напрашивался. Но он же бухой в сранину!
Одно простое правило: не трогай пьяных! И он всё равно его нарушил! А Лерка теперь как? Вдруг у него завтра истерика случится? Вдруг он теперь мужиков бояться начнет? Крышей поедет? После такого-то!
«Да с таким довольным видом сосать не каждый трезвый может, — коварно зашептал в голове голосок сомнения. — Ему же понравилось! Он как сучка тёрся о тебя, хотел, чтобы ты его выебал».
Паша потряс головой, отгоняя эти уебанские мысли. Нет, он знал, что всё это херня.
Пьяный человек вообще ничего не соображает, его ерзанья — не оправдание Пашиному поступку. Он плакал, и хрен его знает, что творилось в его светловолосой головенке. Завтра Лерке может как угодно всё это аукнуться. Может, он возненавидит Пашу за то, что тот воспользовался его состоянием. И будет прав!
Лерка ведь доверяет ему, а он взял и… Всё похерил.
Паша потерся щекой о его бедро, закрыв глаза. Даже сейчас он прижимается к спящему Лерке и никак не может заставить себя отпустить его. Не распаленный желанием до звездочек перед глазами, а вполне в своем уме.
Страшно было до жопы, что выгонит, что будет бояться теперь, что разочаруется.
Кое-как поднявшись, Паша сбегал за полотенцем, намочил его и осторожно прикоснулся тканью к его животу, стирая сперму. Лерка даже не вздрогнул, засопел, сладко причмокнув красными натертыми губами, и Паша тяжело сглотнул, жадно его рассматривая. Теперь он ясно видел, что кожа у Лерки везде такая тоненькая, бархатистая, шелковистая на ощупь, на впалом животе две родинки, как на шее, на колене есть белый шрам, пальцы на ногах аккуратные, ровные, ухоженные.
Паша обтер его полотенцем и снова возбудился. Ему так безумно сильно захотелось поцеловать его, что он не удержался. Наклонился и коснулся губами припухших губ.
— Что ты со мной делаешь, — простонал он обреченно.
Он вообще не представлял, как теперь смотреть на Лерку и не прикасаться к нему, как вынести эту жажду. Он распробовал его на вкус, он теперь знает, как это охуенно — трогать его, заставлять кончать, целовать.
Рывком поднялся с дивана, буквально заставляя себя оторваться от его тела, достал из комода трусы и не глядя натянул на него, уложил на подушку и прикрыл одеялом.
— Пожалуйста, прости, — попросил он напоследок, поцеловав его в лоб. — Я больше никогда… Я лучше на таблетки сяду, но тебя больше никогда…
Он выключил свет в комнате и вышел в подъезд.
Ему нужно было срочно прокатиться и проветрить голову, потому что было так херово, как никогда в жизни. Паша всегда считал, что его принципы непоколебимы и железны. Но появился Валерик, и Паша понял, что ничего ещё о себе и своих принципах вообще не знает.
И что теперь с этим делать — тоже.
